Текст книги "Таверна на прокачку (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

Соавторы: Алексей Сокол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Шум за спиной заставил меня обернуться.

Шнырь стоял на стойке и вертел головой по сторонам. Его взгляд пробежался по трупу Змея, по горящему залу и остановился на мне.

Кажется пора сваливать.

Последнее что заметил, как Шнырь оскалился и приготовился прыгнуть в мою сторону. Я со всей мочи рванул к чёрному ходу.

Несколько шагов через кухню и вот она, спасительная дверь.

Я увидел спину Марии, которая спешила к выходу, а в дверном проёме её ждал Леонид.

– Мама! Сюда! Скорее! – услышал я его голос.

Какого чёрта он здесь? Он же должен был позвать подмогу!

Леонид ухватил Марию за руку и помог ей выскочить на улицу. Наши взгляды встретились и в глазах сына тавернщика промелькнула ненависть.

Леонид захлопнул дверь прямо перед моим носом, а следом я услышал лязг засова.

Я не успел осознать произошедшее, как почувствовал чужую хватку на своей рубахе.

Жилистая рука ухватила меня за шиворот и я почувствовал, как пол уходит из-под ног. Я полетел спиной вперёд, вглубь кухни. Прочь от выхода, зато ближе к жару и пламени.

Глава 15
В западне

Я кубарем полетел по полу кухни. Мой полёт прервало столкновение со столом. Будто назло, врезался лбом о крепкую ножку. Из глаз посыпались искры.

Игнорируя острую боль, выпрямился и повернулся к Шнырю.

Тот стоял, щурясь. В его руке остался кусок моей ветхой рубахи.

Он брезгливо бросил тряпку на пол и потянул из ножен свой меч.

Он сверлил меня взглядом, и в его глазах не было ничего хорошего.

В его зрачках плясали отблески огня, смешанные с безумием.

– Змей был моим побратимом. Ты ответишь за его смерть, гадёныш!

Да, о чём он вообще думает? Сейчас надо выбираться из таверны! Мы же оба сгорим!

Я сжал кулаки. Ощутил пальцами удобную рукоять кинжала, что я забрал у Змея. Я про него уже успел забыть. Удивительно, что не потерял его.

Это придало мне уверенности. Я напружинился, готовый реагировать, и принялся быстро оценивать обстановку.

Кем бы я ни был в прошлой жизни, здесь я тощий подросток. Да, Шнырь и сам не блещет мускулатурой, но он имеет боевой опыт.

Мой взгляд упал на его левую руку, которую охотник неуклюже прижимал к телу. Это ещё один маленький шанс на выживание для меня.

В кухне не развернуться, а у тощего длинный меч. Он не сможет толком размахнуться, только колоть, опять же небольшое преимущество для меня.

Краем глаза отметил, что мне всего два шага до выхода в зал. Если смогу его отвлечь, то можно попробовать сбежать… Вот только куда, в огонь? Оттуда уже пышет жаром, как из печи. И без флешбеков Макса понятно, что туда не нужно соваться.

На столе рядом овощи, кастрюля, пара кувшинов и горшков, а ещё чугунное нечто, напоминающее сковороду. С другой стороны в углу стоит ухват.

Шнырь медленно и неотвратимо двинулся вперёд, сверкая безумной улыбкой. А у меня в голове созрел план.

Я не воин. Победить в рукопашной у меня шансов нет, так что мне не до поединка.

– Я тебя рядом со Змеем положу, сучонок, – посулил Шнырь занося меч.

Тут он зацепил ножку стола кончиком меча и замешкался. Для меня это стало сигналом к действию.

Я перебросил кинжал, в левую руку. Правой подхватил ухват, и будто копьём, попытался ткнуть им в лицо тощего. Тот успел отреагировать, и неуклюже отбил левой рукой мою атаку.

Неожиданно, это казалось даже лучше, он тут же взвыл от боли. Видимо сам позабыл про перелом.

Я же не мешкал. Следом подхватил чугунную сковороду и швырнул в противника.

На этот раз попал куда надо. С гулким звоном, сковорода врезалась в лоб Шныря. Тот пошатнулся и едва не упал.

Следом я схватился за ближайший горшок и едва не уронил его. Он оказался наполнен горячей кашей.

Прекрасно!

Шипя от боли в обожённых ладонях, я послал горшок следом за сковородой.

Горшок разбился о голову Шныря. Горячая каша облепила его голову и плечи.

А я ведь зарёкся не бить посуду.

Он завопил и выронил меч. Попытался очистить лицо.

В моей голове промелькнула простая мысль: «Сейчас, или никогда».

Я на ходу перебросил кинжал обратно в правую руку и бросился вперёд.

На миг в голове промелькнула мысль, что можно просто сбежать. Не обязательно убивать его. Ну, или на крайний случай ранить. Но тут же отмёл. Этот человек собирался меня убить. Я по-прежнему с ним в одном помещении, отсечённый от мира гудящим огнём. Здесь не может быть полумер. Или я, или он. А дальше – надеяться, что смогу спастись.

Хотелось подивиться своей хладнокровности, но следующая мысль была ещё хуже.

Нужно решить, куда вонзить кинжал. В грудь? А если не пробью грудную клетку? К тому же на нём толстая кожаная куртка… В глаз?

Время думать вышло. Тощий как раз смог стереть с лица слой каши. Последнее что он увидел, летящий в шею клинок.

Меня обрызгало чужой кровью. От неожиданности я попятился, пальцы разжались, и клинок выскользнул из ослабевшей хватки. Едва не повалился на спину, запнувшись о попавшую под ноги сковороду. Это меня немного отрезвило.

Вы одержали победу над противником, который значительно превосходит вас опытом и силой в прямом бою.

Имеются понижающие коэффициенты: Противник был ранен.

Укрепление тела: +70.

Прогресс навыка: 111,33 из 200

Холодное оружие: +10

Меткость: +2

Вам доступен Путь воина.

Принять новый путь?

Да Нет

Совершенствование на пути воина позволит вам повысить ранг и взойти на вершины недоступные простым смертным.

Вы одержали победу под воздействием Пряной овощной похлёбки.

Прогресс Кулинария: +1

Вы не побоялись сразиться лицом к лицу со значительно более сильным противником и победили.

Прогресс Сила духа: +5

Прогресс Воздушный клинок: +3

Внимание.

В вашей таверне убито двое посетителей.

Уровень репутации снижен.

Уровень таверны: 73,46

Так, не время мешкать. Подступающее пламя и стремительно повышающаяся температура, не располагали к рефлексии.

Я обогнул тело Шныря и бросился к чёрному ходу. Вдруг мне показалось, и Леонид не запер дверь?

Я всем телом врезался в полотно двери – безуспешно. Заперто. Подёргал ручку, попытался выбить дверь плечом. Путь отрезан.

Леонид, гнида. Если я выживу, ты об этом очень пожалеешь.

* * *

Леонид тяжело дышал, глядя на кинжал торчащий из плеча лысого охотника.

Только сейчас он осознал, что совершил, и леденящий ужас сжал его грудь. Он будто прирос к полу.

Охотник, получивший ранение, даже не пошатнулся. Он обернулся, и посмотрел прямо в глаза Леонида.

Никогда ещё сын тавернщика не испытывал такой ужас.

В следующий миг с пальцев лысого сорвались языки пламени. Жар лизнул лицо Леонида, опалив брови. Парень отшатнулся и почувствовал, как задымилась рубашка на груди.

– Леонид! Уходи! Беги к Сычу! – крик матери вывел его из ступора.

Леонид испытывал животный ужас. Он рванул на кухню, не разбирая дороги. Тело двигалось быстрее мыслей. Ноги сами несли его прочь от огня.

В дверях кухни кто-то стоял. Леонид, не разбираясь налетел плечом на худощавую фигуру, отшвырнул ее прочь и бросился к черному ходу.

Стоило выскочить во двор, как утреннее солнце ударило в глаза. Чистый воздух обжег легкие после дыма. Леонид пробежал мимо поленницы и остановился у колодца.

Руки его тряслись. Ноги не слушались. Он опёрся о край колодца, согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Перед глазами стояло лицо матери – белое, испуганное.

Только сейчас он осознал, что оставил её одну.

Она осталась там, с этим чудовищем.

А он стоит здесь. Что он скажет отцу?

Собравшись с силами, Леонид выпрямился и посмотрел на таверну. Из окон первого этажа валил серый дым. Пока не густой, но с каждой секундой его становилось все больше.

Сыч живет на другом конце деревни. Пока добежишь, пока объяснишь, пока он соберется… Это четверть часа. А может, и больше. У матери столько времени нет. Она просто там сгорит! Но как же быть? Что он может сделать?

«Трус», – сказал кто-то внутри его головы голосом отца.

Леонид стиснул зубы и побежал обратно.

Дверь черного хода была распахнута. На кухне стоял чад – что-то горело в зале, и дым тянуло сквозняком. Леонид задержал дыхание и нырнул внутрь. Проскочив кухню, он остановился у дверного проема, ведущего в зал, и выглянул.

Сначала он увидел мать. Она лежала на стойке, безвольно свесив руку. Волосы растрепаны, лицо в крови, она не шевелилась.

Сердце Леонида оборвалось.

Потом он увидел того самого охотника. Лысый стоял к нему спиной, навалившись на стойку, и тянул руки к матери. Из раны на его плече вместо крови сочилось пламя. Он что-то хрипло бормотал.

А потом Леонид увидел Макса.

Тощий заморыш подкрался к Змею со спины. В руке у него был кухонный нож. Тот самый, которым Мария резала овощи. Короткий, тупой, с щербатым лезвием. С таким ножом не то, что на воина третьего ранга – кур резать не пойдёшь.

Леонид с долей злорадства и обречённости застыл, ожидая развязки. Сейчас лысый его попросту зашибёт. Если уж у Леонида не получилось справиться, то куда этому слизню?

Последние три драки, где Леонид вынужден был капитулировать, он в расчёт не брал. Заморыш использовал подлые уловки, не достойные воина, и победил лишь хитростью.

Тем временем Макс двигался бесшумно. Его ноги осторожно ступали между осколками и огненными лужами. Лицо его было спокойным и решительным. На нём не было даже тени страха. Будто он шёл чистить конюшню.

Леонид хотел крикнуть. Или хотя бы отвлечь Змея. Хоть как-то поучаствовать в спасении матери, хоть и понимал, что это обречено на провал.

Но у него перехватило горло, и он просто стоял, вцепившись побелевшими пальцами в дверной косяк.

Макс прыгнул. Два быстрых шага и нож вонзился Змею в шею, ниже уха. По самую рукоять.

Леонид не поверил глазам. Такого не может быть. Макс должен был погибнуть…

Лысый дернулся, захрипел, ноги его подкосились, и он рухнул на пол. Из раны хлынула кровь вперемешку с угасающим пламенем.

Леонид не мог пошевелиться.

Змей – боец Самсона. Третий ранг не меньше – совсем как отец. Еще и носитель огненной стихии. Леонид слышал о нём. Его боялись даже в собственном отряде. А этот… Этот дрищ, этот навозник, ведьмин выкормыш, которого Леонид пинал всякий раз, когда подворачивался случай, – он только что зарезал Змея кухонным ножом.

В животе разлился ледяной холод. Не страх, что-то хуже. Стыд. Стыд и ненависть, замешанные в густую тошнотворную массу.

Год назад отец привёл в таверну этого заморыша. Тощего, вшивого, с запуганными глазами. Сказал, он будет помогать. Мать даже выделила ему закуток под лестницей, хотя Леонид орал, что не потерпит чужака в доме.

С первого дня Леонид решил, что выживет его. Подножки, тычки, украденная еда, навоз в постели. Мелкие пакости, которые копились день за днём и должны были сломать пацана окончательно. Пару раз Леонид заходил дальше. Однажды столкнул его с лестницы. В другой раз запер в подвале на ночь. Макс скулил и плакал, но никому не жаловался. Отец, впрочем, всё видел. И всякий раз вставал на сторону приёмыша.

«Он сын моего друга», – говорил Виктор с таким выражением лица, после которого спорить было бесполезно.

Сын друга. А Леонид – родной сын. Но отцу, похоже, было плевать.

И тут на Леонида обрушилось осознание. Он вспомнил ту минуту, три дня назад, когда что-то изменилось. Макс перестал бояться. Перестал шарахаться от замахов, перестал прятать глаза. Посмотрел Леониду в лицо – и Леонид с удивлением обнаружил, что взгляд у заморыша стал другим. Твёрдым. Взрослым и опасным.

А потом этот тощий ублюдок схватил его и начал душить. Ночью, в темноте, под лестницей. Как зверь. Леонид вспомнил, как не мог вдохнуть, царапал чужую руку на своем горле и думал, что умрет. И самое страшное – голос, который шипел ему в ухо, был абсолютно спокойным.

На следующий день Макс избил его палкой в лесу. На глазах у Гришки и Данилы. Те убежали, а Леонид, прихрамывая, побрел обратно, не понимая, что произошло. Как этот дохляк, которого он третировал целый год, вдруг стал бить больнее и точнее?

А теперь ещё и это.

Макс стоял над трупом Змея, перепачканный кровью врага.

И тут мать очнулась. Макс спас её.

Новая волна злобы и стыда обрушилась на Леонида. Как он посмел! Как этот заморыш посмел спасти его мать, это Леонид должен был убить Змея!

Леонид отпрянул от двери и вжался в стену, чтобы его никто не увидел. Будто его здесь не было, и он ничего не видел.

Он вдруг осознал, что через секунду они выйдут на кухню и увидят его. Увидят, что он стоял и смотрел, пока Макс делал то, что должен был сделать Леонид.

Нет.

Никто не узнает.

Леонид метнулся к чёрному ходу, миновал кухню и встал у двери дожидаясь матери. Как будто только что прибежал. Как будто всё это время искал помощи.

– Мама! Сюда! Скорее! – крикнул он, увидев в клубах дыма её фигуру.

Мария вцепилась в него. Лицо у нее было серое, из ссадины на лбу текла кровь. Леонид притянул ее к себе и рывком перетащил через порог.

Прямо за ней шел Макс.

Их взгляды встретились. Глаза заморыша были красными от дыма. По лицу размазана чужая кровь. Он смотрел на Леонида так, будто видел его насквозь. Будто знал, что Леонид струсил.

Леонид не мог вытерпеть этот взгляд. Никто не должен знать о его малодушии. И он захлопнул дверь. Ладони сами нащупали засов и толкнули его вправо. Железо лязгнуло.

– Леонид! – раздался голос матери за спиной. – Там Макс!

– Он разберется.

– Я слышала лязг, ты закрыл засов?

– Нет, тебе показалось. Дверь заклинило от жара. Бежим!

Мария замотала головой и попыталась обернуться. Она хотела остаться, помочь Максу выбраться. Но Леонид крепче сжал ее руку и потащил прочь от чадящей дымом таверны. Огонь уже гудел всерьёз. Вряд ли дом удастся спасти.

Они миновали колодец и устремились к воротам. Из окон первого этажа уже вырывались языки пламени, искры взлетали в утреннее небо.

Леонид тащил мать к воротам. Они уже миновали угол таверны и колоду для рубки дров, когда из-за угла конюшни вышли трое.

Первым шёл усатый наёмник, тот самый у которого Виктор отнял меч. Охотник затягивал горловину набитого добром мешка.

Они деловито обсуждали, чем здесь ещё можно разжиться, второй пытался донести до товарищей, что только что видел убитого Змея. В следующий миг охотники увидели Леонида.

Повисла пауза.

– Ну что, попались? – осклабился усатый, преграждая им путь. – Сбежать хотели?

Мария застыла на месте, прикрыв рот рукой. Её лицо превратилась в бледную маску ужаса. Леонид почувствовал, как ее пальцы вцепились в его запястье.

– Пропустите нас, – дрожащим голосом попросил Леонид. – Вы уже сожгли таверну. Что вам еще от нас нужно?

Усатый шагнул вперёд. На его лице застыла кривая усмешка. Он бросил мешок на землю и ткнул пальцем в сторону горящего здания.

– Ты говоришь, они Змея убили, – сказал он, обращаясь себе за спину, затем громко крикнул. – Слышишь, Самсон, твой лучший воин мёртв. Выходит, этот сучонок его зарезал.

Тишина. Только потрескивание огня и далекий крик петуха, который не мог понять, почему рассвет такой яркий.

– Это не я, не я… – тихонько захныкал Леонид.

Из ворот неторопливо, как на прогулке, вышел Самсон.

– Долг Виктора растет, – спокойно сказал он и посмотрел на Леонида.

* * *

Стоило бездыханному телу Шныря завалиться на пол, как я принялся действовать.

Тут же бросился к выходу из кухни и застыл на пороге – пламя расползлось уже по всему залу.

Столько стараний, столько планов… Всё в золу и пепел!

Главное сейчас выжить.

Стоять близко к двери было тяжело, жар опалял до хрустящей корочки. Ничего, обольюсь водой, замотаю голову мокрым полотенцем и попробую прорваться.

От адреналина воздуха не хватало, а из-за дыма горло сдавливало спазмом с каждым вдохом.

Бормоча себе успокаивающие фразы, я отбежал от входа. Облил себя водой из ведра, припасённой для похлёбки. Полотенце я не нашёл, поэтому закрыл лицо воротом рубахи.

Приготовившись к прорыву, я снова подбежал к выходу в зал и загородившись рукой направился вперёд, высматривая в дыму путь к главному входу. Пока дышать получалось, но голова уже была наполнена туманом. Долго я так не продержусь. Мне бы хоть немного чистого воздуха и передохнуть.

Словно в ответ на мой мысленный зов дверь в дальнем конце зала распахнулась. Огонь загудел ещё более яростно, получив порцию свежего воздуха. Пламя лизнуло мои ноги, и я едва не закричал от боли.

– Змей! Ты где там? – услышал я сквозь треск горящего дерева. – Шнырь с тобой?

Порывом ветра огонь чуть пригнуло, и охотник, стоящий у двери, разглядел тело Змея.

– Змей! Твою мать…

Тут он увидел меня и на миг застыл с распахнутыми глазами.

Видимо, охотник сложил два и два, потому что сразу захлопнул дверь. Сквозь рёв пламени послышались возбуждённые голоса, и с той стороны что-то гулко ударилось в стену. Похоже, охотники заблокировали выход.

Посетители не довольны вашим сервисом.

Репутация снижена.

Уровень таверны: 71,13

Какая, к хренам, репутация, я сейчас сгорю заживо!

В тот же момент с треском обвалилась лестница на второй этаж.

Доступ к номерам отрезан.

Вы больше не можете предоставлять кров.

Уровень таверны: 60,4

Ну отлично, блин. Все пути отрезаны!

Спасаясь от взметнувшегося пламени, я юркнул обратно в сторону кухни. На ходу случайно смахнул на пол кружки с элем. Тот самый поднос, который приготовил для охотников, так и стоял на краю стола. На полу образовалась новая груда черепков.

Плевать! Бей, круши, всё бессмысленно! Я в ярости долбанул кулаком по стене и заорал, выпуская накопившееся напряжение.

Как ни странно, это помогло.

Эта вспышка будто сбросила давление, накопившееся под черепом, и я снова начал мыслить ясно.

Эль. Бочки. Подвал.

Если не получается спастись, попробую пересидеть пожар в подвале! Как это раньше мне в голову не пришло? А ведь из подвала есть выход на улицу, он почти всегда закрыт, но вдруг мне повезёт.

Я рванул в другой угол кухни, где был спуск в подвал. Всё кругом было в дыму, глаза слезились. Я закрывал рот и нос мокрым рукавом рубахи, но в горло словно плеснули кислотой, постоянно хотелось откашляться.

Спустился вниз, в темноту подвала. Здесь дыма было меньше и дышать стало немного проще. Я закрыл за собой дощатый люк, чтобы хоть как-то отсечь дым. Стремительно пробежал между двух рядов бочек до самого конца. Там была лестница с перекладинами, ведущая наверх, до квадратной двустворчатой двери, больше похожей на люк. Я помнил, что этот вход располагался на одном уровне с землёй.

Хватаясь пальцами за грубо обработанные перекладины, я поднялся и толкнул створки. Заперто. Я упёрся ногами в ступеньку и попытался выдавить дверь плечами. Она приподнималась, скрипела, но не открывалась полностью упираясь во что-то.

Зато мне удалось получить доступ к свежему воздуху. – приподняв одну из створок, я получил щёлку, сквозь которую был виден кусочек двора с поленницей и колодой. И самое главное – сквозь эту щёлку я мог дышать свежим воздухом.

Что ж, видимо здесь я и запекусь.

Скользнул взглядом по золотой шкале прогресса улучшения таверны. Она опустилась почти вдвое, и на чём только держится? Я едва не рассмеялся. Она висела будто насмешка – напоминание о том, чего мне не суждено достигнуть.

Так я и стоял, зависнув на лестнице и прижимаясь носом к дверце. Я судорожно втягивал воздух, пахнущий горьким дымом и горящим деревом.

Вдруг в узком поле моего зрения показались люди. Я хотел заорать, позвать на помощь, но потом пригляделся, и понял, что лучше сидеть тихо. На задний двор со стороны конюшни, толкая перед собой Марию и Леонида, пришли трое охотников.

– Допрыгался, щенок! – Один из охотников, в куртке из красноватой кожи, пнул Леонида под колени, заставляя опуститься на землю рядом с колодой, из которой торчал топор.

– Не троньте его! – Мария хотела броситься к сыну, но другой охотник, помоложе, безбородый, держал её за локти. Лицо Марии покрывали подсохшие разводы крови. Глаза её сверкали яростью, но сил вырваться у женщины не хватало.

– Резвая какая, – прокомментировал безбородый. – А вы говорите «старая», вполне ещё бойкая бабёнка. А какая сочная!

Я чувствовал, как бессильная злость охватывает меня при взгляде на испуганного Леонида. Рохля! Схвати топор! Отвесь этим бандитам пару ударов! Что ты стоишь, смирный, как баран, которого привели на убой? Неужто только и годишься на подлости против несчастного подростка?

– Самсон говорил, что твой отец в прошлом великий охотник, – задумчиво сказал третий охотник, высокий и широкоплечий. – Посмотрим, как ты держишь удар.

Он хрустнул костяшками пальцев, и вся троица заржала.

– Не надо, пожалуйста, – дрожащим голосом проговорил Леонид. – Что вам нужно? Забирайте всё, только не бейте! Вот тут немного монет, и ещё в доме есть. – Он потянулся к тощему кошельку на поясе и стрельнул глазами к запертой двери чёрного хода.

Я буравил Леонида взглядом, и вдруг он перевёл глаза на ту самую щель, за которой скрывался я – словно почувствовал взгляд.

Я вздрогнул от неожиданности. Усилием воли подавил порыв отпрянуть, скрывая щёлку, через которую я подглядывал. Охотники наверняка услышат шум, заинтересуются. Да и дышать будет нечем.

Поэтому я замер, не отводя глаз. Кто знает, может, меня и не видно, может взгляд Леонида просто блуждает по окрестностям.

Однако Леонид взгляда не отводил. Растерянно смотрел, и всё. Но чего он ждал? Помощи от меня?

– Эй, а сопляк-то штаны намочил, – с насмешкой сказал охотник в красной куртке и ткнул Леонида в плечо. Тот сжался и беспомощно выставил раскрытые ладони перед собой.

– Заберите деньги, прошу, – захныкал он.

– Мы и так заберём всё, что можно, – заявил безбородый и встряхнул Марию. Та молчала, стиснув зубы. – Заберём и развлечёмся. Какой тут может быть торг?

Меня потряхивало от злости. Я прекрасно понимал, что, окажись я там, то вряд ли смог бы победить троих вооружённых здоровых охотников. Но пресмыкаться, как Леонид, я бы точно не стал.

Широкоплечий резко и без замаха ударил Леонида по лицу. Тот пошатнулся и едва не упал.

– Нет! – Мария снова забилась, стараясь вырваться, но молодой держал её крепко. – Лучше меня, не его! – В её голосе слышалось отчаяние. Она прекратила дёргаться и тихо повторила: – Лучше меня.

– Ого, у нас доброволец, – сказал широкоплечий и занёс руку, собираясь ударить Марию.

Во дворе появился ещё один человек, я не видел его целиком, только чёрные сапоги и тёмно-зелёные штаны. В сердце шевельнулась надежда, что прибыла помощь. Ведь не могли же в городке не заметить столб дыма, который поднимался над горящей таверной.

– Шнырь с вами? – услышал я голос.

– Нет, не видели, – замотал один из них головой.

– Да где он? Самсон велел уходить. Там барахло у ворот сложили, что собрать удалось. Ребята говорят, кто последний вышел, тому и нести. Только вот Змея дохлым видели там, в огне. А Шнырь как в воду канул.

– Жаль Змея, – без капли сожаления сказал молодой. – А добыча его теперь чья?

– Самсон поделит по чести, как обычно, – ответил широкоплечий. Он отвесил Марии затрещину и добавил: – Из-за тебя, старуха, Змей погиб. Такого воина загубила. Правда говорят, все беды от баб. Вроде старая, а всё туда же… Ладно, всё! На выход! Самсон торопит!

– Эй, а пусть сопляк барахло тащит, – сказал молодой. – До базы донесёт, а там его и порешить можно. Или в рабство мансам продадим, если выносливым окажется.

Леонид мелко закивал, заискивающе глядя на охотников. Мария с трудом подняла голову:

– Нет, прошу. Лучше я понесу. Я всё вынесу… – но широкоплечий не дал ей договорить, снова отвесив оплеуху.

– Уходим, – скомандовал он. – И парня забираем – хорошая идея.

Он развернулся и пошёл к выходу. Охотник в красной куртке, и второй, в чёрных сапогах, последовали за ним.

– Ну, вот, не успели, – с сожалением сказал молодой и брезгливо отшвырнул Марию будто куклу. Она, похоже, потеряла сознание, потому что повалилась на бок, спиной ко мне, и не двигалась. Я очень надеялся, что она осталась жива.

– Вставай, сопляк! – пнул Леонида молодой охотник, доставая из ножен меч.

Леонид поднялся на ноги, хлюпая носом. Глаза его были прикованы к Марии.

– Что, будешь скучать без мамочки? – издевательски спросил молодой. – Давай я тебе помогу.

Он подошёл к Марии и направил на неё меч. На миг я невольно зажмурился. И эта реакция принадлежала не только Максу. Но уже через секунду я распахнул глаза.Я должен видеть, я должен запомнить эту мерзкую рожу. Я выберусь, как минимум ради того, чтобы эти уроды ответили…