Текст книги "Наследный принц (СИ)"

Автор книги: Оксана Зиентек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

* * *

Дамы чинно удалились. А Генриху оставалось выждать приличествующее время и выслушать неопределенное количество свадебных шуток. Не сказать, чтобы боевого генерала можно было испугать неприличной шуткой. То, что во дворце считалось чуть ли не похабщиной, в каком-нибудь из дальних гарнизонов вполне могло сойти за салонную остроту. Но одно дело, слушать, когда шутят в чей-то адрес. И совсем другой, когда твой младший брат многозначительно толкает тебя под ребра.

– Не переживай, Генрих, как-нибудь справитесь, – принц Эрик не смог сдержать улыбки, поддразнивая старшего брата. Десять лет разницы всегда делали кронпринца большим и грозным старшим братом. Кто бы мог подумать, что в день своей свадьбы ему придется терпеть насмешки от сопляка-братца?!

– Ах ты, Лисяра! – В шутку возмутился Генрих. – Я смотрю, давно никто не трепал твою рыжую шкуру? Поживи с мое, а потом учить будешь.

– Да вот я и смотрю, – подключился к компании Гуннар, – что ты братец, уже дожил до такого почтенного возраста, когда тебя самым простым вещам учить нужно…

К счастью, остальные друзья хотя и позволили себе немного шуток, но без явного нарушения субординации. Так что Генриху удалось относительно безболезненно пройти свою часть ритуала. В самый последний момент, уже у двери, принц Эрик обнял его, якобы, напутствуя на правах женатого, и сунул в руку платок. «То, что ты просил» – шепнул он.

Конечно, жениха (тем более, кронпринца) не принято проверять на наличие недозволенных амулетов. Считается, что мужчине в своем доме смысла нет скрытничать. Но мало ли, кто из присутствующих заметит, что от чистого огневика фонит другой магией. И какие выводы сделает. В любом случае, для задумки принца лучше всего было, чтобы о новом изобретении Йенса и дядюшки Маргитсена пока знало как можно меньше людей.

Войдя в спальню и оставив веселый мужской гомон за спиной, Генрих первым делом обратил внимание на невесту. Дамы уже помогли Либуше переодеться и теперь она сидела в постели в белой пене кружев. Белая сорочка, белые кружева, белая вышивка шелком на белье. Да и сама девушка была ненамного румянее. Словно кукла с застывшей полуулыбкой на губах. На миг принцу показалось, что живого в девушке только волосы. Освобожденные из прически они рассыпались по плечам, на концах завиваясь игривыми колечками.

– Дамы! – Поприветствовал почтенное собрание принц.

– Сын! – Ответила ему Ее Величество. Остальные дамы ограничились легким поклоном. Для полных реверансов было не время и не место.

Пожелав молодым доброй ночи, свита покинула комнату. Дождавшись, пока чуть утихнет шум за дверью, Генрих подошел к прикроватной консоли и вытащил из ящичка горсть подвесок на тоненьких цепочках.

– Это от подслушивания, – пояснил он как бы между делом, – голосом привлекая внимание невесты. – Так-то в семейное крыло кого-топало не пускают, но в сегодняшнюю ночь от лишних ушей просто так не избавишься.

– И что, они правда работают? – Либуше, которой на родине не часто приходилось сталкиваться с магией металлов, немного ожила. Страхи и накатившее безразличие ненадолго отодвинулись в сторону, уступая место живому любопытству.

– Недолго, – сознался Генрих. – Но наши академики постоянно работают над улучшением. А у вас такого разве нет?

– Есть, наверное, – на миг задумалась Либуше. – Только не такое, а похожее. И работает, наверное, как-то иначе.

– Само собой. – Согласился Генрих. – У вас вообще многое работает иначе. У нас, например, не так много магов-универсалов. Зато, как видите, в своей стихии есть настоящие мастера. Хочешь посмотреть? – Неожиданно перешел он на ты, сокращая расстояние.

Княжна кивнула и протянула руку. Возможно, ей и правда было интересно. Возможно, она просто оттягивала решающий момент. Но некоторое время она чутко водила тонкими пальцами по подвеске. Потом протянула украшение обратно, с сожалением признавая: «Магию чую, а плетение понять не могу».

– Ничего удивительного, – Генрих взял подвеску и навесил ее на неприметную завитушку, за которой, как он знал, открывался очередной потайной ход. – Ты же, насколько я помню из брачного договора, воздушница? – Он дождался утвердительного кивка. – А это – магия земли. Причем, магия камня и металла. Она не каждому дана.

– А вы… ты… – поправилась Либуше и под одобрительным взглядом жениха продолжила, – как ты ее чуешь? Ты же, кажется, огневик?

– Не кажется. – Генрих улыбнулся и не удержался, чтобы не похвастаться перед девушкой, позволив огоньку стихии на миг зажечься на раскрытой ладони. – Причем, довольно сильный. Но я и не чую. Просто пользуюсь тем, что сделали люди, которым доверяю.

Под разговоры Генрих успел снять сапоги, оставаясь в свободной белой рубашке и штанах. Куртку с него стащили друзья еще где-то по дороге. Оставалось только благодарить Творца, что ребята не зашли дальше в следовании традициям.

– Ты есть хочешь? Или пить? – Спросил он, как бы невзначай присаживаясь на край постели.

– Может, давай побыстрее закончим? И пусть от нас уже все отстанут. – Либуше подняла на принца взгляд. – А потом… я бы выпила чего-нибудь, – она прокашлялась, пить очень хочется.

– Мда, – глубокомысленно констатировал Генрих, – с таким настроем я, если честно, не вижу смысла и начинать. Помнишь, я обещал?

– А толку? – Тоскливо вздохнула Либуше. Потом опомнилась и попыталась сгладить сказанное. – Ну, то есть, я очень благодарна. Правда-правда! Только ведь… они все завтра за простыней все равно придут. И Велимиру еще отчет для отца писать. – Княжна снова вздохнула.

– Вот, именно поэтому, – Генрих не удержался от подколки, назидательно поднимая вверх указательный палец. – иногда лучше старый и умный муж, чем молодой, но глупый красавец.

Под пристальным взглядом княжны он расстегнул пояс, вытаскивая из потайного кармашка тонкую полоску острого металла.

– Я сейчас принесу нам чего-нибудь попить. Братья обещали оставить в соседней комнате. А ты пока выбери местечко, которое не жаль. Измажем простыни для отчета. Сразу говорю, руки лучше не брать, слишком заметно.

– А где тогда? – растерялась Либуше, начиная понимать, что ее сейчас втягивают в какую-то авантюру.

– Лучше всего – нога. Во-от тут, примерно. Генрих показал на внутреннюю сторону бедра. – Только лучше меня подожди, а то как бы с непривычки крупную жилу не зацепила.

– Так ведь все равно порез до завтра не затянется. Заметят.

– Давай по порядку, ладно? Ты пока выпутывайся из этого белого кошмара, а я – за ужином. А все остальное – потом.

Оставив невесту растерянно наблюдать за своими действиями, Генрих подошел к, казалось бы, монолитной стене. Несколькими привычными, едва уловимыми глазом движениями он открыл потайной проход и скрылся в нем. Либуше осталась в комнате одна. Как завороженная, она смотрела на узкое тонкое лезвие в руке.

«Хм, надо же!» – хмыкнула она, – «А меня в присутствии двух магов обыскивали до белья, в поисках оружия и амулетов. Жениха бы кто обыскал. Тут тебе и редкие амулеты горстями, и потайные клинки… Да и вообще, попробуй, одолей такого верзилу, хоть ты вся амулетами обвешайся». Пока княжна так рассуждала, панель в стене отъехала в сторону и появился Генрих.

В одной руке у него была небольшая корзина, из которой торчали горлышки бутылок и краешек белой салфетки.

– Бэ! – Недовольно морщился принц, вытирая ноги о край драгоценного ковра. – Совсем забыл, что надо было снова обуться. Ну, ты готова? Или хочешь сначала выпить?

– Выпить? – Княжна смотрела на жениха, не совсем понимая, о чем он. Ах, да, она же сама сказала, что потом хотела бы чего-нибудь выпить.

– Ну да. Ребята упаковали нам немножко южного вина, немножко вашего меда. Мед, кстати, хорош. Велимир делает его по своему личному рецепту, который не доверяет даже домашнему виночерпию, насколько я знаю. Посол даже за травками в торговые ряды ходит лично.

– Травками…

Генрих поставил корзину рядом с кроватью и только покачал головой. Похоже, последние приготовления невесту просто доконали. Надо срочно приводить девочку в себя, иначе эта безумная ночь никогда не кончится. Генрих расстелил одну из салфеток прямо на полу. Выставил на нее небольшую глиняную бутыль, закрытую плотно притертой крышечкой. На закуску достал пару яблок и несколько сладких булочек.

– Ты еще не готова? – Поторопил он Либуше. – Вылезай!

Княжна осторожно выбралась из-под одеяла, старательно поправляя длинную сорочку. Глядя, как девушка не решается сесть прямо на пол, Генрих любезно предложил ей свою куртку. Дождавшись, пока Либуше устроится, он откупорил бутыль и любезно предложил даме глотнуть первой.

– Кубков твои братья припасти не додумались? – Не смогла она сдержать иронии. Но Генрих не дал сбить себя с толку.

– Додумались. Но так забавнее.

Либуше картинно закатила глаза и, выдохнув, по-солдатски щедро отхлебнула из бутыли. Мед был хорош. Пился мягко, легко. Оставлял на языке приятную, не приторную сладость и легкую травяную горчинку. С сомнением посмотрев на драгоценные кружева сорочки, княжна не решилась совсем уж наглеть и просто облизнула капельки с губ. С вызовом глядя на жениха, протянула ему бутыль.

Принц только многозначительно хмыкнул и, в свою очередь, отхлебнул щедрый глоток. После чего взял одно яблочко, повертел в руках, где-то нажал и яблочко с хрустом разломилось. Уже доедая яблочко. Либуше поняла, что допустила ошибку. Мед был не просто хмельным, он оказался намного крепче того меда, который подавали дома в Любице молодым девицам. Мелькнула мысль, что ее провели, подпоив, словно неопытную служанку.

Однако, если жених и заметил подозрительно порозовевшие щеки и блестящие глаза невесты, пользоваться случаем не спешил. И вообще, виду не подал. Только молча отхлебнул из бутылки сам, а невесте протянул булочку. Дождавшись, пока Либуше закончит закусывать, Генрих собрал остатки еды и спрятал корзину в потайном ходе со словами: «Потом уберу».

Теперь, когда с так называемым ужином было покончено, смысла сидеть на полу больше не было. К тому же, лето летом, а в тонких кружевах становилось зябко. Поэтому Либуше решила пересесть на кровать, но, видимо, встала слишком резко, потому что ее слегка качнуло.

«Эк тебя развезло с одного глотка» – жених с улыбкой обхватил княжну за плечи, поддерживая. Подождал, пока она снова заберется на свою половину постели, а потом сел рядом.

– Ну, теперь готова?

– Фух! Почти. – вдохнула и выдохнула Либуше моментально трезвея. И вообще, вспоминая, зачем они тут сегодня собрались.

– Тогда задирай юбку.

– Что? – Куда делся тот галантный кронпринц из летнего замка? С другой стороны, с этим прямолинейным, чуть грубоватым мужчиной можно было забыть о политике и перестать следить за каждым своим словом.

– Юбку, говорю, подними. – деловито напомнил Генрих. – Простынь мы нашим соглядатаям сейчас выбросим, а в сорочке тебе еще спать.

– А-а-а… – Либуше осторожно, стараясь не показать лишнего, приподняла сорочку чуть выше колена и, отыскав в складках одеяла клинок, примерилась к ноге и зажмурилась.

И вздрогнула, когда теплая мужская рука легко удержала ее за запястье.

– Ты что, зарезаться собралась? – теперь в голосе принца слышался мягкий укор.

– Нет, я просто…

– Оно и видно. Давай сюда.

Тонкие пальцы легко поддались, отдавая опасную игрушку. Либуше рискнула открыть глаза. Она молча смотрела, как принц одной рукой подтянул ей подол почти до неприличия, а другой крепко сжал ногу чуть повыше колена. В каждом его движении чувствовалась сосредоточенность и деловитость. И ни намека на мужской интерес.

– Ай-яй! – Либуше, хотя и ожидала боли, дернулась, почти вырываясь из рук. Пришлось прижать посильнее.

– Тс-с-с! Уже почти все. – Генрих осторожно, стараясь не измазаться, достал платок, вытряхнул из него какую-то побрякушку, а потом осторожно вытер лезвие. Подумав немного, отложил на консоль.

Либуше сидела в той же позе, глядя, как из пореза на внутренней стороне бедра быстро скатываются по коже капельки крови. Голос Генриха снова вернул ее к действительности.

– Я сейчас отвернусь, а ты подними рубашку повыше и поерзай на постели.

– Зачем?

– Чтобы ни у кого из любопытных не возникло ни малейшего сомнения, как кровь появилась на простыне. И потом, постель так и так надо смять.

Он с такой простотой говорил о самых пикантных подробностях, что Либуше ни на миг не усомнилась: попроси она его описать процесс консумации брака, он так же просто, деловито и доходчиво опишет все в малейших деталях. И даже не покраснеет. Вот уж, точно, то ли политик, то ли солдафон, то ли и то, и другое вместе.

Словно старательная ученица, она выполнила все инструкции, стараясь не морщиться от боли в ноге. «Я оборачиваюсь», – предупредил жених. И девушка поспешила приспустить подол сорочки, прикрывая стыд. Обернувшись, Генрих попросил невесту слегка подвинуться, оценивая масштабы картины и кивнул: «Думаю, хватит. Теперь, не двигайся, пожалуйста».

После этого он взял очередную побрякушку на тонкой цепочке, кажется, это была серебряная пластинка с какими-то камушками, и приложил прямо к ране. Накрыв пластинку рукой, принц на миг сосредоточился, и Либуше ощутила, как ногу одновременно обожгло и огнем, и холодом. Губы Генриха шевелились, словно он вслух отсчитывал время.

«Кажись, все», – сказал он, похоже, скорее сам себе, чем притихшей Либуше. Отнял руку и осторожно поднял пластинку.

– Вот это да! – Ахнула княжна. Он довольно длинной резаной раны не осталось и следа.

– Сработало, – выдохнул Генрих. – Но ты, все равно, поосторожнее. Этот амулет придуман для того, чтобы в бою кровью не истечь, пока до целителя доберешься. То есть, он не лечит, а только стягивает рану.

– Но получилось же! – Либуше осторожно потрогала пальцем то место, где, если верить следам крови, только что была рана. И тут же поморщилась. – Болит.

– Сильно?

– Так. Жить можно.

– Ну и прекрасно. Тогда не трогай там пока, пусть подживет. Я сейчас воды подам, нам должны были оставить. Вытрешь следы, чтобы не видно было, откуда кровь. А потом останутся сущие мелочи: смять кровать и позвать нашу свиту, чтобы успокоились и от нас, наконец-то отстали.

Сказано – сделано. Либуше осторожно обтерла мокрой тряпочкой ногу и снова не удержалась, чтобы не подколоть жениха.

– Как у тебя все складно выходит. Словно не в первый раз такое проделываешь.

– Ты что?! – Генрих сделал «страшные» глаза. – Я же впервые женат. Всю жизнь только тебя и ждал…

– Скажешь тоже! – Либуше едва подавила желание стукнуть наглеца. Но в последний момент удержалась от желания, недостойного Любецкой княжны.

– Скажу, – не стал отрицать принц. – Братьям было проще. К ним в спальню никто не ломился. Они просто выкидывали простынь и дальше творили, что хотели. Это нам с тобой не повезло: каждый чих – дело государственной важности.

– О, да… – Либуше вздохнула. – Как ты думаешь, они от меня теперь отстанут? Я среди людей быть привыкла, но чтобы даже ночевать не одной…

– Ну-у, как тебе сказать. – Генрих вздохнул. – Такого пристального надзора уже не будет. Раз уж свадьба состоялась честь честью, можно вздохнуть спокойно. Но охранять тебя будут. И свита тебе по должности положена, сама знаешь.

Под разговор он успел основательно повертеться на постели, сминая подушки и простыни. Потом встал, снял рубашку и бросил комом ее на постель. Снова надел, проверив предварительно, достаточно ли смята. Глядя на этот балаган, Либуше тоже подергала горловину сорочки и слегка растрепала волосы.

– Отлично! – Удостоилась она похвалы. – Теперь еще губы покусай, будто тебя долго целовали. И можно звать народ.

Народ появился, стоило Генриху приоткрыть дверь. Вряд ли они, конечно, все стояли в коридоре под дверью. Скорее, чинно угощались чаем и кофе в одной из ближних гостиных. Но Генрих мысленно порадовался, что, по примеру братьев, развесил амулеты от подслушивания. С них станется.

От торжественности момента сводило скулы, но от обоих молодоженов не укрылось, что близкие люди скрывали за официальными масками вполне искреннее беспокойство. В тревоге Либуше забыла о том, что еще недавно старалась избегать лишнего прикосновения жениха. И теперь стояла у разворошенной постели, пряча горящее лицо у Генриха на плече. Принц же, в свою очередь, напряженно ждал вердикта магов.

Первым, на правах гостя, выступил волхв. Сосредоточенно поводив руками над постелью, он некоторое время помолчал, а потом произнес: «Сим подтверждаю, что кровь на простыне действительно принадлежит княжне Либуше. Свадьба состоялась. И да будут боги мне свидетелями в сказанном!».

Следующе слово было за господином Торстеном. Королевский маг-целитель старательно поводил руками перед каждым из новобрачных. Метнув на Генриха пристальный взгляд, маг на миг позволил себе улыбнуться кончиком губ, после чего вынес свой вердикт. «Сим подтверждаю, что оба новобрачных пребывают в добром здравии и не подвергались зловредному магическому воздействию. И да будет Творец мне свидетелем в моих словах!»

После этого дамы из свиты торжественно перестелили постель и молодых, наконец-то, оставили одних. С огромным облегчением Либуше нырнула под одеяло, дожидаясь, что будет дальше. Но дальше все было совсем просто. Большинство канделябров свита унесла с собой, так что Генриху осталось только потушить оставшиеся несколько свечей. «Хочешь еще меда?» – спросил он. И, дождавшись отрицательного кивка, дунул на последнюю свечу.

Лунные лучи почти не пробивались сквозь плотные шторы и комната погрузилась в темноту. «Потерпи меня еще немного», – попросил Генрих, устраиваясь одетым прямо поверх одеяла. «Не думаю, что теперь сюда кто-то войдет без разрешения. Но, тем не менее, бегать в эту ночь по дворцу – не лучшая идея. А спать иногда надо всем, даже мне». И прежде чем Либуше нашлась с ответом, с другой стороны постели раздалось мерное дыхание. Вздохнув, девушка тоже постаралась устроиться поудобнее. В конце концов, спать действительно надо, а утро, как известно, вечера мудренее.

Некоторое время Генрих старательно притворялся спящим, чтобы лишний раз не смущать девочку. Она и так держалась молодцом, отлично подыграв в устроенном им представлении. Но даже на нем сказалось напряжение последних дней. И вскоре кронпринц спокойно спал, вольготно раскинувшись в широкой постели.

Глава седьмая

Утро началось для Либуше привычно рано. Дома мама-княгиня держала дом в строгости, не делая исключения даже для единственной дочери. Однако, оказалось, что муж (или все еще жених?) проснулся еще раньше. И уже успел куда-то убежать.

Некоторое время Либуше позволила себе полежать в одиночестве, наслаждаясь тишиной. «Как же хорошо-о!» – она с удовольствием потянулась. Без суеты вокруг можно полежать, вспоминая события прошлой ночи. И, заодно, подумать, как теперь жить дальше.

С одной стороны, княжна была очень благодарна мужу за понимание и отсрочку. С другой, теперь, когда первый страх прошел, она начинала осознавать, что сама создала себе лишнюю головную боль. Как ни крутись, не проживешь всю жизнь девицей при живом муже.

Сейчас уже Либуше и сама не помнила, чем испугал ее кронпринц в первые дни знакомства. Помнила только ощущение самого страха, липкого, парализующего, не дающего мыслить трезво. Вообще, надо признать, Его Высочество кронпринц Генрих умел удивлять. При первом знакомстве он оказался не таким, как ожидала Либуше. Вчера вечером – не таким, каким показался при первом знакомстве. Загадочный человек, как ни крути. И княжна поймала себя на мысли, что ей очень хочется узнать, какой же он, когда настоящий.

Окончательно проснувшись от этой мысли, девушка прислушалась к окружающему миру. Дворец жил своей жизнью. Но все звуки раздавались издалека, поблизости никто не гремел посудой, не слышались голоса слуг или обитателей крыла. Это могло означать, что или еще было очень рано, или уже было достаточно поздно. Желая знать точно, Либуше встала с постели и быстро пробежала через комнату к окну.

Стоило чуть приоткрыть штору, как стало понятно, что утро только началось. На дворе уже было совсем светло, но облака еще не утратили того нежно-розового оттенка, который придают им первые солнечные лучи. Однако, парк уже не пустовал. То там, то тут по дорожкам спешили люди. В одних легко можно было опознать служащих, другие своим видом мало отличались от придворных в обычный день. Может, слуги высшего ранга или просители, а, может, и придворные. Мало ли кто и зачем не ночевал во дворце.

Либуше как раз размышляла, вызвать прислугу или вернуться в постель и полежать еще немного, как в дверь постучались. Не зная точно, кто там, Либуше не решилась принимать человека в одной сорочке. Она поспешила спрятаться под одеяло, однако, дверь приоткрылась раньше, чем она успела крикнуть: «Войдите!».

Служанка, крепкая дама почтенных лет, чем-то напомнившая Либуше нянюшку, осторожно заглянула в комнату. И, увидев, что молодая госпожа не спит, вошла.

– Доброго утра, Ваше высочество! – Сделала она вежливый книксен. – Вы простите, что мешаю, но меня послала Ее Величество. Она просила помочь вам собраться для малого завтрака.

– Для чего, простите? – Не совсем поняла Либуше, пытаясь вспомнить, не читала ли она чего-то такого, когда знакомилась с дворцовым протоколом.

– Для малого завтрака, – повторила женщина. – Ее Величество беспокоится, что на парадном завтраке вам с Его высочеством поесть не дадут. Поэтому велела приготовить пару мелочей, чтобы их можно было съесть заранее в семейной утренней гостиной.

– Очень предусмотрительно со стороны Ее Величества, – Либуше постаралась ответить как можно более нейтрально. Но в душе признала правоту свекрови.

Пока служанка, представившаяся Мауд, помогала Либуше привести себя в порядок, в комнату вошли еще несколько девушек. Они принесли одно из платьев Либуше. Не то, которое она выбрала для сегодняшнего утра, а самое простое. «Ваша тетушка выбрала для вас платье», – снова пояснила Мауд. – «Такое, чтобы было быстро и удобно. Позволите помочь?»

В малой семейной гостиной собрались королева Ариана, младшие принцессы и обе старшие дамы из свиты княжны. Одеты все были подчеркнуто просто, видно, Ее Величество достаточно четко изъявила свои пожелания. Завтрак тоже был очень простым: кофе и чай, свежие булочки и сыр. Никаких изысков, но и голодным остаться было сложно.

– Доброе утро, принцесса Либуше, – любезно приняла королева невестку.

– Доброе утро, Ваше Величество! Дамы!

– Я подумала, что большой официальный завтрак способен у кого-угодно отбить аппетит. Поэтому перед большими выходами мы с девочками, – она кивнула на младших принцесс, – всегда собираемся пораньше. Это семейная гостиная, здесь все по-простому и сказанное здесь всегда остается между нами.

При этих словах королева бросила внимательный взгляд на вендок. Они, в свою очередь, слегка склонили головы, давая понять, что услышали. Либуше тоже отдала дань предусмотрительности королевы. А та, убедившись, что новой невестке и гостям понятны правила игры, пригласила всех к завтраку.

Как и предупреждала королева, сегодня дамы собрались не для долгой беседы. Как ни приземленно это звучало, основным их занятием сегодня была еда. Прислуги в комнате не было, поэтому каждый заботился о себе сам. Даже пани Мерана, не чинясь, укладывала на булочки куски ароматного свежего сыра. Принцесса Мелисса ела аккуратно, но молча и быстро. Почему-то Либуше подумалось, что так ест обычно очень занятой человек.

Королева задумчиво жевала кусок сыра, казалось, совсем забыв о хлебе. Вспомнив, из каких чашечек-наперстков ее учили пить кофе, Либуше мысленно улыбнулась. Чашка королевы, хоть и была воистину драгоценной, по размерам больше подошла бы бравому моряку после выхода в море.

– Принцесса, вы любите кофе? – Спросила королева, подливая себе еще немножко.

– Еще не знаю, – честно ответила Либуше решив, что откровенная лесть в данном случае будет выглядеть глупо. – Мне нравится, как он пахнет. А ко вкусу, я думаю, надо привыкнуть.

– Да, в жизни есть много замечательных вещей, вся прелесть которых раскрывается не сразу. – Спокойно заметила королева, возвращаясь к своему завтраку.

И почему-то Либуше показалось, что говорила Ариана вовсе не о кофе. Судя по мимолетным улыбкам, промелькнувшим на лицах некоторых из дам, так показалось не только ей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Стараясь не забивать себе голову лишним, княжна решила взять вторую булочку. Первый голод ушел, но кто знает, когда удастся нормально поесть в следующий раз. Вот только какую взять? Ржаную или пшеничную? Либуше любила и те, и эти, хотя дома преимущественно подавали ржаной хлеб. На приморских дюнах пшеница была слишком ненадежной.

– Поделим? – Негромко предложила принцесса Агата, заметившая затруднение невестки.

– Что, простите?

– Мне показалось, вы не можете определиться с булочкой, темная или светлая. – С улыбкой пояснила младшая принцесса. – Я предлагаю поделить. По половинке от каждой мне и вам.

– Да, пожалуй, так будет лучше всего, – Либуше улыбнулась и потянулась за ржаной булочкой. Весело подмигнув, принцесса Агата потянулась за пшеничной.

После завтрака, когда все стали расходиться по комнатам, чтобы приготовиться к парадному выходу, княжна решилась спросить о кронпринце. Дождавшись момент, когда обе дамы из свиты были заняты разговором с королевой, она обратилась к невестке.

– Агата, а вы сегодня не видели моего мужа?

– Сбежал с утра пораньше? – Понимающе улыбнулась младшая принцесса. – Я – нет, я же не во дворце живу. А Мелли видела. Генрих с ее мужем с самого утра закрылись в кабинете и работают над какими-то договорами.

Опомнившись, что ее слова могут быть истолкованы превратно, Агата поспешила добавить.

– Вы не обижайтесь, Либуше. Он всегда такой. Точнее, они все такие. Даже король. Как говорит один из родичей Мелиссы: «Фон Люнборги служат, в первую очередь, Люнборгу». Чем больше Генрих успеет сделать с утра, тем больше времени у него останется для вас в течение дня.

– Я не обижаюсь, – Либуше слегка покраснела. – Я просто заметила, что мужчин не позвали к завтраку, а им ведь тоже надо быть на торжестве.

– Ой, за мужчин не волнуйтесь, – улыбка Агаты располагала своей искренностью, превращая обычную, в общем-то, женщину в красавицу. – У них такие няньки в адъютантах, вашей свите и не снилось. Сами сообразят, что к чему. А когда кофе и свежий хлеб начнут пахнуть на весь кабинет, никакие дела не удержат голодных принцев.

Свита напустилась на Либуше, стоило ей оказаться в своей комнате. Там, помогая подруге переодеваться, девушки засыпали ее расспросами.

– Ну, как оно? – Шептала Предслава, с опаской оглядываясь на старших дам. – А то нас ни вечером с собой не взяли, ни утром… сказали, рано еще.

– Правильно сказали, – посмеиваясь над любопытством подруги отшучивалась Либуше. – не доросла еще.

– Не слушай ты Славу, – заглядывала княжне в глаза серьезная Любина. – Ты лучше скажи, как ты? Сильно плохо?

– Ты знаешь, – Либуше задумалась, что сказать. – не сильно. Думала, хуже будет.

– Ну, и хвала богам! – Выдохнула Любина, на миг ободряюще сжимая руку подруги. – Повернись, я тебе еще вот тут кружево поправлю…

Мерана и Добыслава слушали девичью болтовню вполуха, но не мешали. Пусть посплетничают немного. Княжна не вчера родилась, знает, о чем болтать можно, о чем нельзя. А с кем еще и выговориться, если не с подружками. Не заксонским же принцессам сокровенное рассказывать.

– А он как? – Не унималась Предслава, подавая уже одетой княжне украшения.

– Вечно ты, Славка, дуришь, – снова не смогла смолчать Любина. – Ему-то что станется?

Воеводина, глядя на такое, слегка нахмурила брови. Не дело это, что девушки, присланные, чтобы быть княжне опорой и ближним кругом, уже сейчас начинают толкаться локтями. А ведь братец-князь писал, что выбрал для дочери тех девиц, кто с нею рос с младенчества. Неужто дома времени не было меж собой договориться? Но учить склочниц уму-разуму сейчас было не время и не место. Девочек и самих следовало одеть, как подобает. Да и о себе не забыть.

О княжне можно было пока не беспокоиться. Как бы ни сложились у них с мужем отношения в будущем, пока повода для тревоги Добыслава не видела. Она была вчера среди тех, кто свидетельствовал о состоявшемся браке. И видела, как прятала лицо Либуше на широком мужском плече. Небось, был бы зверем, так бы не льнула. А остальное – не ее, Добыславы, забота. Тут воеводина была свято убеждена, что чем меньше у брачного ложа советчиков, тем быстрее сладится дело у молодых.

В назначенный час в дверь постучали. За дверью княжну уже ожидал молодой муж со свитой. Несколько молодых мужчин, видно, что военных, приготовились сопровождать дам. Только Добыславе и Меране достались в сопровождающие венды – воевода Богувер и столичный воин, командовавший охраной обоза от Любице до Ставенова.

Как и предупреждала королева Ариана, ни поесть, ни поговорить толком при таком скоплении народа не получалось. Поэтому Либуше и принц, словно две куклы, играли свои роли. Тут улыбнуться, там милостиво склонить голову, тут пошутить, там посмеяться над чьей-то шуткой… Генрих старался не оставлять жену надолго одну, понимая, что ей сейчас сложнее.

Ведь почти все эти люди были его подданными. Он знал их, или что-то знал о них. Служил с их сыновьями, или читал о них в бумагах Эрика. В любом случае, первое время княжну придется осторожно направлять, слишком много желающих заполучить в покровители жену кронпринца.

С Агатой было проще. На тот момент Эрик еще притворялся обычным бездельником, поэтому и его, и его «простушку»-жену здорово недооценили. Мелли с Гуннаром, порой, приходилось несладко. Но Мелисса – взрослая женщина, которая с раннего возраста узнала цену придворной дружбе. К тому же, за ней (по крайней мере, теперь), стоят два весьма знатных рода.

С Либуше же все было намного сложнее. Княжна могла быть вполне опытной в том, что касалось дворцовой жизни. Но при этом вряд ли хорошо ориентировалась в подводных течениях люнборгских интриг. А Генриху очень было нужно, чтобы в этих интригах жена играла с ним, а не против него. Подумалось, что своим «благородством» он сам загнал себя в ловушку. Оставить девочку в покое и без контроля он не мог, но, при этом, сам же обещал не навязываться.

Генрих с досадой вспомнил утренний разговор с отцом.

– Нет. – Король Эрих развел руками, стараясь показать, что он и сам не рад отказывать сыну. – Ты же прекрасно понимаешь, Генрих, что к вам сейчас приковано внимание не только нашего и вендского дворов. Поэтому, выкручивайся, как можешь. Сократить мероприятия я не могу.