Текст книги "Хрустальное яблоко. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Олег Верещагин

Соавторы: Алексей Ефимов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

   И еще более странное – бархатно-черная сфера, повисшая в пустоте, облепленная другими – все меньшими, сидящими друг на друге в какой-то неравномерной, непонятной гармонии. Мертвенно-синее сияние обрамляло их, мягко растворяясь в пустоте, пронизывая себя спутанными, ажурными нитями – они тянулись в бесконечность, образуя непредставимо сложный узор. В них запуталось множество тускло-серебристых светящихся сфер, похожих на луны – больших и столь крошечных, что они едва были заметны. Мальчишка чувствовал, что это – что-то необычайно древнее и важное, одно из тех немыслимо далеких, затерянных на самой окраине мироздания мест, что придали ему форму и дали законы, благодаря которым все живое появилось на свет. Это ощущение неизмеримого покоя и силы Игорь просто не мог выразить, но сейчас его интересовали более насущные вещи.

   Там, во сне, он чувствовал Лину. Это чувство не исчезло после пробуждения – он по-прежнему чувствовал ее и должен был отыскать. Все остальные чувства отступили, даже страх – если бы Лину отыскать не удалось, Игорь умер бы с большим облегчением.

   Он полез наверх, карабкаясь по грудам битого кирпича. Они осыпались, увлекая его вниз, но Игорь не сдавался. Наконец, ему удалось выбраться на широкую прямую улицу, залитую рыжим светом фонарей. Дома здесь были четырех и пятиэтажные, ободранные, все в потеках, они смыкались в два непрерывных массива. На их высоких крутых крышах торчал сплошной лес ржавых ажурных антенн. Небо оказалось темное, сквозь туманную дымку просвечивали мутные звезды. Игорь с удивлением смотрел на них – он видел звезды многих миров, но вот эти были ему незнакомы. Какой-то совсем чужой мир – чужой и неприятный.

   Быстро осмотревшись, он пошел налево, к какой-то площади, испуганно оглядываясь – реальность теперь казалась ему смутной, как продолжение сна, но он вдруг почувствовал, что за ним следят.

   Игорь остановился и тут же услышал торопливые шаги – впереди, позади, везде. Чуть дальше по улице над крышами возвышалась шестнадцатиэтажная жилая башня и он решил укрыться в ней. Лезть в темные закоулки не хотелось, но стоять посреди улицы было еще опаснее.

   Проскользнув в зияющую дверь, он побежал вверх по лестнице. На последнем этаже мальчишка миновал еще две двери и, жадно хватая ртом воздух, остановился в просторной комнате с выбитым окном. Вдоль ее стен стояли застекленные шкафы, на столах и полу была разбросана посуда. Казалось, все панически бежали отсюда во время обеда, но от еды, если она вообще здесь была, не осталось никакого следа. Голодный Игорь вздохнул и сел на подоконник, переводя дух и осматриваясь.

   Город лежал под ним неправильными кусками темноты, рассеченной мутно-рыжими ущельями освещенных улиц. Выбитые окна зияли квадратами фосфоресцирующей абсолютной тьмы. Наверху тлели мутные звезды. Движения нигде видно не было, но ему постоянно чудились странные шорохи, мелькания – скрытая, потаенная жизнь. Он видел белые сполохи вокруг, за крышами домов – такие яркие, словно светило солнце, но не слышал ни звука. Небо и горы, куда его занесло? Почему он не помнит, как попал сюда? Не помнит даже, каково его последнее воспоминание? Контузия, что-ли? Нет...

   Услышав странный, стрекочущий треск, Игорь оглянулся. Свет испорченных, но еще горевших люминисцентных ламп вдруг странно замерцал, сочась сквозь стекло. Из него, словно корень, вытянулась полупрозрачная, туманно сиявшая трубка, беззвучно и страшно извиваясь в воздухе. Ее конец вдруг распался облачком искр, слившихся в призрачный шар. Он ярко вспыхнул и совершенно бесшумно потянулся к нему. Страшный, сюрреалистический сон, ставший вдруг реальностью.

   Воспитание землянина и дворянина спасло его – еще не успев испугаться, Игорь, вскочив, швырнул в шар подносом. Шар с треском взорвался и погас. В лицо мальчишки, как кулак, ударила волна горячего воздуха, все стекла в дверцах шкафов разлетелись. Но тотчас затрещало в корпусе выключателя, зыбкий свет замерцал в его щелях. Но теперь страха уже не было. Таинственное нечто оказалось вполне уязвимым – и, решив не церемонится, Игорь выпалил в него из РАП. Полыхнуло белое пламя, истлевшие обломки выключателя разлетелись по всей комнате. Желтое сияние гневно затрещало и вдруг с тихим свистом ушло в стену. На секунду повисла тишина, потом Игорь вновь услышал треск, уже из коридора.

   Выскочив за дверь, он увидел текущее по стенам живое синеватое мерцание – оно походило на множество призрачных вращавшихся колец. Они пульсировали, исчезали и появлялись снова.

   В глазах у Игоря поплыло, он шагнул вперед, уже не контролируя себя. Его рука поднялась сама по себе, словно во сне – вбитые в подсознание боевые рефлексы всё же работали. Мертвенное сияние смыло волной вихрящегося белого огня и ударная волна отбросила мальчишку в глубину коридора. Затем все стихло, лишь сизый дым и тлеющие пучки проводов в развороченном взрывом распредщите напоминали о происшедшем. Толстая куртка и ловкость спасли Игоря от синяков, но встать он смог не сразу. Остро пахло паленым металлом и пластиком. Именно эта вонь убедила его в том, что противник вполне материален и, следовательно, уязвим. Но от этого он не становился менее опасным – а неизвестное пугало.

   Игорь быстро растер ладонями лицо. Он совершенно не представлял, что это было – а ведь есть и другие противники, те, кто следил за ним на улице. Они уже были здесь – он услышал доносившийся снизу нарастающий шум.

   Несколько секунд Игорь убеждал себя, что ему показалось, потом в его груди разлился ледяной холод – бежать отсюда было некуда, разве что – выпрыгнуть в окно...

   Сперва ему захотелось где-нибудь спрятаться. Потом он вспомнил об оружии и его страх превратился в ярость. Сидеть и ждать, пока его найдут, было невыносимо. Мальчишка побежал вниз, навстречу частому топоту, потом, опомнившись, замер возле открытой двери, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Лестница дрожала от гула. Игорь на миг растерялся – ему хотелось вернуться назад, затаиться, но он понимал, что это глупо. Сжав зубы, он вновь побежал вниз. Что бы там ни было – но вот так просто он не сдасться...

   Тремя этажами ниже он увидел десятка полтора высоких, закутанных в изодранные коричневые плащи фигур. Их разделял лишь один лестничный пролет. Они на миг замерли, увидев его.

   Через секунду Игорь вскрикнул, – их лица походили на обгоревшие пластиковые маски, а глаза-пузыри были совершенно черными – без белков.

* * *

   Почти инстинктивно Игорь вскинул РАП и нажал спуск. Голова первой твари взорвалась облаком искр, брызг и разлетавшихся клочьев, она взмахнула руками, отлетая назад, и опрокинулась навзничь. Мальчишка нажимал на спуск вновь и вновь, приветствуя каждое попадание диким воплем. Плазменные заряды сносили тварям головы, опрокидывая назад, но уцелевшие с ревом бросились на него, размахивая руками. В мальчишку полетели камни. Один из них ударил его в грудь, другой – прямо в лоб и ослепленный болью Игорь выронил оружие. Уже в последний миг опомнившись, он бросился бежать. Когда лестница кончилась, он забился в самую дальнюю комнату и просто ждал – пока целая толпа причудливо деформированных тварей не ворвалась в нее.

   Игорь вскочил, прижимаясь к стене. Выхватил плазменный нож – внешне он походил на фонарик, но вместо света из его блестящего рефлектора вырвался семидюймовый клинок мертвенно-синего, очень яркого огня. Вся комната засверкала, словно усыпанная алмазами. Резко запахло озоном. Игорь, как зачарованный смотрел на сияние неподвижного пламени. Оно казалось холодным и застывшим, и горело беззвучно. Лишь прислушавшись он уловил тихий печальный свист. Мальчишка чувствовал, как нож рвется из руки – струя плазмы действовала как реактивный двигатель.

   Твари попятились, удивленно разглядывая его. Они были одеты в длинные грязно-коричневые плащи. Плоть на их лицах обгорела и вздулась неровными пузырями, а головы и руки оказались искорежены, словно в кошмарном сне. Игорю показалось, что их формы продолжают медленно меняться. В их глазах мерцал синий, неестественный свет и сухой шорох сопровождал их движения. Что же это, что? Что это за место?

   Твари начали приближаться к нему.

   Лишь сейчас он заметил, что в руках они держат длинные палки с крючьями.

* * *

   Игорь не двигался, пока они не подошли вплотную. Потом, яростно закричав, он сам бросился на них, вонзив огненное лезвие прямо в лицо ближайшей твари – оно взорвалось смрадными горячими брызгами, открывая ухмыляющийся череп. Игорь полоснул тварь еще несколько раз, растерзав ее в обугленные лохмотья, она рухнула... тут же кто-то схватил его за плечо...

   Он повернулся, взмахнув плазножом. Темная плоть второй твари с треском вскипела от прикосновения огня, расходясь, словно сгнившая ткань. Когда клинок рассек ей шею, она отпустила его, опрокинувшись назад. Третьей твари лезвие пламени отсекло руку и глубоко вошло в грудь, рассыпая горящие брызги. Она завертелась, нелепо махая сожженным обрубком и рухнула под ноги остальным. Дыра в ее груди напоминала огромный рот с огненными губами. Отпрянувший было Игорь увидел, что несколько окруживших его врагов испуганно попятились и вновь бросился на них...

   Перекошенные уроды двигались неуклюже и гораздо медленнее землянина. В тесноте они не могли свободно орудовать своими палками и лишь мешали друг другу. Гибкий, как стальная пружина, мальчишка отбивался, уклонялся от ударов и нападал сам. Огненный клинок в его руке отсекал руки и головы, вспарывал животы, перерубал палки. Мерзкая плоть вспыхивала с шумом и кипящая черная кровь стекала смрадными ручьями.

   Пробившись через строй гадов, Игорь обернулся на лестнице. Одна из тварей с широко разведенными руками мчалась за ним, издавая неестественно высокий визг. Ее плащ пылал сверху донизу, за ней тянулся шлейф черного дыма. Попасть в эти липкие огненные объятия было равносильно смерти.

   Игорь судорожно рванулся вбок. Тварь промахнулась, рухнув в пролет лестницы. Он перепрыгнул через нее, стремительно скатился вниз и выбежал на улицу. Он не думал о том, куда бежать, но ноги сами вынесли его, куда нужно. Куда он хотел попасть еще до.

   Площадь выглядела жутко. Все окна в окружавших ее домах выбиты, причудливо скрученные фонарные столбы казались бредом безумного абстракциониста. В воздухе висел резкий, непонятный запах. Гарь? Нет. Тогда что?

   Глядя на дико искривленное железо Игорь вздрогнул – это и впрямь была сцена из кошмарного сна. Но, кошмар это или нет, страха он больше не чувствовал. Единственное, что его тревожило – беззвучно мелькающие вокруг тени и странные желтые сполохи за крышами. Во всем этом месте, во всем мире было что-то недоброе и жуткое. Чуждое. Нечеловеческое.

   Игорь осторожно вступил на площадь. Густохвойные деревья на ней были жутко, неестественно разросшимися. Они странным образом не пострадали от, очевидно, грянувшего тут взрыва, хотя здесь под его ногами толстым слоем лежал невесомый коричневый пепел, похожий на снег.

   Он подошел к согнутому в дугу, судорожно искривленному фонарному столбу, поднял руку и коснулся его. В следующий миг мальчишка с криком отскочил – его ударило током.

   Столб задрожал и начал выпрямляться с адским стоном. Не рассуждая – если бы он задумался, он бы погиб – мальчишка выхватил плазнож и метнул его, включив. Бешено вращаясь, оружие огненным диском полетело вперед, легко разрубив толщу ожившей вдруг стали.

   Столб переломился посередине и застыл. Упавшая верхушка с хрустом разлетелась на куски, в обрубке полыхнуло призрачное голубое пламя, затем погасло с негромким хлопком. Игорь вновь шарахнулся назад, поднял оружие, потом, осторожно – кусок металла, рассматривая излом.

   Сталь, побывавшая в страшном живом сиянии, стала рыхлой и крошилась у него в руках. Мальчишка содрогнулся, представив, что оно может сделать с живым телом. Например, превратить его в ту черную тварь...

   Он отшвырнул обломок и повернулся к громадному плоскому зданию, почти вдвое ниже, чем окружающие его многоэтажки, но гораздо больше – оно занимало целый квартал. Его привлек горевший в окнах желтый электрический свет – все другие здания вокруг были темными. Стена первого этажа оказалась глухой, в ней светились лишь три застекленных двери. Выше, откуда-то из утробы огромного зала, тоже пробивался бледный свет.

   Осторожно толкнув среднюю дверь, мальчишка попал в лабиринт безоконных галерей, залитых ярким розоватым сиянием длинных ламп и заваленных товарами. Именно заваленных – здесь когда-то был гигантский магазин. Теперь все вещи были сброшены с полок, свалены в беспорядочные груды, через них с трудом удавалось перелезть. Здесь могла спрятаться целая армия. Игорю постоянно казалось, что за ним следят, хотя, кроме мерного жужжания ламп, он ничего не слышал.

   Пробираясь все дальше, он попал в пустой служебный коридор. Свет здесь был тусклее, жужжание ламп – тише. Вскоре мальчишка вышел к лестнице и, толкнув тяжеленную дверь, оказался в почти темном тамбуре. Перед ним была новая дверь – стальная, двустворчатая, она, очевидно, вела на улицу. На нее откуда-то сзади падал зыбкий, подвижный свет. Обернувшись, Игорь увидел другую лестницу, уходившую на глубину метров в пятнадцать и темную, но внизу словно мерцал громадный телевизор.

   Чувствуя, что все это происходит во сне, мальчишка бесшумно пошел вниз. Казалось, он несколько раз заснул и проснулся на ходу. Этот спуск занял словно целые дни.

   Окончив его, он оказался в обширном низком помещении. Одна из его стен была покрыта неярким текучим узором. Многоцветный, он казался объемным, уходящим в бесконечную глубь, и состоял из бессчетного множества деталей – их было так много, что сознание мальчишки не могло вместить их. Его глаза рефлекторно захлопнулись, он понял, что есть вещи, на которые действительно нельзя смотреть. Когда он пытался, его сознание ускользало, не выдержав нагрузки – Игорь чувствовал, что вот-вот лишится его, но не упадет в обморок, а просто станет каким-то совершенно другим.

   Он миновал этот зал, опустив ресницы и ведя ладонью по стене. Невидимые узоры словно бы щекотали ее и даже с закрытыми глазами он ощущал давление этой чужеродной сложности. Глаза и уши не могли помочь ему в поисках выхода, но, к счастью, были и иные чувства. Следуя навстречу струям все более холодного воздуха, он неожиданно вышел к пропасти – инстинкт заставил его ресницы распахнуться, когда до нее оставался всего шаг.

   Игорь испуганно замер. Он стоял на узкой полосе гладкой стали, над уходящим глубоко вниз шестигранным зеркальным колодцем. Над его головой в несколько ярусов сплетались синеватые толстые трубы. Далеко внизу из узких высоких проемов струился зеленовато-белый свет. Ажурная сеть лесенок и галерей оплетала стены, ныряя в круглые отверстия.

   Мальчишка ошалело почесал в затылке – он совершенно не мог представить, что это за место. Да и боги с ним – но возвращаться назад не хотелось, а в какую сторону пойти – он не знал. Сейчас его судьба зависела от чистого везения.

   Он пошел влево, внимательно оглядываясь и прислушиваясь. Идти по гладкой стали оказалось трудно и, если бы Игорь не догадался разуться, то наверняка сорвался бы и упал – держаться тут было не за что.

   Миновав проем в перегородке, он попал в новую шестигранную шахту, потом в еще одну и в еще. Здесь царила абсолютная тишина, лишь изредка откуда-то долетало гудение, столь слабое, что Игорь не знал, не кажется ли оно ему. Ни живых существ, ни машин не попадалось на его пути, но он был только рад этому. Нет, это не убежище, не катакомбы... а что?

   Сотовая несущая панель, вот что, вдруг понял Игорь – такие штуки используют на самолетах... и в космических кораблях. Похоже, что это какая-то станция – громадная. Но зачем тут эти нелепые кирпичные дома, магазины, лампы?

   Ога, да это же, наверное, полигон, подумал мальчишка. Чуть больше и сложнее, чем у нас в Лицее, явно давно заброшенный – ну и что? Главное – что из этого сюрреалистического мирка есть выход...

   Он прошел уже тысячу шагов – может, и больше – когда ему попался первый выход наверх: совершенно темная шахта метров двух в диаметре. Нащупав на ее стене скользкие скобы, Игорь быстро полез по ним. В шахте вихрился, спускаясь вниз, ледяной смерч, и она казалась бесконечной, но мальчишка лез вверх, почти не сбавляя темпа, пока не оказался в чем-то вроде многогранной железобетонной ротонды. Узкие проемы в ее стенах были забраны решетками, но в одной из них зиял рваный, ощерившийся пролом. Продравшись сквозь него, Игорь увидел над головой мутное, сизо-рыжее небо – а опустив взгляд, вздрогнул. Он был в обширном дворе, огороженном трехметровой кирпичной стеной – через такую он не мог перелезть. Здесь стояло несколько плоских, промышленного типа строений. В выбитых окнах одного из них горел свет, оттуда слышался шум – голоса, крики, возня... а во дворе маленькими группками бродили черные твари с бесформенными, похожими на пузыри лицами и неестественно большими глазами.

   Отступать, спускаться в этот дурацкий лабиринт не хотелось. Игорь побежал, стараясь отыскать выход, но двор оказался еще больше, чем ему представлялось и он запутался в поисках ворот. Твари двигались медленнее и он легко уклонялся от них – но он не мог бежать все время. Наконец, мальчишка заметил, что от освещенного цеха через стену идут толстые, поднятые на бетонных опорах трубы. Он повернул к нему и вбежал в распахнутые настежь ворота.

   В светлом, совершенно пустом цехе собралось, наверное, несколько сот тварей. Они были нагими, но их поверхность – рыхлая, липкая и черная – ничем не напоминала кожу. Они то ли занимались любовью, то ли танцевали в каком-то ломаном бесовском ритме. Игорь видел, как их слипшаяся плоть перетекала с одного костяка на другой, тянулась, подобно резиновым лентам. Если бы не пустой желудок, его бы вырвало.

   В центре зала возвышался полый многогранник из труб. К нему сходилось, сбегалось множество кабелей – а внутри металось мертвенное лиловое сияние.

* * *

   Игорь узнал его, когда вспомнил оживший столб на площади. Он шарахнулся назад, но стена мерзких слизистых тварей уже зажала его в клещи, тесня к многогранной клетке. Он понял, что, попав в нее, станет таким же, и выхватил плазнож, но шансов отбиться у него не было. Игорь понял, что сейчас его жизнь закончится. Он попытался думать о Лине, но это плохо получалось – было слишком страшно. Как во сне. Но думать, что это сон, было бы концом...

   Его прижали к широкому проему пустой грани. Игорь уперся в его боковину, и, уже чувствуя, как мертвенное сияние обжигает затылок, что было силы, оттолкнулся от нее. Твари повалились на пол вместе с ним и левая рука мальчишки вдруг оказалась в тисках липких лап. Он ударил в горло схватившую его тварь, обезглавив ее, и, рывком вскочив, бросился бежать.

   Он надеялся прорваться к выходу, но врагов было слишком много. Уворачиваясь, ускользая от них, Игорь оказался прижатым к стене. Он залез на узкую галерейку второго яруса и развернулся, яростно отбиваясь. Он уже не надеялся выжить и мечтал об одном – умереть прежде, чем твари схватят его.

   Они пытались, Игорь отбивался, не чувствуя в последней ярости ничего, кроме наносимых врагу ударов. Наконец, твари отступили – у многих недоставало рук или частей лица, а другие мертвой грудой лежали под лестницей. Игорь внимательно смотрел на них – по его лицу из свежих ссадин текла кровь, но было видно, что тем, кто хоть как-то дорожит своей жизнью, лучше вовсе к нему не подходить. Вот только долго это продолжаться не могло – под ним колыхалось уже сплошное море черных тел.

   Ворота зала взорвались. Их разметал свет – синее, беспощадно яркое пламя. И в еще дымящемся проломе появился Яромир.

   Игорь ничуть не удивился – все было так, как должно быть. Друг тоже заметил его. Их разделяло море нелюдей, но это уже не имело значения.

   С ледяным спокойствием Яромир навел оружие и выстрелил. Едва луч коснулся первой черной твари, она вспыхнула ослепительным пламенем, затем взорвалась. Клочья горящей плоти полетели во все стороны и от твари остался лишь растекшийся по потолку столб пара.

   Яромир замер на секунду – он явно не ждал подобного эффекта – потом вновь поднял оружие. По залу разнесся испуганный крик, словно вырвавшийся из одной груди. В следующий миг ослепительный луч впился в толпу.

   Твари целыми десятками вспыхивали и взрывались в тучах пара. Они кинулись бежать, но луч находил их и в дыму, нанося неотвратимые, меткие удары. Весь цех затянуло паром, трещало, как на огромной сковородке в аду.

   Игорь закричал, когда огненное лезвие рассекло многогранник и белое пламя, пробив крышу, разметало по залу крутящиеся обломки труб. Мальчишка сжался, прикрывая глаза, пытаясь спасти их от ослепительных фонтанов искр. Он не видел, но слышал, как луч расчертил зал от стены до стены, сжигая все, что в нем находилось. Потом стало тихо и он поднял голову.

   Воздух стал острым, наполнился жаром и гарью. Невыносимо пахло горелой... но не плотью, а вроде бы землей. Перегноем – мерзкая, богопротивная вонь. Игорь закашлялся, но именно эта сатанинская вонь привела его в себя. Только что страх буквально душил его... а сейчас он уже не мог поверить, что испытывал это наяву.

   Через минуту аммиачно-едкий пар рассеялся. Мальчишка увидел пустой чистый пол, усыпанный бурым дымящимся крошевом – все, что осталось от орды тварей. На стенах дымились рубцы, что-то сыпало искрами, что-то тихо потрескивало, разгораясь. Он осторожно спустился вниз. Под ногами хрустели осколки бурой пузырчатой массы, похожей на шлак. Не осталось ничего, даже отдаленно напоминающего плоть. Что ж, тем лучше...

   Они сошлись в центре, обойдя мелкую, обожженую впадину. Игорь ничего не мог с собой поделать – он бросился в объятия друга и, прижавшись к нему, зарыдал, как ребенок. Он чувствовал легко объяснимую громадную радость и совершенно необъяснимый стыд.

   – Ты в порядке? – спросил Яромир, осторожно отстраняя его. Игорь хотел ответить, но сил хватило только на слабый всхлип.

   – Что с тобой? – спросил Яромир, уже резче.

   – Мне стыдно. Я... я струсил. Извини.

   – За что?

   Перехватив его взгляд, Игорь смутился, как маленький мальчик.

   – Когда это... сияние напало на меня, я убежал, – наконец сказал он. – Но недалеко: меня поймали эти твари. Я... словно спал вечность. Видел этот город, потом мне показывали разные страшные вещи, – он помедлил, – чтобы я предал себя... потом... я видел звезды, мироздания. И я видел... Я стоял на равнине... под серыми звездами... а потом... – Он встряхнул головой. – Ничего не помню. Там, где было воспоминание – только пустота... и все.

   – Странно. Значит, мы видели одно и то же.

   Яромир слабо, задумчиво улыбнулся.

   – Там был еще кто-то, не ты... Это была она, да?

   – Да, – тихо сказал Игорь. – Лина. Мы были там вместе...

   Яромир молча кивнул.

   – Я видел... Чтобы спасти ее жизнь, ты пожертвовал своей. Это... это страшно?

   Игорь тихо, зло засмеялся.

   – Это входит в функцию мужчины – умирать. Умирать страшно, да. Но жить, когда умерла та, кого ты мог бы спасти – гораздо страшнее. Как выбирать между страхом и совестью?

   – Никак, наверное, – Яромир уже думал о чем-то другом. – У нас есть союзники, о которых мы не знаем, – наконец сказал он. – Не знаю, что это было, но оно вывело нас. Вывело из той темноты, что была внутри нас... Знаешь, когда меня пытали... во сне... хотели, чтобы я предал тебя... я выдержал. И, если ты не найдешь Лину...

   – Найду, – спокойно ответил Игорь. – Наши мысли уже дважды были в одном месте и в одном времени... это очень много. И почему-то мне кажется, что однажды мы с тобой расстанемся... навсегда. Там, куда я в конце концов попаду – на ту равнину, – за мной не сможешь последовать даже ты.

   Игорь вдруг замер, удивленный тем, что только что сказал. Не только в сказанном им была некая странность – во всем окружающем мире было что-то ужасно неправильное. Это никак не могло быть иллюзией – мальчишка ощущал каждую клеточку своего тела и всё, что к нему прикасалось, но...

   Но ничего этого просто... не могло быть. Он с ужасом понял, что таки оказался во сне – но в ЧУЖОМ сне какого-то бесконечно огромного, безумного сознания, и что его друг – не более чем искаженный чужим безумием призрак.

   Интересно, что станет со мной, когда оно... когда это проснется, с каким-то отстраненным спокойствием подумал вдруг мальчишка. А, ладно – к черту, к черту, я не хочу видеть этот чужой бред, он не более чем морок, непонятно как забравшийся в мою голову. А нас хорошо учили, что делать с мороками.

   Мальчишка закрыл глаза, сосредоточился, призывая Огонь. Потом поднял ресницы. Лениво посмотрел вокруг. Усмехнулся презрительно. С его рук потекли струи белого пламени, морок вокруг полыхнул, словно пропитанная бензином бумага. Яростное ревущее пламя подхватило и понесло мальчишку вверх... и, как-то вдруг, всё исчезло.

* * *

   Какое-то время он спал. Потом пришло пугающее даже во сне ощущение провала в небытие. Это было как смерть, это БЫЛА смерть: время остановилось, его не было и Игоря не было тоже. Иногда приходили расплывчатые серые видения, беспорядочные, смутные, но их было пугающе много. Он боялся пропасть, просто затеряться в них. Потом прекратилось даже это. Потом на какое-то мгновение пришла чудовищная боль. Игорь очнулся и понял, что умирает: его уносило куда-то, но куда – он понять не успел. Снова тьма, небытие. Во тьме – вновь дымчато-золотой свет и мягкое, ровное тепло. Ему было уютно, как никогда, он нежился в этих, пронизывающих его волнах, пока не понял, что очнулся.

   Ему по-прежнему было очень уютно. Сначала он потянулся и зевнул, и только потом осмотрелся, однако увиденное заставило его вздрогнуть, а сердце – часто забиться.

   Это совсем не походило на госпиталь. Правду говоря, вообще мало на что походило. Он оказался в комнате, пепельно-белой, просторной, очень соразмерно отделанной, но не лежал, а почему-то парил в странно упругом, теплом воздухе. Место было незнакомое и он несколько секунд удивленно смотрел вверх, потом, поняв, что это не сон, вскочил упруго и стремительно. Крутанулся на пятках, чтобы охватить взглядом всю комнату – и замер.

   Всего шагах в пяти от него стоял... наверное, мьюри – парень лет пятнадцати, почему-то совершенно обнаженный, очень похожий на Вайми – та же кожа цвета застывшего золота, те же черные волосы, такие же длинные синие глаза.. А ведь на мне тоже ничего нет, вдруг понял Игорь. Это всё совсем ему не нравилось. Он бессознательно принял боевую стойку – и удивленно вздрогнул, когда мьюри принял ее тоже. Двигался он с хищной страшноватой грацией, совсем не подходившей к обалдевшему лицу и мальчишка подумал, что не хочет с ним драться. То есть, совсем. И он, похоже, знает боевой стиль земных витязей... откуда?

   Игорь осторожно отступил назад – и мьюри отступил тоже. Боится? Или...

   Мальчишка осторожно выпрямился – и мьюри выпрямился тоже. Черт, да это же просто громадное, во всю стену, зеркало!

   Игорь почти рассмеялся от облегчения, потом поднес к глазам руку – и замер, чувствуя, как обморочно бухает сердце и темнеет в глазах.

   Рука была НЕ ЕГО. Гладкая, без мозолей, с кожей идеально золотистого оттенка.

   Мальчишка ошалело опустил взгляд. Он не представлял, что собирается увидеть – но чужих рук ему никто не пришивал, всё тело было такое... золотистое.

   Игорь вновь посмотрел в зеркало – уже внимательнее. Там стоял серьезный пятнадцатилетка-мьюри – рослый, гибкий... правильные и чёткие черты высокоскулого лица... гладкая золотистая кожа... красивый изгиб губ... большие, длинные глаза, тёмно-синие, опушенные густыми ресницами... лохматая грива густых черных волос, падающих на плечи... крепкие, мускулистые руки... он был хорошо сложен, строен и даже красив, но... но это был НЕ ОН!!! На его... на лице застыло обалдевшее выражение. Нет, быть такого не может, это всё бред, бред, бред...

   Игорь ущипнул себя за ногу – получилось плохо, ногти соскользнули с гладкой кожи, но всё равно вышло больно. Нет, это не бред... а что это, что? В кого он превратился? Как? Зачем? В памяти звенела пустота. Он совершенно не мог вспомнить, как сюда попал, что вообще было до...

   Меня из Лицея теперь выкинут, уныло подумал Игорь. Потому что я теперь не Игорь Сурядов, даже не землянин, а вообще непонятно что. И куда мне идти?

   В ООСЕВИК меня с рукам оторвут, вдруг подумал мальчишка. Готовый агент, никакой кальки личности не надо.

   Эта мысль привела его в себя. В конце концов, не в гусеницу его превратили, а во вполне... – Игорь высоко подпрыгнул и, сделав двойной кульбит в воздухе, ловко приземлился на ноги – ...развитого парня. А ведь могли бы и пол сменить, вдруг подумал он – и даже хихикнул про себя. Ладно, с собой разберемся потом, сейчас главное понять, что это за место.

   Оторвав взгляд от зеркала (из-за него комната казалась вдвое больше), Игорь вновь осмотрел ее. .Комната была узкой, с множеством непонятных вещей в застекленных нишах стен. В ней царствовал ровный пепельно-белый цвет. Ни ламп, ни окон не было: гладкий шелковистый материал потолка светился сам, но так рассеяно, неярко, что свет, казалось, падал ниоткуда. Мебели нет, дверь – гладкий лист какого-то пластика без ручки и петель, как в психушке, в палате для буйных. Спасибо, неизвестные друзья, это очень мило, мы оценим ваше гостеприимство... Ещё – две вентиляционные решетки под потолком. И всё. В комнату проникал слабый гул – словно где-то работал вентилятор, но больше – ничего.

   Игорь попробовал открыть одну из ниш – напрасно. Закрыты все... хотя нет. В одной лежала одежда – пушистая, пепельно-белая, под цвет стен, туника с золотой отделкой и черным, тоже пушистым поясом. На его взгляд в этом одеянии из толстой, но мягкой ткани было что-то, откровенно девчоночье, но выбора не оставалось – или одевайся, как хотят хозяева, или гордо ходи голый.

   Игорь взвесил одежду на руке – и небрежно уронил на пол. Платье это или нет – но такое он не наденет, спасибо. Раз не хотите дать нормальную одежду – любуйтесь на все, что я могу вам показать. Да, судари – это именно то, что я о вас думаю. Ах, это оскорбляет ваш тонкий художественный вкус? А меня вот оскорбляют эти девчоночьи тряпки. Или рубаха и штаны или – утритесь и любуйтесь видом.

   Мальчишка невольно хихикнул про себя. Да уж – вот смелый вызов истинного героя... но рабство как раз и начинается с таких вот безобидных мелочей, с готовности не спорить по пустякам, соглашаться, не поднимать волну... А потом и охнуть не успеешь, как покорность войдет в привычку... Ладно, надеюсь, тут не будет женщин... Теперь – дверь...