Текст книги "Система (СИ)"

Автор книги: Олег Корганов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 36 страниц)

Мысли об Алёнке совсем прогоняют сон, и в голове начинает крутиться бесконечная кинолента от их первой встречи, до последнего свидания там, в тамбуре общаги. Он переживает всё заново. Чувствует маленькую руку в пуховой рукавичке, которая пытается вырваться из его ладони, чувствует, как её волосы приятно щекочут его лицо, когда она упала на него сверху, там на горке. Он слышит песню “Аэросмитов” и видит её танцующую в мокрой рубахе из-под которой видны торчащие вверх груди. Вот она качается на качели и, хохоча как маленькая девочка, запрокидывает назад голову. А на этой картинке она уже серьёзная в большом норковом берете и с куклой, закутанной в синий махеровый шарф. И финальная сцена, когда они стоят в тамбуре, прижавшись друг к другу лбами. Он ощущает тепло её гладкого высокого лба, где то в районе выше бровей и вдруг ему хочется оказаться там, рядом с ней. Лучше бы он провёл эти дни там. Но как это сделать? Сбежать с кичи? Может это и возможно, но дальше то что? Тогда он человек без будущего, которому в лучшем случае будет светить срок. И тогда ему будет заказан путь назад в роту, к друзьям, к “Системе”. Вот если бы покинуть эту хату на три дня, а к концу срока снова оказаться в ней. Но как? – вдруг шальная мысль, словно молнией озаряет его голову.

“Ибрагим!” – его подбрасывает на шконке, он садится по-турецки и закуривает.

21 сентября 1994 г.

Наутро торжественный, одухотворённый вид Ибрагима говорит о том, что его жизнь накануне больших перемен.

– Сэгодня вечером всэх угощаю, – говорит он после развода соседям по камере. – Вино пит нэ будэм, это грех. А вот шмальнём от души. Сэгодня брат мне хороший план подгонит. Бурый, афганский…

Пришедшей ему в голову ночью мыслью, Кир решается поделиться с Ибрагимом только после завтрака, когда Славик и Коля ушли в очередной наряд, а они раскинув вертолёты лежали на шконках друг на против друга.

– Ну что ты рад, братишка? Завтра для тебя всё закончится, – спрашивает Кир.

– Знаешь, даже нэмного грустно. Мнэ ведь в армии нэ так плохо было. Даже очень нэ плохо. Если бы не этот шакал поганый… – Ибрагим закинул руки за голову, и, широко открыв глаза, смотрит в потолок.

– А добираться как до дому будешь?

– Придётся на попутках. На поезде и на электричке палево, да и дэнег нэту. Братва нэ много подгонит, но этого мало будет.

– А на попутках думаешь бесплатно будет? – Киру начинает казаться, что он нащупал правильный путь.

– Если понемножку, между населёнными пунктами, километров по сто проезжать, то бесплатно довезут.

– Так ты до своих гор, к новому году только доберёшься.

– А что, есть другие варианты? – больше не спрашивает, а констатирует факт Ибрагим.

– У меня есть к тебе предложение, Ибрагим, – Кир садится на шконке. – Я могу достать для тебя пятьдесят кусков, и тогда ты по-человечески сможешь до дома добраться. Да и там подарки своим купишь, и ещё останется погулять.

– Так, что для этого я должен сделать? – Ибрагим тоже садится.

– Ты правильно понимаешь брат. Нужно кое-что сделать. Ты читал книжку “Граф Монте-Кристо”?

– Я, брат, книжек вообще нэ читаю. А кино смотрэл. Там вроде из тюрьмы кто-то сбежал.

– Да этот самый граф и сбежал. Вместо своего сокамерника. Тот умер, а он вместо него в мешок себя зашил, мертвецом притворился и его в море выбросили.

– Ну-ну припоминаю, и что.

– Я предлагаю почти тот же ход. Я выйду вместо тебя.

– Э-э пагади брат, я что умэреть должен? – растерянно улыбается Ибрагим.

– Нет, умирать не нужно. Слушай сюда, – Кир придвигается ближе к собеседнику. – На киче мы числимся в списках. Нас постоянно проверяют на утренней и вечерней перекличке. Так? – кавказец утвердительно кивает головой. – Если вместо одного арестанта на волю выйдет другой, как это смогут вычислить?

– По фамилии. На перекличке ты называешь свою фамилию.

– Твою фамилию может произносить тот, который останется вместо тебя.

– А выводной, сержант, соседи, они что нэ видят?

– Выводной твой земляк, сержанты меняются и по фамилиям никого не помнят, соседи вообще домашние парни. Когда соседи поменяются, они вообще знать ничего не будут.

Лицо Ибрагима сосредоточенно вытянулось, в глазах появился азартный блеск.

– То есть ты предлагаешь завтра уйти вместо меня? А дальше что?

– Три дня я гуляю, решаю свои вопросы, а потом возвращаюсь назад. Ты выходишь вместо меня, и где-то на этом этапе, мы снова меняемся. Дальше, я возвращаюсь в часть, а ты с деньгами едешь домой. В любом случае, что так, что этак к этому времени тебя объявят дизертиром, только с деньгами возвращаться куда надёжней.

– Это тема! Я согласен, брат! – Ибрагим крепко жмёт руку Кира.

– Тогда нужно быстро действовать. Времени очень мало. Главное, договориться с выводным. Пообещай ему десять кусков. Со Славиком и Колей перетрём вечером.

За обещанных Киром десять кусков выводной должен был сделать две вещи: согласиться на предложенное предприятие и дать ему возможность позвонить по городскому телефону.

После недолгих переговоров во время дневной прогулки, согласие выводного было получено.

– Ему конечно не нравится эта затея, он ради мэня это дэлает, нэ ради денег – Ибрагим только что вернулся из небольшого кармана в здании, на дальнем конце плаца, где он разговаривал со своим земляком. – Он говорит, если всё откроется, нам всем дизель светит.

– Он пусть успокоится. Закосит под дурачка. Откуда мол знаю, на перекличке откликался. А то что рожа другая, так память у меня на лица с детства слабая. Пусть если что так и говорит. А что касается нас с тобой, то он прав. И тебе решать.

– Я уже рэшил. Только дэньги когда будут?

– А насчёт телефона договорились?

– Да, после пяти, он проведёт тебя на дальнее КПП, оттуда позвонишь.

– Ну вот, если нормально дозвонюсь, тогда деньги можешь сразу получить. Здесь же не шмонают?

– Пусть попробуют. – Глаза Ибрагима агрессивно сверкают, словно он уже получил деньги и на них кто-то претендует.

– И ещё один момент – говорит Кир на пути с прогулки в камеру. – За тобой ведь кто-то приедет из части. И что они скажут, когда увидят, что им подсовывают другого солдата?

– За мной нэ приедут брат. Я на это и рассчитывал когда собирался чу?хнуть. Мнэ ещё перед отсидкой пацан из части сказал, что они никогда назад с кичи не забирают. Тебе просто дают предписание, что через столько-то часов ты должен прибыть в свою часть. Если не приезжаешь в заданное время, автоматически становишься дезертиром.

– Отлично! Это была единственная деталь в плане, которая меня смущала.

Перед ужином выводной, которого звали Муса, провёл Кира в небольшую избушку из серого кирпича, с провалившейся по середине крышей. В избушке воняет псиной, а мордастый детина почему-то сидящий за школьной партой лузгает тыквенные семечки.

– Вадик, пойдём покурим. Пацану с девчонкой потрещать надо, говорит Муса школьнику переростку. Тот добродушно улыбнувшись пожимает плечами и они вместе с Мусой покидают избушку. Кир с трудом прокручивает пальцем тугой железный диск допотопного зелёного телефона. Городской номер КПП он записал, перед отъездом на губу. Как знал, что он может пригодиться.

– …училище. КППN2. Рядовой Капитонов слушает, – трещит, до нельзя искажённый, убитым динамиком голос.

– Капитошка, привет! Это Кир. Слушай сюда! Быстро найди мне Емелю. Прямо сейчас, не вешай трубку и беги в роту.

В томительном ожидании он разглядывает убогий интерьер избушки. Этот древний телефон, развалившийся стул, школьная парта, неужели всё это было закуплено военной частью. Наверняка у какого-то вороватого шакала стоит дома или на даче новый лакированный стол, удобный мягкий стул и возможно кнопочный японский телефон. “В какой глубокой жопе находится армия. Тащат всё что можно, а с помощью таких как мы, утащат в десять раз больше” – мысли подобные этой всё чаще и чаще посещают Кира, когда он оказался здесь, на киче.

– Алё, Кир? – голос Емели наконец то появляется на проводе.

– Димка, слушай сюда! Возьми из кассы сто кусков, гражданку, любую, можно стрёмную, только чтобы всё было и боты и шапка. Размер мой знаешь. Возьмешь всё это и срочно вези сюда.

– Ты, чё там Кир, бежать вздумал?

– Давай действуй. Всё остальное при личной встрече. Дима, только никому ничего не говори, ни через кого не передавай, сам приезжай.

– Ещё бы, через кого я такое лове передам. Только не знаю, когда смогу. Может утром?

– Какой утром, братан! Приезжай сегодня, как можно скорее. Только не спались…Давай…жду. – Кир кладёт трубку и, под скрип прогнивших половиц выходит из избушки.

Ибрагим закатил вечеринку, как и обещал, только теперь цель мероприятия сводилась к введению в курс операции Славика и Коли. Муса притащил пакет с хавкой, где были чипсы в круглых жестяных банках, пакеты с фисташками, импортный плавленый сыр и даже палка салями. Славик и Коля жадно хрустели чипсами, выгрызали сыр из алюминевой фольги, давились фантой, которая периодически шла носом, до блеска вылизывали оболочку от колбасы. После нескольких затягов ароматного дыма, из предложенной Ибрагимом папиросы, они долго сидели приплющенные и молчаливые, в отличие от их бесконечно над чем то веселящихся сокамерников; но потом вдруг нашли утешение в еде. Пробудившийся после курева звериный аппетит, не давал им остановиться, пока содержимое всех пакетиков, коробочек и упаковок не было уничтожено. После банкета Ибрагим объяснил парням суть операции, и они безусловно согласились. Во-первых потому, что у них не было выбора, а во вторых, потому, что им было по барабану. Они не думали о том, что в случае обнаружения подмены, они станут соучастниками преступления, а может быть и думали, только потом, после того как дали согласие.

Емеля приехал поздно вечером, после десяти. Пузатый вещмешок с гражданкой пришлось перебрасывать через забор, а деньги Емеля просунул Киру в щель между воротами. На вопросы, что он собирается делать, Кир ответил, что расскажет всё позднее, когда вернётся.

“Сначала нужно сделать, а то сглазим заранее…” – этим железным аргументом он убедил друга, что открывать ему свой план пока рано.

– И ещё, – сказал Кир на прощание, – лучше пока никому не говори обо всём этом. Вообще никому.

22 сентября 1994 г.

На утренней перекличке состоялась генеральная репетиция, которая сразу же должна была показать, насколько осуществим план друзей.

Белобрысый с тоненькими усиками над обветренной губой сержант, держа перед собой красную глянцевую папку со списком арестантов, по очереди выкрикивает фамилии.

“Абрамов, Борисов, Дементьев, Зинчук…”

“Где-то здесь, сейчас” – Кир сосредоточенно прислушивается к звуку голоса проверяющего.

– Ивлоев! – Сержант наконец то дошёл до этой фамилии.

– Я! – спокойно и негромко отзывается Кир. Сержант произносит ещё несколько фамилий и доходит до той самой.

– Кирсанов!

– Я! – раздаётся бас Ибрагима сзади. Кир украдкой окидывает общий строй из сорока с лишним человек. Никто не показывает удивления, а сержант, дочитав список, захлапывает папку со словами “Перекличка окончена”. Потом что-то рапортует командиру, но радостный Кир уже ничего не слышит.

– Освобождающиеся Абрамов, Ивлоев, Суриков, после завтрака с вещами к коменданту. – Басит губастый офицер.

После небогатого завтрака, Кир долго обнимается с Ибрагимом, крепко пожимает руки Славику и Коле, хватает вещмешок и в сопровождении Мусы покидает камеру.

Пока комендант Толыбов, склонив голову на бок и высунув кончик языка, как школьник на диктанте заполняет предписание, Кир осматривает небольшой кабинет, по стенам которого развешаны красные флаги. Вытоптанный ковёр на полу, тоже ярко красного цвета и даже скатерть на столе Талыбаева из бархатного бордового материала.

Кира не покидает ощущение, что он находится в похоронной конторе. “Как в гробу, -думает он – оркестра только не хватает”. Наконец, Талыбов заканчивает свой труд и поднимает широко сидящие раскосые глаза на Кира.

– Ну что, Ивлоев И.А., ты осознал свою вину? Хочешь ещё сюда попасть?

– Никак нет, товарищ капитан.

– Ты у нас вроде алкоголик?

Кир с поднимающейся в душе тревогой осознаёт, что у коменданта хорошая память.

– Уже нет, товарищ капитан! – бодро отвечает он и вызывает смех коменданта.

– Ха-ха-ха, хорошо у нас тут тебя закодировали? Я же говорил, что вылечим? А.. – он смотрит в предписание, где написана фамилия и инициалы – Игорь что ли?

– Да, – отвечает Кир, улыбаясь ему в ответ.

– Ну иди Игорёк и не пей больше, – комендант вручает ему бумагу.

Только на выходе из здания комендатуры Кира вдруг осеняет:

“Я же Ибрагим!”.

***

От комендатуры, которая была в центре города он спустился три квартала вниз и зашёл в тихий дворик внутри стоящих квадратом хрущёвок. Он заходит в один из подъездов, чтобы переодеться в гражданку, которую подогнал ему Емеля. Скорее всего друг буквально понял его слова о том, что гражданку взять можно стрёмную. Доставая помятые шмотки из вещмешка, Кир возмущённо трясёт головой. Из всех вещей самой приличной оказывается синяя болоньевая куртка. Она, правда, на два размера больше, и Киру приходится закатать на ней рукава. Застиранную, воняющую нафталином клетчатую рубаху, Кир натягивает на себя с неприязненным отвращением. Тяжёлый синтетический свитер больно сдавил горло воротником. Он долго разглядывает джинсы, которые непонятно какого цвета, толи бурые, то ли зелёные. Он не может понять, что явилось причиной такого смешения цветов естественный краситель, или грязные пятна. Но делать нечего, всё это бомжовское шмотьё приходится натягивать на себя. В городе повсюду рыщет комендатура и ему не хочется уже через час вернуться в свою камеру. Добравшись на трамвае до вокзала, он покупает на привокзальном рынке дешёвые очки в толстой пластмассовой оправе.

“Так буду на ботаника, или дурика больше походить” – думает он.

На удачу, электричка, идущая в Тюмень отправляется уже через час, так что ему недолго осталось скрываться за цветочным ларьком и, периодически высовываясь, высматривать комендачей.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. АЛЁНКА

Глава 1. НАЧАЛО

“Раз!” – Она стоит на краю высокого бетонного крыльца гостиницы “Восток” и закрывает глаза руками, одетыми в пушистые серые рукавички.

“Два-а!” – Спиной она развернулась к пустынной, засыпанной снегом улице, на которой почти нет машин. Она вся вытянулась в струночку, и её силуэт одиноко чернеет на белом фоне утреннего свежевыпавшего снега.

“Три-и!” – Она медленно отклоняет назад голову и выгибает спину.

Он видит, как отрываются от бетона узкие носки кожаных сапог, и вес её тела перемещается на уголки маленьких каблучков, на которых она застывает в долгом балансе. А потом она падает спиной на ступени крыльца.

Это падение кажется ему долгим, длинною в вечность. Настолько долгим, что он может ещё успеть преодолеть три сотни километров, чтобы подхватить её сзади.

“Стой!” – орёт он, что есть мочи, но уже поздно. Она падает назад, словно подрубленное деревце и он видит застывшую на её лице детскую улыбку.

Она зажмурилась от удовольствия. Она ждёт, что надёжные руки подхватят её сзади, как это было тогда.

“Стой! Меня здесь нет!”.

Её тело ударяется о лестницу с еле слышным звоном разбиваемого тонкого фарфора, и в одно мгновение рассыпается на мельчайшие осколки.

Откуда-то появляется дворник в серой дырявой фуфайке с палевой бородой и начинает сметать осколки огромным веником в ржавый железный совок. Закончив мести, он спускается к урне на углу тротуара и сбрасывает туда содержимое совка.

Этот сон он видел уже несколько раз, и каждый раз, он повторяется в точности, как записанный на видео клип, в конце которого он просыпается. После этого он уже не может уснуть и до самого утра думает только о ней. Он часто задаёт себе вопрос, почему ему снится этот сон, почему он видит её только там, только такой, на этой лестнице. Потом мысли обычно приводят его к последней встрече там в тамбуре общаги, где они стояли прижавшись друг к другу лбами. Было что-то роковое в этом последнем свидании, словно он уходил не в армию, а куда-то в другой мир, оставляя её навсегда в этом. С тяжёлого конца, он пытается переместиться в самое начало, и в тысячный раз возвращается туда, откуда всё началось: в морозный вечер пятнадцатого ноября, на улицу Геологоразведчиков, в весёлую хмельную компанию из трёх человек, которые идут по вечерней заметённой снегом улице, в поисках приключений.

***

– Куда спешите, красавицы? – скупой на интонации голос Кота всегда создаёт впечатление, что он разговаривает сам с собой. На этот раз он обращается к двум девчонкам, которые проходят мимо.

– Навстречу красавцам, – звонко щебечет одна из подружек.

– Так Вы ж только что пробежали мимо тех красавцев! – безнадёжно молвит Кот вслед девчонкам.

– Да? А мы и не заметили! – весело кричит всё та же бойкая подруга, одетая в чёрное пальтишко и мужскую норковую формовку.

Друзья воспринимают этот ответ как заигрывающий призыв и мгновенно реагируют, догнав и обступив девчонок.

– Можете рассмотреть нас поближе и убедиться, что мы не врём, – снова без тени смущения как будто самому себе бубнит Кот.

Звонкая хохотушка смеётся и прикрывает рукой в пуховой варежке лицо, как будто засмущавшись.

– Мы идём на встречу к красавцам, только к другим, а Вы, красавцы, которые попались нам на встречу.

Этот неожиданный оборот с заложенным в нём комплиментом привёл в замешательство даже видавшего виды Кота, но тут неожиданно в игру вступает Кир.

– Меня Игорь зовут, – говорит он и протягивает руку, этой бойкой девчонке с искрящимися серыми глазами. Она протягивает в ответ свою руку в мягкой рукавичке, и он через тонкий пух чувствует исходящее от неё тепло.

– Очень приятно, Алёна! – От её улыбки Киру становится хорошо, как от света тёплого весеннего солнца. Что-то есть в этой улыбке такое, как будто до боли знакомое, такое, чего он неосознанно искал и никак не мог найти. Он не знает, что с ним происходит, и сколько времени он стоит так в остолбенении, сжимая её руку. Ладонь в рукавичке пытается выскользнуть как маленький юркий зверёк из руки Кира, но он усилием нажатия большого пальца не даёт ей вырваться.

– Алёна, а меня в армию забирают. – Он сам удивляется, говоря про себя “Что я несу?”. Безумный и Кот разделяют его удивление, недоумённо переглядываясь, а он продолжает, словно упреждая её вопрос: “Ну и что?”.

– Мы можем не увидеться больше.

– В армию? Классно! Мне нравятся парни, которые идут в армию, не косят как некоторые. – После этих слов, вокруг них всё пропадает. Во всей вселенной только она и он.

– Алена, а ты не хочешь меня проводить? То есть отметить вместе со мной проводы?

– Я? Я не знаю, мы вообще-то с Верой по делам шли… – в её голосе слышится сомнение.

– И Веру возьмём…

Она поворачивается к подружке с немым вопросом, и та пожимает плечами в ответ.

– Вот и ладушки, вот и порешили, – замыкает кольцо находчивый Кот. Осталось только выбрать, куда пойдём…

***

“На белом бе-елом покрывале января-я…” – он негромко напевает куплет навечно прилипшей к нему песенки, которую безостановочно весь этот вечер крутили в “Нептуне”. Песня в его исполнении раскатывается по каменной квадратной коробке ночного двора, ударяется о серую стену панельного дома, от неё рикошетом летит к дому напротив, и теряется где-то там, в районе старой железной карусели.

Он находится на самой вершине блаженства. Сейчас он самый счастливый и богатый человек во всём мире. Своё богатство он крепко обнимает, обхватив его правой рукой, которая не мёрзнет без перчатки, сжимая худенькое плечико под мягким кашемиром. Где то там, под тонким пальтишком, синяя пушистая кофточка, от которой сладко пахнет весенними цветами. А под этой кофточкой…

Она смеётся над его нелепой попыткой воспроизвести хит, и её миниатюрное плечико трясётся, дрожит в такт смеху под его горячей ладонью.

Наконец-то, они остались вдвоём, вырвавшись из плена душного прокуренного бара в чёрный бездонный космос слепого ночного города. Весь этот вечер в баре, он сначала украдкой, а потом в открытую, пытался поймать её взгляд. Она сидела напротив, рядом с самоуверенным красавчиком Котом, рот которого не закрывался ни на секунду, не уставая произносить тосты, рассказывать бородатые анекдоты и отпускать остроумные, как ему всегда казалось, шутки. Кот это тот человек, который абсолютно не зависит от настроения публики. Как будто бы замкнутый в себе, он может говорить часами, не зависимо от того, слушают его, или нет, реагируют или нет на его шутки. В этот раз обе подружки откликались громким смехом на каждую его фразу, и Кир уже начал бояться, что внезапно обрушившееся на него счастье может так же внезапно ускользнуть. Но после длительной перестрелки ответными взглядами он убедился, что Кот в этот вечер её интересовал меньше всего. Когда Кир поднимал, или резко поворачивал голову, чтобы на мгновение встретиться с её серыми горящими, пронизывающими насквозь глазами, его поражала молния, которая ослепительно ударяла в голову, а потом расходилась по всему телу блуждающими токами в виде мурашек, которые покрывали всё его тело.

“Что это? Что со мной происходит?” – задавая себе этот вопрос, он чувствовал одновременно и страх и роковое влечение.

“Беги отсюда сломя голову, или погибнешь” – говорил ему какой-то голос внутри, но когда он в очередной раз встречался с ней взглядом, этот же самый голос твердил: “Никуда ты уже не денешься. Ты попал!”.

Переполняющие эмоции и мощный прилив энергии призывали его к каким-то немедленным действиям, но перенапряжённый мозг, получивший от постоянного искрения короткое замыкание, не мог отдать чёткую команду, что именно нужно делать. Он ёрзал на стуле, курил сигареты одну за одной, его движения стали хаотичными он замедленно реагировал на слова друзей, его бросало, то в жар, то в холод, и всё это время он ловил и снова отпускал этот взгляд.

В какой-то момент, не в меру наблюдательный Кот, заметил этот поток летающих над столом искр.

– Предлагаю выпить за эту пару влюблённых птенчиков, которые не отводят друг от друга глаз. Кто знает, может мы свидетели зарождающейся ячейки общества! – Кот тянулся к Киру через весь стол с переполненной стопкой, водка из которой нещадно заливала закуски. Несмотря на сарказм, Киру понравился этот тост, и он в душе благодарил Кота за него.

Через час, когда вечеринка набрала обороты, Кир и не заметил, как оказался сидящим рядом с ней. Разговор завязался с неожиданной лёгкостью. Алёна с самого начала форсировала ход беседы, минуя её стандартное начало с вопросами типа “Где живешь? Где учишься? Кого знаешь?” И стандартных на них ответов. Обычно такие шаблонные разговоры служат трамплином для скачка к более интересным темам, которые уже отражают суть собеседника. Так вот, Алёна сумела избежать этого трамплина, сразу перейдя в наступление:

– Ты на меня так смотришь, как будто… – Она сделала паузу и смущённо хихикнула.

На Кира обрушился поток солнечного света.

– Как будто что? – переспросил он.

– Ну как будто увидел что-то невероятное, какое-то чудо. Как будто у меня на голове корона с бриллиантами. Видел бы ты свои глаза.

– А ты и есть чудо! Тебе кто-нибудь говорил уже об этом? – Кир смотрел куда то в сторону, боясь взглянуть в эти глаза в упор, когда они совсем рядом.

– Нет, так точно никто не говорил. Ты первый.

– Я рад! – он поднял на неё глаза, щурясь и улыбаясь как на солнце. Потом прилетевшая внезапно мысль, словно тучкой прикрыла от него солнце, и его лицо стало серьёзным.

– А Вы на самом деле шли на встречу с какими-то парнями, когда мы Вас встретили?

– Нет, мы просто гуляли. Надо же было что-то ответить твоему настырному другу.

– Он классный друг и я обожаю его за то, что он первый Вас заметил, – Кир с улыбкой смотрел на Кота и Безумного, которые громко и оживлённо спорили, зажав между собой бедную Алёнину подружку.

Уже спустя час ему казалось, что он знает её всю свою жизнь. Сблизиться в общении с ней оказалось настолько легко, как нырнуть в водопад, ожидая встретиться с ледяным непреодолимым потоком и вдруг ощутить тёплую мягкую воду, в которую хочется погружаться всё глубже и глубже. Теперь его напрягало всё, что мешало наслаждаться этим купанием в ней: шум народа вокруг, монотонный голос Кота, который нес какую-то околесицу, красное лицо напившегося до беспамятства и готового выкинуть какую-нибудь каверзу Безумного и даже эта песня, которая поначалу нравилась, но почему то бесконечно отматывалась и ставилась барменом.

“На белом-белом покрывале января

Я имя девушки любимой написал,

Не прогоняй меня мороз, хочу побыть немного я

На белом белом покрывале января…”.

– Давай сбежим! Надоели они все… – предложил он ей вдруг.

– Давай!

Вот и всё, так просто, как будто это решил один, уверенный в себе человек. Дальше было дело техники.

***

Сейчас, когда они идут по безлюдной, присыпанной мягким снегом улице у него возникает новое желание, но он пока не знает, как его осуществить. С девчонками, которых он знал до этого, было намного проще. Всё вытекало из ситуации и происходило чаще всего спонтанно. Этому, как правило, способствовал алкоголь и соответствующая атмосфера в виде дискотеки или вечеринки.

Сейчас совсем другой случай: ночь, тишина, слышен только хруст снега под ногами, они только вдвоем, вокруг ни души. Нужно сделать только один маленький шажок, и он станет окончательно счастлив на всю оставшуюся жизнь. Только как сделать этот маленький шажок?

Они идут мимо моста-виадука, насыпь которого используется зимой как большая горка. Днём стихийная гора усыпана детворой, катающейся на санках и лыжах. Сейчас об этом говорят только серые полосы, которые спускаются вертикально, упираясь в большие сугробы, служащие конечной точкой приземления любителей покататься.

– Пошли прокатимся? – предлагает Кир.

Они забираются на насыпь, покрытую свежим снегом, под которым притаилась коварная наледь. Аленка поднимается первая, а он сзади нежно поддерживает её за спину.

Вдруг она поскальзывается и, ища опоры, хватается за него, тем самым сбивая с ног. Они кубарем летят вниз, перекатываясь друг через друга. Кир хохочет, его переполняет восторг этого волшебного падения, когда её розовое детское личико оказывается то сверху то снизу. “Вот бы так вечно падать” – вдруг мелькнуло у него в голове.

Наконец их весёлое барахтанье тормозит пушистый сугроб, который разбивается в пух от врезавшихся в него тел. В этой финальной позиции Алёнка оказывается сверху. Шапка осталась где то далеко на горе и её распущенные каштановые пряди нежно щекочут его припудренное снегом лицо.

Они долго хохочут, и вдруг… Он притягивает её к себе, и… Время остановилось и терпеливо ждёт в сторонке, пока они нежно целуются. Он впервые ощущает такое блаженство, от мягкого прикосновения её губ, от сладкого запаха, который исходит от её шеи из под развязанного шарфика, от этих серых бесконечно красивых глаз, которые теперь являются только его собственностью и которые смотрят в упор в его широко раскрытые глаза.

Спустя вечность, она приподнимается на локтях и, разорвав длинный бесконечный поцелуй, заканчивает его серией коротких, которыми осыпает его щёки и подбородок.

– Надо вставать, – нежно шепчет она, как будто наклонившись над постелью, где он безмятежно спал.

– Не хочу! – Он пытается притянуть её к себе.

– Мы так замёрзнем! – сопротивляется она, пытаясь встать.

– Ну и что, – он утыкается носом ей в шею и пытается вобрать в себя всё тепло и весь аромат, исходящий от её божественного тела.

– И умрём… – уже жалобно пищит она.

– Ну и пусть. Я хочу умереть здесь и сейчас, рядом с тобой.

– А я вот как-то не планировала, – она хохочет, и, перекатившись на бок, наконец-то вырывается из его цепких объятий.

Они снова бродят по пустынным дворам, время от времени роняют друг друга в снег, хохочут, безостановочно целуются.

“Не прогоняй меня мороз,

Хочу побыть немного я-я

На белом белом покрывале января-а…”

Пение Кира вызывает проклятия старухи с первого этажа, которая обещает вызвать милицию, если этот паразит сейчас же не заткнётся. Они хохочут во весь голос и убегают, как будто испугавшись её угрозы.

– Ну что, пора по домам? – она нежно целует его в кончик носа.

– Нет! Не хочу расставаться с тобой – он прижимается к ней как малыш к матери, которая зачем-то хочет его оставить.

– Игорёша, мне правда надо – Алёнка пытается успокоить малыша соответствующей интонацией. – Комендант у нас знаешь какая дура. Всё матери расскажет.

– Ну и хрен с ней, с комендантшей, иди ко мне жить…

– А у тебя есть свой дом? – в шутку удивляется она, – ты кажется с родителями живёшь.

– Ну и что, скажу, что ты моя будущая жена, – Кир полностью вошёл в роль младенца.

– Я думаю, твоих родителей не смутит, что “А” – мы знакомы всего пять часов и “Б” – их сын уходит на два года, а их будущая невестка пока будет вместо него.

Шутка Алёны вызывает смех обоих и этим разряжает обстановку.

Через полчаса правдами и неправдами, они всё-таки подползают к старой четырёхэтажной общаге.

– Ну ладно, до дверей не провожай, чтобы на вахте не засекли. Ты чего? – вдруг говорит она, увидев его погрустневшее лицо.

– Я боюсь, что если отпущу тебя сейчас, больше никогда не увижу, – голос Кира предательски дрожит.

– Это зависит только от тебя…

– А от тебя? – Кир только сейчас решает задать вопрос, который мучил его весь вечер – У тебя есть кто-нибудь?

– Нет! – тихо отвечает она.

– Не может быть!Это не может быть правдой. У такой, как ты не может никого не быть. Просто скажи честно, это всё равно сейчас ничего не изменит.

– Нет! – утвердительно и уже строго говорит Алёнка. Хлыщей, которые подкатывают и пороги обивают здесь полно, ты это сам знаешь, но так, чтобы серьёзно нет никого.

– А я, это серьёзно? – он смотрит ей в глаза с надеждой.

– Ты, это серьёзно. Знаешь, я никогда не думала, что могу сказать это человеку, которого знаю всего пять часов.

Глава 2. ВТОРОЙ ДЕНЬ.

– Братиш, есть чё курить? Дай папироску, у тебя штаны в полоску. Гы-гы-гы – длинный Гога осклабился ощерив фиксатый рот. Он одиноко сидит на корточках возле крыльца общаги. Кир достаёт бардовую пачку сигарет “Magna” и протягивает её Гоге.

– Последняя? Последнюю даже вор не берёт – зачем-то говорит Гога, тем не менее, доставая последнюю сигарету из пачки.

Кир обращает внимание на его руку с посиневшими сбитыми казанками и наколкой из пяти точек на указательном пальце. Появление придурковатого Гоги здесь возле общаги не предвещает ничего хорошего, об этом говорит даже то, что куда-то пропали все пацаны, которые в это время обычно штурмуют общежитие, поджидая невест. Сам Гога не местный, залётный, как будто с Зареки, но точно этого никто не может сказать, как и того когда он в первый раз здесь появился. Что он здесь ловит и по какому принципу устраивает свои визиты тоже остаётся загадкой. Гога обескураживает своей непредсказуемостью, и нельзя понять наперед, кто окажется его жертвой в этот раз. То, что он ищет здесь жертву, а не девушку уже давно всем понятно. Жилистый длинный сухой с рыбьими навыкате глазами и огромным кадыком он обладает мощным внезапным ударом, который однажды поверг в нокаут даже Мишу-Слона. Самая большая неприятность заключается в том, что Гога решает почесать кулаки, когда видит какую-нибудь влюблённую пару. Всё протекает по одинаковому сценарию: Гога язвит в адрес девушки, тем самым загоняя её друга в капкан. Тот вынужден проглотить обиду и потерять навсегда уважение в глазах подруги, или как то среагировать на обидчика. В случае с Гогой любая реакция жестоко наказывается. Теперь дошло до того, что парни издалека завидев Гогу, предпочитают отменить свидание, чтобы избежать прилюдного позора. Несколько раз обиженные ловеласы пытались проучить Гогу, сбившись в компанию. Но Гога обладал каким-то сверхчутьём, и ещё ни разу не попался в ловушку. Зато он умел застать всех врасплох. Кир знал о Гоге только понаслышке, но увидев его, тут же понимает, кто перед ним.