355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Маркеев » Цена посвящения: Серый Ангел » Текст книги (страница 11)
Цена посвящения: Серый Ангел
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 22:05

Текст книги "Цена посвящения: Серый Ангел"


Автор книги: Олег Маркеев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава двенадцатая. Богиня, танцующая смерть
Ланселот

Злобин включил в прихожей свет и сразу же пожалел, что отпустил Барышникова, машина пригодилась бы.

Выдавая ключи, чинуша из хозяйственного управления вскользь обронил, что квартира «освобождена за выездом». Злобин не придал этому значения, отвлекся на следующую ремарку завхоза в мундире: квартира, мол, для транзитных. То есть для варягов, догадался Злобин, таких, как он, что сегодня здесь, а завтра – пинком в свою Тмутаракань. Он и не рассчитывал, вернее, не позволял себе думать, что есть шанс закрепиться в столице. Работай как можешь, а что надо – Бог даст. В конце концов везде люди живут. А где люди, там и он без работы не останется.

Злобин, поигрывая ключами, прошел по квартире, на ходу включая свет. Голые лампочки зажигались под потолком.

По работе имея дело далеко не с лучшими чертами человеческой натуры, Злобин уже ничему не удивлялся. А сегодня за день так намотался, что сил на эмоции уже не осталось. Только сплюнул с досады.

Предыдущий постоялец вывез из квартиры буквально все. Мебель, само собой. Но кем надо быть, чтобы вывернуть импортные розетки и выключатели, вставив на их место такие, что и для дачного домика не купишь! Квартира еще сохранила следы хорошего ремонта, и на кремовых обоях дико, как дыры, смотрелись эти розетки. Пол, очевидно, раньше застилал ковролин, определил Злобин, пнув плинтусные рейки, аккуратно прислоненные к стене. Не погнушался жилец свинтить сантехнику, кое-как присобачив латунные кранчики. Импортная мойка уехала вместе с прежним хозяином. Только контур на стене остался. На ее месте красовалась чугунная раковина, явно добытая на стройке. Уезжали, видимо, в спешке, времени не хватило присоединить сток к трубе.

Больше всего добил Злобина унитаз. Каким пользовался предыдущий жилец, неизвестно. Надо думать, неким импортным чудом техники в тон голубому кафелю. Его преемник, в который предстояло справлять нужду Злобину, фаянсово-народный, просто стоял в углу. Да еще спиной к двери.

– Твою мать… – не сдержался Злобин. – Ты бы еще обои содрал, жлобяра!

Ответом было гулкое эхо в пустой квартире.

Злобин поджал губы. Развернулся и вышел вон, хлопнув дверью.

На улице все еще моросил дождь.

Из-за мусорных баков высунулся неприкаянный пес. Пытливо заглянул в глаза Злобину и вяло повилял хвостом.

– Понимаю тебя, братишка, – вздохнул Злобин. – Но у меня хоть деньги есть. Не надо в помойке копаться.

Он плотнее запахнул куртку и пошел через Петровский парк к метро. Там, он надеялся, можно перекусить, а потом решить – ехать в гостиницу или переночевать в кабинете прокуратуры. Пес потрусил было за ним следом, но, подумав, повернул к помойке.

Площадь у метро «Динамо» предлагала на выбор фаст-фуд а-ля рюс – вагончик «Крошка-картошка» – или питейное заведение со спортивным названием «Пенальти».

Злобин постоял в нерешительности. Проще всего было набить живот горячей картошкой, возможно, еще одну порцию захватить с собой, не на ужин, так на завтрак сойдет. Но тянуло почему-то в кафе. Злобин с плохо скрываемой брезгливостью относился к подобным заведениям, их владельцам и завсегдатаям. Но тянуло именно туда. Неудержимо, против всякого здравого смысла. Тянуло словно магнитом.

Он прислушался к себе. Интуиция подсказала, что обязательно надо идти. Там, за дверями кафе, его ждали.

* * *

Обитое снаружи мореной вагонкой, кафе внутри оказалось приличным ресторанчиком из тех скороспелок, что вырастают практически на голом месте за неделю. Если полить дождиком из золотых.

Злобин не стал задаваться вопросом, кто вложил и кто отмывает деньги через эту точку общепита с заморским интерьером. Где-то в Калифорнии, наверное, ресторанчик не получил бы и двух звездочек, для местной невзыскательной публики уровень описывался емким словом «круто».

Злобин обогнул бильярдный стол, зачуханный, как в сельском клубе. Над ним, грациозно отставив зад, изогнулась заметно пьяная девчонка. Чувствовалось, что кием она не владеет, да и не игра была для нее главным. Предмет ее интересов – спортивного вида крепыш – сосредоточенно мелил кончик кия и на выставленные напоказ прелести никакого внимания не обращал.

В зальчике за перегородкой пустовало несколько столов. За остальными веселились. Кому уже не сиделось, прыгал и извивался на маленьком пятачке. Музыка была бестолковая и примитивная, в дугу с публикой. В мерцающем свете цветомузыки Злобин выхватил пару лиц. Все как всегда и везде. Полукриминальный-полуторговый люд, зрелые тетки и малолетние телки.

Злобин пожалел, что вошел.

– Вы ужинать? – раздалось за спиной.

Злобин повернулся. Осмотрел девушку в форменной жилетке с неизбежным, как клеймо, пластиковым бейджиком. «Наташа» – прочел Злобин на висюльке.

– Хотелось бы, Наташа.

Наташа тоже осмотрела его на предмет платежеспособности и клиентской категории. Очевидно, поняла, что клиент пришел поесть и тихо посидеть, а не прожигать жизнь.

– Пойдемте, я вас посажу. Место тихое, но все видно.

Она провела Злобина за столик в самом углу.

– Вы один? – на всякий случай спросила она, кладя на стол папочку меню.

– Да, и хотелось бы таковым остаться, – ответил Злобин.

Он пробежал глазами строчки меню. Определил, что деньги здесь делают на спиртном. По той цене, по какой продавалась порция коньяка, у метро можно было напиться водки до белой горячки. Закуска, впрочем, по ценам не кусалась. Быстро сделал заказ.

– Пить что будете? – спросила Наташа.

– Апельсиновый сок. И кофе, – ответил Злобин. Добавил для Наташи, не сумевшей скрыть разочарования: – На голодный желудок не пью. Позже подумаем.

Наташа кивнула и исчезла.

Заказ появился быстро, Злобин едва успел выкурить сигарету и пресытиться зрелищем танцующей публики. Он не мог отделаться от ощущения, что за ним тоже наблюдают. Кто-то из темноты неотрывно смотрел на него недобрым, прощупывающим глазом. «Не впервой, – успокоил себя Злобин. – Запустили наружку, эка невидаль».

За соседний стол вернулась распаренная компания: двое мужчин в весьма солидном возрасте и бестолково подвизгивающие девчушки, ровесницы дочки Злобина. «Еще одна проблема, – невольно подумал он. – Каково Ленке в Москве придется? Охрану не приставишь, своим умом жить рано… Сплошные проблемы, куда ни глянь. Но увижу в компании с такими боровами – выпорю».

Минут через пятнадцать в зале ярко мигнул свет и снова померк, залив помещение рубиновым цветом. Прожектор выделил круг, в центре которого заискрился вертикальный шест.

– О! – запищали девчонки, толкая друг друга локтями.

Их мужчины вальяжно развалились, потянули вниз узлы галстуков.

– Полночь! – объявил голос из динамиков. – И мы начинаем нашу развлекательную программу. «Голые девки на десерт – это чересчур. – Злобин отодвинул пирожное.. – Кто же знал, что в таком сарае стриптиз дают».

– Сегодня вас ждет сюрприз, – продолжал вещать голос. – Сама богиня Шакти пришла к вам. Смотрите и трепещите!

Полилась музыка. Странная, нездешняя. За заунывными всхлипами струнных все явственное проступали барабаны и металлические тарелки.

Из темноты в круг света вступила женщина. Невысокого роста, с хорошо развитой фигурой. Лицо и тело до колен закрывала черная прозрачная вуаль.

Она стала плавно раскачиваться, медленно поднимая руки вверх. Мелкая дрожь прошла по ее телу от пяток к кистям рук. Тихо зазвенели браслеты на запястьях и лодыжках. Дрожь заметно усилилась, но женщина оставалась неподвижной. Вдруг, когда биение тела раскачало ее до максимума, она шагнула в сторону, присела, широко разведя ноги. Руки. заплясали в воздухе. Пальцы то сворачивались в колечки, то выпрямлялись, неестественно выгибаясь вверх. Казалось, они чертят знаки, которые никто из присутствующих не может понять.

На Злобина накатила горячая, удушливая волна. Он против воли уже не мог оторвать взгляда от танцовщицы. Казалось, безмолвные крики пальцев адресованы именно ему. И никому другому в этом зале.

Рубиновые огни закружились, сначала медлен Ц но, потом все быстрее и быстрее. Музыка превратилась в сплошной шквал ударных, бившихся в нервном, истерическом ритме. И Шакти сорвалась с места…

Злобин ничего не смог разглядеть в мельтешений световых пятен. Только плотнее стала душащая волна. Показалось, что в центре зала раскручивается огненный смерч, хлещет по стенам упругими, обжигающими щупальцами.

Вдруг музыка стихла. Послышался мелодичный перезвон. Он задавал острый, резкий ритм, от которого заныло сердце. Он стал приближаться, и удушье стало нестерпимым. Круг прожектора пополз по полу и высветил женскую фигуру, приближающуюся к углу, в котором сжался Злобин. Круг нагнал женщину, и ее кожа вспыхнула бронзовыми искорками. Она шла, прижав руки к крутым бедрам, отставив кисти. Резко встряхивала ими при каждом шаге, отчего по залу рассыпался серебристый перезвон. Она была совершенно обнажена, остался лишь металлический пояс с подвешенными к нему шарами. Она встала в двух шагах от столика с притихшей компанией, дальше пройти было невозможно. Плавно подняла руку, указала пальцем на Злобина.

Бедра ее пришли в движение, мелкой дрожью затрясли шары, они забились друг о друга с громким костяным звуком. Злобин с ужасом увидел, что это не шары, а черепа. Самые настоящие, с черными пустыми глазницами и оскалом желтых зубов.

Лицо Шакти, покрытое бисеринками пота, пылало. За гримом Злобин разглядел лишь широко посаженные глаза, маленький нос и большие чувственные губы. Богиня улыбалась плотоядной улыбкой.

Она завела руку на затылок, встряхнула головой. Поток иссиня-черных волос закрыл ее от плеч до колен. Она резко развернулась, волосы взбились черным облаком, опали, полностью закрыв ее как покрывалом.

Свет погас. В темноте раздался всеобщий вздох, потом шквал аплодисментов.

Ярко вспыхнули софиты. Сцена была пуста.

Наваждение кончилось. На скатерти перед собой Злобин увидел черный бутон. Машинально поднес к носу, вдохнул запах мертвых розовых лепестков.

* * *

Следующий номер ничего особенного из себя не представлял. Выскочила худенькая девушка, и в паре с крепким парнем они стали отплясывать рок-н-ролл, по ходу меняясь одеждой. Парень, оставшись в непотребного вида трусиках, сделал всем ручкой и убежал в темноту, играя мышцами. Девушка осталась одна и начала медленно стягивать с себя мужскую одежду.

Злобин сделал глоток кофе. Закурил. Невольно покосился на розу, лежавшую на скатерти.

Компания за соседним столиком опять оживилась, мужчины взяли бразды правления в свои руки, но девчонки время от времени бросали на Злобина заинтересованные взгляды. Одна из них вдруг открыла от удивления рот.

Злобин проследил за ее взглядом и внутренне напрягся. По залу к нему шла Юлия.

Мужчины за соседним столиком дружно крякнули.

– Добрый вечер, – грудным голосом произнесла она.

Злобин попытался встать, но она остановила. Плавно опустилась в кресло напротив.

– Не ожидала вас увидеть в таком месте. – Она улыбнулась.

Злобин вгляделся в ее лицо, ища следы грима. Увидел лишь обычный вечерний макияж. Даже косу успела заплести.

– И вас я не ожидал… – начал он.

– Ерунда, – отмахнулась Юлия. – Сегодня работают мои девчонки. Я же веду школу ритуального танца. Ничего серьезного, так, хореографический кружок. Кто ходит для повышения квалификации, кто на дискотеках повыпендриваться хочет. Основная масса – сами не знают зачем. – Она оглянулась через плечо. – Это Лера. Данные есть, но работать не любит.

Лера в этот момент медленно стягивала с себя белую рубашку.

– А зачем танцевали вы? – спросил Злобин.

– Просто захотелось. – Юлия повела плечом. – Находит иногда. Понравилось?

– Не то слово. Вы у них спросите. – Злобин указал взглядом на мужчин за соседним столиком.

Мужики ели глазами спину Юлии и все, что ниже, напрочь забыв про своих худосочных подружек.

Юлия оглянулась и подарила мужчинам улыбку. Но они почему-то не обрадовались, а демонстративно отвернулись к Лере, добравшейся наконец до последней детали туалета.

– Видите, как с ними просто. – Юлия усмехнулась. – Банальные пашу. Достаточно легко управляемы, несмотря на весь апломб,

– А как Мещеряков относился к вашим «находит иногда»? – спросил Злобин.

– Спокойно, – ответила Юлия. – Он отдавал себе отчет, что Шакти нельзя удержать на привязи. «Не повезло мужику», – посочувствовал Злобин.

– Он получал очень много. – Юлия будто подслушала его мысли. – Больше, чем обычный мужчина может получить от женщины.

– Поверю на слово.

Злобин поймал взглядом метрдотеля Натащу, помахал ей рукой. Девушка кивнула и повернула к стойке бара, где, наверное, находилась касса.

Стриптиз закончился, и вновь загрохотала танцевальная музыка. Девчонки подхватили под локти спонсоров и потащили из-за столика.

– Вы уже уходите? – спросила Юлия. Злобин кивнул.

– Хотите уйти незаметно?

– Хотелось бы.

Юлия, грациозно выпрямившись, встала.

– Платите по счету и пройдите вон в тот конец зала. Там дверь. Скажите, что ко мне.

Она улыбнулась на прощание и растворилась среди танцующих.

«Если это то, что тебя привело сюда, – подумал Злобин, – то серьезный наезд с мордобоем, возможно, было бы не так круто».

Он уже составил впечатление о Юлии.

Кошка. Плотоядная и сексуальная по своей сути. Независимая, но привязчивая. Любит ласкаться, но может со смаком царапаться. Приведешь такую в дом, замучаешься угождать привереде. Обживется, приучит к себе, сама установит правила – и не успеешь оглянуться, как заведет котят. Только не спрашивай, твои или нет. Твои, брат, твои. Все, что приносит твоя кошка, – твое.

* * *

Злобин едва протиснулся в узкий коридорчик гримерки. Здесь пахло пудрой и женским потом.

Через открытую дверь в коридор проникал свет. Из комнатки раздался хныкающи голосок:

– Бля, я ноготь из-за тебя сорвала. Не мог рубашку раньше расстегнуть, мудель?

– Лерочка, я-то при чем? – взмолился мужской голос. – Давно говорил, надо на липучках сделать.

– Знаешь, что себе на липучке сделай?! – огрызнулась Лера. – И вообще, двигаться надо, а не столбом стоять!

– Пусть в армию идет, там старшина враз научит раздеваться, – подключился развязный девичий голос. – Там такой стриптиз – мама, не горюй. «Отбой!», блин, – и все в трусах.

Захохотали сразу несколько девиц.

Злобин поморщился.

Дверь в противоположном конце коридорчика приоткрылась. Юлия, в черном кожаном плаще, помахала рукой.

Глава тринадцатая. «Мне малым-мало спалось, ой, да во сне привиделось…»
Ланселот

Джип Юлии резво взял с места.

– А не очень? – Злобина вдавило в упругое сиденье.

Юлия покосилась на него и сбавила скорость.

Приспустила стекло. Закурила длинную пахучую сигарету.

– Можно и медленно. Но тогда требуется соответствующее музыкальное сопровождение.

Она взяла с полочки блестящий диск, сунула в прорезь проигрывателя. Замигали цветные лампочки на панели, и из динамиков полилась медленная мелодия. После вступления ее мощно подхватил хор:

 
Ой, то не вечер, то не вечер,
Мне малым-мало спалось,
Мне малым-мало спалось,
Ой, да во сне привиделось…
 

Злобин ожидал чего угодно, только не этого. От казачьей песни нервный ток пробежал по жилам. Глаза против воли увлажнились. Он достал сигарету, чиркнул зажигалкой.

Юлия покосилась на притихшего Злобина. Она как-то мягко, по-матерински улыбнулась и сосредоточилась на залитой дождем дороге.

Она дала ему дослушать песню до конца. Лишь когда сменился трек и заиграл струнный оркестр, повернулась к Злобину:

– Вы обещали позвонить, чтобы подъехать и осмотреть квартиру Владлена Кузьмича.

– Не осмотреть, а посмотреть, – поправил ее Злобин. – Там без меня потоптались. А что не позвонил, извините. Закрутился.

– Заметно. – Юлия сбавила скорость, объезжая открытый люк. – Если необходимость осталась, можем поехать туда. Ключи у меня есть.

– Неудобно. Да и поздно, – проворчал Злобин.

– Но мы же еще не спим!

Злобин посмотрел на нее и улыбнулся в ответ.

Двухкомнатная квартира Мещерякова представляла собой идеальное жилище для ученого мужа: библиотека с санузлом и кухней. Книги были повсюду. Стеллажи начинались с прихожей и огибали квартиру по периметру. Стопками лежали на полу и подоконниках. В промежутках между книжными полками висели восточные гравюры.

Злобин первым делом осмотрел замок на входной двери. Импортный, какой-то мудреной конструкции. Стоило нажать кнопку – и штыри с четырех сторон входили в пазы, и металлическая дверь намертво закреплялась в раме. Открыть ее родным ключом снаружи было невозможно, не говоря уж об отмычке. Секретная пружина так же намертво блокировала замковое устройство.

– Зачем ему такой? – спросил Злобин. Юлия молча обвела рукой, показав на изобилие книг вокруг.

– Так, все деньги – в книжки, – сделал вывод Злобин. – А что же не в евроремонт не вложился?

– Владлен Кузьмич считал, что ремонт по европейским стандартам целесообразен только в Европе, – объяснила Юлия. – У нас любой дом, по сути, коммуналка, набитая случайными людьми. Зачем искушать судьбу, если она не зависит от тебя? Вложишься в уют, а алкоголик, живущий тремя этажами ниже, имеет свое представление о счастье. Выпьет, закусит, закурит, заснет… Остальное вы увидите по ТВ в криминальной хронике. Если живы останетесь.

– Бывает, – вынужден был согласиться Злобин. – Как я понял, Мещеряков имел по всем вопросам собственное мнение.

– Тем мне и нравился.

Злобин прошел по комнатам, наспех осматривая обстановку.

В большой комнате балконное стекло, треснувшее от удара Пака, запрыгнувшего на балкон, залепили скотчем. На полу у двери остались отпечатки ботинок на рифленой подошве.

Юля погасила в комнатах свет, первой прошла в кухню. Встала у плиты.

Злобин с порога осмотрел кухню. Тоже ничего особенного.

– Он часто протирал пол?

Юлия пожала плечами.

– Честно говоря, не знаю. А почему вы спросили?

– Да так.

В протоколе осмотра места происшествия ясно указывалось, что никаких следов на полу трассолог не обнаружил. Только отпечатки тапочек Мещерякова. Странно, но факт. Как и фактом, добровольно подтвержденным, следовало считать присутствие в квартире Самсонова.

– Вот здесь. – Юлия указала на плиту.

Кофейное пятно все еще не стерли. Оно так и чернело на эмали высохшей медузой.

Злобин осмотрел пятно. Наклонился над ручками конфорок. Они-то были протерты.

– Разрешите, Юля.

Он протиснулся между столом и плитой к окну. Шпингалеты уже были закрыты. Злобин покрутил их, ходили в пазах легко. Он опустился на табурет. Задумался.

Юлия взяла с полочки над раковиной губку, смочила, стала протирать пятно. Было в ее движениях столько женского, домашнего, что Злобин невольно отвел взгляд. Нынешняя Юлия не имела ничего общего с той разгоряченной похотью богиней.

– Вам трудно представить, что здесь произошло? – спросила она, оглянувшись.

– Нет. Все достаточно ясно.

– Хотите посмотреть, каким Владлен Кузьмич был в жизни? – вдруг спросила она. Положила губку на полочку, сполоснула руки.

– Если вы тут закончили, конечно. Злобин встал. Делать в квартире действительно было нечего.

– У меня квартира на девятом этаже. Удивлены? – В ее темных глазах заплясали веселые искорки.

– Вы ни разу об этом не упомянули.

– Мальчику, Вале Шаповалову, рассказывала. Он даже осмотрел там все. Если быть точной, квартиру купил Владлен Кузьмич для занятий. Я бываю там изредка.

– Каких занятий?

– Тантрой, – как о само собой разумеющемся ответила Юлия.

Она поймала косу и затеребила ее пушистый кончик.

Злобин стоял так близко, что ощутил ровное тепло, исходящее от ее тела.

* * *

Квартира на девятом этаже оказалась полной противоположностью основному жилищу Мещерякова. Матово-белая после пресловутого евроремонта. Зелени в кадках и горшках было столько, что проще было назвать квартиру зимним садом. Слабо пахло ароматическими палочками и живыми цветами.

– Однако… – покачал головой Злобин. С сомнением посмотрел на промокшие туфли. Пол сверкал полированным светлым деревом.

– Придется снять? – смущаясь, спросил он.

– Если удобно, – отозвалась Юлия, сбрасывая с ног туфельки на шпильке.

Следом на пол упал плащ.

Она танцующей походкой прошла по коридору в комнату.

Злобин увидел на стене бронзовую человеческую кисть с выставленным указательным пальцем. Посчитал, что это и есть вешалка. Повесил на палец куртку.

– Идите сюда, – позвала Юлия, включив в комнате мягкий белый свет.

В комнате, кроме огромной тахты, ничего не было. Не считать же мебелью большой телевизор в углу.

– Садитесь. – Юлия указала на тахту. Опустилась на колени перед телевизором. – Сейчас поставлю запись.

Злобин отвел взгляд от ее бедер, обтянутых тонким шелком,

– А что в соседней комнате?

– Ашрам, – ответила Юлия. – Комната для медитации. Лучше в нее не входить. Можете нарушить ауру или подцепить какую-нибудь энергетическую сущность.

Злобин указал на полку, идущую вдоль всей стены. На ней стояли в ряд самые различные безделушки, как у бывалого путешественника, вышедшего на пенсию.

– А это что за трофеи? – спросил он. Юлия легко выпрямилась. Провела рукой над полкой.

– Действительно трофеи, – со странной улыбкой произнесла она. – Вот, например, статуэтка рожающей Матери богов из Мексики. Голова Бога злаков из Гондураса. Боддхитсаттва из Камбоджи. Ритуальный нож ацтеков. Гадательные косточки шамана. Очки неизвестного немецкого солдата. Личный жетон американского рейнджера.

– Зажигалка стояла здесь? – догадался Злобин.

– Одно время да. Потом Владлен Кузьмич стал постоянно держать ее под рукой.

– И все предметы связаны со смертью?

– Так или иначе, – кивнула Юлия. Наклонилась, подняла с пола пульт. Нажала кнопку. Экран телевизора покрылся рябью.

– Это Владлен Кузьмич на занятиях. Посмотрите и вы поймете, что он был молод и силен. Такие не кончают собой, – добавила она, выходя из комнаты.

На экране возник Мещеряков. Сначала только лицо. Очень крупно. Он, закрыв глаза, старательно глубоко дышал, меняя ритм.

Злобин невольно стал повторять за ним вполсилы, так глубоко и мощно не смог бы. Но даже после пары вдохов-выдохов в голове образовалась пустота. Показалось, что в уши входит тихая, едва слышная мелодия флейты.

Он затряс головой, потянулся к пульту. Но рука вдруг ослабела и безвольно упала на колено.

– Э-э-эль-ма-а-а, э-эль-ма, – затянул с экрана Мещеряков.

Камера скользнула вниз. Стало видно, как высоко поднимается его грудная клетка и вибрирует диафрагма. В теле его, мимоходом отметил Злобин, ничего стариковского не было, сух, поджар и по-молодому подтянут.

По экрану скользнула тень, на секунду закрыв Мещерякова, послышался ритмичный перезвон. В низкую вибрацию мужского голоса вплетался серебристый женский. Они выпевали странную, замысловатую мелодию, синхронно акцентируя выдох.

От этих звуков задрожало солнечное сплетение, на секунду в глазах потемнело. Злобин попытался встать, стряхнуть с себя оцепенение.

– Смотрите, – раздалось за спиной.

Горячая ладонь легла ему на затылок.

На экране Мещеряков встал во весь рост. Камера отъехала назад, и стала видна женщина. Обнаженная, как и Мещеряков. Она, плавно покачивая бедрами, топталась на месте, отчего мерно позвякивали браслеты на тонких лодыжках и волной ходили распущенные по спине смоляные волосы.

Женщина подошла к Мещерякову, обняла, закинув руку ему на затылок. Приподнялась на цыпочки и обхватила ногой талию Мещерякова. Он напряг мышцы, и ножка женщины оторвалась от пола. По телу женщины пошла плавная волна. Она сладострастно рассмеялась, откинув назад голову.

Злобин силился отвести глаза от экрана, но взгляд словно прилип к слившимся телам мужчины и женщины. Они синхронно начали выводить тягучую мелодию, в такт которой ожило и завибрировало тело женщины.

Рука крепче сжала затылок Злобина. Он почувствовал, что острые ноготки медленно входят в спину. Под копчиком ожил горячий водоворот, забурлил, корежа нутро. Потом огнем выстрелило через позвоночник в голову…

…Нагая Богиня тянула к нему руки, звала за собой в пляшущее пламя. Он стоял, боясь сделать не шаг, а даже движение навстречу ее рукам. Богиня строго сдвинула черные брови, но на губах продолжала играть сладострастная улыбка. Она резко развернулась, хлестнув его по лицу шелковой плетью волос. Он отшатнулся, оглушенный запахом ее волос и резкой болью. Губы обжег поцелуй. Он почувствовал остро-кислый вкус крови. Шагнул – как упал – вперед. Горячие сильные руки обхватили его, утянули за полог огня…

…Мещеряков сидел на табурете спиной к дверям. Вслушивался в голоса, бубнящие в коридоре.

Послышались шаги. Мещеряков вжал голову в течи.

– Можно посмотреть? – Шевцов наклонился и взял со стола зажигалку.

– Осторожнее, это очень редкая вещь, – предупредил Мещеряков.

– Спецназ? – Шевцов посмотрел на эмблему на зажигалке.

– Боевые пловцы ВМФ Америки, – пояснил Мещеряков. – Все ее владельцы погибли, имейте в виду.

Шевцов хмыкнул.

– Кончай его, Доктор! – раздался из коридора голос Самсонова.

Мещеряков оглянулся.

Шевцов резко ткнул ему зажигалкой в горло.

Мещеряков захрипел, стал заваливаться набок.

– Боров, поддержи его! – крикнул в коридор Шевцов.

Самсонов вошел в кухню…

…Треснуло стекло, и в квартиру ворвался свежий ветер. Закрутил штору, сбил бумажки со стола. Путаясь в шторе и чертыхаясь, в квартиру через балконную дверь вломился человек. Потянул носом, принюхиваясь.

Сбросил с ног ботинки, подхватил их и быстро пробежал в кухню. Тряпочкой протер стол, выключатели на плите. Наклонившись, посмотрел на чашку на столе. Чертыхнувшись, мазанул углом тряпочки по стенке чашки.

У распахнутого окна на полу стояли тапочки Мещерякова. Человек надел их. Достал из-под мойки тряпку, пятясь, протер пол до прихожей. Обулся там в свои ботинки, вернулся на кухню, поставил тапочки на пол. В дверь грохнул удар.

– Пак, ты живой там? – раздался зычный голос. Пак вздрогнул, прыжком оказался в прихожей.

Завозился с замком.

– Тут мудреная система! – крикнул он в дверь.

– Пальчики не сотри, – посоветовали с той стороны.

– Не учи ученого, – ответил Пак, тщательно затирая кнопку стопора…

…Из огня выскочила Шакти, засмеялась в лицо. Ткнула пальцем ему в горло…

…И Злобин провалился в темноту.

* * *

Он проснулся как от толчка. Осмотрелся. Белая комната была залита солнечным светом.

Его одежда была аккуратно сложена рядом. Места на тахте хватило.

Злобин потряс головой. Странно, он ожидал чего-то, напоминающего похмелье, но никаких признаков не обнаружил. Голова работала четко и ясно. Во всем теле играла упругая сила. «Вот влип!» – простонал он.

– Пора вставать! – раздался из кухни голос Юлии.

«Чертова баба!» – выругался Злобин.

Он вскочил на ноги, быстро оделся.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю