Текст книги "Система (СИ)"

Автор книги: Олег Корганов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

Алёнка должна выйти с минуты на минуту и Кир остаётся единственным экспонатом, на котором Гога может продемонстрировать мощь своего удара.

– Трёшь-мнёшь, как живёшь? Яйца катаешь, как поживаешь? – Гога слюнявым ртом мусолит сигарету. В левой руке он крутит пластиковые чётки.

– Чё, канарейку ждёшь? – синие потрескавшиеся губы растягиваются в улыбке. Недостаток четырёх передних зубов образует огромную щербатину, делая Гогу похожим на страшную обезьяну, животное, которому нечего терять.

Кир кивает и садится на корточки, глядя по сторонам.

– Мишки Гамми нас рассмешат забавными прыжкаммми, – мычит Гога и жёлтые слюни тянутся между шевелящихся губ.

“Собака. Бешеная собака” – думает про себя Кир. Он решает действовать, пока не появилась Алёнка.

– Слушай, Гога, тебя сегодня примут, – говорит он, негромко не смотря в сторону отморозка.

–Чё-ё, – Гога поворачивает лицо искажённое страшной гримасой.

– Тихо ты, не ори! – Кир говорит сквозь зубы, не открывая рта, глядя в сторону, – Видишь у забора Уазик серый “Таблетка”.

Гога поворачивает голову.

– Тихо ты, не крутись. Этот Уазик полный мусоров. Здесь в общаге в холле ещё три мусора тебя пасут. Ко мне сейчас баба должна выйти, ты по сценарию наехать на неё должен, а я заступиться. Дальше ты меня гасишь, а они берут тебя тёпленького и разматывают за нанесение тяжких телесных. Ещё серию грабежей на районе тебе пришить хотят.

Мозги Гоги, залитые клеем, работают гораздо медленнее, чем говорит Кир, поэтому он какое-то время молча переваривает сказанное.

– А ты сам-то кто? – спрашивает он уже более дружелюбно.

– Да я сам на крючке. Мусорам с пакетом шмали попался, вот они меня используют как наживку. Ты чьего-то брата из них недавно здесь отутюжил, вот они и лютуют. А я нормальных пацанов не сдаю, западло это, сам понимаешь.

– Ну спасибо, браток, – Гога подымается с корточек.

– Тихо ты, сядь! – мычит сквозь зубы Кир. – Сейчас уйдёшь, меня подставишь. Они сразу поймут, что я тебе прогнал.

– А чё делать? – Гога присаживается назад.

– Сейчас она выйдет, ты как обычно рамсанёшь чё нибудь, а я наеду. Когда я наеду, веди себя как можно вежливей, включай обратку, как будто зассал. Они тогда тебе ничего пришить не смогут, понял? Когда мы уйдём, ещё немного посидишь, а потом можешь линять. Главное запомни номера Уазика и смотри, чтобы он тебе на хвост не упал. Капишь?

Гога чуть заметно кивает.

Открывается дверь и снова всё забыто. Нет ничего, кроме этого тёплого лучика мгновенно согревающего изнутри. Он снова видит её как в первый раз и не верит своему счастью. Кто может подумать, что под этим простеньким пальтишком и мужской формовкой скрывается настоящее сокровище, бриллиант, поражающий наповал своей живой красотой. Сегодня она ярко накрасила губы и от этого выглядит немного строже и взрослее. Он не может сдержать счастливой улыбки, когда она идёт к нему навстречу. Она отзывается ответной, только более обаятельной и открытой. Они идут навстречу, сближаются и какие-то три шага, кажется, длятся целую вечность.

– Эй матрёшка! – противный голос как звук зубной бор машины разрезает тишину. – А как насчёт долбёжки?

– Чё ты сказал? – Кир резко поворачивается в сторону сидящего на корточках Гоги.

– Я ничё… говорю тёлка классная…

– Какая она тебе тёлка ты… – Кир говорит медленно сквозь зубы.

Алёнка тут же хватает его за руку и пытается оттащить: – Пойдём Игорь, не надо…

– Быстро извинился! – продолжает наступать Кир.

– Чё-ё – Гога недоумевает, не ожидая такого поворота.

– Я сказал, извинился быстро, – говорит Кир с ещё большим нажимом.

Гога зависает на время, решая, что лучше: минута позора, или долгие вечера за решеткой.

– Да ладно, извини! – говорит он, глядя в сторону.

– Пойдём, – Кир обнимает опешившую Алёнку и ведёт прочь от общаги, маякнув на прощание Гоге поднятым большим пальцем за спиной.

Они не спеша молча идут вдоль серого кирпичного здания, и только когда заворачивают за угол, Алёнка прерывает молчание:

– Знаешь, у нас этого Гогу все боятся.

– Так это Гога? – Кир останавливается и поворачивает к Алёнке удивлённое лицо. – Тот самый Гога, который держит в страхе всё КПД? – Он делает паузу, наблюдая за ёё реакцией.

– Чего же ты сразу-то не сказала, я бы тогда тоже испугался.

Какое то время они стоят и молча смотрят друг на друга, а потом одновременно прыскают от смеха.

Когда они оказываются на оживлённой улице, Кир, подойдя к обочине, выбрасывает в сторону правую руку, чтобы поймать такси.

– Куда мы едем? – спрашивает Алёнка.

– Это сюрприз! Подожди немного, сама всё увидишь…

***

Над этим сюрпризом Кир ломал голову весь остаток ночи и готовил его в течении всего дня. Для этого ему пришлось обнулить свой импровизированный банковский счёт и залезть в импровизированный сейф, коим служил фотоувеличитель “Вектор”, находящийся на его письменном столе. Фотоувеличитель – самый идеальный тайник в квартире Кира. Мать, которая обладает сверхъестественным чутьём на разного вида схроны и заначки может найти в квартире всё что угодно от одинокой сигареты, до патрона от мелкашки, даже если их запихать в самое укромное место. Но даже ей никогда бы не пришло в голову, что главное хранилище всех тайн находится на самом видном месте. Сняв железную крышку, находящуюся сверху фотоувеличителя, использовавшегося по прямому назначению всего два раза, в разное время можно было увидеть много интересного. Основной элемент фотоувеличителя лампа был безжалостно удалён и выброшен, благодаря чему в хитроумном устройстве образовалась полость с приличным по вместимости объёмом. Здесь хранились поддельные школьные дневники, которые Кир рисовал в разное время для предъявления родителям, сигареты и конечно же деньги.

В этом году, не без помощи Ботаника, банк Кира пополнился на солидную сумму, которая едва не достигала ста тысяч рублей. Но к настоящему времени от этой суммы осталось меньше десяти. Вычищая сейф, Кир первый раз в жизни жалел о безрассудно просаженных деньгах, которые мог потратить теперь вместе с ней.

***

Такси подъезжает к огромной, возвышающейся серой горой над пятиэтажками, гостинице “Восток”. Выйдя из машины, на огромную бетонную площадку перед крыльцом гостиницы, Алёнка поворачивается к Киру.

– Ты что меня на панель привёз? Вот это сюрприз, – смеётся она.

На самом деле, это место у гостиницы, единственное в городе, где падшие женщины выставляют своё тело на продажу.

– Неужели, ты обо мне такого плохого мнения, – улыбнувшись отвечает Кир, показывая рукой в направлении ресторана с одноимённым названием, находящимся на первом этаже гостиницы.

– Мы идём в ресторан? – Алёнка хлопает в ладоши, – я как раз такая голодная.

Вдруг её восторг сменяется настороженностью.

– Игорь, а нам денег то хватит? Там всё такое дорогое.

– Об этом не беспокойся! – Он уверенно увлекает её в направлении тяжёлых стеклянных дверей.

Небольшой зал ресторана утопает в сигаретном дыму и переполнен галдящим веселящимся людом.

Свободных столов не оказывается, а предложение официанта с пухлым лощеным лицом, о том чтобы подсадить их к кому-нибудь за столик Кир отвергает сходу.

– Найди нам место, пожалуйста.

Когда в гладкой ладошке официанта оказывается скомканный косарь, выражение его лица меняется с высокомерного на почтительное. Уже через минуту они вместе с напарником вытаскивают из подсобки небольшой квадратный столик и ставят его на свободное место в дальнем углу зала.

– Ничего, что далеко от музыки?

– Наоборот хорошо, – Кир уже успел оценить талант восточного певца , который как раз выводит припев популярной песни:

“Афиць-еры, афиць-еры ваше сердце пад прицелам” – выводит чернявый усач зачем-то длинно распевая концы фраз, как будто мулла с мечети, созывающий к намазу. “Афиць-еры рассия-ия-ия-ия-не…”

– Газманов отдыхает, – задумчиво говорит Кир, когда они садятся за столик. Официант накидывает белую скатерть и со скоростью банкомёта раскладывает приборы и тарелки. Кир подвигает пухлую папку с меню к Алёнке.

– Выбирай что хочешь!

– Что хочешь не получится, – официант складывает трубочкой пухлые губы. – Можно выбрать только из того, что есть в наличии.

А в наличии оказывается не так уж много блюд, точнее совсем немного, а ещё точнее – несколько. В конце-концов совместный выбор падает на грузинскую солянку и эскалопы. Из спиртного в меню присутствует водка, коньяк и вино “Душа монаха”. Кир выбирает вино, подозревая, что водка и коньяк это бодяга, основу которой составляет спирт “Ройал”.

Какое то время они сидят молча, Алёнка ловя взгляд Кира улыбается, и он снова плывет в волнах эйфории. Он думает о том, как легко и уверенно он чувствует себя рядом с ней. Обычно, оказавшись в компании девушки, он начинал чувствовать себя настолько некомфортно, что, несмотря на симпатию всё равно хотелось, чтобы свидание быстрее переросло в более тесный плотский контакт, или закончилось вовсе. Сейчас же совершенно другое дело. От неё он получает такой заряд энергии, от которого вот-вот готов взлететь.

– Тебе нравится здесь? – спрашивает он.

– Здесь очень хорошо, только мне жалко твоих денег.

– За это не переживай, в армии они мне всё равно не понадобятся. Тем более… – он прикусывает губу и на секунду поднимает глаза в потолок, как будто решаясь сказать что-то очень важное. – Мне для тебя ничего не жалко, – он берёт в ладони её маленькую ручку с бледной кожей, через которую видны синие прожилки. – Я люблю тебя!

Она очень часто моргает, и её щеки вспыхивают румянцем.

– А ты уверен? Ты говоришь очень серьёзные слова!

– Ты думаешь, я могу сейчас шутить? – рука официанта разливает в бокалы прозрачную желтоватую жидкость. Когда официант уходит, Кир достаёт из кармана маленькую коробочку, обтянутую красным бархатом, и протягивает её Алёнке.

– Это тебе. Я правда не знаю размер, мне сказали что можно сбить.

– Это…это что? – она открывает коробочку и несколько раз переводит взгляд с её содержимого на Кира и обратно, как будто убеждаясь, что здесь нет никакой ошибки. – Ты с ума сошёл, это что, мне? – Она двумя пальцами держит тоненькое золотое колечко.

– Ты меня дождёшься? Я хочу, чтобы оно напоминало обо мне.

Она крутит в руке кольцо, как будто не зная, что с ним делать. Кир садится рядом с ней на корточки

– Дай я сам попробую, – он, придерживая её левую руку, легко надевает кольцо на безымянный палец. – Смотри, подошло, – радостно говорит он и прижимается губами к её руке. Свободной рукой она гладит его по голове, перебирая непослушные кудри.

***

Время летит с бешеной скоростью, как это всегда бывает, когда хорошо, приятно и весело. Он сидит рядом с ней, обняв за плечико, а она откусывает от большого куска мяса, держа его вертикально на вилке.

– А деньги ты сам зарабатываешь, или родители дают?

– Что-то заработал, что-то украл. – Он говорит это спокойно, сам поражаясь своей откровенности.

Она перестаёт жевать и проглатывает большой кусок, поперхнувшись им, запивает вином.

– Это что всё куплено на ворованные? – Она обводит глазами стол и поднимает руку с кольцом.

– А если да, это что-то меняет?

– Ты сейчас шутишь? Это прикол такой да? – На лице Алёны появляется растерянная улыбка.

– Нет, не шучу! Я просто решил говорить тебе только правду, какой бы она ни была. Что толку, если мы начнём друг другу врать с самого начала.

Она мотает головой из стороны в сторону, как будто не может поверить его словам.

– Ты хочешь сказать, что просто у кого-то украл эти деньги? – Кир берёт её руку и чувствует, что она стала холодной.

– Алёна, а ты чего так напряглась. Тебя так пугают эти слова? Да, это звучит непривычно и резко, но, по крайней мере, правдиво. Я просто называю вещи своими именами. – Кир за плечи пытается притянуть к себе окаменевшую Алёнку.

– Хорошо, тебе будет легче, если я скажу что пошутил?

– Теперь уже нет, я вижу, что ты не шутишь. – Лицо Алёнки побелело.

– Официант! – Кир поднимает вверх руку.

Губошлёп мгновенно вырастает возле столика.

– Принеси сто грамм водки. – Он хмуро смотрит в спину удаляющемуся официанту.

– Скажи, как бы ты назвала этого человека, если бы узнала, что обсчитывая посетителей кроме чаевых он зарабатывает по косарю в день? Как бы ты назвала его, если бы узнала, что он сейчас разбавляет мне водку вдвое? Предприимчивый человек? Бизнесмен? А если бы он пригласил тебя на ужин, наверное, тебя бы не грызла совесть за то, что ты сидишь с вором, ведь эти деньги он заработал непосильным трудом.

– Игорь…– она хочет что-то сказать, но заведённый Кир продолжает свою мысль.

– А как ты назовёшь этого мужика, если узнаешь что он покупает на китайском поезде рваное шмотьё и продаёт его таким же как ты в три дорога? – Он кивает на пышнолицего лысеющего блондина лет тридцати за соседним столиком, сидящего в обществе трёх расфуфыренных баб. – И ты вынуждена покупать это шмотьё у него, и не потому, что он такой классный, а потому, что благодаря таким как он, ты не можешь купить это барахло напрямую у китайцев. Как ты назовёшь этого типа, если узнаешь, что он не побрезгует никакими методами, чтобы избавиться от своих конкурентов? Предприимчивый человек? Бизнесмен? А как назвать хорошего человека, который просто работает на заводе и просто каждый день выносит через проходную по одной детальке от трактора. Таким образом, через полгода у него в огороде оказывается целый трактор, который он впаривает своему соседу. А как назвать человека, который поднимает с пола в троллейбусе чужой кошелёк и как ни в чём не бывало кладёт его себе в карман. Удачливый предприниматель, или кто?

Алёнка начала отходить от шока и уже с интересом смотрела на разошедшегося Кира, взгляд которого метал молнии.

– Они все добрые честные и предприимчивые люди, – он обводит рукой прокуренный зал. И самое интересное, что они на самом деле о себе такого мнения. – Кир прикуривает сигарету и бросает зажигалку на стол. – Так чем же я хуже их всех? – он снова кивает головой в зал, – тем, что просто называю вещи своими именами?

Кир замолчал, и какое-то время они просто смотрят друг другу в глаза. Вокруг всё утопает в пьяных голосах, хохоте, бряканьи посуды и звоне стекла. Со сцены доносится очередной хит в исполнении певца-иностранца.

“Поздний час палявина перь-ва-ва…”

Недостаток слуха и знания русского не позволяют уложить длинную фразу в заданный аккорд и он успевает впихнуть столько слов, сколько позволяет темп песни, но завсегдатаев такое корявое исполнение, похоже, не смущает.. Три парочки умудряются даже танцевать под этот кошмар.

Наконец Кир решает прервать молчание:

– Извини, что такой разговор тяжёлый получился. Может мне и не нужно было… – Вдруг он как будто переключается на повышенную передачу. – Хотя, чего я перед тобой оправдываюсь. Всё равно, чтобы ты про меня не думала, я тебя уже никому не отдам.

Вдруг она обнимает его и утыкается холодным носиком ему в щёку.

Вот он сказочный момент. Ради таких моментов и стоит жить. За такие моменты не жалко и умереть.

– Никому не отдам, – шепчет он в её маленькое ушко.

Со стороны сцены доносятся знакомые аккорды песни Майкла Джексона “You are not alone”.

– Пойдём танцевать? – Кир с опаской пригляделся, не исполняет ли песню восточный гость, но уже по голосу убедился, что в этот раз поставили оригинал.

В медленных плавных движениях они вжимаются друг в друга настолько сильно, как будто хотят стать одним целым.

– У меня ещё один сюрприз для тебя, – говорит он ей на ушко.

– Ещё? Да сколько их у тебя сегодня?

– Обещаю преподносить их тебе каждый день.

Когда они возвращаются, он ставит на столик что-то вроде большого колокольчика. Приглядевшись, Алёнка видит, что это ключ с массивным брелком.

– Что это значит? – спрашивает она.

– Бронь до двенадцати часов завтрашнего дня. Номер люкс. Мы можем идти прямо сейчас.

***

Номер “Люкс”, проглотивший половину сбережений Кира кажется ему верхом роскоши. Он вмещает в себя большую прихожую , гостиную с диваном, двумя креслами и цветным телевизором и спальню с огромной кроватью. Маленький холодильник хранит в себе бутылку “Советского” шампанского, “Пшеничной” водки и закуску в виде банки с маринованными огурчиками и коробки конфет “Птичье молоко”.

Кир долго возится с шампанским, отрывая фольгу и пытаясь справиться с витой проволочкой, которая как назло отламывается.

– У тебя руки трясутся, – смеётся Алёнка.

– Это от волнения.

Бутылка, наконец-то недовольно выплёвывает пробку с глухим хлопком и начинает захлёбываться подступившей к горлу пеной. Кир пытается поровну налить шипящую жидкость в гранёные стаканы, но от волнения рука предательски гуляет и пена льётся через края.

– Ты не умеешь наливать. Хочешь, покажу? – Алёнка тянется к бутылке, но Кир отставляет её в сторону и протягивает ей стакан через край которого на руку обильно льётся пена.

– Это не важно, главное, что шампанское в стакане и мы с тобой вместе здесь, на всё остальное плевать… – он уверенно звякает, врезаясь своим стаканом в её, и медленными глотками выпивает всё его содержимое.

Алёнка ещё не успела поставить стакан, а Кир уже крепко обхватил её за бёдра и целует нежную шею.

Глава 3. ТРЕТИЙ ДЕНЬ.

“Сколько я проспал – первое, что приходит в голову Кира, когда он открывает глаза – несколько секунд, или минуту? А может быть час? Как я вообще мог уснуть? А может это всё…” – но нет, она здесь, посапывает, уткнувшись ему в плечо. Он приподнимается на локте, и какое-то время наблюдает, как чуть заметно, в такт дыханию приподнимается её худенькое плечико, а потом снова прижимается к ней, утыкаясь носом в её приятно пахнущие каштановые локоны. Она откликается, глубоко вздыхая и прижимаясь к нему ещё крепче. Он целует её в приоткрытый, ещё не проснувшийся ротик, и руки снова ползут вниз, стремясь ещё более детально изучить её упругое гладкое тело.

– Опять? – притворно хнычет она – у тебя уже всё закончилось…

– Тут ещё целая упаковка на тумбочке… – в эту ночь Кир побил все мыслимые рекорды, но после этого короткого перерыва снова готов рваться в бой.

– Дай мне хоть в душ сходить, – жалобно просит Алёнка.

– Нет! – он не собирается разжимать объятия.

– Ну хоть в туалет отпусти один раз за ночь, – эй наконец-то удаётся вырваться и она перекатившись через него бежит в сторону туалета. Он вожделенным взглядом провожает обнажённое тело, и неумолимая волна желания заставляет его идти за ней в ванную.

В очередной раз бурная волна закрутила их в пенном водовороте и долго не хочет отпускать, заставляя задыхаться и кричать от наслаждения. Но вот волна отступает в последнем яростном шипении, унося с собой сводящую судорогами тело страсть, и оставляет после себя лишь влажный след. Кир жадно затягивается сигаретой, привалившись к подножью дивана. Полоска света начинает пробиваться через тёмно-зелёное сукно штор. Кир недовольно морщится, ему не хочется, чтобы наступал рассвет. Сейчас он чувствует себя, как вампир, у которого самые яркие мгновения в жизни происходят в это волшебное тёмное время, когда вся обыденная и серая жизнь замирает.

– Я есть хочу! – по-детски причитает Алёнка у него над головой.

– Сейчас всё будет, моя принцесса, – он целует её в щёчку и тянется к телефону, стоящему на тумбочке.

– Алло, а можно завтрак в 911 номер? Да, рассчитаемся на месте.

***

Они снова забываются в страстных поцелуях, и только глухой стук в дверь заставляет их вспомнить о заказанном завтраке.

На пороге всё тот же губастый официант, который обслуживал их в ресторане. Он вкатывает в номер тележку, накрытую большой кружевной салфеткой. Под салфеткой, которую официант откинул жестом фокусника, являющего публике чудо, обнаруживаются две тарелки глазуньи, тарелка с кремовыми пирожными и две железных вазочки с мороженным.

– С Вас три тысячи рублей, – говорит губастый иллюзионист, заканчивая выставлять тарелки на журнальный столик.

Отсчитывая деньги, Кир с состраданием осознаёт, что весь его остаточный капитал неумолимо стремится к концу.

– Ба, знакомые лица? – официант как будто только сейчас, после того как пересчитал деньги и убедился, что к ним добавлен косарь на чай, решил узнать старых знакомых. – И чего Вам в такую рань не спится? Семь утра, спать бы ещё да спать. Или Вы здесь в командировке?

– Нет, мы тут отдыхаем, как на курорте, – приветливо улыбается Кир. – А что, кроме нас здесь никто не завтракает?

– Да здесь вообще редко кто завтрак в номер заказывает. Обычно вниз спускаются, в ресторан, а в выходные так вообще пусто, особенно здесь в люксах.

Официант, распрощавшись, пятится задом, выкатывая из дверей тележку, а Алёнка тем временем с аппетитом хрустит поджаренным хлебом.

– В первый раз ем такую дорогую яичницу, говорит она, макая в глазунью кусочек тоста.

– Ну и как? Отличается от обыкновенной? – спрашивает Кир.

– Конечно! Она просто тает во рту, попробуй, – Алёнка обмакивает в желтке ещё один кусочек и протягивает Киру. Он берёт его губами из её руки, как невиданный дорогой деликатес и мычит от удовольствия.

– Вкуснотища, я и правда не пробовал ничего такого. А может из твоих рук всё такое вкусное?

– Не знаю, никого ещё не кормила с руки, тем более едой из ресторана.

– Ничего, сегодня вечером попробуем поэкспериментировать с обыкновенной едой из гастронома.

– Сегодня мы будем ужинать дома каждый у себя, – со вздохом сожаления говорит Алёнка.

– Ты знаешь, а я бы остался ещё на ночку, – Кир с разбега плюхается на огромную кровать. – Я здесь каким то лордом себя чувствую. Как в фильме “Красотка”, смотрела?

Алёнка возмущенно приоткрывает маленький ротик,

– Лорд, говоришь, как в фильме “Красотка”? А я значит кто, по-твоему, из фильма “Красотка”? Это намёк что ли? Она прыгает на него сверху и накрывает подушкой его голову. В шуточной борьбе они сбивают в комок застеленную простынь, лупят друг друга подушками так, что по всему номеру снегопадом кружатся перья. Баталия заканчивается новой приятной вознёй теперь уже на разгромленной кровати.

Через полчаса они находят себя лежащими в обнимку поперёк кровати. Взлохмаченный и мокрый Кир пускает белые кольца в потолок.

– Даже не хочется уходить отсюда. Я бы с удовольствием осталась здесь жить, – говорит Алёнка глазами изучая белый плафон на потолке.

– Во-первых: у нас впереди ещё четыре часа, – Кир садится на кровати, подвернув под себя ноги.

– Во-вторых: у нас ещё полбутылки шампанского. В третьих, ммм…– Кир замешкался, – в-третьих: мороженное уже растаяло. А в-четвёртых: если хочешь, мы останемся здесь ещё на ночь.

– Нет, это дорого, я же просто так, пошутила, – в голосе Алёнки Кир уловил надежду.

– Можно попробовать без денег.

– Как, опять эти штучки? – она вонзила в Кира укоризненный взгляд. – Это, пожалуйста, без меня.

– Всё, забудь, вспомни лучше пункт один: у нас ещё уйма времени.

***

Чем сильнее пытаешься зацепиться за время, удержать его, тем изворотливее и быстрее оно ускользает.

– Танцевать хочу! – захмелевшая Алёнка кружится со стаканом в руке. На ней мокрая рубашка Кира, на которую она пролила растаявшее мороженное, потом постирала и таким образом решила быстро высушить на себе.

Кир нашёл в телевизоре кабельный канал MTV и теперь оттуда льётся песня “Aerosmith”. Алёнка извивается и кружится в такт музыке, и Кир с замиранием сердца смотрит на её миниатюрные гладкие ножки и на упругие вздернутые вверх соски, просвечивающие через мокрую ткань рубахи.

I go crazy, crazy, Baby, I go Crazy – хриплый бархатный голос и ритмичная плавная музыка наполняют Кира блаженным спокойствием. Он словно оказывается погруженным в центр самого крутого клипа, который когда-либо видел. Ударники отбивают медленный ритм, и вместе с ними замедляется ритм ударов сердца.

В глазах Кира всё вокруг пульсирует созвучно с этим неторопливым успокаивающим ритмом. Под гитарный перебор плавно колышется белая скатерть на журнальном столике, зелёные ромбы на обоях приходят в движение и переплетаются, образуя причудливые узоры. Всё кружится и танцует вокруг Кира в такт этой волшебной музыке, и в центре этого танца находится она. Она кружится около стула, где он сидит, словно порхает, быстро перебирая босыми ножками. Он пытается поймать её тонкую неосязаемую, но она ускользает из его рук как белый мотылёк. Её движения настолько свободны и легки, как будто она и есть источник этой музыки, музыки которая льётся прямо в душу, и которая не должна заканчиваться.

Он знает, что всё это: сладкий привкус шампанского, мягкий запах её тела, летающий как хлопья снега пух, и она, двигающаяся в такт музыке в этой большой неказистой рубахе, всё это в мельчайших деталях навсегда останется в его памяти. Но вот, уже заключительные аккорды, и она идёт виляя бёдрами прямо на него и ставит оголённую словно выточенную из золота ножку на стул прямо между его ног. Он хватает её всю, просто сгребает в охапку и снова несёт к кровати.

***

Неприятный металлический звук телефонного звонка заставляет их в который раз очнуться. Кир не открывая глаз, нашаривает рукой трубку.

– Да, через пятнадцать минут освободим, – уныло отвечает он писклявому голосу на другом конце провода.

– Уже выгоняют? Не хочу! – Алёнка притворно хнычет, уткнувшись в подушку.

Кир, сев на кровати, задумчиво раскачивает массивный, похожий на колокол брелок, висящий на маленьком ключе от номера.

В холле гостиницы он лишается ещё двух тысяч за бутылку шампанского и порванную подушку.

Из приятного оазиса гостиницы они попадают в колючую морозную реальность. Утренний субботний город пуст, как будто вымер. Всё побелено свежевыпавшим снегом.

– Там так хорошо было. Домой не хочется – Алёнка зябко обхватив плечи с сожалением поднимает глаза на верхние этажи гостиницы.

– А зачем домой? Сегодня же суббота. Погуляем немного, смотри, какая погода классная, а вечером опять сюда.

– Как сюда? Без денег? Я же сказала, если это какая-то авантюра, то без меня. – Алёнка говорит, почему-то улыбаясь, но Кир крепко сжимает её плечи.

– Просто скажи: ты хотела бы ещё раз оказаться там со мной?

– Хотела бы, но смотря, какой ценой?

– Значит, не очень хочешь, если думаешь о цене. Ты мне доверяешь? – он пристально смотрит ей в глаза, ещё сильнее сжимая плечи.

– Доверяю!

– Сейчас проверим. Закрой глаза. – Алёнка недоуменно смотрит на него. – Просто закрой глаза. Ты можешь это сделать?

Алёнка зажмуривается, и её улыбка становится растерянной.

– Только по-честному, не открывай, – он обходит её сзади и становится за её спиной на расстоянии метра. Вокруг ни души, и они выглядят одинокими чёрными силуэтами на общем белом фоне.

– Теперь падай назад. Просто падай, – командует Кир.

– Ты хочешь, чтобы я убилась? – с тревогой в голосе говорит Алёнка.

– Я сзади и я тебя поймаю. Просто падай.

– Я боюсь! – Голос Алёнки жалобно дрожит.

– Не бойся, просто падай.

Наконец решившись, она переносит вес тела с носков на пятки, на какое-то время зависает в наклонном балансе на углах каблуков, а потом с визгом падает плашмя, как подрубленное деревце. Кир приседает на корточки, и, согнув руки в локтях, ловит её уже у самой земли. Она жалобно стонет, продолжая лежать на его руках.

– Классно! Ещё хочу! Давай ещё!

Они снова повторяют эксперимент, и она снова кричит от восторга.

– Как будто падаешь куда-то в пропасть…– Алёнка с восторгом делится впечатлениями, – сначала меня охватил дикий ужас, казалось, сейчас сердце разорвётся. Но потом, когда ты подхватил, это как…– она не может подобрать слов, – в общем, это круто!

– Теперь ты поняла, что значит доверять человеку? Ты можешь падать в любую пропасть и знать, что тебя подхватят. Так ты мне веришь? – Кир испытывающее смотрит на Алёнку.

– Я тебе верю, – она, встав на цыпочки, целует его в губы.

– Тогда падаем?

– Падаем!

***

Короткий день пролетает мгновенно. Они мотались по городу в поисках хороших вкусных продуктов, как будто готовились к большому празднику. Алёнка заскочила в общагу, чтобы передать подружке, что она уехала к себе в деревню по семейным проблемам. Кир тоже заскочил домой, чтобы сообщить родителям, что он пару дней переночует у Безумного. Безумному он позвонил после, и терпеливо выслушав его причитания по поводу покинутой братвы, попросил подтвердить версию с ночёвкой в случае звонка родителей.

И вот они снова на пороге гостиницы “Восток”, всё те же, но с большим пакетом наполненным едой и вином.

Проскользнув мимо дремлющего администратора, они направляются прямо к лифту. Зайдя в кабину, Кир нажимает кнопку девятого этажа, и лифт с натужным грохотом трогается вверх. Алёнка, молча, смотрит на Кира и в её глазах он видит вопрос “Ну и что ты собираешься делать?”

Двери лифта, явно страдающие без смазки, растворяются неохотно, рывками. Кир выглядывает в коридор и смотрит сначала направо, потом налево. Длинный километровый коридор, застеленный алой ковровой дорожкой безлюден и пустынен. Кир увлекает за собой Алёнку, и они идут в звенящей тишине, в которой гулко отдаётся только звук их шагов. Подойдя к номеру 911, Кир останавливается и ещё раз оглядывается по сторонам. Он три раза стучит в дверь: тук-тук-тук.

За дверью такая же нетронутая тишина. Кир достаёт из бокового кармана Аляски маленький ключик и вставляет его в замок. Щелчок, и он, отжав ручку, открывает дверь. Заглянув в номер и убедившись, что там пусто он раскрывает дверь шире и поворачивается к Алёнке.

– Прошу Вас, мадам! – она стоит, не решаясь зайти. – Давай быстрее, зайчик, – он подталкивает её в спину, и они оба оказываются в знакомой обстановке. Номер снова убран, и кровати аккуратно застелены.

– Как ты это сделал? – улыбаясь, спрашивает Алёнка.

– Ловкость рук и никакого мошенничества, – Кир прямо в одежде бухается звездой на широкую кровать. Алёнка прыгает вслед за ним и, оказавшись сверху, теребит его за уши.

– Расскажи!

– Помнишь этого официанта?

– Конечно!

– Он то и навёл меня на мысль, когда сказал, что по выходным здесь никого не бывает. Остальное было уже делом техники. Я просто поменял ключи на брелке, – Кир болтает в руке блестящим ключиком, подвешенным за колечко.

– А где ты взял другой ключ?

– А у меня похожий ключ от квартиры, мне-то он всё равно ближайшие два года не понадобится.

Алёнка пристально смотрит на него сверху вниз и её глаза сверлят его насквозь, пытаясь пробиться на самую глубину.

– Ты как ужастик, – говорит она, и щёки её возбуждённо горят.

– Как кто? – Кир, перевернувшись, подминает её под себя.

– Я имела в виду фильм ужасов, – хохочет она, – смотреть страшно и не оторвёшься.

– Это я-то страшный? – Кир, рыча, расстёгивает пуговицы её пальто.

Глава 4. ЧЕТВЁРТЫЙ ДЕНЬ

Опять время ускользает и его огромный пласт отваливается разом, как будто пролетело одно мгновение. Оно коварно проникает сквозь зелёные шторы рассветной белизной, беспощадно врывается в их уютный сумеречный мирок, чтобы напомнить : “Я здесь, и Вы меня не обманете”.