Текст книги "Таверна на прокачку 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5
Шанс исправить ошибку

Николай и Анатолий дошли до дома Елены, ведя за собой побитого мужика, который охал на каждом шагу и держался за рёбра.

Елена во дворе собирала травы. Увидев процессию, она выпрямилась, уперев руки в бока. Взгляд её был строгим. Однако увидев побитого, она лишь поджала губы.

– Да что же сегодня за день такой! – проворчала она.

Анатолий осторожно усадил раненого на лавку у стены и как бы невзначай спросил:

– А где Павел?

– Я его кое-как усадила, – ответила Елена, не отрываясь от осмотра мужика. – Чтобы не рвался мне помогать и не допекал своими комплиментами.

Из дома послышались громкие голоса:

– Ну что ты здесь забыл, Ратибор! – возмущался Павел.

– Да скучно мне в таверне, – отвечал Ратибор, – Вот хоть здесь побуду полезным, вам помогу бороться с хворями и травмами ратными.

– Что ты несёшь! Ты бард. Вот иди и развлекай людей.

– Это успеется. А здесь вы все раненые, и я могу реализовать своё второе призвание. Всю жизнь я мечтал помогать страждущим, но судьба вручила мне лютню, и с тех пор, мечтаю я спасти…

– Ты себе лучше помоги, страждущий! А я пойду Елене помогать.

– Нет, – голос Ратибора стал твёрдым. – Она строго велела мне следить, чтобы ты сидел и не мешал ей. И пил вот это зелье. Ну, выпей.

– Да отстань ты!

Анатолий и Николай переглянулись. Елена закатила глаза.

– И вот так уже час, – произнесла она. – Ладно, что с этим? Кто его так отделал?

– Воины одного заезжего баронета, – ответил Николай. – И об этом я тоже хотел с тобой поговорить.

Анатолий тем временем осторожно спросил:

– А Волох где?

Елена кивнула в сторону дома.

– Разместила его отдельно. Мне показалось, что Павел на него смотрит враждебно. А когда Макс ушёл, Павел ещё сильнее напрягся. Так что я их развела по разным углам.

– Прям как детей, – хмыкнул Анатолий.

Елена лишь вздохнула и утёрла лоб.

– Сядь ровнее, дай рёбра пощупаю, – повернулась она к мужику.

Елена ощупала не сильно, но мужик охнул. Затем осмотрела ссадины на лице и руках, попросила его задрать рубаху.

Мужик покраснел, но подчинился.

Всё его тело покрывали ссадины и кровоподтёки.

– Круто с ним обошлись. Так, кто это был? – спросила Елена, ощупывая бок.

– Я как раз хотел с тобой кое-что обсудить, – мягко сказал Николай, присаживаясь рядом на лавку.

– К нам с утра заявился некий баронет Джозеф с охраной. Вёл себя очень вызывающе. Макс, когда прибежал, быстро сориентировался, и послал Ратибора, чтобы вы не заходили в таверну.

– Ах, так вот оно что. А то я едва не вспылила, когда этот певун к нам прицепился. И что хочет этот Джозеф?

– Да всякое хочет. Даже заявил, что претендует на таверну и земли. Его охрана бьёт людей просто так, благо Макс его накормил какой-то травой, и тот ушёл подобру-поздорову.

– Да уж, шустрый этот ваш Макс. Он ведь сегодня броненоса убил. А он ведь раз в десять меньше.

– Макс молодец, это да, но я о другом хочу сказать. Этот баронет, Джозеф, – Николай говорил негромко. – Он очень неприятный человек. Нам порассказали, он уже много чего сотворил нехорошего на своих землях, и останавливаться явно не собирается. И ходят разговоры, что он охоч до женского пола. В паре деревень забирал молодых жён после свадьбы прямо у женихов.

Елена строго посмотрела на Николая. Глаза её сузились.

– И? Я-то тут при чём? – наконец спросила она.

– Лучше тебе пока в деревню не выходить, – сказал Николай. – От греха подальше. Очень мы переживаем.

– Я никаких баронов не боюсь, – горделиво ответила Елена. – И я могу за себя постоять.

– В этом я даже не сомневаюсь, – мягко произнёс Николай. – Но, видишь ли, Павел к тебе очень хорошо относится. Он обязательно полезет в драку, если что-то произойдёт. И остановить его не получится, ты сама понимаешь. Мы бы не хотели для него проблем. Да и для всей деревни.

– Ох уж этот Павел… Взялся откуда-то на мою голову – проворчала Елена.

Но Николай заметил, что в ворчании не было злости. А на лице Елены промелькнула едва заметная улыбка, которую она тут же спрятала за привычным строгим выражением.

Николай тоже едва заметно улыбнулся. Многое он слышал о Елене, и в этом многом было мало лестного. Хотя, как правило, большинство слухов исходило от женщин. А мужчины по большей части говорили о холодности красавицы. О том, что эта ледяная статуя никогда даже не улыбается.

А вот и неправда, улыбнулась. И у Николая на душе от этого потеплело.

– Хорошо, поберегу вашего Павла, – согласилась Елена со вздохом.

– Кстати, как там Павел, в порядке? – спросил Анатолий. – Сильно его изранило?

– До свадьбы заживёт, – отмахнулась Елена.

– С кем? – ехидно спросил Анатолий. – Неужто уже сватается?

Елена поглядела на Анатолий так, что он быстро посерьёзнел. Сразу стало видно, отчего деревенские мужики так опасаются этой ледяной красотки. Такая взглянет, и в груди всё мёрзнет.

– Мда, – крякнул Анатолий. – А Волох как?

– Тоже в порядке, – хмуро ответила девушка, возвращаясь к осмотру избитого.

– Ты пока будешь осматривать раненого, – Николай кивнул на мужика, – Можно нам с Павлом да Волохом поговорить в твоём доме, да без лишних ушей. Ты не будешь против?

Елена сначала скользнула по Анатолию подозрительным взглядом, потом лишь махнула рукой. Мол, говорите.

Анатолий поспешил скрыться внутри, подальше от её взгляда. Николай поднялся и пошёл следом. Из-за закрытой двери слышался голос Павла, всё ещё возмущённый, но уже не такой резкий.

Елена осталась во дворе. Посмотрела на закрывшуюся дверь и покачала головой.

– У меня и так здесь проходной двор, – проворчала она. Но голос звучал не сердито. От деревенских она натерпелась всякого, но, когда здесь появился Николай, всё будто изменилось. От этого воина она видела только добро. Да и друзья его всё чаще поражали достоинством. Один только Макс чего стоил. А Павел… Главное, чтобы не мешался под ногами.

* * *

Николай и Анатолий вошли в дом Елены.

На них тут же скрестились три взгляда: два удивлённых и один настороженный. Павел сидел на лавке у окна, перевязанный, злой, с чашкой какого-то мутного зелья в распухшей руке. Рука гнулась плохо, но Павел, рыча от боли, держал кружку крепко.

– Возьми в левую, что же вы не слушаете, – причитал Ратибор.

– Отстань говорю, мне помощь не нужна. Полы лучше подмети, хоть какая-то польза от тебя будет.

В дальнем углу, скрытый небольшой перегородкой от Павла, на лавке сидел Волох.

– Ну что ты здесь забыл, Ратибор! Не мешай мне, – ворчал Павел. – Ну что ты вообще сюда притащился. Только глаза мозолишь.

– Меня послал многоуважаемый Макс, – с невозмутимостью в голосе отвечал Ратибор. – А ещё прекрасная Елена поручила мне позаботиться о раненых.

– Нам твоя помощь не нужна! Что ты будешь делать, на лютне играть?

– Музыка исцеляет раны души, – возразил Ратибор с достоинством.

– А мне нужно, чтобы исцелились раны тела! А ты с этим помочь вряд ли сможешь.

Стоило появиться Анатолию и Николаю, как спор затих. Павел повернулся к ним, мигом забыв о барде.

– А вы чего здесь?

Волох поглядел настороженно, но говорить ничего не стал. Только выпрямился, насколько позволяли перевязанные рёбра.

– Ратибор, нам поговорить надо, – спокойно произнёс Анатолий. – Ты бы помог в другом месте.

– Что ж, пойду помогу прекрасной Елене, – оживился бард.

– Я тебе помогу! – вспыхнул Павел, дёрнувшись на лавке. – Даже не подходи к ней!

Николай, едва сдерживая усмешку, сказал:

– Думаю, Елена и сама справится. А вот Максу помощь нужна. Если не по хозяйству, то хоть пригляди, чтобы ничего не стряслось. А если что придёшь и нас предупредишь.

Ратибор посмотрел в потолок и всплеснул руками:

– О, доля моя, доля. Какой бы путь не послала мне судьба, все ущербны. Я бард, но с повреждённой рукой. Теперь я гонец, но при этом хромой. Судьба воистину коварна и иронична со мной. Что ж, похромаю, пригляжу за Максом, так и быть.

– Спасибо тебе, Ратибор, – Николай кивнул. – Ты очень помогаешь. Макс рассказывал, как ты его выручил сегодня.

Бард с достоинством поклонился. Он поглядел на Николая с искренней благодарностью в глазах, затем захромал к двери.

Когда его шаги стихли за порогом, Николай повернулся к Волоху.

На миг повисла тишина.

– Мы хотели обсудить сложившуюся ситуацию, – сказал Анатолий. – Раз уж все здесь собрались, лучше сделать это сейчас и не откладывать на годы.

Волох молча кивнул, поднялся с лавки и вышел из-за защиты пристенка, чтобы Павел мог его видеть.

Двигался охотник тяжело, но прямо. Раны были туго перетянуты чистой тканью, но уже пропитались кровью. Левый глаз заплыл, но здоровый смотрел ясно.

– Так тому и быть, – кивнул он. – Чего уж тут ждать.

Анатолий заговорил первым:

– Меня зовут Анатолий. Я вёл защитников Дубового Яра в бой против Зеона.

Волох вздохнул:

– Видел, как вы сражались. Славная вышла битва. Хоть и не праведная.

Анатолий поглядел на Николая, потом снова на Волоха.

– Я многое слышал хорошего о тебе, Волох. Ты ведь много лет в этих краях живёшь, и немало людей спас. Никогда о тебе дурного не слышал… До того дня. Во время боя я с тобой не сражался и не видел тебя в бою против наших. Подлостей ты никаких не совершал, во всяком случае, от таковых не пострадали мои люди.

Анатолий помолчал, будто раздумывая над дальнейшей речью.

– Однако вопрос стоит острый. Мы сражались на разных сторонах. Ради справедливости замечу, что я пока не живу в этой деревне. Зато ты за землю заплатил. Поэтому, прав решать твою судьбу в этой деревне у меня немного. Говорить за всех я тоже не стану. Но я доверяю Николаю и его голосу рассудка. А ещё наслышан, что ты сегодня спас нашего Макса, и Павла, – анатолий кивнул на раненого товарища. – А ещё спас двоих подростков и Елену, хотя сам был изранен. Всё же хороших поступков за тобой водится больше, а плохих… – Анатолий вздохнул. – Все мы с кем-то враждуем. И не всегда по ту сторону, подлецы и негодяи. Хорошие люди тоже встречаются.

Анатолий умолк и поглядел на товарищей.

– Я тоже слышал о тебе немало хорошего, – сказал Николай. – Но хотел бы услышать, что ты сам обо всём этом думаешь.

Волох помолчал. И ему было о чём подумать перед своей речью.

Если раньше он казался столпом спокойствия и непоколебимости, человеком, которого ничто не может вывести из равновесия, то сейчас он выглядел усталым и разбитым. Минувшие сутки сильно пошатнули его покой.

– Не привык я говорить долгих речей, – наконец произнёс он. – Да и не умаляю своих прегрешений. Скажу откровенно, без цели разжалобить кого-то. Я мучаюсь чувством вины, за содеянное моим бывшим командиром. И это бремя не скоро с себя сниму.

Волох выдохнул, собираясь с мыслями.

– Мне кажется, я в каком-то тупике. Я ведь хотел как лучше. Не мог бросить своих людей, хотя уже тогда понимал, что Зеон замыслил дурное дело. Я смалодушничал. Не смог сказать «нет» и уйти не смог, потому что переживал за парней, которых годами муштровал и поучал уму разуму. Зато сегодня утром я убил последних из них собственными руками. Выходит, они всё равно были обречены, да только я этого не знал.

Павел, слушавший молча, поглядел на Волоха иначе. Лицо его не смягчилось, но что-то в глазах изменилось.

– Я люблю эти земли, – продолжил Волох. – Девятнадцать лет и зим охотился здесь, убивал зверей, спасал людей. Хотел однажды осесть, жениться, прикупить делянку, построить дом. И одна ошибка сломала все мои мечты. Я просто пошёл за сильным лидером и не смог уйти вовремя, когда понял, что его путь мне не подходит.

Он поднял глаза на Николая.

– Но как бы я ушёл перед боем? Бросил бы товарищей и сбежал, как трус? Я вот всё думаю и не могу понять, где именно я оступился. Как мне нужно было действовать, чтобы сохранить честное имя и остаться в согласии с совестью?

Волох перевёл взгляд на Павла.

– Я ведь понимаю к каким чудовищным последствиям всё привело. Сегодня мы вместе проливали кровь, защищая невинных, но я вижу, что ты на меня смотришь волком. Для меня это дико, но понимаю, что справедливо. И даже возразить тебе не могу. И это, поверь, пострашнее любой кары.

Павел не отвёл глаз, но и не ответил. Сидел, стиснув челюсти.

– Я думал о том, чтобы уходить из этих земель, – Волох покачал головой. – Я здесь столько лет живу. Полюбил эти места. Каждую тропу знаю, каждый овраг, каждое дерево. И единственная моя ошибка сломало всю мою жизнь. Да и как я теперь уйду. Я хочу хоть как-то возместить тот ущерб, к которому был причастен.

Он замолчал. Потом тихо добавил:

– Но я не знаю теперь, как верно поступить. Ломаю голову и всё не соображу. Как снова не совершить ошибку, о которой буду так горько жалеть. Так как мне быть? Может, вы подскажете, умудрённые жизнью воины?

Тишина повисла в маленькой комнате.

Николай покивал. Глянул на Павла, потом снова на Волоха.

– Погоди себя закапывать. Люди порой намеренно совершают вещи похуже, и не думают о искуплении. А кто-то случайно совершает ошибки, не зная, что они обернутся бедой. Главное, что я услышал: ты признаёшь вину и хочешь что-то исправить.

Он помолчал:

– Ты признаёшь, что из-за Зеона погибли хорошие люди. Люди, которых я знал. И при этом ты бросился в бой, защищая детей, как настоящий охотник, потому что так велела совесть.

Николай повернулся к Павлу:

– А ты что скажешь?

Анатолий поднял руку:

– Николай, не дави на парня. Он молод и горяч. В нём сейчас много эмоций, и какое бы решение он ни принял, назавтра оно покажется ему неверным.

– Я не так глуп и горяч, как вы думаете, – хмыкнул Павел. – Но ты прав, решения мне сейчас лучше не принимать. И не только из-за горячности.

Он повернулся к Волоху и хмуро посмотрел на него. Потом заговорил, и голос его был ровнее, чем Николай ожидал.

– Я не могу назвать тебя врагом. Не после того, как мы вместе бились за этих мальчишек. Не после того, как ты закрыл меня щитом спасая от неминуемой гибели. Но ты прав, и другом назвать тебя не готов.

Он помолчал.

– Как правильно сказал Анатолий, я здесь тоже гость. Не мне решать, кому жить в этой деревне. Но за твоё появление сегодня, я скажу спасибо. Ты спас нас.

Волох кивнул. На его лице ничего не дрогнуло, но руки, лежавшие на коленях, чуть расслабились.

– Это не отменяет того, что мы были по разные стороны, – тихо сказал он.

– Не отменяет, – согласился Павел и отвёл взгляд в сторону. Потом заключил: – Давай условно считать, что мы квиты.

– Что ж, выходит, тебе решать, – Анатолий поглядел на Николая.

Николай задумался. Потом спросил:

– Задам последний вопрос: что ты будешь делать, если встретишь Зеона?

Волох ответил не сразу. Провёл ладонью по перевязанному предплечью.

– В прошлый раз я просто ушёл. Но по его приказу за мной пришли мои же парни. Мне пришлось убить неплохих по сути парней, которые превратились в нечто страшное. Когда я встречу Зеона, а я его встречу, рано или поздно, мне ничего другого не останется как вступить с ним в бой. Я буду сражаться с ним до тех пор, пока один из нас не погибнет. Учитывая, что он сильно вырос в силах, я скорее всего погибну. Но не отступлю.

Николай вздохнул:

– Я не могу запретить тебе селиться в этой деревне. При иных обстоятельствах был бы даже рад такому соседству. Но сам понимаешь, не всё так просто. Я не против, чтобы ты здесь жил. Но лучше подальше от нас. Не хотелось бы лишних поводов для горечи. Да и с Павлом вам лучше пореже видеться.

Николай искоса взглянул на Павла.

– А я надеюсь, что он останется здесь с нами.

Павел ничего не ответил, но и глаз не отвёл.

– Я благодарю вас, – произнёс Волох. – Вы обошлись со мной достойнее, чем я заслужил. Я хочу подумать обо всём произошедшем и понять, как мне жить дальше.

Он помолчал, потом поглядел на Павла:

– Вот ещё что хочу тебе сказать. Твой новый меч совсем непростой.

– И что с ним? – напрягся Павел.

– Этот клинок раньше принадлежал Змею, родственнику Зеона. Я знал этого воина. Змей не раз хвастался, что у него огненная стихия и этот меч заказывал за большие деньги. На его клинке и рукояти есть огненные руны. – Волох указал на рукоять. – Змей направлял через них свою энергию, и клинок горел.

Павел нахмурился.

– И что?

– Когда ты дрался с броненосом, я заметил, что меч вспыхнул, но иначе. Видимо ты пустил в него энергию, и руны сработали.

Павел уставился на клинок, лежавший рядом на лавке:

– Это невозможно. У меня стихия природы. Я чувствую дерево, но не огонь.

– Не раскрывал бы ты свои стихии, – произнёс Волох. – Особенно в присутствии тех, кого не считаешь друзьями. Свои секреты береги.

Павел не отреагировал на слова Волоха.

– Однако это любопытно, – продолжил Волох. – Руны на клинке огненные, а питаются твоей энергией дерева. Подумай.

– Дерево горит в огне, – хмыкнул Анатолий. – Природа двулика: с одной стороны жизнь, с другой смерть. Огонь ведь тоже часть природы. Когда дерево умирает и распадается, это разрушение, ведущее к новой жизни.

– На стыке жизни и разрушения возникает мощная энергия, – кивнул Волох. – Елена, та девушка, что сегодня ослабила броненосов об этом знает много. Она ведь их и сама бы убила. Вот только она бы это сделала самой жизнью. Я бы на твоём месте хорошо изучил этот меч. Сдаётся мне, в твоих руках, он может быть сильнее, чем у старого хозяина.

Павел долго смотрел на меч. Потом тихо сказал:

– Спасибо за науку. Вот только этот меч не мой. Он принадлежит Максу.

Волох приподнял бровь:

– Максу? Тому мальчишке?

– Ага, тому мальчишке, который сегодня убил броненоса, – ответил Павел.

– Что ж. Любопытно. Хотя я давно приметил, что этот парень непрост.

– Мы пойдём, – произнёс Анатолий, поднимаясь.

Николай поглядел на Павла и Волоха:

– А вы пока здесь побудьте. Раны у вас серьёзные. Я чуть позже принесу вам еды. Заодно и Елену угостим изысками Макса.

Волох кивнул. До этого он ожидал, что его прогонят, и сейчас ему было сложно принять резкое изменение ситуации. Пускай оно было и благим.

– И берегите Елену, – Анатолий подмигнул Павлу.

Николай и Анатолий вышли. На крыльце Николай столкнулся с Еленой, которая несла из сарая какие-то травы.

Николай кивнул ей.

– Ты не будешь против, если Волох и Павел пока побудут у тебя под присмотром? И нам спокойнее, и тебе не скучно.

– Это уж точно, не скучно, пускай побудут.

– Вот и хорошо. И мы сейчас пойдём туши броненосов разделывать. Макс сказал, что тебе нужны органы.

Елена кивнула.

– Печень, сердце, глаза… А лучше всю требуху из них везите. Только не повредите сильно.

– Да там этой требухи… – удивился Анатолий. – Нам телеги не хватит.

– Сколько сможете.

На том и порешили.

Боевые товарищи зашагали по тропе к деревне.

– Ну? – спросил Анатолий, когда они миновали забор дома Елены.

– Думаю, правильно решили, – ответил Николай. – Время всё расставит по местам, но сейчас я уверен в своём решении.

Анатолий хмыкнул.

– Время покажет, – согласился он. – А пока пойдём к Илье. Броненосы сами себя не разделают.

* * *

Ефим и Степан слонялись по деревне, так и не отойдя от всего произошедшего утром.

Когда они вернулись, про них все попросту забыли. Елена осталась с ранеными, а в таверну, следом за Максом, парни идти не решались. Вот они и бродили вдоль заборов, не разговаривая, не глядя друг на друга, каждый наедине со своими мыслями.

Ефим думал о Марисе. Как она бросила его и убежала, даже не обернувшись. И сравнивал её с Еленой. И этот Макс. Он, казалось, вообще ничего не боится. А они на него в драку лезли…

Степан думал о броненосах. О том, как земля дрожала от их шагов, и о том, как Павел, залитый кровью, не отступил перед смертельной опасностью. Он знал, что запомнит этот момент навсегда.

Молчание затянулось.

– Может, поговорим с этим Максом? – наконец выдавил Ефим.

– Да он нас теперь на порог не пустит, – буркнул Степан.

– Ну, он же нам жизнь спас. Это долг жизни. Мы ему должны теперь.

– Какой долг жизни? Мы же не воины. Что мы ему дадим, горшок с термитами?

Ефим скривился. Это была не лучшая затея…

Они как раз проходили мимо таверны, когда из задней двери выскочил Генка. Парень нёсся куда-то с пустым горшком в руках, сосредоточенный и деловой.

Ефим и Степан переглянулись и побежали следом.

– Генка! – крикнул Ефим. – Стой!

Генка притормозил, обернулся. Увидел парней и нахмурился:

– О, привет! Чего вам?

– Ты где пропал? – Ефим нагнал его и пошёл рядом. – Ты чего, с нами дружить теперь перестал? Ходишь всё с этим Максом.

– Я не хожу, я работаю, – ответил Генка с достоинством, которого за ним раньше не водилось. – Макс меня учит готовить. Шаурму научил делать, кашу и взвар. Я теперь помощник повара.

– Помощник повара? – Степан хмыкнул. – Серьёзно?

– А что смешного? Макс вообще крутой. Он такие штуки делает на кухне, что мужики в очередь выстраиваются. И меня этому учит. Нормально учит, не орёт, не шпыняет. Объясняет по-человечески.

Ефим и Степан переглянулись.

– Ну… да, – сказал Ефим. – Он крутой. Это мы знаем.

– Откуда? – удивился Генка изменению настроения друзей.

– Как это откуда? – Ефим даже остановился. – Ты что не знаешь? Да он нам сегодня жизнь спас! Нам, понимаешь? Мы в овраге сидели, на нас стая собак напала. Штук сорок! А потом ещё хуже – броненосы пришли. Знаешь, кто такой броненос?

– Зверь какой-то? – неуверенно предположил Генка.

– Зверь? – Степан раскинул руки, показывая размер. – Вот такой монстр! С быка! В броне! С кислотой!

– А слышал про Тихона? Так его же броненос чуть не сожрал. А этих было три штуки! И Макс одного из них убил. Причём, кинжалом!

– Кинжалом? – глаза Генки стали круглыми, как монеты.

– Кинжалом! – подтвердил Ефим. – Броненос ведь огромный, весь в броне, его мечом не пробьёшь. А Макс подобрался и ткнул его в шею. Кровищи было столько, что камни залило по колено.

– А ещё Елена помогала, – Степан понизил голос до шёпота. – Она, и правда ведьма. Но хорошая ведьма. Она тварь ослепила какими-то спорами, а потом зелёным светом из рук как дала, и у броненоса мох на морде вырос. И броня стала мягкой.

– Только ты никому про это не рассказывай, – торопливо добавил Ефим. – Про то, что она ведьма. Ну, в смысле, целительница. Она ведь нас тоже спасла.

– Мне бы так! – выдохнул Генка. – Везёт же вам, вы там сражаетесь, трофеи добываете, а я на кухне торчу и шаурму заворачиваю. Всё самое интересное без меня происходит!

– Ну, шаурма тоже вещь, – справедливости ради заметил Степан.

– Шаурма – да, но я хочу и драться научиться! – Генка сжал кулаки. – Вот попрошу Макса, пусть научит не только готовить, но и сражаться. Он же умеет…

– Ещё как умеет, – Ефим невольно потёр челюсть. – Помнишь, как он нас отлупил? Он же тогда дубину кулаком на куски разнёс одним ударом. Я тогда глазам не поверил, думал почудилось. А теперь понимаю, всё взаправду.

– Вот и я хочу так! – заявил Генка.

Ефим помолчал. Посмотрел на Степана. Тот пожал плечами – мол, а чего.

– Слушай, Генка, – Ефим заговорил осторожно, – ты это… Мы вот тоже хотели бы… Ну, помогать. В таверне. Если Макс возьмёт.

– Помогать? – Генка удивился.

– Ну да. Работать. Макс нам жизнь спас, мы ему теперь должны. А если он нас ещё и драться научит, так вообще здорово будет. Ты за нас словечко замолвишь? Вдруг он нас к работе пристроит?

Генка посмотрел на них оценивающе. В нём резко проснулся кадровик.

– А работать то сможете, не подведёте? А то я за вас слово скажу, а вы бездельничать станете. Так Макс и меня прогонит.

Ефим и Стёпка переглянулись.

– Не будем бездельничать!

– Трудится будем!

– Ну так и быть, попрошу за вас. Но вы и сами не плошайте. Макс порядок любит. И абы кого не потерпит.

– Зуб даю! – воскликнул Ефим.

– А Макс зуб и возьмёт, если оплошаешь, – посулил Генка, – Помнишь, как он дубину кулаком на куски разбил, вот также и зубы полетят.

Ефим сглотнул, а Генка рассмеялся и махнул рукой.

– Ладно, мне бежать надо. Тихон поручил мёд достать у соседей.

– Так и мы с тобой! – Степан шагнул следом. – Поможем!

И трое мальчишек побежали к соседскому дому за мёдом.

Ефим на бегу подумал, что ещё утром он хотел подбросить полный горшок термитов в эту самую таверну. А теперь тоже бежит за горшком, только с мёдом.

Жизнь умеет удивлять.

* * *

Подготовка к обеду шла полным ходом.

Люди подтягивались на обед. Опасались, смотрели по сторонам, но Джозефа не было, и народ расслаблялся. К Петру никто теперь не совался, себе дороже, да и не вкусно там.

– Чем так пахнет? – спросил первый вошедший и перебивая себя тут же добавил. – И есть ли шаурма?

– Шаурма есть, – ответил Генка деловито. Он уже стоял за стойкой как заправский работник. – Но сегодня ещё будет особое блюдо. Секретное. Но сначала – борщ.

– Борщ? – не понял мужик. – Это что?

– Красный суп, – объяснил Генка. – Со сметаной. Вкусный.

Люди уже заполнили зал.

Каждый подходил, вежливо здоровался и нахваливал еду, не забывая принюхиваться.

– Какие запахи…

Я торопился, не глядя на гостей, то и дело кивая, и люди сбились в гудящую толпу.

– Славно готовишь, так держать парень, – кивнул один.

– Я такого в жизни не ел. Думал, что мне померещилось такое чудо. А еще есть?

– Ну ты парень горазд удивлять.

– Спасибо тебе! Порадовал на старости лет.

– Хорошо, что ты к нам приехал.

Предугадывая, что скоро явится Владислав, я принялся за главную работу. Поставил противень раскаляться, и принялся жарить первые котлеты.

Генка разливал борщ по мискам, и зал наполнялся запахом свёклы, капусты, мяса и чеснока. Первые попробовавшие замолкали, потом зачерпывали вторую ложку, потом третью. И просили добавки.

Судя по уведомлению системы, борщ был на уровне похлёбки, но вкус был несравненным.

Кто-то всё равно заказывал шаурму. Но, поглядев, с каким воодушевлением соседи уплетают странный красный суп со сметаной, тоже заказывали и его.

Я не заметил, как зал переполнился. За каждым столом сидели люди, и ещё несколько ждали у входа, когда места освободятся, хоть и понимали, что произойдёт это не скоро. Надо бы поторопить Сидора со столами.

Тем временем вернулись Георгий и Владислав. Толстяк принюхивался, как гончая на охоте, и глаза его блестели.

Аромат разнёсся такой, что казалось, люди сметут стол от нетерпения.

Генка собирал заказы. Кто-то просил борщ, кто-то снова просил шаурму, а кто-то интересовался новым блюдом, которое еще не объявляют.

Охрана Георгия заняла места своему нанимателю и его пухлому другу. А у меня как раз всё было готово.

Я собрал первый бургер!

Разрезал булку, положил котлету, сверху – лук кольцами, зелень, полил обоими соусами. Накрыл второй половинкой. Посмотрел на результат.

На тарелке лежало нечто, чего этот мир ещё не видел. Большое, сочное, пахнущее так, что Генка рядом со мной сглотнул и отвёл глаза.

Открыт новый рецепт. Редкий.

Котлетень с сочной котлетой из оленины.

Качество отличное.

Сытность: 67%.

Свойства:

Ясность ума: +8%

Выносливость: +10%

Регенерация: +4%

Бодрость: +20 %

Дополнительные эффекты:

Снимает тревожность и раздражение.

Усиливает сопротивление болезням.

Ускоренное заживление мелких ран.

Дополнительно: при регулярном употреблении улучшает пищеварение.

Прогресс:

Кулинария: +4,86

Я едва не рассмеялся в голос, увидев, как система обозвала моё произведение искусства. Что ж, котлетень так котлетень.

У меня при виде этого произведения кулинарного искусства аж слюнки потекли.

Но первая проба была не для меня.

На всякий случай собрав еще несколько котлетней, я сам вынес угощение на деревянной тарелке, ловя на себе взгляды.

Люди жадно ели, шумно переговариваясь с набитыми ртами. Но стоило мне пройти мимо, как они провожали меня застывшими взглядами. У одного мужика даже кусок шаурмы выпал изо рта.

Даже насытившиеся люди хотели попробовать.

– Эй, а мне того же дайте!

– И мне!

– И мне!

Но я поставил угощение перед Владиславом. Тот уже успел попробовать борщ, который принёс ему Генка, и постанывал от наслаждения, но тут он замер, поняв, что у меня в руках.

– Надеюсь, смогу вас удивить, – с улыбкой произнёс я. – Первая проба ваша.

Все сидящие за столом уставились на котлетень как завороженные.

Толстяк с ожиданием посмотрел на бургер, перевёл взгляд на меня.

– Это едят руками, – подсказал я. – Только осторожно, он очень сочный, можно испачкаться.

Толстяк осторожно взял угощение обеими руками, булка хрустнула, из-под котлеты потёк розовый соус, (красный смешался с белым).

Люди то и дело сглатывали слюну, наблюдая за этим представлением.

Как там говорилось: нет ничего тяжелее смотреть на чужую вкусняшку, которую не можешь откусить. (Правда, в оригинале, там было что-то про губы, которые нельзя поцеловать. Ну или про морду, которую нельзя набить)?

Наконец Владислав откусил и замер.

Его челюсти остановились. Глаза медленно расширились.

Потом он закрыл глаза и с такой скоростью заработал челюстями, что я всерьёз стал беспокоиться, как бы он не прикусил язык.

– Как же вкушно, – простонал он с набитым ртом.

Хруст булки, сочность мяса, кислинка ткемали, сливочность белого соуса, всё это смешивалось во рту. По лицу Владислава было видно, что каждый новый оттенок вкуса бьёт его наповал.

Наконец он прожевал и открыл глаза. И в них стояло выражение, которое я видел только у одного человека в прошлой жизни: у ресторанного критика, который ставил три звезды Мишлен и при этом плакал. Я тогда не понимал, как можно плакать из-за еды. Теперь, глядя на Владислава, кажется, понял.

– Парень, – произнёс Владислав. Голос его дрогнул. – Да что ж ты со мной делаешь. Хватит. Я же пошутил. Я это не всерьёз говорил. Но если ты не принесёшь добавку…

Он откусил ещё. И ещё. Соус тёк по пальцам, по запястьям, капал на камзол стоимостью в полдеревни. Владислав не замечал этого. Он жевал, и лицо его разглаживалось. Казалось, все проблемы его жизни отступили перед великолепием этого бургера.

– Если б ты был женщиной, – сказал он с набитым ртом, – я б на тебе женился.

Георгий поперхнулся взваром. Генка хрюкнул. Вероника за своим столом закрыла рот ладонью, пряча смех.

Я подал Владиславу второй бургер. Он схватил его с жадностью голодного волка и вгрызся.

После третьего бургера, миски борща и кружки взвара, Владислав откинулся на лавке, расстегнул три пуговицы камзола и произнёс:

– Всё! Решено! Я остаюсь здесь жить.

– Что? – не понял Георгий.

– Из этой деревни я больше ни ногой. Мы хорошо с тобой путешествовали, мой друг, но я нашёл свою пристань. – затем он поглядел на меня. – Раз не хотите продать повара, я сам буду жить здесь. Убедили. Слышал вам не хватает кур и другого мяса. Так вот, кур тебе привезу со всего Североземья. Мясо, специи, что скажешь, то и доставлю. Только продолжай готовить.

Я не знал, радоваться или пугаться, но на моём лице расползлась довольная улыбка.

Дегустация удалась.

– Это наш повар! – воскликнул из-за стола один мужик!

– Слава Максу! – поддержал второй.

– Ура!

И в этот момент дверь таверны распахнулась с грохотом. Несколько посетителей дёрнулись и схватились за кружки.