Текст книги "Таверна на прокачку 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2
Шаурма мира

Я стоял на пороге и пытался сообразить, как себя вести.

Там позади раненный Павел и я хотел найти здесь поддержки. Но тут кажется Анатолию и Николаю самим нужна помощь.

Вот только как им помогать? Что ещё за новый кадр тут появился?

В голове одни эпитеты и все ругательные. Прям как в том советском фильме: «Это что тут в моей таверне творится?» Только вот смешного было мало. На комедию сцена совсем не походила.

Напряжение в таверне повисло такое, что хоть ножом режь.

Воины с мечами на поясах, побледневшие мужики за столами, Борис, вжавшийся в стену, опрокинутые миски на полу. Николай стоит напротив рыхлого коротышки в дорогом камзоле, и лицо у него очень уж серьёзное, что для Николая не свойственно.

Николай поглядел на меня, и в его взгляде мелькнула тревога.

Я выглядел так, будто меня пропустили через мясорубку: кровь на руках, куртке, лице. Было видно, что он хочет спросить, что случилось, но здесь ситуация не проще и сначала нужно разрешить текущий конфликт.

Я переводил взгляд с бледного старосты на Николая и на толстого неприятного мужика, который с видом хозяина жизни, с подмоченным эго, сидел за центральным столом. Кроме двоих, что мутузили снаружи мужика, ещё трое незнакомых воина, итого пятеро противников. Самого возмутителя спокойствия я в расчёт не брал, он явно не воин.

Моё внимание привлёк Анатолий. Он стоял у своего стола с невозмутимым видом, барабаня пальцами по рукояти меча, лежавшего перед ним. А ведь с этим мечом он вёл в бой жителей Дубового Яра, против бойцов Зеона.

Когда наши взгляды встретились, он чуть заметно кивнул мне и повернулся к барону:

– В чём-то вы правы, ваше благородие, – произнёс Анатолий ровным голосом, – здесь и правда творится полнейший бардак.

Барон удивлённо приподнял бровь.

– Посторонние люди ведут себя как хозяева на чужой земле, – продолжил Анатолий. – Староста не может решить ни одной серьёзной проблемы. А такие события, как забрызганный кровью подросток на пороге дома не вызывают ни у кого закономерных вопросов.

Он помолчал, давая словам улечься, потом добавил:

– Вот вы говорите, что пришли наводить порядок. Так наводите. – И повернулся ко мне: – Макс, что произошло?

Все взгляды скрестились на мне. Я почувствовал, как Ника за пазухой шевельнулась, сонно пискнула и снова высунула мордочку наружу.

Ну спасибо, Анатолий, удружил. А что здесь сказать? Правду? Если я расскажу, как всё обстоит и с кем мы встретились в лесу, люди переполошатся.

И как тут сориентироваться? Что сказать? Правду? Но какую правду? Что мы убили трёх броненосов третьего ранга? А если этот умник заинтересуется ядрами из броненосов? Да и новость о том, что Волох вернулся, явно произведёт ненужный сейчас эффект?

Я скажу правду, но ровно столько, сколько нужно.

– Мы были в лесу, – сказал я. – На нас напала большая стая лесных собак.

По залу пробежал ропот. Мужики переглянулись. Кто-то присвистнул. Пришлые воины опасливо покосились на своего сюзерена. Они явно опасались, что хозяин захочет проявить власть и отправит их в лес разбираться с тварями.

Барон, к его чести, оказался хоть и трусом, но последовательным:

– Мне нет дела до проблем черни, – бросил он, ковыряя перстнем столешницу. – Тем более такой наглой. Не заслужили ещё, чтобы я для вас проблемы решал.

– Но если звери доберутся до деревни, люди погибнут, – сказал я. – Много людей.

– У вас есть воины третьего ранга, – Джозеф кивнул в сторону Анатолия. – Давали присягу защищать людей и земли? Вот пусть они и разбираются.

Он помолчал и добавил, почти мечтательно:

– А если у них не получится – что ж, мне будет меньше волокиты с тем, кому должна принадлежать эта таверна.

Что ж, честно. Но ничем не удивил. Ему плевать на людей, зверей, на всё, кроме собственного кошелька. Правда, озвученные притязания заставили напрячься. Да когда я уже смогу просто спокойно работать? Без всяких вредителей!

Хотя, я уже столько преодолел, что даже этот выскочка не кажется мне серьёзной проблемой, что-то да придумаю.

Зато людям его слова пришлись не по нраву. Мужики хоть и боялись барона с вооружёнными охранниками, но явно были недовольны. Да и поведения Анатолия и Николая вселило в них хоть какую-то надежду. Особенно на фоне поведения Сергея.

Ситуация продолжала накаляться. Я видел, как у Николая побелели костяшки пальцев. Анатолий перестал барабанить по рукояти.

– Но сейчас всё в порядке, – поспешил добавить я, стараясь сбить температуру. – Зверей мы отогнали, и они больше не угрожают деревне. Беспокоиться не о чем.

Барон хмыкнул. Николай чуть расслабился. Анатолий снова забарабанил пальцами.

Тем временем в центре зала произошло движение. Из-за дальнего стола поднялся Георгий. За ним, утирая соус с подбородка, шагал толстяк – тот самый, который пытался купить нашего повара и по ошибке переманивал Анатолия. Лицо у толстяка было измазано соусом, а в глазах плясал весёлый огонёк. Он смотрел на происходящее как на забавное представление.

Я сместился вбок, скрываясь от внимания, и, пользуясь тем, что все смотрят на барона, скользнул в угол, где рядом с Тихоном сидел Ратибор. Бард был напряжён и прижимал лютню к груди, как ребёнка.

– Ратибор, – зашептал я, присев рядом. – Слушай внимательно. Там по тропе идут Павел, Волох и Елена. Павел и Волох ранены. Перехвати их. Говори что хочешь, но не говори, что здесь произошло. Убеди, что им лучше пойти к Елене домой осмотреть раненых. Скажи, я тебя послал, что в таверне слишком много народу, раненым будет некомфортно. Придумай что-нибудь.

Ратибор слушал внимательно, в его глазах появилось понимание. Он с серьёзным видом кивнул:

– Понял. Сделаю.

– И главное: если Павел будет рваться сюда, останови его любой ценой.

Ратибор кивнул ещё раз и, прижимая лютню, поковылял к выходу. Я проводил его взглядом. Бард ушёл через заднюю дверь, тихо и незаметно, никто из воинов даже не повернул головы.

Я выдохнул. Одной проблемой меньше. Страшно подумать, чем бы всё закончилось, если бы горячий, израненный, злой после боя Павел ввалился сюда и увидел вооружённых людей. Он бы не стал разбираться, кто это и зачем. Он бы просто полез в драку.

Тем временем, увидев Георгия и его друга, Джозеф посерьёзнел. Для него эти люди оказались явной неожиданностью.

Причём с серьёзной опаской он глядел не на Георгия, а на толстяка. Хотя тот всячески старался делать вид, что происходящее ему не интересно, и даже зевнул, прикрыв рот пухлой ладонью.

– Здравствуй, Джозеф, – с лёгкой улыбкой произнёс Георгий.

– И тебе здравия, Георгий, – кивнул барон. Голос его изменился – стал осторожнее. – Ты теперь тоже этими путями ходишь? Тоже не желаешь платить?

– Я хожу там, где мне удобно, – ответил Георгий. – Думаю, остальные купцы выбирают маршруты из тех же соображений.

– Ну да, удобно им, а мне убытки, – фыркнул Джозеф.

– Дружище, – Георгий чуть понизил голос, – мы не раз хлеб преломляли. Неужто ты думаешь, что я не стал бы ходить прежним путём, если бы мне это было выгоднее? Стена перерезала тракт, люди ищут обходные дороги. Это не злой умысел, это жизнь. Наберись терпения, всё наладится.

– А чего мне набираться терпения? – Джозеф постучал перстнем по столу. – Я уже нашёл хорошее место. Вот здесь и осяду.

– Люди только работать начали, – Георгий говорил мягко, но весомо. – Ты ведь просто всё на корню зарубишь и сам без денег останешься. Купцы не пойдут туда, где таверну отобрали. Наслушаются слухов, и пойдут дальше, в обход. И ты опять будешь сидеть на пустом тракте.

– А ты не вмешивайся, – огрызнулся Джозеф.

– Я бы мог вмешаться, – вдруг подал голос толстяк, и все повернулись к нему. Он стоял, сложив пухлые руки на животе. И вот сейчас Джозеф напрягся. Видимо этот толстяк не так прост. – Мог бы. Но мне не захотели выдать повара. – Он обиженно поджал губы. – Я даже предлагал честную цену. Так что я, пожалуй, понаблюдаю, чем тут всё закончится, – продолжил толстяк, снова зевнув.

Раньше я с местной знатью не пересекался, но они мне не нравятся. Что за жуткие манеры, так цинично обсуждать судьбу людей при них же? Им ведь вообще плевать на присутствующих. Если покупки купить повара еще забавляли, то эти сцены вызывают злость и раздражение.

Пользуясь заминкой, я скользнул к рабочему столу.

Я был не в лучшем виде кровь на руках, в голове звон от последних событий. Но ситуацию надо было спасать. А я знал лишь один способ успокоить буяна.

Метода и в прежнем мире работала на московских бандитах, на обнаглевших чиновниках и на пьяных силовиках. Сработает и здесь.

Я смочил тряпку в воде, быстро оттёр от крови руки, лицо и куртку, чтобы хотя бы не пугать людей. Вытащил Нику из-за пазухи, панда сонно пискнула и свернулась сбоку у стола. Надел фартук. И молча начал готовить.

Причём прикинул: у меня в сумке немало трав с успокаивающим и мягким усыпляющим эффектом. Я добавлял их в компот для мужиков, чтобы лучше спали. Но можно и в соус, немного душницы, чуть больше сонь-травы. То, что надо, чтобы успокоить, снять напряжение и погасить агрессию, которой здесь хватало.

Анатолий, который стоял рядом, сначала посторонился, а потом, увидев, что я делаю, удивлённо посмотрел на меня. Я поспешно натирал большие лаваши соусом мелко нарезал травы, и накладывал начинку.

Лицо Анатолия разгладилось. Он покивал своим мыслям и молча встал рядом, засучивая рукава.

– Делаем порции побольше, – сказал я тихо. – Чтобы наелись как следует.

Анатолий кивнул.

– Их ведь шестеро? – уточнил я, заворачивая первую порцию.

– Шестеро. Барон и пятеро охранников.

Мы работали молча и быстро. Анатолий резал овощи, я заворачивал лаваш. Мясо от утренних заготовок ещё оставалось с запасом. Я щедро полил мясо и овощи соусом, еще сыпанул трав и принялся заворачивать.

Шесть аккуратных свёртков легли один к одному.

Немного подумав, уложил их на глиняную тарелку, и сунул ненадолго в печь, чтобы разогрелись и стали хрустящими.

Тем временем разговор между Георгием и Джозефом продолжался. Я ловил обрывки, работая руками.

Шаурма была готова. Шесть порций – больших, щедрых, с горкой мяса, зелени и соуса. Я выложил их на деревянное блюдо, взял его обеими руками и вышел из-за стойки прямо в центр зала. В самый разгар спора.

Моё неожиданное появление обескуражило всех. На меня уставились, как на привидение. Минуту назад я был забрызганным кровью подростком на пороге, а теперь стою с подносом еды и улыбаюсь, как официант в московском ресторане.

– Вижу, разговор у вас серьёзный, – сказал я, ставя блюдо на стол перед бароном. – Но какие серьёзные разговоры на голодный желудок? Одна суета и злоба. Вот поедите как следует, там и мысли благие в голову придут.

Пауза.

– А сейчас у нас мысли не благие? – Джозеф посмотрел на меня, прищурившись.

– Конечно благие, – ответил я с невинным видом. – Но на полный желудок оно всегда приятнее.

Джозеф перевёл взгляд на блюдо. Потом снова на меня:

– И что ты нам принёс? Что это за куски теста?

– Попробуйте, потом добавки попросите, – пообещал я.

– У местных поваров талант, – поддержал Георгий, явно довольный тем, что неприятный разговор закончился. Я мысленно поблагодарил его. – Я объехал немало мест, но такого ещё не встречал. Попробуй, заодно подумаешь.

– А нормальной еды у вас нет, что ли? – проворчал Джозеф, но я видел, как его ноздри раздулись – запах делал своё дело. – Этот кусок теста, разве что бродяге на паперти подать можно.

– Ваше благородие, это фирменное блюдо нашей таверны, – я склонил голову. – В него завёрнуто мясо и овощи.

Толстяк за соседним столом подавился воздухом.

– Это правда, – подтвердил он, не выдержав. – Я с Георгием много, где поездил, но такого и правда нигде не ел. Хоть повара здесь и несговорчивые, но дело своё знают.

Джозеф посмотрел на толстяка, потом на шаурму. Потом, с видом человека, который снисходит до нижайшей просьбы, взял один свёрток двумя пальцами и откусил.

Я ждал.

Барон жевал медленно. Потом остановился. Посмотрел на шаурму, перевёл делано недовольный взгляд на меня, (видимо, профессиональный навык выкачивателя денег). И откусил ещё.

Я даже подивился, и ведь не боится, что его попытаются отравить. Понимание о личности барона постепенно выстраивалось в голове.

Через минуту первая шаурма исчезла. Он взял вторую.

Анатолий уже принёс добавку в виде двух свёртков и поставил на стол перед бароном.

Николай всё еще был напряжён, но Анатолий, поняв мою тактику, мягко отвёл его в сторону и что-то шепнул. Николай нахмурился, посмотрел на меня, потом на жующего барона, и лишь кивнул.

Охранники, увидев, с каким аппетитом хозяин ест угощение, тоже потянулись к блюду. Начальник охраны откусил сначала с краю. Потом его лицо изменилось, и он стал жевать быстрее.

Травы, кстати, сработали как надо. Я видел, как уходит напряжение из движений, расслабляются плечи. Даже на губах барона появилась явно непривычная для него улыбка.

– Недурно, – буркнул Джозеф, доедая вторую.

– Ещё? – спросил я.

– А, давай.

Анатолий принёс добавку. Барон схватил свеженькую. Все его охранники тоже ели.

Зал потихоньку оживал мужики за столами зашевелились и зашептались. Борис вышел из своего угла и задумчиво смотрел на меня, как на фокусника, который только что вытащил укротил тигра при помощи волшебной фразы: «Ахалай-махалай».

Джозеф доел третью шаурму. Откинулся на лавке, расстегнул верхнюю пуговицу камзола. Глаза его слегка осоловели.

– И что вы все тут собрались? Может, еще оплату потребуете? – вызовом спросил он.

– Сегодня не потребуем, – дипломатично ответил я, не моргнув и глазом. – Вчера у нас была дегустация для местных, деревенских. Совершенно бесплатно. А сегодня удачный день, к нам пожаловали высокие гости. Первая порция для таких важных гостей за счёт заведения.

Джозеф посмотрел на меня с интересом.

– Ишь ты, – произнёс он. – Складно говоришь для кухонного мальчишки.

– Стараемся, ваше благородие.

Георгий удивлённо глядел на меня. Борис задумчиво жевал нижнюю губу. Толстяк тоже задумчиво смотрел на меня.

– Что ж, – Джозеф тяжело поднялся. – Успеется ещё дела порешать. Переел я что-то. Мне бы на постой встать, а у вас тут не обустроено ничего.

– Сергей, – я повернулся к старосте, который всё это время стоял вжавшись в стену. – Отведи, пожалуйста, нашего гостя и его людей на постой к Петру. У него ведь ещё остались свободные комнаты.

Староста моргнул, потом закивал, рассыпавшись в любезностях. Голос его подрагивал, но он старался как мог.

Джозеф, напоследок оглядев зал, тяжело ступая, направился к выходу. У двери обернулся:

– Поговорим еще, я здесь надолго, – буркнул он.

– Будем с нетерпением ждать, – выражая крайнюю степень гостеприимства ответил я.

Джозеф вышел, и его охрана потянулась следом.

Все в зале выдохнули.

Борис, который до этого пытался просочиться сквозь стену, облегчённо рассмеялся и погрозил мне пальцем.

Мужики за столами зашевелились, загалдели, обсуждая гостя.

– А я. Кажется, продешевил, – заметил толстяк, подходя к стойке. – Может за серебро продадите? – спросил он обращаясь сразу ко всем, но теперь, хотя бы кивая на меня.

– Он не продаётся, – с выдохом сказал Николай.

– Да-да, я слышал. – Толстяк вздохнул. – Ну, хотя бы ещё шаурмы мне сделайте. Даже заплатить готов, без всяких дегустаций.

Георгий проводил Джозефа взглядом через окно. Потом подошёл ко мне.

– Ты лихо это провернул, – произнёс он негромко. – Я бы так не додумался. Ты, парень, далеко пойдёшь.

– Голодный человек – злой человек, – ответил я. – Сытый сразу добреет.

– Непростой ты парень, как не скрывайся. И не нужно больше маскарада, – он посмотрел на меня со значением. – Я буду чаще появляться в этих землях. И постараюсь помочь с Джозефом.

Я благодарно кивнул.

Дождавшись, пока толстяк вернётся к своему столу с новой порцией, я отвёл Николая и Анатолия в угол, к задней двери, подальше от чужих ушей.

– Садитесь, – сказал я. – Вам нужно кое-что знать.

Николай сел. Анатолий прислонился к стене, скрестив руки.

– Мы были за лесом, в овраге, – начал я. – Там два мальчишки, Ефим и Степан, полезли за термитами. На них напала стая лесных собак. Их бы порвали, но мы с Павлом и Еленой успели вовремя.

– А где Павел? – спросил Николай.

– Павел ранен, но не от собак. Слушайте дальше. Когда мы перебили собак, из леса вышли три броненоса.

Анатолий оттолкнулся от стены.

– Те самые, что едва не сожрали Тихона.

Николай молчал. Лицо его окаменело.

– Павел дрался с двумя, Елена остановила третьего.

– Ты уверен, что это были броненосы? – хмыкнул Анатолий. – Павел хороший воин, но он бы не справился. Про Елену ничего сказать не могу. Знаю только, что она практик.

– Мы победили не сами, – сказал я. – В середине боя появился Волох.

У обоих брови поползли вверх.

– Волох? – переспросил Николай.

– Да. Он был ранен, но сразу вступил в бой. Он прикрыл Павла, считай от смерти спас. И не только его, всех нас. И двух детей.

Анатолий потёр подбородок.

– Да уж, проще ситуация не становится.

– Где они? – спокойно спросил Николай.

– Они шли следом за мной. Я отправил Ратибора, чтобы он убедил их не соваться в таверну. – я кивнул в сторону двери, за которой скрылся барон.

Николай кивнул. Потом, помолчав ещё, сказал тихо:

– Ты правильно сделал.

Анатолий хлопнул меня по плечу.

– Молодец, Макс, шустро соображаешь.

– Прямо, как отец, – едва слышно добавил Николай.

Я стоял, прислонившись к стене, и чувствовал, как отступает адреналин.

– Главный вопрос, что теперь делать-то будем?

От автора:

Всем привет! Завтра точно возьму выходной. Всем до вторника!

Глава 3
Разговор среди своих

– Так, значит, Волох вернулся, – хмуро произнёс Николай и задумчиво потёр переносицу. – Так и не поймёшь, хорошо это или плохо.

Я кивнул.

– А как Павел отреагировал? – спросил Анатолий, взглянув на меня.

– Недружелюбно, – с усмешкой ответил я. – Но учитывая, что Волох спас ему жизнь, да и мы только благодаря его появлению уцелели, Павел готов к какому-то диалогу. К тому же Волох повёл себя достойно. Всё же он без вопросов вступил в бой и стал защищать людей. Это мало похоже на поведение хладнокровного убийцы.

Анатолий выдохнул, Николай привалился к стене.

– Но чем это всё закончится, я понятия не имею.

– Я уже говорил, про Волоха я и раньше слышал. Он достойный воин и хороший охотник, – произнёс Анатолий. – Жаль, что вы встретились с ним без меня. Но я уверен, хоть Павел и горяч, Волох не станет раздувать конфликт.

– В любом случае лучше их проконтролировать, – Николай покачал головой. – Как ты верно говоришь, Павел парень горячий, может с полоборота завестись. А потом будет жалеть. И мы все… Будем жалеть.

– Ты сказал, Волох ранен? – Анатолий прищурился. – Сильные ранения?

– Сложно сказать, – пожал я плечами. – Волох не подавал виду, насколько ему плохо, но с броненосами справился без проблем. Только дышал очень тяжело и со свистом. И он весь был в ранах и в крови.

Немного подумав, я добавил:

– У него защитная способность. По крайней мере, та, что я видел. Он выставляет щиты. Когда броненос едва не схватил Павла зубами, между ними возник полупрозрачный купол. Зубы просто соскользнули. И потом, он встретил разогнавшегося броненоса в лоб, и его защитный купол выдержал. А броненос был очень большим и тяжёлым.

Николай и Анатолий переглянулись и одновременно кивнули.

– И еще, там в лесу семь туш лесных собак, и три туши броненосов. Павел сказал, что собак можно пустить на мех, но мы их с собой не потащили. А в броненосах остались ядра.

– И бронепластины, – покивал Анатолий.

– А еще Елена говорила, что их органы могут пойти на ценные ингредиенты, – добавил я.

– Елену нужно поддерживать, – согласился Николай.

– Вон как она лихо Тихона и Ратибора на ноги поставила, – с улыбкой согласился Анатолий. – Ратибор уже во всю бегает, да и Тихон как по мне, давно здоров.

– Я пойду к Илье схожу, – произнёс Николай, – попрошу у него инструменты. А может и вместе с ним сходим, да туши броненосов разделаем.

– А я к Елене схожу, – произнёс Анатолий. – Посмотрю, как там Пашка, да с Волохом потолкую.

– Да, верно, – кивнул Николай. – Лучше эту проблему в долгий ящик не откладывать. Я тогда с тобой к Елене схожу. Лучше вместе решить, как быть с Волохом. Пока они там с Павлом не передрались. – Он тяжело вздохнул: – Благо хоть с этим бароном решили вопрос.

– С чего ты взял? – Анатолий повернул голову.

– Ну, он ведь ушёл, и даже в конце успокоился, – произнёс Николай.

А ведь для него и правда всё выглядело так, будто Джозеф просто отступил.

Вздохнув, я покачал головой:

– Я ему добавил успокаивающих и сонных трав в шаурму, – признался я, припомнив уведомление системы над готовой шаурмой. Там значилось, что Джозефа ожидает крепкий здоровый сон, минимум на четыре часа, а еще снижение агрессии на сутки. – Он сейчас со всей своей охраной дрыхнет у Петра, и проснётся не раньше ужина.

Повисла тишина.

– Эх, – хмыкнул Анатолий. – А у меня, если честно, тоже теплилась надежда, что он проникся. Решил с нами не связываться. Почувствовал нашу несгибаемую волю.

– Если бы, – я вздохнул. – Думаю, он ещё вернётся. И к тому времени вопрос с Волохом лучше решить, чтобы не воевать на два фронта.

– А ведь видел, что ты травы какие-то добавляешь, а не догадался зачем, – качнул головой Анатолий.

Николай потёр затылок:

– Может ты с нами пойдёшь, с Волохом говорить, да Павла успокаивать. Слишком уж мудро ты рассуждаешь.

– Ага, и травок усыпляющих с собой прихвати, – добавил Анатолий.

Я открыл рот, хотел что-то сказать, но тут из-за двери донёсся голос Георгия:

– Хозяева! Гляжу, вы все удалились, а мне бы поговорить.

Николай кивнул нам, вышел из комнаты и тут же вернулся:

– Заходи, Георгий. Здесь все свои, а от друзей у меня секретов нет.

Георгий вошёл. На этот раз он был серьёзен, без мягкой улыбки, которая делала его лицо приветливым.

Следом, утирая пальцы о полу камзола, протиснулся и его спутник. Толстяк поочерёдно оглядел присутствующих и остановился на мне, смерив подозрительным прищуром.

– Я не представил вам моего друга, – сказал Георгий. – Его зовут Владислав.

Показалось что Георгий хотел добавить ещё что-то о своём друге, но промолчал.

Толстяк небрежно кивнул, умудрившись адресовать свой кивок всем присутствующим. И этот жест выдал в нём человека, привыкшего к тому, что кланяются ему.

– Да, не повезло вам, конечно, с Джозефом, – произнёс Георгий, переходя к сути своего визита. – Он та ещё заноза.

Николай и Анатолий никак не отреагировали. Молчали, выжидая. Всё же Георгий явно птица высокого полёта, и может позволить себе рассуждать о благородных. А вот любое неосторожное слово Николая и Анатолия может обернуться для них серьёзными последствиями.

Георгий усмехнулся, понимая их сдержанность, но продолжил:

– Джозеф – лишь баронет. Младший сын старого барона Дария. До крайности подлый и бестолковый. Отец поставил его на эти земли, чтобы хоть чем-то занять, а тот и здесь умудряется создавать проблемы. Грегор однажды едва не вступил в конфликт с Дарием из-за выходок его сына, пока не понял, что старый барон тут ни при чём. Договорились о репарациях. Дарий пообещал наказать сына, да только Джозеф опять взялся за своё. Он отчего-то считает, что Грегор потерял хватку.

– Если кто и потерял хватку, так это Дарий, раз не может сына приструнить, – вдруг произнёс Владислав. До этого он не проявлял интереса к беседе и стоял, разглядывая комнату, явно демонстрируя что ему скучно.

Георгий согласно кивнул товарищу и продолжил:

– Но вы молодцы, хорошо держались. Меня восхищает, что вы не прогнулись. А ему ведь остаётся только давить и пугать. Вряд ли он перейдёт к серьёзным действиям: для этого у Джозефа нет ни людей, ни поддержки. Если он начнёт первый, Грегор на такое обязательно отреагирует. Вот он и будет провоцировать на действия, чтобы вы остались виноватыми, а он будет в своём праве. И к сожалению, он из такой породы людей, что не отступаются от глупых затей.

Мы трое молча смотрели на Георгия. Лично я не понимал, к чему он ведёт, но было очень интересно.

Георгий тяжело вздохнул:

– Мне очень понравилось это место. Оно еще не достроено, а уже с душой. И находиться здесь приятно. Но место делают люди. Я бы хотел, чтобы у вас всё было хорошо и ваше дело процветало. Видя вашу основательность, я только порадуюсь, если на моём маршруте будет место, где всегда можно отдохнуть и сытно поесть с дороги.

– Но? – вопросительно поглядел Анатолий.

Георгий грустно усмехнулся:

– Да, есть «но». Может, отступитесь? – Георгий произнёс это осторожно. – Отдайте ему это недостроенное здание, а сами переберитесь в другое место. Это избавит вас от ненужного конфликта, а ещё даст вам право подать жалобу барону Грегору. Он обратит внимание и вступится за вас. Сами понимаете, что без серьёзной причины найти помощь извне будет сложно. А там вы и место новое обустроите, и Джозефа отвадите. Он и так, рано или поздно по заслугам получит. Вопрос только в том, сколько хороших людей при этом пострадает.

Выслушав, Николай помолчал, размышляя. Потом негромко заговорил:

– Что значит отступитесь? Я уже год здесь живу. Душу вложил в эти стены, да и полюбил это место. Если так легко отказываться от того, что любишь и ценишь, то что я за человеком тогда буду? Какой вообще смысл от моей жизни будет? А если я построю другую таверну, и туда придёт другой барон, тогда что? Так всю жизнь не набегаешься. Нет. Спасибо за твоё участие, Георгий. Мне очень приятно и лестно, что ты проявил участие и не остался в стороне. Но так дело не пойдёт. Это теперь моя земля и мой дом. Я решил, что здесь буду жить, а потом и доживать свой век. Если суждено мне за эту землю умереть, значит, будет так. И жалеть об этом я не стану.

В комнате стало тихо. Георгий смотрел на Николая, и в его глазах мелькнуло неподдельное уважение.

– И даже старину Джозефа не боишься? – спросил Владислав в своей несерьёзной манере, будто речь шла о грозовой тучке, а не о человеке с вооружённой охраной.

Николай и Анатолий переглянулись. Перед тем как ответить, Николай немного подумал:

– Нельзя недооценивать ни одного противника, – ответил он. – Если не бояться, слишком легко переоценить свои силы и потерпеть поражение. Я воспринимаю барона Джозефа всерьёз.

– Слова мудрого человека и воина, – хитро улыбнулся Владислав. – Ну что я могу сказать. Проблем у вас, ребята, много. Но вы точно справитесь, вон какие смелые. Нашествие самодура баронета как-нибудь переживёте.

Георгий повернулся к нему:

– Послушай, друг. Ты обладаешь немалой властью. Одно твоё слово и Джозеф забудет сюда дорогу. Ты мог бы помочь этим людям.

Повисла пауза.

А это интересный поворот.

– Георгий, – Владислав укоризненно покачал головой, – неужто ты так легко забыл все наши беседы? Я не хочу уподобляться Джозефу и растрачивать ту власть, которую зарабатывал не я, а мой отец и старший брат.

Он помолчал, давая словам осесть.

– Власть, такая вещь, которую без причины лучше не растрачивать. Иначе, когда придёт время, на важные дела её и не останется.

Георгий хотел было что-то сказать, но лишь вздохнул и слегка опустил голову. Он давно знал Владислава и его привычки. Вступать в спор он явно не спешил.

– Однако кое-чем я и правда могу помочь, – продолжил Владислав, переведя взгляд на нас. – Расскажу-ка я вам ещё кое-что про старину Джозефа.

Он уселся на грубую лавку у стены и устроился поудобнее, насколько это было возможно для его комплекции в тесной каморке.

Он заговорил, и тон его резко изменился. Из-под маски несерьёзного обжоры показался совсем другой человек, с цепким взглядом и деловой хваткой.

– Джозеф – позор семьи, кутила и растратчик. Он не один год бесил родню своими тратами в столице на продажных девок и вино. Тратил естественно деньги семьи. Но отец не реагировал на его выходки. Рано или поздно младший повзрослеет. Но потом Джозеф пристрастился к азартным играм. Проигрался в пух и прах, и выплатил огромный долг из семейных денег, не спросив отца. Был бы кто другой, Дарий бы убил не задумываясь, но сына пожалел. Пожурил для вида, а потом выслал подальше от столицы. Старый барон выделил ему небольшую делянку для заработка, чтобы уже начал взрослеть и участвовать в делах семьи. Но Джозеф, понятное дело, меняться не спешит, и здесь создаёт проблемы окружающим и своей семье. Скажу по секрету, его старших братьев произвол младшенького очень раздражает. Дарий стар, но пока он жив, Джозеф неприкасаем. Когда старого барона не станет, Джозефа, скорее всего, тоже. Но пока это произойдёт, баронет много бед может натворить.

Владислав помолчал, и по его лицу пробежала тень.

– Он ведь порочит имя уважаемой семьи своим отвратительным поведением. Ходят слухи, что в паре деревень он забирал молодых девиц сразу после свадьбы. Потом, конечно, возвращал, плачущих и способных только для горя, а не для счастливой семейной жизни. Один мужик попытался воспротивиться, так Джозеф сжёг его дом и приказал избить. Тот остался без глаза и с трудом ходит. Говорят, и просто из зависти дома сжигал. Если у кого-то хозяйство было богаче, чем ему казалось допустимым для черни. – он демонстративно похлопал по каменной стене.

В комнате стало тихо. Я почувствовал, как внутри поднимается холодная волна ярости.

Да что же у них за манера всё жечь!

Я не собираюсь оправдывать никого. Но ладно еще глупые деревенские, благо они не наделали ошибок. Охотников я, конечно, тоже не оправдываю, до сих пор не до конца понимаю и мотивы. Но когда этот чистенький боров откровенно рассуждал о том, что ему нет дела до гибели людей, меня это немало разозлило. А в силу новых обстоятельств, открытых Владиславом, Джозеф, из неприятного гостя, перешёл в категорию врагов.

– И зачем вы нам это рассказываете? – спокойно спросил Анатолий.

Владислав улыбнулся.

– Я скажу прямо, как есть. Если бы Джозеф сгинул, никто бы по нему не заплакал, разве что его отец. И поэтому лучше, чтобы он исчез где-нибудь на своих землях, подальше отсюда. Чтобы не вызывать лишних вопросов к старине Грегору, ну и чтобы к вам не возникло претензий.

– Мы не убийцы, – сказал Николай. Голос его был твёрд и спокоен.

– Это не наш путь, – добавил Анатолий мрачно.

– Может, яд? – предложил Владислав, и его маленькие глазки на секунду стали абсолютно серьёзными и скользнули по мне. – Безболезненно, бесследно. Уснул и не проснулся. Это даже гуманно для Джозефа.

Почему-то, все остальные тоже посмотрели на меня.

– Я повар, – сказал я. – Я еду готовлю, людей я не травлю.

– Так это и верно. К чему таким руки марать. Просто я вам объясняю расклад. Если бы вдруг что-то такое произошло, то жизнь бы вы себе облегчили.

– Мы будем решать эту проблему другими способами, – ответил Николай ровным тоном. – Без коварства и кровопролития.