Текст книги "Правила волшебной кухни 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Вот только это не она…

– Что-что ты сделала? – спросил я.

– Мне ещё раз рассказать?

– Нет-нет. Я к тому, что… получается, ты объявила нашим родителям войну?

– Ну да! – хохотнула Аня. – А что? Им можно на нас нападать, а нам на них нельзя? Какая-то игра в одну калитку получается. Пускай знают, что мы в состоянии себя защитить.

Я вздохнул и крепко сжал переносицу.

– Ну класс. Повар и ассасин в завязке против целого тёмного рода. Отличные шансы.

– Ну слушай, – сестра вдруг посмотрела на меня с вызовом. – Дедушке когда-то давно не помешало в одиночку выиграть битву при Лохопуньке.

– Так это же дед…

– Ну и ты от него недалеко ушёл, – усмехнулась Аня. – Я вот в тебя верю, например.

– Ладно, – я махнул рукой. – Будем решать проблемы по мере их поступления. Будешь утиное конфи с фенхелем?

– Конечно! – Аня мигом соскочила с барного стула, сделала кувырок по пустому залу и присела за самый лучший столик у окна. Подоткнула салфетку за воротник, взяла в руки вилку с ножом и изобразила крайнюю степень нетерпения. – Давай-давай! Корми сестру!

Я же хохотнул и пошёл на кухню, попутно размышляя о превратностях судьбы. Ну… война так война. В конце концов, Сазоновы находятся далеко. Не смогут же они перебросить в Венецию всю свою армию, верно?

Интерлюдия. Сазоновы

В это раннее утро всё родовое поместье Сазоновых буквально утонуло в тумане. На плацу, что расположился возле казарм, застыл строй – пятьдесят бойцов в идеально подогнанной камуфляжной форме, с нашитыми вместо знаков отличия гербом Сазоновых на плече.

Перед бойцами стояли Эдуард Богданович и Мария Александровна.

– Ваша задача, – начал Сазоново и его голос, усиленный магией, разнёсся по округе. – Проникнуть на территорию другого государства и ликвидировать двух предателей рода. Они вам хорошо знакомы. Это Анна Эдуардовна и Артур Эдуардович Сазоновы. Эти двое опозорили нашу семью и теперь должны быть стёрты с лица земли.

Здесь глава рода сделал паузу, обводя взглядом бойцов.

– Это не будет лёгкой прогулкой. Прямо сейчас предатели находятся в Венеции, а ведь этот город насыщен магией и к тому же густонаселён. Однако действовать нужно тихо. Никаких следов. Чтобы даже ветер не нашептал местным властям, что наша группа побывала у них в гостях.

Строй молчал. Пятьдесят пар глаз смотрели на главу рода с холодной решимостью.

– Вы поняли⁈ – спросил Сазонов. – Или мне еще раз повторить о том, как важно сохранять инкогнито? И срежьте наш герб с рукавов, дебилы!

– Так точно! – грянул строй. – Будет сделано, Эдуард Богданович, вы можете нам довериться!

– Очень на это надеюсь, – кивнул Сазонов. – Если вас поймают – вы сами по себе. Как всегда. А ваши семьи умрут. Как всегда. А теперь вперёд!

Бойцы чётко и без суеты развернулись и направились по направлению к трём вертолётам, которые по команде запустили винты и тем самым хоть чуточку разогнали этот непролазный туман. Ну а уже спустя десять минут машины одна за другой поднялись в воздух…

Глава 7

Вечер пролетел незаметно. Конан оказался настоящим кофейным гением. Гости пищали от восторга, а кто-то даже заказывал дополнительную порцию капучино на сон грядущий, что как по мне поступок весьма опрометчивый.

Зал закрылся и в заведении остались только свои. Петрович с Женеврой принялись за заготовки, Джулия убирала зал, Аня с упоением поглощала уже третью утиную ножку, и только наш новенький лепрекон ушёл восвояси, в клуб джентльменов.

Я же пошёл на кухню, чтобы пробежаться по холодильникам и составить чек-лист закупки на завтра, но тут, проходя мимо двери в подвал, услышал странный звук. Кто-то там внизу возился, шуршал и, кажется, даже переговаривался.

Интригует? Ещё как.

– Так, – я приготовился к аномальному карнавалу абсурда и вообще всему на свете, но тут… вспомнил. Вспомнил и аж по лбу себя шлёпнул.

Мистика отменяется. Я совершенно позабыл о том, что Джулия сегодня запустила в подвал рабочих. Тех самых, что вызвались расширять винный погреб. Причём весь день вроде было тихо, а тут вдруг зашебуршались.

– Синьор Маринари, – дверь открылась и на пороге показался прораб, синьор Рикардо. – Принимайте работу! – мужчина улыбался так, будто ему только что сообщили, что его камень в почках рассосался сам собой. – Ваш подвал готов.

– Чего? – опешил я.

И снова обратился к памяти. Винным подвалом от и до занималась кареглазка. Как взрослая и самодостаточная… э-э-э… управленка, она сказала чтобы я ни о чём не волновался и что сделает всё сама. Однако минимальная информация о работах у меня всё-таки была, и я клянусь, что помнил обозначенные сроки – «не меньше месяца».

Однако с момента, как бригада Рикардо взялась за подвал прошло три, ну максимум четыре дня.

– Совсем готов? – уточнил я.

– Совсем готов, – кивнул Рикардо. – Пойдёмте смотреть!

Ну пойдёмте, так пойдёмте. Как только я спустился вниз, со мной поздоровалась вся бригада – семь человек в чистеньких спецовках. Я бы даже сказал «подозрительно» чистеньких. Но факт оставался фактом: в небольшом коридорчике, который ранее вёл только в «погреб-холод», «погреб-мороз» и кладовую для инвентаря, появилась ещё одна дверь.

– Заходите, синьор Маринари, прошу вас.

А внутри, вместо ещё одного маленького тесного подвальчика, обнаружился зал. Причём зал таких масштабов, про которые принято говорить «простирался». Огромный, сводчатый, с идеально выложенными каменными стенами. Рядом со входом всё ещё лежали мешки со строительным мусором, а вдоль стен уже тянулись дубовые стеллажи, готовые принять тысячи и тысячи бутылок. Воздух сухой, прохладный, но пока что безвкусный. Короче! Это был винный зал, достойный лучших дворцов Венеции. Не берусь что-то утверждать, пока не полазаю по нему с лазерной линейкой, но квадратура подвала как будто бы получается больше, чем у всех помещений «Марины» вместе взятых.

– Нихрена себе, – выдохнул я.

И тут же заподозрил что-то… эдакое. Обернулся на довольную бригаду строителей и активировал то самое магическое зрение, что позволяло мне видеть больше, чем видят обычные люди. Всмотрелся в них и… ничего. Обычные люди. Заурядные, как кусочек пшеничного багета. Ни капли магических способностей, ни ауры, ни усилений, ни артефактов. Просто работяги.

– Ладно, – сказал я, отключая супрезрение. – А сможете объяснить, как вы это сделали? Вы же моей помощнице говорили, что тут на месяц работы, а тут… это ж сколько кубометров породы нужно было вынести?

– Понимаете ли, синьор Маринари, – Рикардо развёл руками. – Мы профессионалы своего дела, лучшие из лучших. Работаем быстро, качественно, без шума и пыли. А методы работы, вы уж не обессудьте, мы вам раскрывать не станем. Ну… чтобы продолжать оставаться лучшими из лучших.

– Справедливо, – кивнул я.

– Тем более, что работа выполнена, верно?

– Верно.

И вроде бы действительно всё так, но я вот прямо кожей ощущаю подвох.

– Давайте рассчитываться? – улыбнулся Рикардо. – Работа была сложная, не по плану. Так что с вас много денег.

– Много денег – это сколько? – насторожился я подобной формулировки.

– Много денег – это много денег, – туманно ответил рабочий. – Давайте считать вместе?

Рикардо достал калькулятор и начал самостоятельно высчитывать квадратуру подвала. Затем перевёл её в объём, умножил на стоимость «выкопанного» кубометра, потом добавил стоимость укрепления всех стен, потолка, установки защитных артефактов по всему периметру, да ещё дубовые стеллажи в количестве дохрена штук приплюсовал.

– Вот, – сказал Рикардо, переворачивая калькулятор в мою сторону. – Вывоз мусора, так и быть, бесплатно.

А сумма меня не устраивала. Сумма была, мягко говоря, грабительской. Справедливой, учитывая объём проделанных работ, но грабительской. Назревал конфликт.

– Синьор Рикардо, а вы составляли смету? Утверждали какие-то чертежи? Честно говоря, я сомневаюсь, что моя помощница Джулия заказывала у вас бомбоубежище, в котором может уместиться всё население Дорсодуро.

– Подождите-подождите, – нахмурился прораб. – Что сделано, то сделано, не так ли?

– Не так. На кой-чёрт мне сдался ТАКОЙ подвал? Мне что в нём делать-то? В футбол играть?

– А это уже не наши проблемы! – встрял один из рабочих, молодой парень с наглой рожей. – Вы заказывали расширение, мы расширили. Платите.

Я перевёл взгляд на него, потом на Рикардо, потом снова на парня. Атмосфера накалялась.

– Не моё дело, что вы будете здесь делать! – теперь и Рикардо повысил тон, а после витиевато выругался по-итальянски. – Как знал, что нужно брать с вас стопроцентную предоплату! Вам не стыдно, синьор Маринари⁈ Люди работали, а вы не хотите оплатить им работу⁈ Хотите кинуть честных работяг⁈

– Момент, – осадил я синьора прораба. – Во-первых, не надо орать. А во-вторых, давайте смоделируем ситуацию. Вы приходите в мой ресторан и просите приготовить «чего-нибудь вкусного», целиком и полностью доверяя мне, как профессионалу. А я вам на это пережариваю целое стадо дорогущих мраморных телят и требую, чтобы вы оплатили счёт.

– Это не то же самое!

– Это как раз то же самое…

И в этот момент с лестницы послышался жуткий скрежет. Анна спускалась в подвал, волоча за собой по ступенькам огромный топор для рубки туш. Лезвие царапало камень, высекая искры, и звук был такой, будто кто-то дёрнул стоп-кран и это на самом деле тормозит поезд.

– Брат? – весело спросила Аня и закинула топор на плечо. – У нас какие-то проблемы?

– Да вот не знаю, – честно ответил я, глядя на побледневших рабочих.

– Ладно-ладно, – спохватился Рикардо. – Я думаю, мы сможем организовать вам скидочку. Процентов десять вас устроит?

Я в ответ лишь усмехнулся, а Аня начала поглаживать лезвие большим пальцем. Нарочно слегка порезалась, ойкнула и облизала кровь.

– Не надо! – вдруг сдали нервы у одного из мужиков из бригады Рикардо. – Я всё расскажу!

– Тише, – шикнул прораб, но того уже было не остановить:

– Мы начали старую кладку разбирать, чтобы пройти в сторону, ударили разок, а стена рухнула, а там полость! А мы её разобрали, смотрим, а там вот оно чего! То есть оно у вас тут всегда было, просто почему-то замуровано! Мы только мусор вывезли и стеллажи поставили, не убивайте нас, пожалуйста, у нас семьи!

Я удивлённо поднял бровь. Замурованный винный погреб? Прямо под «Мариной»? Да ещё и таких размеров? Подарок судьбы, не иначе. А самое что интересное, никаких аномалий.

С Рикардо я рассчитался так, как посчитал справедливым. Спросил сколько его рабочий получает за смену, умножил эту сумму на три дня, а потом на семь человек. А сам прораб, по моему скромному мнению, не заслужил примерно ничего.

– До новых встреч, синьор Рикардо! – крикнул я вслед негодяю, когда он шустро перебирал своими вороватыми ножками вверх по лестнице. – Заходите к нам ещё!

И остались мы с Аней вдвоем. Как бы я не отговаривал сестру таскать тяжести, она всё равно напросилась. Сказала, что пару дней пропускала тренировки, плюс наелась жирной утки, и сейчас это ей будет весьма кстати. А потому вино мы таскали вдвоём.

Андрюха уже давно доставил бочки с затонувшего корабля, и до сих пор они хранились где попало – в моей комнате, в комнате Джулии, в сушильном цеху, на кухне, в зале. Причём доставил водоворот не только бочки. Были в моём распоряжении и коробки с бутылками, и маленькие бочонки на три-четыре литра.

Как два очень старательных муравья, мы с сестрой сновали туда-сюда, перетаскивая вино в новое хранилище, и уже через час подвал преобразился. Стеллажи, которые ещё совсем недавно пугали своей пустотой, теперь ломились от бутылок. Бочки выстроились вдоль стены ровным строем и воздухе уже начал формироваться тот самый благородный аромат, который так ценится знатоками.

– Да-а-а-а, – протянула Аня, оглядывая подвал, когда работа была выполнена. – А тут неплохой запас алкоголя может поместиться. Представляешь, если мы его полностью заполним?

– Представляю, – мечтательно ответил я. – Тогда «Марина» станет не просто рестораном, а местом паломничества. Сюда будут приезжать сомелье со всего мира, чтобы просто посмотреть на коллекцию.

– Ага, – кивнула Аня. – Посмотреть и умереть от зависти. Кстати! Ты заметил, что тут потолок гораздо выше, чем в остальных подвальных помещениях? Как так-то?

– Не знаю. Но знаю, что тут можно будет второй ярус стеллажей надстроить.

– Ты сначала то что есть заполни, – хохотнула сестра.

– Ох ничего себе, – а это на шум в подвал спустилась Джулия. – Это… как?

– Вот так, – улыбнулся я. – Венеция. Под каждым домом сюрприз. Как думаешь, тут бы поместились все запасы семьи Бачокки?

– Вряд ли, – ответила кареглазка. – Думаю, тут бы и десятой части не поместилось.

– Чего⁈

– Так я же тебе чертежи показывала, – Джулия пожала плечами. – Ты масштаб читал? Наши подвалы раз в пять больше, причём в несколько этажей.

А что на это ответить я так сразу и не придумал. Разве что:

– Тогда нам есть к чему стремиться. Так! Девушки, приятно было бы с вами поболтать, но мне пора отдавать заказ в джентльменский клуб…

Наверх я поднялся, чувствуя приятную усталость, однако спать мне не хотелось категорически. Зато у Петровича настали кофейные отходосы. И поэтому сегодня, в виде исключения, я решил сам доставить лепреконам пакеты со снедью. А заодно и посмотреть, как у рыжебородых идут дела.

На чердаке было шумно, дымно и весело. Клуб работал исправно – аномальная нечисть со всего города резалась в бильярд и покер, курила сигары и методично истребляла запасы алкоголя. Всё шло своим чередом. Разве что кое-что в интерьере изменилось. На стене я увидел пришпиленный на кнопку плакат и портретом уже знакомой мне феечки и надписью: «НЕ ПУСКАТЬ».

Ну вот! Молодцы ребята. Даже некое подобие фейс-контроля наладили.

– Шон! – крикнул я. – Братишка! Я вам покушать принёс!

Но тут мой взгляд упал на один из игровых столов. За ним, а точнее на нём, сидела одна очень странная личность. Точь-в-точь фея-матершинница, вот только в накладных усах, парике и длинном пальто – таком, которое среди всех извращенцев мира принято надевать на голое тело. Ну… прежде чем отправиться на прогулку в парк.

– Пасти вам всем разорву! – орала эта «не-фея» мужским и явно фальшивым голосом. – Давай уже, раздавай быстрее! Раздавай быстрее, тебе говорят!

Я посмотрел на неё, потом на лепреконов, потом снова на неё и снова на лепреконов.

– Шон! – подозвал я управляющего. – А ты ничего не замечаешь?

– Нет, босс, – удивился он. – А что?

Я же снял фоторобот со стены, присел на корточки рядом с Шоном и подставил его так, чтобы и картинка, и фея в усах одновременно оказались в поле зрения лепрекона. Чтобы он, так сказать, мог сравнить.

– Да ну! – нахмурился Шон. – Вот ведь, а⁈ Проникла всё-таки, зараза!

Лепрекон рванул к столу, как рыжебородая торпеда. Схватил фею за усы, дёрнул со свей силы и обнажил злобную, перекошенную мордочку.

– Ах ты падла! – заверещала фея уже своим, обычным голосом. – Отдай! Это мои усы!

– Да что с тобой не так⁈ – ответил Шон, двумя пальцами схватив фею за шкирку. – Тебе же сказали не приходить! Причём для твоего же блага!

– Это не твоё дело!

– Это было бы не моё дело, если бы ты рассчиталась с долгами! Хватит уже все деньги просаживать!

– Да я же отыграюсь! – феечка принялась брыкаться. – Я честно отыграюсь! Чёрная полоса просто!

– Твоя чёрная полоса слишком затянулась! И вообще, была ли белая⁈

– Тогда, значит, отработаю! – настаивала фея, протягивая ручонки к фишкам. – Только потом! Сейчас на работе сложная ситуация, неурожай зубов!

– Мне не важно…

– А-а-а-ай! – заорала фея, а затем залезла в карман пальто и вытащила из него золотую монетку. – Вот! Вот твой долг, кровопийца! А теперь отпусти меня и дай поиграть! Мне это нужно! НУЖНО!!! Я ОТЫГРАЮСЬ, ААА-АААА!!!

Я наблюдал за этой сценой и не понимал – то ли смеяться мне, а то плакать. Вроде бы на лицо игровая зависимость и ничего весёлого в ней нет, а вроде бы игроманкой оказалась визглявая венецианская нечисть, которая ночами проигрывает в покер детские молочные зубы. Ну… насколько я понял.

Дурдом, конечно, но благодаря железной хватке Шона дурдом контролируемый.

– Хух, – подбрасывая монетку на ладони, Шон вернулся ко мне. – Не парься на её счёт, босс. Сейчас сама угомонится. Мы пробивали, она уже не работает с зубами. Её лицензии лишили, так что больше чем можно не проиграет…

– Лицензии? – удивился я.

А лепрекон вдруг понял, что сболтнул лишнее, и замахал руками.

– Никаких лицензий, босс! Считай, что ты ничего не слышал! Короче… фея безработная сейчас. А потому денег у неё нет и не будет, последние накопления сливает. А в долг мы ей больше не дадим.

– Жалко феечку.

– А то ж.

– Ладно, – я хлопнул Шона по плечу. – Смотрите тут у меня, чтобы без эксцессов. А если что, зовите.

– Обязательно, босс! Ты и просто так заходи если что. У нас тут всегда весело.

– Заметно, – кивнул я.

Ещё раз оглядел джентельменский клуб и решил, что раз всё действительно под контролем, то делать мне здесь больше нечего. Пора возвращаться в ресторан и хотя бы попробовать заснуть.

По улице я шёл, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Ночь и аномалии уже вступили в свои права, но сегодня в Дорсодуро было как-то особенно живописно. Вокруг моей любимой лавочки, например, летала целая стая светящихся в темноте разноцветных бабочек – синие, жёлтые, розовые, зелёные. Они порхали в воздухе, оставляя за собой мерцающие шлейфы. Красиво. Просто невероятно красиво.

Сперва я остановился, заворожённый этим зрелищем, а затем решил подойти поближе. Бабочки не обращали на меня ровно никакого внимания и жили своей аномальной жизнью – порхали и кружились в каком-то странном танце. Иногда садились на спинку скамейки, но тут же взлетали снова.

Я решил рискнуть и протянул руку перед собой. Одна из бабочек, ярко-синяя, на мгновение опустилась мне на ладонь. Крылышки оказались прохладными и чуть влажными, как будто бы сотканными из тумана. Посидев секунду, бабочка упорхнула по своим делам, а я как зачарованный прошептал:

– Красиво.

– Латерна деи соньи, – раздался вдруг голос откуда-то сбоку.

Я обернулся и увидел, как на соседней скамейке сидит старичок. Маленький, сморщенный, в огромный шляпе и с удочкой в руках.

– Латерна деи соньи, – повторил я за ним, а затем перевёл на русский: – Фонарики сновидений.

– Они всегда появляются, когда в Венеции происходит что-то важное, – сказал старичок. – Рыбаки говорят к удаче. Или к буре, – улыбнулся он. – Смотри, как кружатся, а! Смотри! Наверное всё-таки к удаче.

– Спасибо за информацию, – сказал я. – Буду знать.

– Ты их не бойся, Маринари, – старичок подмигнул мне из-под шляпы. – Ты здесь свой. Город тебя принял, а это главное.

– Город?

– Ну да…

Отлично! Я уж хотел было спросить у старика, что он знает о том, как связаться с Венецией на прямую, но… не успел.

– О! – крикнул он и вскочил со скамейки. – Меня, кажется, поймали! – а затем его удочку резко дёрнуло раз, два, три, и-и-и… на четвёртый дед вместе со снастями ушёл под воду.

– Ну вот, – вздохнул я. – Опять двадцать пять.

Но на душе почему-то вдруг стало спокойно. Фонарики сновидений. К удаче. Красивые ещё такие, заразы.

А красивей них лишь луна – полная, яркая и с перебором огромная, чуть ли не в половину неба. И так мне захотелось на неё полюбоваться, что ради такого дела я даже залез на крышу. По водосточным трубам, как и всегда. Уселся поудобней, свесил ноги с края и уставился в небо. А луна будто бы поняла, что у неё появился зритель и решила показать мне шоу. Она дрогнула, пошла рябью и начала… э-э-э… делиться? Как клетка под микроскопом. Мгновение, и на небе стало две луны. Два идеально-круглых светящихся диска висели рядышком, заливая Венецию свои призрачным холодным светом.

Я потёр глаза, но ничего не изменилось.

– Интересно, – вслух сказал я и просидел так не меньше часа. Думать не думал, просто смотрел и любовался. Иногда ведь можно, правда?

Из этого медитативного состояния меня вырвало ржание конницы. Густая плотная пелена тумана ползла по улице прямо на «Марину». Я же решил, что не готов сегодня встречаться с ещё одной аномалией, а потом быстренько спустился с крыши и отправился в ресторан. Домой, в свою комнатку, спать…

Глава 8

– Спасибо за смену, – я пожал домовому руку и тот полез на свою полку.

Подоткнул под голову пакетик с рисом, укрылся вафельным полотном и захлопнул дверцу. И тут же мне в нос ударил до боли знакомый запах… на кухне в одночасье стало резко пахнуть борщом. Вот только каким-то неправильным борщом. Зловещим.

Обернувшись, я увидел, как прямо посередь кухни на одной из конфорок стоит кастрюля, которой ещё секунду назад здесь не было. Точно не было, я бы запомнил! Кастрюля бурлила, кипела, но пар из неё поднимался, внезапно, фиолетовый. От него веяло злобой, унынием и отчаянием, а на боку кастрюли было накарябано чем-то острым: «БОРЩ ЗЛА».

А рядом на табурете сидела кукла.

– Слушай, – вздохнул я. – А я ведь не шутил, когда говорил, что могу наказать.

Тряпичный рот куклы дёрнулся, и в этот раз мне не показалось. Оборванец с тросточкой не улыбался, он именно что ухмылялся надо мной. Издевательски.

– Настроение хорошее, да? – спросил я. – Что ж. Сейчас мы его немножечко подкорректируем.

Я поднялся к себе в комнату, достал из-под кровати гантелю, а затем привязал её к кукле за ногу. Крепким узлом, которому научил меня дед – такой теперь только срезать. Вернулся в зал и поставил всю эту конструкцию на бар, уже на привычную кукле полку.

– Посиди тут и подумай о своём поведении, – наказал я. – И имей в виду, что я серьёзно. Это последний шанс.

Вернувшись на кухню, я занялся борщом зла. Вылить всегда успею, но борщ-то годный и сделан профессионально – это ведь сразу видно. Но эманации, которыми кукла зарядила его так же, как я заряжая блюда позитивом, делали суп несъедобным. Боюсь даже, что будет с человеком, который сдуру решит его попробовать.

А потому будем чистить. Здесь и сейчас мне пришлось применить все свои навыки работы с энергией. Однако в конце концов получилось. Пар перестал быть неестественных оттенков, а запах сулил вкусный обед.

Что ж… с борщом я справился, а вот с куклой пока что не могу. Каждый день я чистил её, будто бы снимая слои, но внутри всё равно сидело что-то очень злое и очень сильное. Однако вера в себя есть. Как минимум, я уже провёл некоторые манипуляции с энергией, и теперь тряпичный оборванчик не сможет покинуть «Марину», как бы ему того не хотелось. Заперт. Заточён. А если начнёт буянить по-настоящему, то мне действительно придётся его наказать.

Ладно. Закончив с завтраком, я отправился на закуп. Нужно было найти для пекарни синьоры Паолы хорошего поставщика. До сих пор мы пользовались заводской мукой, но была догадка, что фермерский продукт может оказаться на несколько порядков качественней.

Долго и упорно я ходил между рядами, смотрел, нюхал, щупал, узнавал и торговался. Наконец нашёл одного пожилого итальянца, который с порога заявил, что владеет собственной мельницей и не доверяет правительству. Идеальное комбо, как по мне. Правда ни о том, ни о другом я его не спрашивал, а потому… ладно, чёрт с ним, люди разные. Мы со стариком поторговались и довольно быстро сошлись в цене. Но когда настало время расплаты, он почему-то зарядил мне сумму раз в двадцать выше.

– Погодите, – удивился я. – Мы же только что договаривались на другое.

– А вы что, синьор, не местный?

Я совершенно не понял причём здесь это, но тут вмешался один из прохожих, который зачем-то подслушивал наш разговор:

– Синьор! – сказал он мне. – На фермерском рынке так принято. Цену они выставляют за десять килограмм, а продают гондолами…

Что ж. Тяжело, конечно, привыкать к местным обычаям, но надо. Надеюсь только, что я нигде не накосячил и синьора Паола сумеет прогнать эту муку по назначению. Товар всё-таки не скоропортящийся, так что пойдёт.

– Ладно, – кивнул я старичку. – Гондола, так гондола. Где забирать?

Торговец расплылся в улыбке и объяснил, что сам доставит муку до моего ресторана. Тут я чуть было на ошибся адресом, по привычке указывая «Марину», но в последний момент спохватился. Короче говоря, с этим решили.

Нагруженный пакетами и сумками с другими продуктами, я вернулся в ресторан и первое, что увидел – так это торчащую из стены гантелю.

– Джулия, душа моя, – я поставил сумки на пол. – Что тут произошло?

– Я сама не знаю! – всплеснула руками кареглазка. – Я отвернулась буквально на секунду, и вдруг слышу треск! Обернулась, а она уже торчит! Хорошо ещё, что в зале никого не было.

– Ага, – кивнул я. – И тебя ничего не смущает?

– Ну… Венеция же. Всякое бывает, ты ведь и сам об этом неоднократно говорил.

– Что ж…

Не без усилия, я выдернул гантелю из стены и прикинул, чем бы теперь завесить дырку? Думаю, картина с Венецианкой подойдёт в самый раз. Но всё это будет чуть позже, а пока что мне нужно решить судьбу мятежной куклы.

– Джулия, а помнишь ты говорила, что у тебя есть подруга из… э-э-э… бьюти-сферы? Не помню точно, то ли стилист, то ли визажист…

– Антонелла, – поняла кареглазка о ком идёт речь. – Она мне и ногти делает, и брови, и ресницы…

– Ты делаешь ресницы?

– А что⁈ – Джулия упёрла руки в боки, и я тут же понял, что тему мусолить не стоит.

– Нет-нет, ничего. А она работает на выезд? Может приехать к нам в «Марину»?

– Зачем? – хохотнула кареглазка. – Хочешь стать подопытным? Тебе бы определённо пошли бы томные стрелки.

– Нет, – улыбнулся я. – Это не для меня. Ты лучше скажи: можешь или нет?

– Да без проблем. Сейчас позвоню, она как раз искала подработку…

Синьорина Антонелла прибыла в ресторан уже через час. Эксцентричного вида молодая симпатичная барышня с розовыми короткими волосами, пирсингом в носу и ярким, как аргоновая сварка, макияжем. С собой девушка притащила огромную кожаную сумку, битком набитую косметикой и всяческими приборами для созидания женской красоты.

– Синьор Маринари, – не скрывая ехидства, Антонелла переводила взгляд с меня на Джулию и обратно. – Наслышана о вас. О-о-о-очень наслышана. Итак? Что за работу вы хотите мне предложить?

– Мне нужно сделать макияж и маникюр одному… м-м-м… клиенту. Только давайте сразу договоримся – никаких вопросов. Вы просто делаете свою работу и получаете честную оплату. Идёт?

– Идёт, конечно, – улыбнулась девушка. – Если вы дадите мне кусочек вашего знаменитого тортика, что был на свадьбе Габриэля Греко, никаких вопросов не будет. Вообще. Я буду нема, как рыба.

– Без проблем.

«Как на свадьбе у Греко» – понятие расплывчатое, учитывая что в торте было пять разных слоёв. А потому я просто-напросто отрезал для синьорины Антонеллу кусочек мильфея, на который в последнее время крепко подсел Ужас Глубин. Уложил кусок на тарелку, облил его малиновым конфи, щедро сыпанул сахарной пудры и воткнул листочек мяты. Синьорина Антонелла оценила. С блаженным видом, она втоптала его меньше, чем за минуту.

– Божественно! – сказала она.

А я сказал, что очень рад, и усадил на стол прямо перед ней чёртову куклу.

– Вот это ваш клиент. Маникюр, макияж как можно ярче и вызывающе, брови, ресницы… короче говоря, сделайте под ключ.

– Кхм, – Антонелла приподняла бровь, но всё же вспомнила, что уже пообещала не задавать вопросов. – Как скажете, синьор Маринари.

Антонелла уставилась на куклу. Кукла уставилась на Антонеллу. Девушка смотрела на своего нового клиента с профессиональным любопытством, а вот у одержимой тряпичной дряни лицо стало выражать испуг.

– Посмотрим, что тут можно делать, – сказала Антонелла и полезла в сумку.

А дальше понеслось.

– Прошу вас, не могли бы вы комментировать то, что делаете? Мне очень интересно.

– Конечно, синьор Маринари.

Сперва девушка наложила кукле на лицо тональный крем.

– На три тоне темнее, чем нужно, чтобы создать эффект загара.

– Или грязи, – ухмыльнулся я.

– Ну-у-у-у… или грязи.

Дальше оборванчику начали рисовать румяные щёчки, и тут я настоял положить погуще. Чтобы прям два закатных солнышка получилось. После Антонелла подвела кукле глаза чёрным карандашом, накрасила губа ярко-красной помадой, и взялась за ресницы.

Клянусь, я даже не подозревал насколько это кропотливая работа! Приклеивая волосок за волоском, Антонелла выращивала вокруг глаз куклы игривые опахала. Ну и наконец – маникюр.

– Давайте сделаем ему разноцветные ногти?

– А давайте!

И к тому моменту, когда Антонелла закончила, я кое-как сдерживал смех. Проклятая кукла явно такого не ожидала. Огромные печальные глаза, розовые щёки, пошлые губы. В сочетании с нищенской оборванной одежонкой, это смотрелось особенно эффектно.

– Ну вот! – я взял преображённую куклу и поставил её обратно в бар. – Кто у наш теперь крашавица? Ты у наш теперь крашавица! Что наша звёздочка? Ты-ы-ы-ы наша звёздочка, – а потом хохотнул и перестал сюсюкать. – Ну что? Говорил же, что накажу?

Кукла молчала. Но мне показалось, что чёрные глазки-бусинки блестят смертельной обидой. А значит, шалость удалась. Оставив отбывать оборванчика наказание в новом образе, я расплатился с синьориной Антонеллой и вернулся на кухню. Впереди меня ждал ещё один день полный забот, гостей и заготовок.

Обед прошёл, как по маслу. Да и вечерняя смена началось более чем спокойно. Надыбав на фермерском рынке замороженных, но всё-таки боровиков, я решил что сегодня специальным предложением у нас будет ризотто с пюре из белых грибов. И хрен с два я испорчу его трюфельным маслом! Забьют ведь! А белые надо любить. Белые надо чувствовать.

Итак, погнали.

В качестве заготовки на ризотто, сегодня для разнообразия я использовал не арборио, а карнаролли. Сколько споров я слышал относительно этих двух сортов в профессиональной среде? Да не счесть! Но сам для себя решил – и уверился на практике – что карнаролли менее капризный. Чуть дольше готовится, чуть медленнее напитывается бульоном, и чуть лучше хранится. То есть для экспериментального блюда – самое то.

Часть грибов я отварил в минимальном количестве воды, затем отцедил бульон и скинул их в блендер. Один «вжух» и готово пюре. Другую часть белых я нашинковал в мелких кубик для структуры.

А в само блюдо помимо всего вышеобозначенного добавил горы пармезана и сливочного масла. Собственно говоря всё. Простая и незамысловатая, но нереально вкусная классика.

– Мамма миа, Артуро, – простонала Джулия, подглядывая мне через плечо. – Я сейчас в обморок от запаха упаду. Это жестоко! Я хочу это съесть прямо сейчас! Целиком!

– Да кто же тебе мешает? – улыбнулся я. – Приятного аппетита. А я пока за залом послежу…

Джулия схватила вилку, прыгнула на мой рабочий табурет и принялась уплетать ризотто, а я направился её временно подменить. Тут же был пойман гостями с ближайшего столика и встрял в семейную разборку. Мужчина с солидными усами и мутным взглядом настаивал, что ему нужно ещё пятьдесят грамм граппы, а вот его жена была против. Не удивлю, если скажу, что жена победила. А я как радушный хозяин заведения предложил мужичку попуститься кофе и потом, ежели охота не пропадёт, то попробовать договориться с женой ещё раз.