Текст книги "Правила волшебной кухни 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

И что же выяснилось? Выяснилось, что на самом деле шахматный турнир подстраивается под расписание синьора дожа – его бессменного чемпиона на протяжении вот уже многих-многих лет. Человек он, надо думать, занятой и потому:

– … о начале второго тура вам сообщат в ближайшее время, – сказала седовласая распорядительница, а я и не против. Кивнул, сказал:

– Хорошо, – и решил уточнить: – А можно чуть поконкретней узнать? Хотя бы дату.

– В ближайшее, – повторила синьора, – время. Как только у синьора дожа появится свободное окно, мы сразу же вам сообщим. И да, будьте готовы прибыть за час.

– За час⁈

Я очень четко представил себе картину: сидит дож. Важный такой, в мантии и с короной набекрень, подписывает указы, принимает послов, а потом вдруг смотрит такой на часы и говорит, мол, до полдника успею шахматный турнир сыграть, сообщите участникам чтобы бросали все свои дела, подрывались и бежали во дворец.

– Ничего себе график, – усмехнулся я. – А если я в этот момент буду занят? У меня, знаете ли, тоже дела…

– Синьор, – распорядительница снисходительно похлопала меня по плечу. – Ну вам же уже всё сказали. Ближайшее время. Куда ещё конкретнее?

Так себе условия, конечно. Но раз уж я ввязался в эту историю, то нужно идти до конца. Буду теперь привязан к телефону, главное чтобы оно того стоило.

Но к делу! Самое сложное впереди: возле стенда Шахмотрона-3000 творилось нечто невообразимое. Шум, гам, периодические потасовки с применением шахматных досок. Толпа игроков разрослась до размеров небольшого митинга – человек пятьдесят, а может быть и больше, плотным кольцом окружили Петровича.

– Дайте мне отыграться! – орал какой-то мужик в потешной кепке, размахивая мешочком с монетами. – Ещё одна партия, пожалуйста!

– После меня!

– Да пошли вы все! Я докажу, что эта железяка не сможет меня обыграть!

Игромания – страшная вещь. Вот только я никогда не думал, что шахматисты могут быть настолько азартными. Некоторые ведут себя точь-в-точь как феечка из «Клуба Джентльменов».

– Разойдитесь, – я начал протискиваться к Петровичу. – Пропустите. Я организатор.

Протиснулся наконец и малость обомлел. Деньги – деньгами, но под стендом Шахматрона выросла целая гора из заложенного имущества. Наборы серебряных ложек, часы, парочка норковых шуб и даже…

– Ме-е-е-е!

– Ох ты ж…

К ножке стенда была за верёвочку привязана коза. Причём не абы какая, а дамасская – её ни с какой другой не перепутать. У этой породы длинные такие висячие и очень приятные на ощупь уши. Как-то раз гладил такую в контактном зоопарке, а потом заморочился и узнал, что молоко эта скотинка даёт чуть ли не волшебное. Из-за повышенной жирности, сладкого привкуса и полного отсутствия запаха козлятины, тот же маасдам из её молока получается просто идеальный. Ну а что самое главное – дорогой.

– Ме-е-е-е!

– Джулия? – уточнил я. – А это…

– Это Фатима, – ответила кареглазка. – Она пока что в залоге. Хозяин проиграл сперва все деньги, а потом её, сейчас в банк побежал, – Джулия мельком глянула на часы. – Вот только что-то мне подсказывает, что он уже не вернётся.

Страшные люди эти шахматисты! Но ещё страшнее Петрович. Домовой вошёл во вкус и теперь реально кайфовал от происходящего вокруг. Его победное: «Ня!» – в особо напряжённых партиях срывалось на: «Ня-н-нах!», – однако пока что никто не обращал на это внимания.

– Пи-пу-пип! Мат!

Очередной противник, толстый синьор в полосатом пиджаке, собственноручно уронил короля, а затем схватился за голову и застонал.

– Ня! Ня-ня-ня! Пи-пу-пип! Вероятность вашего выигрыша была равно… вычисление… нулю! Ах-ха-ха-ха…

Пришлось дать Шахматрону подзатыльник и напомнить, что роботы не смеются. Да и концепция злорадства им должна быть неизвестна. Что ж… тут мне стало понятно, что ситуация выходит из-под контроля. Петровича нужно спасать от шахматистов, а шахматистов от Петровича.

– Уважаемые синьоры! – крикнул я. – Шахматрону-3000 нужно пройти техническое обслуживание! Прошу прощения, но на сегодня это всё! Просьба разойтись!

– Да мне плевать! – заорал краснорожий гроссмейстер, потрясая шахматной доской. – Я должен выиграть! А-АААА!!! – заорал он, потом набрал полную грудь воздуха и: – ААААА!!! – заорал повторно.

И, наверное, заорал бы и в третий раз, если бы в дело не вступила сестра. Анна Эдуардовна влепила краснорожему подзатыльник и сказала:

– Отойди.

Что было дальше описывать страшно, но… если удариться в метафоры, то это было похоже на работу сельхоз комбайна. Аня просто хватала каждого первого смутьяна, до которого могла дотянуться, пеленала его собственной же одеждой – в основном завязывала рукава – а потом отбрасывала его на манер тюка сена. За шкирку, а кого и поджопника могла погнать. Мужики пытались возмущаться, но под взглядом Анны Эдуардовны почему-то вдруг резко передумывали.

Ещё минута и сестра, проредив толпу, схватила подмышку Петровича…

– Пи-пу-пип, какого хрена⁈

– Тише!

– Ня! Ня! – возмущался Петрович, болтая картонными ногами в воздухе. – Отпустите! Я ещё не всех выиграл! У них же ещё есть деньги!

– О-о-о-оо, – протянул я. – Беда, – и вслед за сестрой двинулся на выход.

За нашей спиной раздавались стоны, мольбы и плач. Униженные и раздавленные «японским чудом техники» гениальные шахматисты провожали нас взглядами, полными отчаяния.

– Вернитесь! Пожалуйста, вернитесь!

– Где вас можно найти⁈

– Я закладную на квартиру написал! На пожалуйста!

В гондолу грузились спешно. Отчаливали тоже. Чтобы отделаться от толпы, что бежала за нами по берегу, мне даже пришлось нырнуть в незнакомый канал и тем самым обречь себя на крюк по городу. Но в итоге мы ушли.

Все: я, Аня, Джулия, Петрович, сумки с выигранным добром и…

– Ме-е-е-е!!!

…и Фатима, конечно же. Коза на воде чувствовала себя неуверенно и блеяла как-то жалобно. По её умным глазам было видно – Фатима повидала в жизни всякое, но вот чтобы её с шахматного турнира похитил робот… такое с ней впервые. Тем временем вошедший в азарт Петрович причитал о том, что позади осталась целая куча кандидатов на вполне себе законный отъём денег.

– Маринарыч, ты хоть представляешь сколько мы недобрали⁈ – орал он.

– Успокойся.

– Да не могу я успокоиться! Не могу!

Однако всё-таки смог. Замолчал, проделал дыхательную гимнастику, а затем сказал, что он молодец.

– Ещё какой, – кивнула Джулия, прекратив подсчёт денег, пошатнулась и чуть было не выпала за борт. – Ой… Артуро… Ты… Мы… Ты в курсе, сколько мы выиграли?

– Не мы, а я!

– Тут месячная выручка «Марины» и всех понтонов вместе взятых.

– Пи-пу-пип, неудачники! Ах-ха-ха-ха!

Вот ведь чёртовы лудоманы! А ещё шахматистами притворяются! Учитывая вложения в Шахматрона – несколько коробок, рулон фольги и деревянная стойка – можно сказать, что он за пару часов отбил себя на сотни тысяч процентов.

– Интеллектуальная, блин, элита…

– Ме-е-е, – согласилась Фатима.

Примерно через час мы причалили у «Марины». Мой и без того милый уютный ресторанчик выглядел ещё более мило уютно на контрасте со всем тем, что нам только что довелось пережить.

– Так, – последним делом я вытащил с гондолы козу. – Петрович, поздравляю. Ты её выиграл, ты и владей. Твоя коза, делай теперь с ней что хочешь.

– А можно я лучше деньгами возьму? – с надеждой в голосе спросил домовой.

Я же рассмеялся и похлопал его по картонной голове.

– Глупенький. Ну какие тебе деньги?

– Так ведь…

– Значит, решено.

В итоге Фатиму мы привязали к водостоку возле зоны погрузки. Пускать её внутрь не очень хотелось бы, ведь скотина оказалась очень голосистой. Стоило кому-то из прохожих показаться в зоне её видимости, как Фатима тут же начинала орать:

– Ме-е-е-е!

Помощи просит, что ли? Не суть. Суть в том, что и коза, и прочие ценности были добыты весьма изобретательным путём. А потому я начал прислушиваться к собственным ощущениям. В последнее время я частенько пытался нащупать ты самую связь с городом, и иногда у меня получалось. Ну… либо мне казалось, что у меня получалось.

В любом случае, нужно хотя бы попытаться понять, что Венеция думает насчёт Шахматрона. Одобряет? Осуждает? Хм-м-м… ответ я получил довольно скоро. Стоило мне лишь войти в зал, как взгляд сам собой упал на картину. Венецианка смеялась. В одной руке она держала бокал с игристым, а другой показывала зрителю, то бишь мне, большой палец. А на заднем фоне вместо уже привычной комнаты с камином был городской пейзаж, над которым взрывались разноцветные салюты.

Ну… более чёткого сигнала и придумать невозможно. Видимо, Венеция оценила шутейку, раз чуть ли не самая её главная аномалия отреагировала вот так. И пускай я только учусь трактовать все эти знаки, тут всё понятно.

С другой стороны, а как иначе-то? Никакого обмана не было. Петрович играл честно, особенно по сравнению с теми, кого я увидел на турнире. Домовой давил мозгами и знанием шахматной дисциплины, и можно даже сказать, что это сродни подвигу. Ну а то, что он на самом деле нечисть, так ведь у всех свои недостатки. И тем более! Уж кто-то, а Венеция вряд ли имеет что-то против нечисти и аномалий.

Что ж, с этим разобрались. Я поглядел на часы и понял, что у меня есть пара свободных часов до вечерней запары, и неплохо бы провести их с пользой для предприятия. Например, можно быстро скататься до Матео и обратно. Узнать, как там поживает безумный тунец и заодно затариться морепродуктами.

– Я ненадолго! – крикнул я Джулии. – За продуктами!

– Давай! – махнула кареглазка. Девушка устроилась за барной стойкой и ещё раз пересчитывала барыш с турнира, в то время как Аня по очереди примеряла заложенные шубы.

Я же вышел, отвязал гондолу и поплыл в направлении пирса. Настроение играло. День явно удался – денег добыли, Венецию посмешили, ещё и коза у меня теперь есть с нежными ушами. И тут, когда я проплывал под одним из многочисленных мостиков, сверху мне прямо в гондолу упала верёвка. Затем раздался «вжик» ослабленного карабина, и я увидел, как ко мне в лодку спускается нечто. Человек в детской маске белого кролика и бронежилете. Ещё и с автоматом за спиной – очень специфический какой-то аниматор.

– Маринари! – крикнул мужик, оказавшись в гондоле. – Попался!

Я сперва чуть весло не выронил, а затем чуть пригляделся и понял.

– Петя? Ты, что ли?

Мужик замер. Снял маску и посмотрел на меня с детской обидой в глазах.

– Блин, – расстроено сказал он. – Даже в маске узнал. А я так старался, между прочим…

Петя – никакой не Петя, само собой, а Пьетро. Петрович всего лишь раз его так назвал, и прицепилось. Кто он такой? Тот самый шутник из венецианского спецназа, который ворвался в «Марину» и хотел меня «арестовать». Первый раз. А вот сейчас, по всей видимости, второй – что-то у него розыгрыши повторяются.

– А ты откуда? – после корпоратива «Gruppo di Intervento Speciale» мы с ним перешли на «ты» и можно даже сказать, что подружились. – И почему в маске? Опять был неподалёку и ловил какого-нибудь Мутного Винченцо?

– «Какого-нибудь», говоришь? – прищурился Петя. – Хм-м-м… а ты что, знаешь где находится Мутный Винченцо? Если знаешь, Маринари, лучше скажи.

– Э-э-э… я это имя только что придумал.

– Хм-м-м-м, – спецназовец попытался просканировать меня, но потом расслабился и махнул рукой. – Ладно. На самом деле я по другому поводу. Посмотри, что тебе принёс…

Тут Петя достал телефон, чуть повозился с ним открывая видео и протянул мне. На экране – чудо чудное. В тёмном помещении сидят связанные люди, целая толпа. У всех во рту кляп, и у всех форма. А на плече очень знакомый герб…

– Ну? – спросил спецназовец. – Знакомые персонажи?

Врать глупо. Раз уж он решил меня спросить про гвардию Сазоновых, то это неспроста. И что-то он уже знает, а потому:

– Знакомые, – кивнул я. – А где вы их взяли? То есть… как вы вообще на них вышли? И за что связали?

– Отставить вопрос «за что», – хохотнул Петя. – За что всегда найдётся. Но вообще, если уж начистоту, то они сами к нам на базу ворвались…

А дальше вояка поведал мне о том, как дело были. «Gruppo di Intervento Speciale» всем составом сидели тихонечко на базе, пили чай и ковырялись во всяком таком, что принято ковырять от скуки. Тут вдруг двери ангара широко распахнулись, и внутрь ворвался аномальный водяной смерч. Покрутился посередь зала, а потом взорвался брызгами и оставил вместо себя гвардию Сазоновых.

– … в ходе допроса выяснилось, что они прибыли в Венецию чтобы сопроводить тебя и Анну Эдуардовну домой. Сказали, что семья скучает сильно.

Да, всё так. Легенда про повара Артуро Маринари дала трещину, и это ещё мягко сказано. Не быть мне больше загадочным инкогнито. Что ж… в ответ я объяснил Пете, что «сопровождать» они нас собирались насильно, и что вся моя семья отныне – это Аня, и другой мне не надо. Петя внимательно выслушал меня, кивнул и спросил:

– Так что нам теперь с ними делать?

– А что вы можете с ними сделать?

Петя улыбнулся.

– Ситуация странная. Вроде бы они проникли на секретный объект, но сделали это против своей воли, так что инкриминировать им шпионаж… ну… вроде можно, а вроде странно. В любом случае наше подразделение на особом счету в городе, так что вопросов ни у кого не возникнет. Но решай сам. Можем отпустить, а можем ещё чуточку подержать.

– Подержать, – кивнул я. – Определённо подержать. Судя по видео, тюрьмы у вас большие и места много.

– Места да, много, – хитро прищурился спецназовец. – А вот бюджет на содержание ограничен. На содержание и… питание.

– Намёк понял, не дурак. Питание за мой счёт, буду курьером присылать еду…

– Не! – возмутился Петя. – Так не пойдёт. Ну то есть пойдёт, но по-другому. Мы им твои блюда, Маринари, не отдадим. Давай-ка ты лучше готовь для нас, а мы пленникам свою пайку отдавать будем. И вот при таком раскладе можем держать их взаперти сколько угодно. Согласен?

– Согласен, – сказал я, а затем чуть подумал и спросил: – А у вас ещё места есть?

– А сколько нужно?

Я прикинул в уме, сколько ещё Сазоновы могут послать людей прежде, чем поймут тщетность всего этого мероприятия. Цифра получалась внушительная.

– Много, – грустно вздохнул я.

– Ну… на край попросим коллег предоставить своё помещение. У других спецподразделений есть свои тюрьмы. Ну и свои бюджеты на питание пленников, если ты понимаешь о чём я. Так что не переживай, что-нибудь придумаем. И уж за твои-то харчи точно договоримся.

Я кивнул и пожал спецназовцу руку. А потом до меня вдруг дошло:

– Как ты говоришь они к вам попали? Водяной смерч?

И стоило мне спросить, как издалека послышалось осторожное такое, тихое:

– Бр-р-рууу…

Интерлюдия. Бардено и Мистер Инкогнито

Синьор Бардено прибыл на встречу с человеком, номер которого дал ему префект. Несколько дней тому назад он позвонил по указанному адресу, назвал пароль, обо всём договорился и сразу же понял, что исполнитель – человек весьма интересный.

Хотя бы потому, ГДЕ он назначил встречу. Парк аттракционов. Шумный и весёлый – не то, чтобы главная достопримечательность Венеции, но ведь его просто не могло не быть. Туристы приезжают в город семьями, и зачастую с маленькими детьми, которым, мягко говоря, наплевать на изысканную архитектуру, каналы и старинные палаццо. И надо их где-то развлекать.

– Ну наконец-то, – выдохнул потный Бардено, когда у него наконец-то получилось залезть на карусельную лошадку.

На белую, как и сказал Человек. Казалось бы, всё просто, но сперва Бардено пришлось пройти целый квест – найти нужную карусель, поспорить с оператором карусели, дать оператору карусели взятку потому, что вес синьора Бардено не подходил для аттракциона, а после ещё и подкупить мороженным мелкого гада, что оккупировал его лошадку и никак не хотел слезать.

Но всё это позади. Грянула музыка, зажглись огоньки и карусель потихонечку начала раскручиваться.

– У-у-уф, – выдохнул Бардено, чувствуя, как его начинает укачивать. – Грёбаный «Вкус Бомбея», – и тут:

– Не оборачивайся, – услышал он позади себя.

Однако не послушался и самым краем глаза всё-таки увидел, как прямо за ним на верхом на розовом единороге пристроился мужчина в чёрном-чёрном пальто и чёрных-чёрных перчатках явно не по погоде, и, конечно же – чёрных-чёрных очках на пол лица.

– Зови меня Карл, – коротко сказал человек. Голос у него был низкий, хриплый, но что самое интересное с акцентом. С очень-очень сильным русским акцентом. – Итак, у тебя есть проблема?

– Да, – кивнул Бардено и как велел префект выпалил всё очень коротко, но ясно: – Повар. Артуро Маринари. Он очень сильно мешает, и я хочу, чтобы он исчез.

– Исчез, – задумчиво повторил Карл. – Это можно. Но есть нюанс.

– Ка… какуой? Ню-УЭ… Нюанс? – уже вовсю сражаясь с тошнотой, спросил Бардено.

– Мне нужна информация. Кто он? Откуда? Где живёт? Где бывает? С кем связан, с кем общается?

– У него очень странные знакомства, – обливаясь потом, выпалил Бардено.

– Странные? – хмыкнул Карл. – Это мягко сказано. Маринари родом из одной очень серьёзной семьи.

– Так вы уже…

– Я уже знаю о нём больше, чем ты и синьор Пелегрино вместе взятые. Поэтому у тебя и проблемы, Бардено. Ты толком не знал, с кем связываешься, – тут Карл шумно высморкался в большой клетчатый платок.

– Но поздравляю, – продолжил Карл. – Всё это теперь это не твоя забота. Твоя забота – оплата моих услуг.

– Сколько?

– Много, – ответил Карл. – Но дело не только в деньгах. Прежде, чем я приступлю к работе, мне нужно, чтобы ты достал мне одну интересную куклу.

– Куклу?

– Игрушку, – произнёс Карл по-русски, затем задумался, вспоминая как это будет по-итальянски, но потом всё-таки повторил: – Да, куклу. Ушастую. Она хранится у Маринари в ресторане. Не знаю, как ты её достанешь, но если ты хочешь, чтобы я взялся за твою проблему – достань.

– Куклу, – зажимая рот ладонью закивал Бардено. – Хранится в ресторане. Достать, – и тут к его превеликому счастью каруселька начала притормаживать.

– Свяжешься со мной ещё раз, когда кукла будет у тебя. И запомни, Бардоне, сделка УЖЕ заключена, и если ты решишь передумать, то я приду за тобой. Не завтра. Не послезавтра. А в тот самый момент, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Понял меня?

– Да-да, я вас понял.

– Отлично…

Как только аттракцион остановился, Карл оглянулся назад и понял, что розовый единорог уже остался без своего наездника. Вокруг шумела толпа. Кое-как спустившись с лошадки, синьор Бардено побрёл к выходу с карусели. Сердце бешено колотилось и пыталось покинуть организм через горло. Только что он заключил сделку с дьяволом, а может быть даже с кем-то похуже. Однако отступать поздно.

– Кукла, – повторил Бардено вслух. – Кукла, так кукла…

Глава 18

С Пьетро мы торговались долго и обстоятельно. В конце концов сторговались до того, что блюда из основного меню я готовить для спецназовцев не буду, ибо это дорого, а бюджет у меня не резиновый. Хотя мысль я, конечно же, завуалировал – сказал, что поедания вкуснях ресторанного уровня на постоянной основе лишит синьоров бойцов самой радости похода в ресторан в дальнейшем. Это ведь как десерт. Навернуть маленький кусочек торта – удовольствие, но питаться им на завтрак, обед и ужин – наказание, кариес и дерматит.

Сошлись на обычном бизнес-ланче – сбалансированном, но гарантированно вкусном.

Итак! Что у нас здесь? Первый бокс – основное блюдо. Кусочек свиной корейки на гриле с картофельным пюре. Солёный огурчик а-ля Петрович отдельно, чтобы он по пути не стал тёплым и противным. Мясо мариновано простенько – крупная соль, чёрный свежемолотый перец, розмарин и чеснок.

Бокс номер два – салат «витаминный». Капуста, морковка, масло, соль, сахар и пара ягодок клюквы. Хрустящая субстанция, которая в производстве стоит дешевле чем что угодно из того, что только приходит на ум первым делом. Ну… если только на ум не пришёл керамзит.

Третий бокс – дешёвый аналог финской ухи, с молоком вместо дорогущих жирных сливок. Четвёртый бокс – кусочек домашней шарлотки. Пятый – нарезанная чиабатта. Ну и всё, собственно говоря.

Итого: готовить я буду простенько, но вкусно настолько, насколько это вообще возможно. Для чего? Для того, чтобы господа из «Gruppo di Intervento Speciale» набирались сил. Почему? Потому что их работа – ловить преступников и они должны быть сильными, ха-ха.

В итоге если родители не успокоятся – а они не успокоятся – и пришлют кого-то ещё, я постараюсь сделать так, чтобы этот «кто-то ещё» попал в лапы к Пьетро и его сослуживцам. Места у них в тюрьме предостаточно, вот пускай и содержат. Я же буду платить за это содержание своей едой.

Рано или поздно у Сазоновых должны закончиться люди и у меня теперь какой-то спортивный интерес прорезался. Хочется узнать, что закончится быстрее: свободные камеры у «Gruppo di Intervento Speciale» или гвардия моих родителей?

Итак, ланч готов и термосумки собраны. Я спокойненько передал их Бартоломео, объяснил куда их нужно доставить, а затем вернулся на кухню и первым же делом услышал шум:

– Что вы делаете⁈ – кричал женский голос, полный негодования. – Это же воровство!

– Закрой свой рот! – отвечал ему другой, мужской голос. – Это не воровство!

– Нет, воровство!

– Нет, не воровство!

А дело, хочется напомнить, происходило в моём ресторане. И конечно же я поспешил на шум, чтобы понять, что вообще творится. Немного не успел – какой-то толстый мужик в мятой рубашке выскочил из «Марины», стоило мне появиться в зале.

Посетители тем временем указывали пальцами ему вслед и орали что-то типа:

– Держите вора! – вот только гнаться за ним никто не спешил.

Интересно… заказ не оплатил, что ли?

– Что украли-то? – обратился я к Конану, застывшему за баром с таким выражением лица, будто бы он только что на собственном опыте познал концепцию колоноскопии.

– Игрушку, – ответил лепрекон, не зная продолжать ему натирать бокал или уже оставить его в покое.

– Игрушку⁈ – я аж за сердце схватился.

Страшная мысль пронеслась в голове: неужели кто-то спёр мою ушастую реликвию, которую я так бережно хранил, и которая была чуть ли не единственной ниточкой, связующей меня с родиной. Или того хуже! Украли Пиноккио-космодеса! И синьор Леонардо, в услугах которого я буду ещё не раз нуждаться в дальнейшем, откажется от сотрудничества потому что… ну потому что! Что у него там в голове вообще никому непонятно!

Я уже собрался было догонять вора, но тут окинул барную стойку взглядом и понял, что все на месте. И ушастый, и розовый сидят на своих прежних местах.

– Не понял, – сказал я.

Обернулся на зал и понял, что картина Венецианки вновь изменилась. Аномальная синьора забила на все правила приличия, и схватившись за живот теперь смеялась до слёз. Тут-то до меня и дошло.

Не знаю кто, и не знаю зачем, но… факт остаётся фактом – кто-то украл у меня проклятого оборванчика. Напряжение разом ушло, сменившись волной дикого, неконтролируемого хохота. Смеялся я долго, громко и заливисто.

– Такую кражу можно и простить, – наконец сказал я.

Одной проблемой меньше у меня, и одной проблемой больше у толстого вороватого синьора. Пускай бежит на все четыре стороны. Теперь это его ноша.

– Что ж, – весьма довольный собой я вернулся к готовке.

Спустя полчасика отзвонился Пьетро. Сообщил, что «орёл в гнезде», и что всю прежнюю жизнь он ошибался и думал, что свиная корейка – это подошва, которую можно есть лишь с голодухи. Угодил, стало быть. Настроение отличное, полный зал гостей, будний день, обеденное время. Отстреливая заказы, я периодически выходил к Конану, чтобы вместе набросать список закупок для бара. Лепрекон в работе проявлял инициативу, и уже давно хотел расширить коктейльную карту, за что ему моё большое человеческое гранмерси.

Ну а пока я ходил туда-сюда-обратно, краем глаза я замечал как на меня постоянно косится один из гостей. Мужчина чуть за пятьдесят, сухонький, чуть сгорбленный и с неимоверно острым цепким взглядом. А ещё с женой, да.

В какой-то момент он наконец-то не выдержал, и когда я проходил мимо окликнул меня:

– Синьор! Простите, можно вас на одну минуточку?

– Слушаю.

– Мы с женой видели вас вчера, – сказал мужчина. – На шахматном турнире во Дворце Дожей.

– Было дело, – кивнул я и подумал, что сейчас он обвинит меня в чём-нибудь, а потом затребует обратно заложенные дедушкины часы или шубу… или вообще Фатиму.

– Вы, должно быть, вылетели в первом раунде, – с сочувствием сказал мужчина. – Ну ничего страшного, бывает. В следующем году попробуете снова, может тогда повезёт.

Я с облегчением улыбнулся. Шахматрон не при делах.

– Вообще-то нет, – ответил я. – Не вылетел. Жду второй тур, – и в доказательство достал из кармана специальный жетончик участника, который вчера напоследок выдали мне распорядители. – Вот.

И… скажем так: такой реакции я не ожидал. Мужчина дёрнулся так, будто его током шибануло. Очень круглыми и очень злыми глазами он смотрел то на жетон, то на меня. А потом рявкнул:

– Грёбаный колдун.

– Что? – тут у меня и у самого брови отлетели.

– Нет-нет, ничего, – вступилась за мужика жена, но меня вообще-то только что оскорбили:

– Объяснитесь, пожалуйста, – попросил я.

– Абиснисесь пазасаста, – передразнил меня мужик, скрестил руки на груди и показательно отвернулся в сторону, а его жена тем временем выдохнула, собралась с силами и затараторила:

– Простите, синьор, просто по вам видно, что вы ещё слишком молоды. Просто во второй тур проходят либо мастера с богатым стажем, которые половину жизни на шахматы угробили, либо дети-вундеркинды. А вы не подходите ни под одно из этих описаний.

Логика, конечно, железобетонная. Но:

– А вы не думаете, что я просто хорошо играю?

Мужик на это завёлся ещё сильнее. Начал бухтеть себе под нос всякие обидные слова и активно жестикулировать.

– Простите, синьор, умоляю вас, – видно было, что его жена готова провалиться со стыда под землю. – Понимаете, мой муж заядлый фанат шахмат. Смотрит все турниры подряд, а поскольку телевизор у нас один, то и мне приходится. Так вот мы не видели вас ни в венецианской лиге, ни в венецианской молодёжной лиге, ни в региональной, ни в любительской…

– Нигде! – рявкнул мужик.

– Да-да, нигде вас не видели. И тут вдруг человек, к которого нет вообще никакого рейтинга и истории выступлений, вдруг переходит во второй тур. Это же нонсенс.

Я моргнул раз. Моргнул второй. Затем извинился, подошёл к бару и попросил Конана сделать для синьоры кофе с коньяком, да покрепче. Вернулся с ним и поставил перед женщиной.

– Благодарю, – кивнула та. – Только благодаря этому я до сих пор не сошла с ума.

Её муж тем временем продолжал бухтеть, чем дальше – тем громче.

– Синьор? – уточнил я. – А давайте я сделаю вам сырную карту? Шесть видов изысканного сыра, оформлю всё в виде шахматной доски. Может, это вас немного успокоит?

Мужчина нахмурился, но замолчал, а вот его жена тем временем аж просияла.

– Да! – сказала она. – Да-да-да! Это было бы замечательно!

Я кивнул и ушёл на кухню. Через десять минут вернулся обратно с огромным блюдом – разметку шахматного поля я сделал при помощи бальзамика, а вместо фигурок выставил кусочки сыра, оливки и вяленные томаты. Белыми пешками были маленькие шарики моцареллы, а чёрными, как нетрудно догадаться, маслины.

– Смотри, дорогой! Смотри, какая прелесть!

Мужик посмотрел на доску горящими глазами, затем съел одну «пешку» и снова взорвался негодованием:

– Нет, так быть не должно! Это неправильно! Это несправедливо!

Жена же схватила его руку, принялась гладить и с интонацией человека, который проходил через это уже не раз, сказала:

– Тише-тише-тише, дорогой. Ты сейчас перенервничаешь и захочешь спать, а ведь тебе через четыре часа смотреть турнир Африканской лиги.

– Точно! – мужик хлопнул себя по лбу. – Чемпионат Замбии! Как я мог забыть⁈ Надо набраться сил! – и жадно набросился на сыр.

Я же стоял рядом и малость… я даже не знаю, как эту эмоцию назвать. В последнее время она посещала меня столь часто, что все слова-обозначения практически обесценились. Я был в шоке? Я недоумевал? Опешил? Охренел? Или всё вместе?

– Понимаете, – начала объясняться женщина, пока её благоверный чавкал сыром. – Он двадцать лет подряд ходил на турнир во Дворец Дожей, но ни разу не проходил первый тур. А тут вы с вашим жетоном…

– Хм-м-м… быть может, вам нужна какая-то помощь?

– Нет-нет, – отмахнулась женщина. – С ним такое частенько. Он всю жизнь мечтал стать профессиональным шахматистом, да только всё никак не получается. Он у меня и на курсы ходит, и на тренировки, и видео обучающие смотрит. Последние лет тридцать только этим и занимается.

Я хотел сказать что-то ободряющее. Ляпнуть какую-нибудь непреложную истину типа «никогда не сдавайся», однако в этот момент дверь ресторана открылась и внутрь вошла синьора Франческа Глованни вместе со своими котами. И… о ужас! На шее одного из её телохранителей вместо ошейника с биркой болтался такой же жетончик победителя первого раунда, как и у меня.

Тишина в зале стала звенящей. Мужчина увидел то же самое, что и я. Вместо того, чтобы отправить шарик моцареллы в рот, он вдруг резко и жёстко сжал его в кулаке, так что ошмётки сыра забрызгали всё вокруг. А затем:

– Кот? – прохрипел он. – Это… кот? Кот прошёл во второй тур? – а потом заорал так, что в баре у Конана зазвенела посуда. – Даже грёбаный кот прошёл! Ну как так-то⁈ КАК ТА-АААК⁈

Мужчина вскочил с места, опрокинув за собой стул. Разразившись самой грубой и непереводимой бранью, он принялся орать о несправедливости жизни и о том, кого и где вертел. Я же стоял молча и наблюдал за тем, как багровеет его лицо. Как венка у виска постепенно расширяется до размеров пожарного шланга.

– ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ!!! – наконец заорал мужчина и бросился прочь из ресторана.

А вот его жена, которая уже смирилась со всем этим, даже бровью не повела. Спокойно допила кофе, взяла сумочку и расплатилась по счёту.

– Спасибо за обед, синьор Маринари. Сырная карта была великолепна, – и отправилась догонять мужа.

Мне же осталось лишь смотреть ей вслед и пожимать плечами.

– Какой-то ненормальный, – прокомментировала синьора Франческа, повязывая одному из своих котов на шею слюнявчик. – Здравствуйте, синьор Маринари!

И тут я понял, что мне срочно нужно развеяться. Например, сходить за продуктами. Например, НЕ к Матео.

Управился я быстро, буквально за час с небольшим. Заказал у торговцев алкоголем всё по списку Конана, плюс затарил «Марину» текущими продуктами на пару дней. А вернулся я незадолго до вечерней запары, и сразу же имел интересный разговор с Джулией.

– Я всё понимаю, Артуро, и если ты скажешь «нет», то я пойму…

– Говори уже, в чём дело.

– Сегодня я должна заночевать у бабушки, – сказала кареглазка. – А в идеале уйти пораньше, сразу после вечерней посадки. К нам дальние родственники приехали из Вероны.