Текст книги "Идеальный мир для оценщика 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Натан Раух
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Да что вы понимаете в искусстве? – рычит Брюстер. – Валите отсюда, неженки. Мои методы эффективны и внушают страх, как и должны…

– Можно мне тоже выйти? – спрашивает парень с хвостом. – Не хочу на это смотреть.

– Валите все, – отвечает брюнет Брюстер, – сам сделаю. Как и всегда.

Когда троица скрывается за дверью, Брюстер выкладывает на столик рядом с кроватью инструменты.

Лия косится на них, и внутри нее все холодеет. В Академии им показывали похожие. Инструменты для вивисекции… будет очень-очень больно…

Лия отчаянно пытается найти выход, но у нее нет сил, ни магических, ни физических. Рана снова открылась, осколки жестоко терзают тело.

– Знаешь, что это? – Брюстер показывает ей инструмент, похожий на ножницы, только с закругленными лезвиями в виде ложечек. – Это – чтобы яблоки собирать. Глазные… С какого начнем, левого или правого? Можно и оба сразу, конечно, но тогда ты не сможешь смотреть на то, что я для тебя приготовил. Поверь мне, девочка, такой боли ты не знала… Ты думаешь, что если будешь кричать, то я все сделаю быстрее? Или кто-то придет и поможет? Нет, дорогая, кричи сколько влезет: артефакт тишины настроен, тебя никто не услышит, а мне только нравится, когда вы кричите. Приятно осознавать, что мое искусство проникает в самую душу…

Одной рукой Брюстер держит онемевшую и резко ослабевшую Лию за плечо, вторую, с орудием, подносит к ее глазу.

Лия пытается отвернуться, брыкнуться, но бандит не позволяет…

Брюстер хохочет, а потом вдруг замирает.

Что это он?

Пару мгновений брюнет стоит, вылупив глаза на нее.

А потом из искрившегося рта вытекает струйка крови.

Когда из груди высовывается кончик клинка, Лия обмирает…

– А я погляжу, тут весело, – раздается из-за спины Брюстера знакомый голос. – Там дел полно, а ты тут развлекаешься?

Клинок с чавканьем исчезает, и тело бандита падает почти на Лию.

– Вместо того, чтобы работать, ты тут друзей завела? – продолжает Леонард, вытирая меч о простыни. – В игры какие-то странные играете…

Леонард скидывает тело бандита на пол и задумчиво смотрит на него.

– Логично было бы его зомбарям скормить, – говорит он, – ну да не станем жестить, в этот раз.

Лия не может вымолвить и слова, сердце оглушающе стучит.

Леонард усмехается и глаза его загораются тем самым зеленым мертвенным светом.

Воздух втягивается с присвистом.

Слишком много сил она потратила на то, чтобы держаться перед лицом мучителей.

– Леон…ард…– запинаясь, тихо шепчет она имя спасителя, не веря, что он всё-таки пришел…

– Ты хорошо поработала, Лия. Хотя домик можно было и скромнее купить…

Глава 14

Правила существуют, чтобы их нарушать. И чем сильнее ты себя убеждаешь, что правило железное, тем легче его нарушить.

Клятва бросить пить после очередной попойки нарушается в тот же вечер, клятва начать бегать по утрам нарушается на следующее же утро… Начав с понедельника новую жизнь, во вторник возвращаешься к старой. И хорошо, если не вечером понедельника.

Вот я снова убил человека, хотя это вообще не в моих правилах. Я человек мирный, всегда готов к переговорам. Если что-то можно решить словами, я только за. К чему пролитая кровь, кишки и прочие непотребства?

Но нет, снова приходится отнимать жизни. Что ж за напасть-то?

Впрочем, сегодня я убил не одного…

Этот психопат оказался последним из четверки, что пришли за Лией.

Когда я подошел к дому, еще издали заметил троицу бандитов. Не мирные же пациенты вышли ночью на крыльцо поболтать о своих болячках?

У этих на рожах было написано, что любого готовы в расход пустить за небольшую плату. Поговорить с такими бы точно не вышло.

Дождался я, пока бородатый бандит отлучится по естественной надобности. Отошел он за угол лечебницы. Я осторожно подкрался к нему со спины. В руках кинжал: меч слишком громоздкий для такого дела.

Сталь легко вошла в шею преступника. Свободной рукой я зажал ему рот, чтобы ненароком он не вскрикнул. С минуту подержал слабо дергающееся тело, чтобы шум падения не привлек внимание подельников. Когда душа, если она у него была, покинула бренную оболочку, я сразу взял неостывший труп под контроль.

Вручил свеженькому зомбарю меч и направил к товарищам. Те в ночи и не поняли, что к ним направляется уже не их дружбан.

Зомби подошел почти вплотную к бандитам, когда они заподозрили подвох. Лысый потянулся к мечу, длинноволосый попытался сорвать с пояса арбалет, но поздно…

Три удара кинжалом – и вот на пороге клиники лежат два трупа. Одному зомбарь снес половину черепа, второго почти пополам разрубил.

А теперь и Брюстер лежит в луже собственной крови у меня под ногами. С такими, как он, разговаривать бесполезно, хотя я до сих пор считаю, что убийства – не моя тема. Если бы можно было все решить разговорами и золотом, я бы так и поступил…

С другой стороны, я хоть и мирный человек, но вовсе не лох, которому бьют морду, а он только руки поднимает, свято веруя в мир во всем мире. Самый миролюбивый человек за всю историю сказал: не мир я вам принес, но меч!

Суть в том, что мне не двадцать лет, я повидал некоторое дерьмо. Я не родился с золотой ложкой в зубах, я не жил отгороженным от всего мира, не прятался от жестокости. Жестокость повсюду, и от нее не скрыться. Вся история человечества – это жестокость. К сожалению, через нее люди растут и развиваются. Люди по природе жестоки. Наверное, это самый жестокий вид на планете, иначе хрен бы мы на вершину пищевой цепочки забрались…

Но такие, как этот брюнет, мне просто противны.

Пришел убить – убей, это, как показала практика, несложно, особенно в этом мире. Один точный удар, и все… ну, ладно, может, не один, может, пять или шесть… или семь, если ты уж вовсе не уверенный в себе убийца… А мучить зачем?

Так что убитого садиста мне вовсе не жаль, как не жаль мне тех братьев-наемников, что снимали видео пыток…

Убийство в моей системе координат, есть необходимое зло, то, без чего, к сожалению, не обойтись. Радости от отнятия жизней я не испытываю, ну разве что от успешной охоты на мертвяков. Но они же не живые, они конструкты.

А такие, как этот псих, – не люди, а дикие звери. Хотя чего это я на зверей наезжаю? Они-то как раз убивают только по необходимости, без пыток, без радости…

А садистов мне не понять никогда.

Ну, да ладно, что-то ушел я в философские дебри. А тут куча простых и приземленных дел образовалась.

Лия смотрит на меня, не мигая, она, кажется, даже дышать перестала.

Ну конечно, я ж глаза-то зажег, выгляжу впечатляюще. Вот девчонка и растерялась…

Это, кстати, еще одна причина, почему я явился сюда лично – хотел впечатлить Лию еще сильнее…

Знала бы она, что разыскать клинику и спасти ее мне помог дохлый воробей…

Пройдя сквозь двери, я оказался в купленном девушкой доме. Осмотревшись, нашел дохлого воробья на подоконнике, поднял его заклинанием.

Воробей стал моими глазами во время передвижения по ночному городу, так как тащить с собой Джульку и Костянов я не хотел. Мало ли кто увидит. А воробей птичка мелкая, неприметная. Клинику, где лежала Лия, я нашел без проблем. Благо, пока я выхаживал девушку после ранения, поставил на нее магическую метку. Так что перед моим мысленным взором была карта, где красным цветом мигала точка, указывающая ее местоположение.

Так, идя на красный маркер и следуя взору воробья, мне и удалось дойти до нужного места, не столкнувшись ни с одной живой душой. Стремновато было, когда метку ставил, вроде как нарушение приватности и личных границ, но нельзя же бросить человека, который на меня работает. Я уже говорил, что нанятый мной работник попадает под мою защиту…

– Лия, может, мы пойдем поедим где-нибудь? А потом будешь пялиться сколько влезет? – спрашиваю я девушку, – А то знаешь, я потратил много сил, чтобы сюда попасть, голодный как волк. Быка бы съел. Все эти дела вызывают просто зверский аппетит. А я, когда голодный, то злой и кровожадный. Могу начать творить всякое – некромантией заниматься со страшной силой… такой у меня творческий порыв может возникнуть. Надо его срочно купировать, а лучше всего это сделает стейк средней прожарки с картофелем и кружка хорошего вина…

Лия наконец закрывает рот, но все равно не произносит ни слова.

– Что не так? – вздыхаю я, присаживаясь на край кровати.

– У нас будут проблемы, – говорит девушка, все еще глядя в одну точку.

– Ты хочешь сказать, что те, кто послал этих товарищей, захотят отомстить? Обидятся, что я не дал превратить тебя в кучу окровавленного мяса?

– В том числе и это, – кивает девушка.

– Хватит говорить загадкам. – Все это мне уже надоедать начинает. – Объясни толком, куда мы с тобой вляпались еще…

Я гашу зеленое свечение, в комнате сразу темнее становится. Вот это ни фига себе у меня прожекторы работали…

– Во-первых, владелец лечебницы, – Лия постепенно приходит в себя, начинает говорить сперва медленно, потом все уверенней, – Себастьян, если он в сговоре с бандитами, а судя по их разговорам и тому, как они нагло себя вели, он в сговоре… И он, обнаружив трупы, может представить дело так, будто эти четверо были его пациентами, а мы напали на них.

– Кто мы? – сразу спрашиваю я. – Меня никто не видел, свидетелей не осталось. В клинике еще есть пациенты?

– Нет, – быстро качает головой девушка, – больше здесь никого, но Себастьян не дурак, сразу поймет, что одна я такое совершить не могла, не с моей раной. Значит, у меня был хотя бы один сообщник.

– Вообще-то это ты мой сообщник, – вставляю я.

– Да какая разница? – возмущается девушка. – В любом случае на меня будут охотиться. На меня и тех, кто рядом со мной. Вряд ли Синий станет разбираться, кто кому кем приходится. Прикажет убить меня, да и любого, с кем я зналась.

– Замечательно, – отвечаю я, – а что насчет городской стражи? Тут как дела с законом? Какие-то правила работают вообще?

– Работают, – отвечает Лия, – но не для таких, как я. Я ведь здесь чужая, никого не знаю, ничего не значу. Меня если убьют, то ничего не изменится. А бандиты типа Синего работают годами. Они стали частью городской инфраструктуры, даже политики. У них налажены контакты и со стражей, и с бургомистром. Если бы я сразу это поняла, то заплатила бы этим подонкам. Откупились бы золотом…

– Нет уж, это не вариант, – резко отвечаю я, – запомни, заплатишь однажды – и будешь платить всю жизнь, а цена с каждым разом будет повышаться.

– Да знаю я, но что делать, если нет выбора?

– Выбор всегда есть, – жестко усмехаюсь я, – как минимум можно всех убить. Как говорил один правитель: нет человека – нет проблем. В смысле если не будет банды, то никто и доставать не станет…

Лия молчит, прокручивая в голове самые стремные варианты развития событий. Девушка явно нервничает, пальцы ее комкают край простыни.

Надо ее выводить из ступора, а то сейчас впадет в уныние. А это самое опасное: когда ты в голове уже проиграл, тогда и в реальности нет никаких шансов на успех.

– Все, хватит нежиться в постельке, – поднимаюсь с кровати и берусь за край одеяла, чтобы скинуть его с девушки, – пойдем поедим, на голодный желудок в голову лезут самые мрачные мысли. Вот увидишь, после сытного ужина, ну или завтрака, жизнь заиграет новыми красками. Не смей хоронить себя. Ты жива, и это главное. Или ты предпочла бы быть разрезанной на кусочки этим Джеком-потрошителем местного разлива?

Тяну на себя одеяло, Лия вскрикивает и судорожно цепляется руками за ткань.

– В чем дело? – удивленно смотрю я на девушку, не понимая, чего это с ней?

Лия натягивает одеяло до самых глаз…

– А-а-а, тебе же одеться надо! – доходит до меня наконец.

Она краснеет и кивает.

Вот же болван неотесанный. Привык в башне ходить как вздумается, хоть голышом, на кровать заваливаться прямо в одежде и обуви. А тут-то город, цивилизация… Причем средневековая, консервативная, взгляды куда как строже наших, особенно у простых людей.

А я и от своих старых норм приличия отвык, совсем одичал. Еще немного – и зевать, не прикрываясь, начну, и вилку для рыбы с вилкой для мяса путать…

– Ладно, переодевайся, я буду ждать тебя на улице, – донельзя смущенный, направляюсь к двери, на ходу поднимая труп у ног Лии заклинанием.

Лия вскрикивает, когда тот, кто едва не стал ее мучителем, поднимается на ноги.

Я усмехаюсь:

– Как ты и сказала, владелец сообразит, что тебя спасли. Но оставлять тут трупы, в качестве доказательств мы не будем. Зачем облегчать врагам задачу? Пусть думают-гадают, что же здесь произошло. Мы поселим в них сомнения, а сомнения порождают страхи. Человек больше всего ведь боится неизвестного…

Лия продолжает молчать, кутаясь в одеяло…

Зомбарь ждет меня за дверью, когда я вспоминаю еще кое-что:

– Погоди-ка, этот тип упоминал артефакт тишины. Типа говорил, что никто ничего не услышит?

– Точно, артефакт где-то в комнате, – оглядывается Лия.

– Одевайся уже, – выхожу я из комнаты. – Время у нас есть, но ты тоже не затягивай. Макияж можешь наложить легкий. Форма одежды повседневная…

Стою на улице в ожидании Лии. Ночь полнится звуками города. Где-то скрипит колесо телеги, раздается собачий лай. Слышатся песни подгулявших людей, кто-то ругается…

Ох, отвык я от этого! После тишины пустошей город кажется настоящей какофонией звуков… Там, в башне, путь и бушевали порой бури, и гром гремел такой, что крыша тряслась, все равно ночи обычно проходили в тишине… мертвяки-то не шумные товарищи…

Что-то долго Лия собирается, может посмотреть, как там у нее дела? Воробей же есть! Можно в окошко заглянуть… Были б у меня такие наклонности, я бы давно его к окну направил…

Я вообще-то не стесняюсь своих желаний. Не отрицаю всех своих черт, смело признаю в себе как хорошее, так и плохое. Но желания подглядывать у меня нет. Поэтому воробей кружит над соседними домами, а я смотрю через него, проверяя, не направляются ли к лечебнице стражники или подельники этой четверки.

Да уж, жизнь отшельника имеет минусы. Я ведь взрослый мужчина со своими потребностями. К тому же тело-то молодое. Гормоны аж из ушей плещут…

Интересно, а в городе бордели есть? А что такого? Это естественная нужда организма, а то я такими темпами скоро Белле начну подмигивать, а она башня вообще-то. Как это, интересно, в психологии будет называться – архитектурофил? Нет, такое мне не нравится. Психологов и психотерапевтов в этом мире вряд ли я найду…

Прохаживаюсь перед лечебницей, сажусь на ступеньки, встаю, снова хожу…

Наконец на пороге появляется Лия. Девушка нетвердо стоит на ногах, всё-таки рана ее еще беспокоит.

– Замечательно, – говорю я ей, – жди здесь. Если кто проходить будет, делаете вид, что эти четверо живые, твоя охрана…

Оставляю Лию с зомбарями. Сам же захожу обратно в лечебницу – надо тут следы подчистить.

В лечебнице полно интересных и, наверное, ценных вещей, но трогать я их не собираюсь. Я не вор. Чужого мне не надо.

У лужи крови в палате Лии останавливаюсь и достаю из сумки небольшую склянку с прозрачным зельем.

[Чисток

Тип: зелье

Возраст: 434 года

Назначение: уничтожение особо стойких пятен на любых поверхностях

Примечание: зелье превращает кровь в воду, не оставляя никаких следов. Даже магически потом обнаружить следы крови нельзя.]

Обрабатываю все пятна в комнате, там, где кровь уже загустела и впиталась в доски, смачиваю зельем тряпку и тщательно все протираю.

Под кроватью обнаруживаю каменную фигурку, изображающую мужчину, который закрыл уши ладонями.

– Ага, вот и артефакт тишины…

[Неболтун

Тип: магический артефакт

Назначение: артефакт, не позволяющий слышать звуки, доносящиеся из помещения. Артефакт создает фоновый шум – со стороны будет казаться, что из помещения доносятся вполне мирные бытовые звуки.

Ого, прикольная штука. Если бы она создавала тишину или перекрывала все звуки, было бы сплошное палево. Ведь когда из помещения не доносится ни звука, это сразу же наводит на мысль о защите. Ну, то есть в нашем мире можно думать о звукоизоляции, а здесь магия в ходу, все сразу поймут, что какой-то колдун поработал. …Дополнительные данные: артефакт одноразовый. Встречается довольно редко. Изготовление требует высокого мастерства и некоторых редких ингредиентов]

Жалко… не то чтобы я какие-то важные разговоры вел, там Белла все равно не даст никому подслушать, но все равно штука интересная и полезная… Так что забираю – артефакт лечебнице не принадлежит, это трофей, военная добыча, которую я не украл, а честно забрал у мертвых противников. Может, это похоже на мародерство, но… все равно не кража. А редкие ингредиенты, раз уж использованы, Белле могут впрок пойти.

– Ну, все, – сообщаю я Лии, выйдя на улицу, – следов крови нет, бандитских трупов нет. Пусть их главный думает, что его шестерки загуляли где-то.

– Вряд ли он так подумает, – качает головой девушка. не вникая особо в мой жаргон, – этот Брюстер не променял бы возможность замучить кого-то на банальную попойку…

– Неважно, время мы выиграем, – отвечаю я.

Поворачиваюсь к зомбарям. Даю мысленную команду идти к моему новому домику, объясняю, как пройти через калитку и под каким камнем лежит ключ от дома. Зомбари, пошатываясь, бредут к темному переулку…

– Где тут таверна? – поворачиваюсь к Лии. – Показывай.

Лия ведет в противоположную от зомбарей сторону. Я следую за ней, отстав на полшага. Если кто увидит, подумает, что я охранник.

Свернув то туда, то сюда, оказываемся на широкой улице. Время позднее, людей здесь немного. Но все равно город живет ночной жизнью, это видно. Заведения работают, лавочки разные. Тут вон выпивка продается – на вывеске бутылка изображена и стаканы, тут вроде колбасу продают и всякие мясные закуски… Из окошек льется свет. Не похож на свечной и факельный, ровнее, мягче. Наверное, магический. Поэтому тут и не приказывают гасить огни на ночь, как на Земле в старину: вероятность пожаров меньше.

– А это что за лавка? – указываю я девушке на вывеску, где изображен шипастый ошейник и семихвостая плетка. – Вряд ли там лошадиная упряжь или товары для собак.

Лия бросает взгляд на вывеску, и щеки ее покрываются румянцем

– Нет, это для людей… – смущается она еще сильнее, – у которых необычные вкусы…

Я усмехаюсь. Люди такие люди… Их вкусы очень специфичны. Вот тебе и целомудренное средневековье…

Кстати, людей на улице немного, но все же они есть. Чтобы отвлечься от голода и мыслей о том магазинчике, оценкой проверяю прохожих.

Вот тут пекарь спешит на работу – скоро новый день начнется и надо все приготовить. У стены жмется пьянчужка, только взгляд у него совсем не пьяный. Оценка показывает, что это карманник в поисках жертвы трется…

Навстречу идет разодетая в шелка и перья дама в сопровождении двух здоровенных охранников, с лицами как у моих Конгов. Женщина идет под руку с каким-то слащавым пареньком – волосы прилизаны, одежда туго обтягивает фигуру…

[Леди Чаттерлей

Статус: баронесса

Супруг: барон Чаттерлей, четвертый хранитель печати города

Дети: Алкина, Барес, Химкал

Примечание: барон Уильям Чаттерлей обожает свою супругу, относится к ней бережно и со всем почтением, однако сама баронесса верность мужу не хранит. Только один из ее отпрысков является сыном барона.]

Дама проходит мимо, и больше ничего узнать я не успеваю, а пялиться вслед аристократке – себе дороже, нарвусь еще на недовольство ее гориллоподобных охранников. А жаль, интересно узнать, кто же из ее детей родной баронский сын. Правда, непонятно, зачем мне это.

Возле дверей кабака стоит одинокий, заросший густой бородой мужик. Стоит, шатается…

Тут оценка выдает трагическую историю. Мужика зовут Кри, работал он лесорубом-верхолазом, каждый день поднимался на высоту, рубил деревья, возвращался домой к супруге. Короче, нормальная жизнь была у мужика. Потом на ноги его подняли, а с мужским достоинством не получилось… Жена его презирает, погуливает, он с горя запил, да так и не смог остановиться. Вот теперь проводит ночи в питейных заведениях, перебивается случайными заработками…

Как в зоопарке – иду, рассматриваю все, осталось только деньги начать бросать или подкармливать здешних обитателей…

Лия подозрительно молчит.

– Лия, ты в порядке? – обращаюсь я к девушке.

Черт, да она бледная как простыня!

Роюсь в суме и достаю зелье:

– На, выпей.

Лия выпивает одно зелье, затем еще три, вроде приходит в норму.

Хорошо, что сумку удалось пронести, а то бегал бы сейчас тут в поисках круглосуточной. И отдельно хорошо, что перед отходом я догадался проверить комнатку, куда Белла складывает доставшееся из переработки. Там-то и обнаружились зелья, да и не только.

И с сумкой повезло. Потому что протащить-то я пытался гораздо больше вещей, но портал не пропустил. Хрен его знает, как это работает… Такое впечатление, что портал сам перенастроился, когда меня впускал, и стал на выход работать, а как я вылез, так обратно отключился. Глючил, в общем. Придется его оценить как следует, потом, когда проблемы решу.

По ощущениям, когда я через портал шел, меня словно какой-то пленкой обмотало, что-то через пленку ту прошло, но большинство запуталось в ней, как в паутине. Сумка с зельями и мелочами на обмен и продажу прошла – она легкая. Тонкая, крепится к бедру, все лежит плотно… Кинжал на другом бедре – тоже прошел, а меч, что висел на поясе, пленка не пропустила, рюкзак, набитый вещами, тоже, как и арбалет с тубусом с болтами. Теперь переживаю – остались вещи в башне или висят где-то в межпространстве?

Причем карабины, защелки – все целое, нет такого, что оружие срезало с них, отсекло невидимым ножом. И как работает – непонятно. Может, сидят там в междумирье какие-то гоблины-контролеры, которые быстро-быстро снимают все, что не подлежит переносу. Помощники Санты переквалифицировались в таможенников. Чтоб их…

Ладно, с этим разберусь, когда вернусь. Я бы сейчас рванул в башню, но, боюсь, от голода помру. В доме, где дверь расположена, никакой еды я не обнаружил, хотя надеялся… Лия ведь не ожидала, что я нагряну.

– Легче? – спрашиваю девушку, которая выпила все зелья, что я ей дал.

– Не знаю, – еле слышно отвечает Лия, она все так же бледна, но хотя бы не шатается.

– Потом поймешь, – усмехаюсь я, – давай спрашивай…

– Откуда вы знаете, что я хочу что-то спросить? – Лия смущенно опускает глаза.

– По тебе видно… не стоит меня обманывать. Да и себя саму тоже.

– Да я переживаю… – мнется Лия.

– Что за переживания? Поделись. – Надоели эти недомолвки.

Она какое-то время молчит, теребя рукав.

– А вам не опасно здесь находиться? – наконец спрашивает Лия.

– Опасно, конечно, – подтверждаю я, – я далеко от тех мест, где моя сила больше, где я могу призвать армию…

– Вы… будете тут всех убивать? – По улице как раз проходит толпа гуляк, все навеселе, что-то поют, кричат…

Так вот оно что! Лия переживает, что я сейчас тут зомби-апокалипсис устрою. Начну направо и налево поднимать мертвяков, а у нее тут знакомые, друзья, может, возлюбленный (хотя оценка такого и не показала). Впрочем, насколько я помню, она в этом городе недавно.

– Есть за кого переживать? – пристально глядя на девушку, спрашиваю я.

– Нет, – качает она головой и останавливается, – но если вы так поступите, то из столицы сюда направят инквизиторов, для зачистки. Слухи о некроманте разлетятся по округе как пожар. А у инквизиции правило: лучше убить всех, включая невинных, чем случайно пощадить некроманта. Они разбираться не станут, просто уничтожат город вместе с жителями. А там боги разберутся, где невинная душа, а где нет. Поэтому если у вас такой план, то сообщите заранее, чтобы я переехать смогла подальше…

Жестом я указываю продолжать движение. А сам размышляю.

Оказывается, тут есть инквизиция. Или еще кто-то, кого оценка так перевела или адаптировала. Может, они на самом деле тут по-другому называются. Но как их ни именуй, а эта организация во все времена была достаточно жесткой. Огнем и мечом выжигала скверну и несогласие с учением церкви. Тут вроде как политеизм, но всё-таки инквизиторы тоже появились. И, судя по выражению лица Лии, действуют они довольно эффективно, да, жестоко, но эффективно.

– Вы-то спасетесь, – продолжает Лия, неспешно шагая по улице, – а меня схватят, станут пытать, а потом сожгут… Я про вас рассказывать не хочу, но боль… она всем развязывает язык.

Понимаю, о чем она говорит. Это только в книжках бесстрашный герой выдерживает любые пытки, на самом деле все эти писатели не знают, что такое иголка под ногтем…

И она права – плоть человеческая слаба. Все ломаются, кто помереть не успел, а в инквизиции работают мастера, помереть не дадут. Так что если попался в лапы инквизиции, молчать и смысла нет…

Жду, что же еще скажет Лия. А ее шепот становится жарче и отчаянней:

– Они узнают про вас и про башню. Некромантов не бывало очень давно, новость о вас всколыхнет все королевство. Я не удивлюсь, если в пустошь будет отправлен карательный отряд во главе с каким-нибудь отцом-экзекутором высшего ранга в окружении паладинов… Я бы не хотела быть той, кто выдаст ваше местоположение, кто вам… навредит.

Я-то думал, она за людей переживает, а она, стало быть, за свою жизнь и немножко за совесть… Хотя это логично, переживать за людей, за человечество удобно и красиво, если дело не касается лично тебя. Вот тут-то обычно весь альтруизм идет быстро и далеко…

– Так если тебя схватят и ты расскажешь обо мне все, как думаешь, что дальше? Ты кого больше боишься? Меня или инквизицию?

– Что творит инквизиция, я видела, – задумчиво отвечает девушка, – а про то, что делают некроманты с предателями, только читала в книжках. И судя по тому, что там написано – вас я боюсь больше…

Вот это ни фига себе. После всего, что я для нее сделал, она до сих пор меня боится, да настолько, что перспектива оказаться в застенках инквизиции меньше пугает. Это чего ж творили некроманты, что такой ужас остался в сердцах людей, даже спустя столько лет? А Зул еще задвигал, что некромантия – это вообще не про это, что они тихие философы и исследователи… Я сам с инквизицией встречаться не планирую, по крайней мере, в обозримом будущем…

– Но если вы не собираетесь ничем таким заниматься, то, полагаю, опасаться нечего… – В голосе девушки явно слышится облегчение.

– А ничего, что у меня тут недавно несколько мертвяков по улицам шарахались?

– Ничего страшного, – отвечает девушка.

– Это еще почему? – обхожу я лужу.

– Потому что в городе есть защита от нежити, – шепотом сообщает мне Лия, подойдя вплотную. – Когда кто-то из умерших восстает, то в башне городской ратуши звонит колокол. Древний и очень дорогой, кстати. Раз уж мы его не слышали, значит, ваше заклинание нежити очень древнее и на него эта защита не распространяется. Ваша магия сильнее здешнего обнаружения. Об этом можно не переживать…

Куча полезных сведений, хотя, конечно, про колокол Лии стоило бы упомянуть раньше. Наверное, для нее это было что-то привычное, вот она и не подумала, что надо сказать.

Но если б я знал, я б тогда сюда не совался и уж тем более не стал бы поднимать мертвяков. Хотя, с другой стороны, а куда я их тогда? В палате бросить? Вариант ненамного лучше. Светский суд тоже умеет всю подноготную выяснять путем иголок под ногти.

Получается, повезло, что колокол их не засек… Интересно, а в других городах тоже сигнализация? Сто процентов столица защищена гораздо лучше, там бы меня повязали прямо на выходе из портала. Ну ладно, хорошо, что Лия сама все это рассказывает и мне не придется выглядеть идиотом, задавая кучу вопросов.

Информацию укладываю в голове. Сведения интересные, так что я даже позабыл о голоде, но потом настойчивое бурчание желудка возвращает меня к действительности.

– Скоро придем. – Лия явно услышала этот голодный рык моего организма. – Тут рядом как раз одна из лучших таверн в городе. Не самая дорогая при этом и не самая людная. Стража туда почти не захаживает, опасаться нечего. Зато запеченная кабанина и стейк из вархора – объеденье.

– Хорошо, – киваю я, – веди.

Однако одно из лучших заведений в городе сейчас закрыто.

Эх, не попробовать мне стейк из вархора.

Лия задумчиво смотрит на запертую дверь.

– Ладно, пойдем в таверну попроще, – бормочет она.

Таверна попроще тоже закрыта.

– Лия, если я в ближайшие пятнадцать минут не поем, то начну на людей бросаться, – предупреждаю я девушку, дергающую ручку входной двери очередного заведения.

Таверна «Сахарные зубки» расположена в небольшом проулке, справа от той улицы, где мы шли.

Стоило лишь свернуть с центральной улицы, как мы словно в другом мире оказались. Сразу чувствуется то самое средневековье с грязью, вонью и крысами.

Здание трехэтажное, причем помещения для приема пищи занимают два нижних этажа. На третьем – жилые комнаты для постояльцев. У дверей таверны коновязь. Время сейчас позднее, лошадей нет, но из самой таверны доносится человеческое ржание…

Самое же прекрасное – это ароматы, что витают в воздухе… Рот мгновенно наполняется слюной. Все, я теперь слова сказать не могу. И не есть я хочу, хочу я жрать…

– Ты уверена, что мы пришли куда надо?

– Ну, из тех, что открыты, это заведение самое лучшее. – Лия начинает подниматься по ступенькам.

Людей внутри немного – столики свободные есть, так что располагаемся в дальнем конце зала. Чуть справа позади окно, выходящее в проулок, за спиной стена, отсюда отличный обзор на вход в таверну. Позиция отличная, если вдруг кто-то припрется по наши души. Столик я выбрал чисто интуитивно, потому что голодный мозг сейчас не работал, работал желудок, он, мне кажется, и думал сейчас…

– Так что вы здесь собираетесь делать, господин Леонард? – спрашивает Лия, вернувшаяся от стойки, где заказала еду. – Чем я могу помочь?

– Ничего такого, – коротко отвечаю я, – Погляжу, что да как… не переживай никаких особенных… дел. Можешь считать, что у меня отпуск. Я не собираюсь привлекать к себе внимание, видишь, разговариваю вполне сносно.

– Да, неплохо, – между тем кивает девушка, – акцент только странный…

Еще бы не странный…

– Господин Леонард, я же не поблагодарила вас за спасение, – после паузы произносит Лия.

– Я уже говорил. – спокойно отвечаю я, отмахиваясь. – Работаешь на меня – значит, под моей защитой.

Глава 15

Пока ждем еду, разглядываю зал.

От нечего делать прошелся оценкой по посетителям.

Грузчик, возчик, мастеровой, у доброй трети в графе «Род занятий» прочерк. В моем мире таких называли предпринимателей. Помимо прочего, у всех долги имеются, а настроение скверное.

Минут через пять зеваю.

Целый зал народу, а поглядеть не на что.

Вполглаза поглядываю и картинку с воробушка.

Мой пернатый разведчик сидит напротив окна на заборе напротив и пялится на подходы к таверне. Смотрю, как в телевизор с разделенным экраном.

По каналу «Улица» пока сплошная скука: прохожие, телега, пацанва у забора чем-то занята…