Текст книги "Правила волшебной кухни 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Я закрыл блокнот и посмотрел на Прохора с уважением. Парень гений. То есть… вот эти его формулировки никуда не годятся, и надо найти кого-то, кто научит подбирать его пафосные вкусные слова, но главное, что суть он сечёт просто идеально.

– Молодец, – сказал я. – Продолжай, – а сам пошёл в свою комнату.

Было у меня на сегодня ещё одно дельце, которое вполне можно назвать гештальтом. И надо бы его закрыть. Дело в том, что ни с того ни с сего Ужас Глубин решил поработать и достал мне со дна канала тот самый ключ, о котором говорила синьорина Женевра. Ключ от таинственного сундука в моей комнате.

Видимо, уважаемый водоворот подумал, что пожирание баржи с невкусным мусором было наказанием за лень, и решил исправляться. Разубеждать я его не стал, и в качестве поощрения уже покормил тортом.

Но не суть! К сундуку!

Поднявшись в комнату, я не стал оттягивать и сразу же вставил ключ в замочную скважину. Замок приятно щёлкнул, и тяжёлая крышка как будто бы сама немножечко отскочила. А подняв её я понял, что внутри… ничего.

Ну то есть почти ничего. На дне сундука лежала пустая бутылка, горлышко которой было наглухо залито тёмно-бордовым сургучом. Без печатей, этикет и других опознавательных знаков. А внутри действительно пустота, просто запечатанный воздух.

Я тряхнул бутылку, просмотрел её на свет, и удостоверился в том, что ничего не происходит. Магическое зрение, что подогнала мне Венеция, тоже ничего не обнаружило, вот только открывать мне её почему-то не хотелось. То есть вот совсем. Не из страха, а просто – не хотелось и всё.

А прислушиваться к собственным ощущением, насколько я знаю, залог здоровья и долголетия. Поэтому я положил бутылку обратно, запер сундук, а о своей находке рассказал Джулии. Урождённая венецианка, девушка на местном фольклоре съела множество собак, но про бутылки с запечатанным воздухом тоже ничего не знала.

Что ж… в таком случае, пускай в моей жизни останется место неизвестному. А сейчас пора работать.

День шёл своим чередом. Обед отбит, впереди небольшое затишье и ужин. В кои-то веки никаких авралов и косяков с продуктами – всё чинно, штатно, благородно. Было до некоторых пор…

– Артуро, там по поводу банкета, – заглянула на кухню кареглазка. – Сможешь принять?

– Ну конечно же смогу.

Я вышел, оглядел зал и заприметил за столиком у окна одинокую женщину в чёрном. Почтенная матрона лет шестидесяти, в строгом платье и маленькой шляпке, с которой на лицо ей спускался фатин. Синьора сидела прямо, сложив руки на коленях, и смотрела в никуда с каким-то спокойным, печальным достоинством.

Глаза при этом заплаканы, и всё понятно без слов.

– Добрый день, синьора, – я подошёл и слегка поклонился. – Артуро Маринари. Чем могу служить?

– Эрсилия Веньер, – представилась синьора и без расшаркиваний перешла к главному: – Я хотела бы организовать в вашем заведении поминки.

Ну да… Венеция – это ведь не только бесконечный карнавал и свадьбы. Жизнь такова, какова она есть и больше не какова, как говорят у меня на родине.

– Мой милый Жанфранко, – сказала женщина и в её голосе послышалась нежная грусть. – Он очень любил это место. Ещё мальчишкой бегал сюда, в те времена, когда «Мариной» владел дон Карлуччи. Говорил, что старый синьор всегда угощал его и местных ребятишек сладостями…

Мне на секунду аж страшно стало. Дон Карлуччи, который непонятно когда работал, непонятно когда закрылся, непонятно куда пропал и пропал ли вообще, угощал местных ребятишек сладостями. То есть смекаем, что временная аномалия явно имеет место быть, и почему-то мысли понесли меня к той фантазии, что «Марина» существует в петле, а и есть дон Карлуччи.

Но… не… несостыковок много. Да и потом фантастика в Венеции абсолютно не научная – это я уже уяснил.

– … да и потом, когда мы поженились, Джанфранко часто водил меня сюда. Говорил что именно здесь, за этим самым столиком понял, что Венеция – это не просто город, а живое существо, которое дышит вместе с тобой.

Она замолчала, погладив ладонью стол.

– Это была его последняя воля, синьор Маринари. Он просил, чтобы поминки прошли именно здесь. Не откажите.

И даже если бы я собирался отказать, то на этой ноте обязательно сломался бы. Ну как можно-то? Да и в целом – деловая этика. То хочу, это не хочу – так оно не работает. Ресторан для того и создан, чтобы обслуживать людей во всех их важных жизненных моментах, будь то радость или горе.

– Конечно же, синьора Эрсилия. Сделаю всё, что в моих силах, – кивнул я. – Когда планируется мероприятие?

– Сегодня, – спокойно ответила женщина. – Сразу же после звона колокола Сан-Марко.

Тут я малость опешил. После? То есть с наступлением аномального времени? Интересно… однако переспрашивать я не стал, неучтиво это как-то. Решил после уточнить у Джулии как именно проходят поминки в Дорсодуро.

– Как скажете, синьора, мы будем готовы. Что должно быть на столе?

– Я доверяю вам полностью, синьор Маринари.

– Отлично. А на сколько персон готовим?

– Не знаю, – пожала плечами синьора. – Давайте возьмём в расчёт три сотни человек.

– М-м-м, – и вот тут мне уже пришлось отработать. – Боюсь, «Марина» чисто физически не сможет вместить такое количество людей.

– Сможет, – отмахнулась Эрсилия. – Кто захочет, тот придёт. Джанфранко был уважаемым человеком. Но я в любом случае прошу вас сделать так, чтобы никто не ушёл голодным. Больше лучше, чем меньше. Я за всё заплачу.

Что ж… спорить глупо. Мы ещё пару минут поговорили насчёт её особых пожеланий, а после синьора Эрсилия ушла. Так же тихо и величественно, как и появилась. Я постоял с минутку, прикидывая в голове меню на три сотни персон, а потом рванул к Джулии.

Кареглазка, услышав основные положения нисколечко не удивилась.

– Поминки это серьёзно, Артуро. Это не просто посиделки. Город принимает душу усопшего под свою опеку, и если сделать что-то неправильно, она останется неупокоенной и будет лазать по городу в качестве аномалии.

– Понял, – кивнул я. – Но что насчёт времени? Собираться после звона Сан-Марко как минимум опасно.

– Не сегодня, – отрезала Джулия. – И не им.

Интересно, однако, но на разговоры времени у меня больше не было. Я рванул на кухню, растолкал домовых, и сразу же выкрутил все плиты на максимум – пусть греются. Тут же набрал синьоре Паоле, объяснил задачу и переложил на «Между Булками» всё, что связано с выпечкой.

Дальше я рубил, резал, тушил, варил, пассеровал и метался по кухне, лишь бы успеть до назначенного срока.

Успел.

За пять минут до того, как колокол Сан-Марко прозвонил в первый раз, всё было готово. Закупка завтра будет капитальная, потому что под это дело мне пришлось извести свои припасы, но надеюсь, что дело того стоит.

Колокол прозвонил во второй раз и, наконец, в третий – финальный. Я ждал, когда Джулия как обычно забежит на кухню с круглыми глазами и скажет, что всё опять пошло не по плану, и что срочно нужна моя помощь, но не происходило ровным счётом ничего. В зале было тихо. Никого.

– Джулия? – не дождавшись, я сам вышел в зал. – А что происходит? Они могли перепутать время?

– Ничего они не перепутали, – ответила кареглазка. – Пойдём, – и потянула меня к выходу. – Смотри.

– Ох ты ж…

– Тише, Артуро. Не надо сейчас ничего говорить.

Над Дорсодуро потихоньку сгущались сумерки, но вопреки логике весь район вышел на улицу. Мужчины, женщины, старики, дети – часть из них уже примелькавшиеся в лицо мои постоянники. Они стояли молча, неподвижно. И почти у каждого в руках горела свеча. Маленькие огоньки зажигались один за другим, разгоняя вечерний полумрак.

Воздух стал плотным и вязким, а где-то вдалеке над водой уже начал формироваться привычный мне аномальный туман. Тишина при этом стояла такая, что было слышно, как потрескивают фитили.

Я же смотрел на это море огней, на замерших людей, на туман и постепенно понимал. Кажется, сегодня «Марина» будет работать не только для живых…

Глава 10

Огоньки мерцали, отражаясь в чёрной воде. Аномальный туман, сегодня какой-то особенно густой, клубился вокруг ног людей и лизал стены домов, но как будто бы боялся приблизиться к свечам. А люди молчали.

– Ничего не понимаю, – шёпотом сказал я скорее сам себе, но меня услышала Джулия.

– И не надо ничего понимать, – сказала кареглазка. – Просто делай, как я говорю. И не повышай голос, пожалуйста. Сегодня это может быть воспринято, как… неуважение.

Толпа вдруг пришла в движение. Не сговариваясь, люди потянулись в сторону «Марины», а туман расступился перед ними. Джулия в свою очередь распахнула двери заведения настежь и встала рядом со мной.

Первые гости, среди которых была и вдова, поприветствовали нас кивком и молча зашли внутрь. Формат банкета был странным и чем-то походил на шведский стол. Рядом со входом Джулия подготовила специальный столик, на котором стопками стояли пустые тарелки, а рядом со столиком огромную вазу.

Мужчины и женщины, старики и дети, люди в дорогих пальто и в обычных чёрных траурных футболках – все проходили в зал молча, брали себе по тарелке и вместе с горящей свечой шли дальше, за столики. И несмотря на то, что столы буквально ломились от яств, набирали себе очень скромно. Горсточка ризотто, ломтик ростбифа, пара оливок. Словно сама еда была тут лишь формальностью, а главное блюдо подавали где-то в другом месте.

Ели тоже молча. Тихий звон вилок и ножей – как будто в заводской столовой. Вроде бы жутковато, но с другой стороны очень торжественно.

– Вот, – Джулия протянула мне длинную увесистую свечу. – Зажги, – во второй руке у неё была ещё одна такая же, видимо для себя.

– Зачем это? – спросил я.

– Так ты будешь в безопасности. Не спорь. Просто зажги.

Не уверен, что мне нужна какая-то дополнительная безопасность, но все вокруг были со свечами, а значит традиция. А значит нарушение традиции может кого-то обидеть. Поэтому я чиркнул зажигалкой, зажёг фитиль и… да. Внезапно я почувствовал странное спокойствие.

– Слушай, – сказал я, разглядывая пламя. – Раз всё так просто, почему люди просто-напросто не ходят по ночам со свечами? В чём проблема-то? Зажёг и иди, гуляй хоть всю ночь, любуйся аномалиями.

Джулия вздохнула с таким видом, будто я спросил, почему нельзя совать пальцы в розетку. Отвела меня чуть в сторонку, чтобы не мешать проходу и тихонечко затараторила:

– Потому что есть определённые правила, Артуро, и потому что эта ночь особенная. Синьор Жанфранко Веньер был действительно значимым человеком для Венеции. Он очень многое сделал для Венеции. Почётный гражданин. Гений. И как настоящий гений синьор Веньер был многогранен – строил, изобретал, учил людей… не важно. Важно, что Венеция даёт ему возможность проститься, но устанавливает вполне себе простые правила – нужно иметь при себе свечу. Как только ты зажёг её, считай, что получил разрешение от города.

Одним словом – Венеция. Кивнув, я продолжил смотреть на поток людей, и с удивлением обнаружил, что первые гости уже выходили обратно на улицу. Но помимо прочего, они складывали в стопку грязную посуду, убирали за собой, то есть… почти полное самообслуживание у нас сегодня.

– Уважение, – пробормотал я себе под нос.

И тут вдруг краем глаза уловил какое-то движение на канале. Обернулся и замер: по воде, разрезая туман, плыли гондолы. Шесть штук, и каждая из них была украшена настоящими гирляндами из живых огней. Фонари с прозрачными стёклами свисали с носа, толстые оплавленные свечи были установлены на бортах, и у каждого из пассажиров тоже при себе была свечка. Туман перед этим флотом расходился особенно эффектно – вихря и как будто бы нехотя.

Красиво. Прямо вот нереально красиво. Гребцы двигались абсолютно синхронно, вёсла бесшумно входили в чёрную воду и выходили из неё, не поднимая брызг. Казалось, что сам канал, затаив дыхание, следим за флотилией.

Гондолы причалили напротив «Марины», люди вылезли на берег, а после вся эта процессия присоединилась к очереди в ресторан. Я же продолжал смотреть на всё это действо и поражаться тому, насколько же учтивы все эти люди. В этом молчаливое застолье не было ни грамма хаоса. Гости терпеливо ждали, пока для них освободится место – никакой суеты.

Дальше я понял для чего Джулия установила рядом с подстановочным столиком вазу. Проходя мимо, люди кидали в неё деньги. Кто монетку, кто две, а кто и щедрую горсть. Каждый от мала до велика вносил свою лепту.

– А это ещё зачем? – спросил я у кареглазки. – Стол ведь уже оплачен.

– Это не за еду, – ответила Джулия. – И не за какие-то там услуги. Это дань уважения к месту и к людям, которые рискнули работать ночью и провести поминки.

– Рискнули? – я едва заметно улыбнулся. – Что за пафос? Ну пришли люди, ну поели, ну ушли. Это разве так страшно?

– Ты вообще ничего не понимаешь, да? – вздохнула кареглазка. – У тебя ведь целая куча книг по истории Венеции, энциклопедии всякие, да и я тебе периодически в комнату томики подкидываю. Причём я ведь в них закладки оставляю, специально чтобы ты почитал. Ты их вообще открывал?

– Ну…

– Понятно. Тогда объясняю: персонал заведения рискует больше всего. Каждый, кто пришёл сегодня сюда, чётко рассчитал, чтобы его свеча горела по дороге в ресторан, в ресторане, и по пути до дома. А мы… мы должны простоять с открытыми дверями до самого утра.

– Поэтому у нас свечки такие жирные? – уточнил я.

– Поэтому. Так что учти – «Марина» должна работать до самого утра. А если нам не хватит еды, чтобы всех накормить, или мы всё равно закроемся, то…

– То что?

– Лучше сразу идти в канал топиться, Артуро. И это я сейчас не столько про опасность, сколько про позор.

Я переварил информацию и понял, что дело действительно масштабное. И ставки действительно повыше, чем просто отбарабанить смену и накормить всех страждущих. И туман гуще.

– Ай, – махнул я рукой. – Не переживай, прорвёмся, наготовлено у нас с перебором, так ещё и Петрович на подхвате. Если что, будет освежать из-под ножа.

Джулия вздохнула, буркнула что я «ты как всегда», а потом ушла в ресторан – видимо, проверить что-то. Я же остался на пороге и наблюдал, как люди молча идут в «Марину». Идут и идут, сменяют друг дружку и даже не думают заканчиваться. И каждого я встречал взглядом, и каждому учтиво кивал. И чувствовал себя сейчас не столько ресторатором, сколько распорядителем какого-то языческого таинства.

Минула полночь – глухое время по меркам Дорсодуро, но людской поток всё никак не иссякал. Я уже начал входить в какой-то медитативный транс, просто наблюдая за этим бесконечным мельтешением огней, как вдруг…

Раздалось резкое такое шарканье, как будто кто-то оступился, а следом шлепок тела на мостовую. Обернувшись, я увидел, как метрах в пяти от меня на земле лежит молодая девушка. Могу лишь предположить, что она неудачно наступила на край собственное длинной юбки и потому растянулась. Свеча вылетела из её рук, покатилась по камням и… погасла. Раздался испуганный вздох от стоящих рядом людей, и в ту же секунду туман, зараза такая, как по команде сорвался в ей сторону. Аномалия перестала быть пассивным наблюдателем. Резко и хищно туман потянулся к своей жертве вдоль земли.

А я особо не думал. В два прыжка оказался рядом с девушкой, взял её за локоток, а после одним резким, но аккуратным движением поставил её на ноги. Даже никакого специального усиления использовать не пришлось, вес-то у неё небольшой. Туман тем временем был уже совсем рядом, а я вручил девушке свою свечу. Перепуганная до смерти, она инстинктивно сжала её и туман замер.

Призрачные щупальца замерли в считанных сантиметрах, но были не в силах преодолеть защиту живого огня.

Девушка смотрела на меня круглыми от ужаса глазами, как и вся очередь в «Марину». Не могли, видимо, понять, герой я, самоубийца или же герой-самоубийца. Что произошло дальше – вполне понятно. Туман переключился на меня – заклубился вокруг ног, пополз вверх по штанине, всё выше, выше и выше. Кожей я ощутил аномальное присутствие – чужое, древнее и очень-очень голодное, готовое поглотить меня целиком, как тело, так и душу.

– Вот ведь, а, – пробормотал я, а затем, недолго думая, пнул туман ногой. – Пшёл вон.

Туман отлетел назад. Затем, клянусь, то ли чихнул, а то ли просто тряхнул головой в эдаких непонятках, и бросился на меня с новой силой. На сей раз накрыл меня с головой, так что вокруг я видел лишь серую непроглядную муть. Огни, «Марина», люди – всё исчезло.

В полный рост я стоял внутри этого аномального кокона и чувствовал, как что-то пытается пробраться внутрь меня. В самую мою что ни на есть суть. Оно скреблось в мои мысли, пыталось найти там страх, панику, отчаяние или любую другую лазейку, чтобы хоть за что-то зацепиться и начать жрать. Пыталось-пыталось, но натыкалось на стену.

– Сожрать меня хочешь? – усмехнулся я. – Ну попробуй, – и сам в ответ потянулся к аномалии собственной силой. И так же, как я перевариваю срезанную негативную энергию, начал переваривать туман, вот только… вместе с самим туманом. Туман задрожал. Понял, что ошибся, и с дуру напал не на добычу, а на хищника покрупнее.

Затем резко метнулся в сторону и сжался в жалкий дрожащий комок у стены соседнего дома. Выглядел он при этом, как побитая скулящая собака. Вот только не скулил, конечно, да и хвоста, который можно поджать по такому случаю, у него не было.

– Уважение! – сказал я по-русски значительно и погрозил аномалии пальцем.

А в этот момент ко мне уже бежала Джулия. В руках у девушки была запасная свеча:

– Артуро, держи! Быстро! Зажигай!

– Благодарю, – улыбнулся я. – Не надо. У меня всё хорошо. Видишь? – тут я указал на дрожащий туман. – Поваров не трогают.

– Вообще-то поваров трогают в самую первую очередь!

– Хм-м-м… видимо, трогают только неправильных поваров, а я – правильный, – широко улыбнулся я.

А девушку, которую я спас, уже куда-то шустро-быстро увели, и перепуганная бедняга потерялась в толпе. Снова я её увидел лишь минут через пятнадцать, в компании почтенной супружеской пары, по всей видимости её родителей.

Отец семейства, не говоря ни слова, крепко пожал мне руку. Рукопожатие было крепким, уверенным, без тени сантиментов – так пожимают руку равному. Мать просто кивнула со слезами благодарности на глазах, и после всё семейство вошло в «Марину». Отец задержался у вазы, достал из кармана увесистый кожаный мешочек, и ссыпал всё его содержимое внутрь. Золото. Много-много золота.

Я проводил их взглядом, а потом посмотрел на Джулию, которая стояла рядышком, раскрывши рот.

– Это же, – прошептала она, кивая вслед мужчине. – Это же синьор Альвизе Контарини, член Совета Десяти. Его род записан в книге венецианской знати чуть ли не на первых страницах первого издания, а ты только что спас его дочь.

– Ну… что ж? – пожал я плечами. – Приятно иметь дело с культурными людьми. И щедрыми, ага.

И тут же я почувствовал какое-то гнетущее давление сверху. В небе прямо над «Мариной» зависла очередная бесформенная аномалия – сгусток черноты, гораздо более насыщенной недели от засвеченного городским заревом неба, так ещё и пронизанный алыми, пульсирующими прожилками. Грозовая туча, которая должна была вместо дождя пролиться то ли кровью, а то ли злобой. Дрянь висела низко, и от неё исходило недвусмысленное ощущение угрозы.

– Может ты всё-таки возьмёшь свечу? – спросила Джулия.

Аномалия в небе тем временем припала ещё чуть ниже к земле, будто принюхиваясь к чему-то. Прожилки замигали чаще. Она как будто бы хотела напасть, но всё никак не решалась.

– Не надо, – отрезал я, не упуская аномалию из виду. – Я у себя, так сказать, на районе. У себя в ресторане. И бояться чего-то здесь не намерен.

– Ресторан может и твой, – тихо сказала Джулия. – Но помимо прочего это ресторан Венеции.

– Тем более. Уж с Венецией я как-нибудь договорюсь.

Глупая ненужная бравада? Отнюдь. Стоя здесь и ощущая целую кучу различных аномальных эманаций, я уже приблизительно понял как что работает. В тот момент, когда я зажёг свою первую свечу, которую дала мне кареглазка, я почувствовал тепло и… разрешение. Венеция увидела, что я соблюдаю традиции и дала мне добро на участие во всём этом ритуале. Свеча действительно защищала.

Но сейчас она была в руках у той девушки, дочери члена какого-то там важного совета. И если бы прямо сейчас я зажёг новую, то та утратила бы свою силу. И тогда юная синьорина снова оказалась бы беззащитной перед туманом и той дрянью в небесах, а мне того не надо. Я и сам как-нибудь сумею справиться – я же «правильный» повар, ха-ха…

Интерлюдия. Джулия

Джулия стояла рядом со своим безумным русским шефом и смотрела, как тот без страха смотрит на небесную аномалию. Н-да…

Когда произошёл тот опасный инцидент с упавшей девушкой, первой мыслью Джулии было дать ему свою собственную свечу. Жертвенный, бескорыстный шаг. Однако она уже давно изучала Артуро, его повадки, характер и одну совершенно необъяснимую привычку – практически всё на свете переводить в шутку.

Она знала его и понимала – не возьмёт. Либо посмотрит на неё скучающим взглядом и бросит что-то вроде: «ой, да брось ты», – либо вообще ругаться начнёт за то, что она удумала. А тем временем нужный момент уже будет уже упущен.

Возмо-о-о-о-ожно, во всей этой ситуации за Джулию вступилась бы Венеция. Всё-таки фамилия Бачокки для неё тоже не пустой звук. И возможно, Джулия выдержала бы, если бы туман накинулся на неё. Возможно. А возможно и нет.

Поэтому она и побежала за запасной. Побежала, добежала, схватила, вернулась обратно и увидела, как Артуро уже укутывает этот проклятый туман. Она хотела броситься вперёд и разорвать аномальную тварь собственными руками, но… во-первых, искренне не понимала как. А во-вторых, не могла пошевелиться. Парализованное ужасом, тело отказывалось подчиняться. Всё, что она могла сейчас – просто наблюдать за невозмутимостью Маринари.

Сперва он просто отбросил этот туман, как нашкодившего щенка, который решил подёргать хозяина за штанину. Просто и без агрессии, поставил аномалию на место. А потом, после второго «раунда» и вовсе заставил туман бояться. Тот скукожился, поджался и выглядел до того нелепо, что даже Джулии, которая всю жизнь опасалась ночной Венеции, стало его почти… жаль? Это было невероятно. Тварь, которая терроризирует город веками, боялась повара.

Но теперь всё закончилось, и Джулия была просто счастлива. Что с Артуро всё хорошо, и с той девушкой всё хорошо, и с ней самой тоже. Она стояла, размышляла и чувствовала, что вокруг Маринари вьётся какая-то необъяснимая энергия, которую сама Джулия не может ни увидеть, ни понять.

И может быть, Артуро говорил правду насчёт того, что ему по силам очистить подвал под бабушкиным домом и спасти наследие её семьи? Ведь… хм… да, в истории города было не много людей, которые могли бы похвастаться таким вот близким, можно даже сказать «шапочным» знакомством с Венецией. Не много, но они всё-таки были.

И первым на ум приходит конечно же Марко Тревизан – седобородый моряк из городских легенд. О нём рассказывали странные истории. Говорили, что он совершенно не боялся ночного тумана, и что выходил на рыбалку даже в самые страшные аномальные ночи. Причём всегда возвращался с полными сетями. Правда, в какой-то момент даже Марко вдруг исчез… говорят, «море забрало».

Поэтому Джулия всё ещё отчаянно не хотела, чтобы Артуро лез в тот чёртов подвал. Это ведь риск, и риск есть всегда! Однако уже выучила наизусть: если Маринари что-то сказал, значит он это обязательно сделает.

И в целом… сколько можно об этом думать?

Можно просто быть счастливой из-за того, что она любит такого человека и… кажется, он любит и ее.