Текст книги "Наследный принц (СИ)"

Автор книги: Оксана Зиентек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Либуше встала, собираясь уйти к себе. К ее удивлению, Генрих подхватил ее тарелку, вазочку с хлебом, а потом спросил: «Хочешь еще чего-нибудь?». «Спасибо, я сыта» – ответила княжна, но, тем не менее, захватила остальное. Вместе они переместили остатки завтрака в ее гостиную. Уходя, Генрих хлопнул себя ладонью по лбу, словно досадуя на забывчивость и попросил: «Подружку твою, темноволосую, пригласи к обеду в малой столовой. Хочу познакомить ее с одним родственником»

– Ее родственником? – Не совсем поняла Либуше, занятая своими мыслями.

– Нет, с моим, – спокойно уточнил принц и вышел.

Пройдя гостиную из угла в угол в третий раз, Либуше поняла, что впервые с момента приезда в Люнборг ей совершенно нечего делать. Рассчитывая провести весь день с женой, Генрих позаботился отменить не только свои, но и ее дела. И, скорее всего, семья была не против. Им-то давно нужен наследник. Но теперь Генриха срочно вызвали на совет, а ей придется самой искать себе занятие.

Вспомнив, что давно не бралась за рукоделие, Либуше позвонила, вызывая прислугу. Одну девушку она послала за своей свитой. А вторую – отнести записку принцессе Мелиссе. Либуше не знала, был ли второй принц тоже сейчас на совете. Но надеялась, что приветливая невестка найдет немного времени составить ей компанию. Хотя, в крайнем случае порукодельничать можно и со своими. Просто, потом опять будут говорить, что она только с вендками общается.

Принцесса Мелисса отозвалась быстро. И вскоре дамы уютно расположились в салоне. Жена второго принца продолжила работу над вышивкой. Судя по тому, что полотно в рамке было зашито почти наполовину, она провела над этой работой не один час. Либуше, подумав, велела подать ей булавки для плетения кружев. Местных модных узоров она не знала, а на вендские обережные наверняка будут косо смотреть.

Девочка-помощница услужливо подала ей альбом со схемами и княжна на миг задумалась, что же она хочет плести. Ведь, как известно, любая работа лучше спорится, если знаешь, зачем ее делать.

– Выбрала? – Мелисса любопытно сунула нос в альбом. – Ой, красота какая! Это ваши?

– И наши, и всякие – улыбнулась Либуше. – Что нам с мамой казалось интересным, то и пробовали повторить.

– Надо же, богатство какое! – Невестка восхитилась. – Надо будет Агате показать. – Если захочешь, конечно, – тут же спохватилась она.

– Почем уже нет, – в свою очередь улыбнулась Либуше, – это же не планы дворцовых укреплений. – А ты, я смотрю, больше любишь вышивать?

– Да… – Мелисса немного помялась, а потом призналась негромко. – Вообще-то, я больше всего люблю вязать. И привычно, и руки заняты, и польза есть. Но вышивка считается, как бы, более достойным занятием для благородной дамы. Вот и вышиваю, – она кивнула в сторону рамки, – очередную никому не нужную подушку.

– Вот и я задумалась, – Либуше осторожно провела рукой по подушечке, куда уже успела воткнуть первые булавки, – кому это все нужно.

– Ну, ты же не ровняй подушку с кружевами! – Возмутилась Мелисса. – Ими же, если узкой полоской сплести, можно и платье освежить, и кого-нибудь из знакомых одарить.

– Да, пожалуй! – Либуше обрадованно кивнула и начала перевтыкать иголки.

После того, как княжна наметила узор, альбом взяла Любина. Предслава уже устроилась с каким-то шитьем, и вскоре все дамы были при деле. Первые повторы Либуше думала только о работе. Но вот уже нехитрый узор запомнился и руки привычно стали привычно перекидывать коклюшки, словно сами по себе. Мысли княжны снова вернулись к мужу и внезапной утренней тревоге.

– Жаль, – Принцесса Мелисса словно мысли читала, – что у вас с Генрихом не получилось сегодня отдохнуть.

– Твой муж, он ведь тоже в совете? – Осторожно спросила Либуше. Возможно, появился шанс узнать что-то новое. Заодно, и разговор переведет со щекотливой темы их с Генрихом «отдыха».

– Да. Они там все сейчас решают.

– А что решают хоть?

– А тебе муж не рассказывал? Он же всю неделю между тобой и Советом мечется.

– Как-то, к слову не пришлось, – Смутилась Либуше под понимающей улыбкой невесты.

– Ну, может, он и прав. В общем, ничего страшного, как я поняла, но досадно. В одном из южных графств на троне сменился правитель. Если старый пакостил исподтишка, предпочитая получать и с ваших, и с наших, то новый возомнил себя ровней королям. Вытащил из архивов какие-то старые документы, то ли трех-, то ли четырехсотлетней давности. Начал требовать пересмотра границ и «права перегрузки»

Ну, а нам, как ты понимаешь, совсем не нравится, когда кто-то устраивает набеги на приграничные поселения. А уж когда наших купцов заставляют сваливать с телег товар в каком-то захолустном городишке и продавать все, что понравится местным, по местными же назначенной цене…

Договориться добром у моего Гуннара не получилось. Точнее, получилось, но… – Тут принцесса метнула взгляд на свиту, как бы давая понять Либуше, что не все стоит обсуждать при посторонних. – В общем, получилось, но не то, что хотел Его Величество. Поэтому придется твоему Генриху вмешаться и навести порядок на границе. Торговые гильдии – один из столпов Люнборга. Купцы всегда поддерживали законного короля, а он – никогда не давал в обиду купцов.

– То есть, война все-таки будет, – уточнила Либуше, тоже взглянув на свиту. Девушки, и вендские, и заксонские, слушали, затаив дыхание. – А ты говоришь, «ничего страшного».

– Да там толком воевать не с кем, – развела руками Мелисса. – Во всем графстве освоенных земель меньше, чем тех, которыми владел мой отец в Ратиборге. Но граф удачно оседлал один из торговых путей. Вот и показалось ему, что он – самый умный. Так что, ничего страшного. Хотя, конечно, хорошего тоже – ничего.

* * *

Пока дамы за рукодельем обсуждали политику, мужчины на Малом совете обсуждали ее же. Но уже куда более подробно и в мельчайших подробностях.

– Скольких толковых академиков ты можешь дать? – Спрашивал Генрих у кузена, графа фон дер Шпее. – В первую очередь, нужны землянники и целители.

– Аппетиты у Вас, Ваше Высочество, – иронично восхитился граф, качая головой. – Целителей, их и в столице не хватает. А посылать в бой детей я не дам, повыгорают только зря.

– Допустим, в бой их никто посылать не будет, – возразил Генрих, строго хмурясь. – Но если я сейчас сорву на юг десяток-другой опытных магов, гарнизоны останутся без помощи даже при обычных несчастных случаях. Я уже не говорю о возможных диверсиях и прочем. Мне нужна замена, которая может подежурить в гарнизонах.

– А, ну, если в качестве практики… – Граф задумался на миг, что-то подсчитывая в уме, и только потом ответил. – Думаю, десять-двенадцать толковых ребят наберется, не больше. Но это у целителей надо уточнять. А землянников я могу дать две дюжины. Из них половина – металлисты.

– Отлично. Слышали, господа? – Кронпринц обратился к двум военным: старому, убеленному сединами генералу и более молодому, судя по регалиям, полковнику.

Дождавшись кивка, он добавил.

– Значит, кроме уже приданных южным гарнизонам магов, организуйте дополнительное подкрепление в количестве… Количество еще раз согласуйте с Академией.

И да, граф, – обратился они к старшему из военных, – уточните у принца Гуннара, как там сейчас ситуация с союзниками.

– Я эту ситуацию и так знаю, Ваше Высочество, – проворчал старый граф. – Не впервые на Юге порядок наводим. Ситуация называется: «В любой момент жди удара в спину»,

– Это – само собой, – не стал спорить Генрих. – Но я, тем не менее, надеюсь, что немного пространства для маневра ведомство Его Высочества вам организует. По крайней мере, мне так доложили.

Принц Гуннар, присутствующий тут же. молча подвинул через стол папку.

– Как вы понимаете, господа, только для внутреннего пользования, – сухо пояснил он.

На самом деле, второй принц чувствовал себя немного уязвленным, что его ведомству не удалось решить это дело миром. И что теперь приходилось, буквально, отчитываться перед вояками. Генрих – это другое дело. Но брат настоял, чтобы непосредственные исполнители были в курсе дел. Им вести войска в горы, где малейшая ошибка может стоить сотен жизней. И кронпринц считал, что отпустить их без полной информации – все равно, что отпустить безоружными. В бою советоваться со столицей некогда будет.

Еще раз все уточнив и согласовав, несколько раз сверив по картам и сводкам, Генрих отпустил военных. Им пора было отправляться в войска. Извещенные маговестниками отряды уже не первый день были в пути к южным гарнизонам. Оставшись в кабинете втроем, братья и кузен могли разговаривать свободно.

– Рихард тебя убьет, – предупредил Генрих младшего брата. Он, в отличие от своих подчиненных, знал полную картину: с кем вел переговоры принц Гуннар, на каких условиях и чего будет стоить Люнборгу поддержка или невмешательство соседних княжеств.

– Пусть попробует, – пожал плечами принц Гуннар. – А куда деваться? Обеспечить нашим войскам свободные тылы сейчас важнее, чем душевные переживания любого из нас.

И потом, меня тоже не спрашивали, хочу ли я жениться. Сообщили дату объявления помолвки и предупредили, что если к этому дню я не выберу подходящую невесту, мне ее просто назначат. Йенса, кстати, тоже. Ткнули носом: «Выбрай, та или эта». А про тебя я вообще молчу, ты даже невесту не выбирал. Люнборги служат Люнборгу, как любит повторять отец.

– Да, конечно. – Генрих только вздохнул.

– Но ты мог бы сначала хоть поговорить с ним, – заметил Йенс фон дер Шпее, кузен принцев.

– А толку? Отец с ним уже лет семь говорит. Ладно, все это – пустые разговоры. Не хочет жениться, пусть помолчит, хотя бы до тех пор, пока мы разберемся с этой головной болью. А потом путь делает, что хочет.

– Кстати, раз уж зашли разговоры о женитьбе. – Генрих посмотрел на кузена. – Отец с тобой уже говорил?

– Говорил, – граф кивнул. – Не скажу, что я в диком восторге, но задача понятна. В чем-то вы правы, найти подходящую по возрасту невесту с каждым годом будет труднее. А повторять историю старого фон Ратиборга что-то не хочется. И мама, опять же, волнуется уже.

– Тогда ты сегодня обедаешь с нами в малой столовой. Присмотришься к одной из невест. Если что, потом другую посмотришь.

– Это которая, умная или красивая? – Невесело пошутил граф.

– Я решил начать с умной. – Пожал плечами кронпринц. – А там – сам смотри. Гуннар, вы с нами?

– Надо у Мелли спросить, – принц Гуннар развел руками. – Если она еще никому ничего не обещала.

– Тогда спрашивай и пошли обедать. Я велел накрыть для нас в малой столовой. У меня после обеда встреча с магами. И перед отцом отчитаться надо.

* * *

Вечером, уставший и злой, Генрих постучался в дверь к жене. Спальня Либуше была ярко освещена, а сама она сидела на кровати, задумчиво разглядывая какой-то альбом.

– Читаешь? – Генрих сел прямо на ковер, опираясь плечами на край постели и откидывая голову, чтобы видеть жену. Та, слегка поколебавшись, осторожно протянула руку, запуская пальцы в короткие темные волосы. Принц зажмурился, словно довольный кот, принимая ласку.

– Узоры смотрю. – Осмелев, Либуше отложила альбом и, уже не стесняясь, гладила мужа по голове. – Агата поделилась. Ты знал, что она – знатная кружевница?

– Откуда? – Генрих улыбнулся, не открывая глаз. – Нет, то есть я знал, что она рукодельничает. Но оценить качество кружев… Уволь!

– Все хорошо? – Либуше обратила внимание, что муж так и сидит, не пытаясь даже шевелиться. Что же произошло между обедом и ужином?

– Все замечательно. – Генрих встряхнулся, поворачиваясь к жене и улыбаясь.

Не рассказывать же девочке, в самом деле, что они только что допоздна разбирались «самым малым» советом, где были допущены ошибки и как они позволили втянуть королевство в пусть и небольшую, но войну. Ведь граф отлично знал, что Люнборг не сможет оставить разбой безнаказанным. Выходит, какие-то козыри в рукаве у него есть.

Иногда Генрих был благодарен судьбе за возможность поучаствовать в Последней войне. Она не продлилась настолько долго, чтобы молодые принцы успели очерстветь душой, как это часто случается со старыми вояками. Но достаточно, чтобы хорошо понимать, как расплачиваются простые рыцари за решения командиров. И, чтобы там не говорили о «малой жертве» и «меньшем зле», он точно знал, что сегодня послал на смерть несколько десятков человек. Ощущение, надо сказать, было пакостным.

Заметив, что Либуше отложила альбом, Генрих встал и прошелся по комнате, гася лишний свет. Потом долго, нарочно медленно, раздевался, оттягивая момент, когда придется погасить последнюю свечу. Чуть скосил уголок рта в улыбке, представив, насколько его действе сейчас напоминает поведение Либуше до вчерашней ночи.

Он и сам понимал, насколько это глупо. Но никак не мог сосредоточиться на молодой жене, когда в голове все еще звенели доспехи и тянулись бесчисленные обозы в сторону приграничных гор. К счастью, жена – не любовница, к которой не ходят просто так. Поэтому Генрих позволил себе еще немного потянуть время, бережно перебирая длинные пряди пшеничных кос.

– Ты – красивая, – сказал он. Сказал безо всякой задней мысли, просто озвучивая очевидное.

– А ты, похоже, совсем вымотался с этой ночной работой, – так же просто ответила Либуше.

Генрих только согласно кивнул, задувая последнюю свечу, погружая комнату в темноту. Некоторое время он молча обнимал жену, привыкая к ней, давая привыкнуть к себе. Постепенно природа брала свое. Дневные заботы отпускали, и сейчас принца занимали не так собственные переживания, как Либуше. Новичок в любовных делах, которую судьба так неожиданно бросила вчера в его объятия.

– Можно, я зажгу свечу? – Спросил Генрих, ненадолго отрываясь от жены, давая ей возможность ответить,

– Зачем?

– Хочу тебя видеть…

Отдыхая и любуясь женой в неровном свете свечи Генрих отмечал, как довольно быстро расхрабрилась Либуше. Она не только принимала его ласки, как в прошлый раз, но и позволяла себе дарить ласки в ответ. Вот и сейчас ее рука легонько гладила его по груди, успокаивая, даря силу.

Силу? Стоп! – Генрих едва не вздрогнул, вспоминая, что где и когда слышал о подобном. Понадобилась вся его выдержка, чтобы сначала проверить свое предположение. Опытный маг тут же уловил тонкий ручеек силы, струящийся из-под хрупких пальчиков. Огненной силы.

– Возду-ушница, значит, – Задумчиво протянул он, поворачиваясь к Либуше.

– Прости! – Смутилась та. И непонятно было, извиняется она за непрошенную помощь, то ли за полуправду.

– Не извиняйся, – Генрих повернулся, нависая над женой, – уж кому-кому, а мне – грех жаловаться. Но мне очень интересно, когда ты собиралась мне рассказать, что я женат на природнице?

– У вас не бывает природников, – пробормотала Либуше. – А я всего лишь не хотела сильно выделяться.

Ответом ей был веселый смех. Генрих откинулся на свои подушки и хохотал, под удивленным взглядом жены.

– Ой, не могу! – Смеялся он, чувствуя, как напряжение последних дней уходит. – Выделяться она не хотела! Девочка, если ты забыла, ты – жена наследника престола и будущая королева. Уже одного этого достаточно, чтобы никогда не быть «одной из».

– И потом, – добавил он, отсмеявшись, – природницы у нас бывают. Но до недавнего времени мы так мало обращали внимание на женскую магию, что и сами не знаем, где они есть и сколько их.

– И ты теперь всем расскажешь? – Либуше было немного досадно. Князь строго-настрого велел ей помалкивать о своем необычном даре, а она попалась.

Причем, попалась на удивление глупо, на бабьей жалости. И ладно бы, была бы та жалость кому-то нужна. Так нет же, этот… этот… крулевич хохочет, словно все тревоги рукой сняло. О том, что именно так и было, Либуше в порыве чувств даже не задумалась.

– Зачем? – Генрих искренне удивлялся, видя, насколько огорчилась жена из-за этого разоблачения. Можно подумать, попалась на краже секретных документов! – У каждого может быть своя маленькая тайна.

– Не пойму я тебя, – возмутилась княжна. – То ты сердишься, что я тебе не сказала. То отмахиваешься, что это всего лишь «маленькая тайна»…

– А что тут понимать? Лично я предпочитаю жить с открытыми глазами и точно знать, чего ожидать от самого близкого мне человека. Но если ты хочешь придержать этот козырь в рукаве, то наша маленькая тайна останется между нами.

– Самого близкого?

Генрих мысленно закатил глаза. Женщины! Она что же, изо всего сказанного услышала только это?

– Конечно, самого близкого. Ты разве еще не поняла, что мы связаны до конца жизни? В нашей власти сделать эту жизнь счастливой или превратить ее в сплошную войну.

Все еще посмеиваясь, принц улегся поудобнее и приглашающе привлек Либуше к себе.

– Странный ты, – прошептала она, устраивая голову у него на плече.

– Умгу, странный. – Охотно согласился он. – А еще огромный, старый, страшный… Ай!

«Похоже, в том, что жена перестала бояться, есть не столько свои плюсы, но и минусы» – подумал Генрих, перехватывая занесенный для очередного удара кулачок. Шуточная борьба быстро переросла в совсем другие игры и, засыпая, Генрих еще успел подумать, что плюсов, все же, гораздо больше.

Глава десятая

Несколько скупых строчек, маленькая птичка, созданная силой мага… Девушка открыла окно, выпуская птичку. Человека, который получит послание, она в глаза не видела. Так же, как не знала, где в Люнборге он обитает. Судя по тому, что ее небольших сил на птичек хватает, где-то недалеко. Как ей сказали в княжьих покоях в Любице, если что случится, человек сам к ней подойдет. А лишнего ей до поры знать не положено. Да ей оно и не надо было.

Достаточно, что ей дали подержать сделанный этим человеком артефакт, а птичка сама найдет хозяина нужной силы. Главное, дома будут знать: княжна жива, здорова и, кажется, крепко держит в руках своего муженька. Шутка ли, третий месяц из ее покоев не вылазит, хрыч старый! Один раз только там не ночевал, и то, наутро нашлась княжна в его спальне. Ну оно что лбом, что по лбу, у него ли, у нее. Хватит того, что княжеская дочь пообвыклась и перестала чахнуть на глазах. Князь Любомир будет доволен.

Когда ее снаряжали присматривать за княжной, девушка боялась, что придется добывать новости, за которые и головой расплатиться недолго. Но пока, хвала богам, оказалось, что всего-то и надо за Либуше Любомировной присмотреть. А чего за ней присматривать? Княжна и сама – не дура. Знает, когда слово сказать, когда промолчать.

Вон, не зря же чернавки заксонские шептались, что понравилась она свекрови как бы не больше других невесток. Так что тут всего пригляду, чтобы муж не обижал да чтобы остальные принцессы не взревновали. А до тех пор ее забота – сидеть и не высовываться. Ну, еще время от времени птичек отсылать, чтобы княгине спокойно спалось.

* * *

Утро для Генриха началось привычно рано. Осторожно выбираясь из разворошенной постели, он подумал, что надо бы дать девочке отдохнуть. Время, которое им потребовалось, чтобы договориться, далось ей непросто. Да и ему вчера еле удалось освободить голову от служебных дел. Хватит и того, что ночь в кабинете им обоим не привиделась.

Как и следовало ожидать, события на юге никак не отразились на столичных делах. Дворец жил своей жизнью. Спешили придворные, чтобы занять свои места до выхода Его Величества. Толпились просители, ожидая, когда начнется прием. До завтрака еще оставалось время почитать свежие сводки.

К завтраку, как водится, собралась вся семья. На этот раз, кроме Рихарда. Король выглядел не очень счастливым, а королева Ариана подозрительно прятала глаза. Откровенно расстроенный Гуннар переглядывался с Мелиссой.

– Что-то случилось? – Встревоженно спросила Либуше, оглядывая мужнину родню.

– Ничего особенного, – проворчал король Эрих. – Просто, кое-кто из принцев забыл, под чьим столом он держит ноги.

Не совсем поняв смысл фразы, Либуше перевела взгляд на мужа. Тот оторвался от тарелки, которую сосредоточенно наполнял едой и пояснил.

– Отец имел в виду, Рихард забыл, кто устанавливает в этом доме правила. Так у нас говорят: «Пока ты держишь ноги под моим столом…», то есть, пока ешь мой хлеб и живешь в моем доме.

– А, понятно. – Княжна кивнула, хотя понятно было далеко не все. Только то, что король из-за чего-то поссорился с третьим сыном.

На помощь пришел принц Гуннар.

– Чтобы гарантировать союзный договор, надо женить Рихарда на наследнице одного графства на Юге. А он упирается.

– Дайте ему поупираться еще пару дней, – мрачно посоветовал Генрих. – А потом я возьму его с собой в гарнизоны. Пусть расскажет это все тем, кого мы отправляем в горы, возможно, на смерть.

– Вы не совсем справедливы к мальчику, – вздохнула Ее Величество. – Сначала годами терпели его выходки, а теперь требуете, чтобы он в считанные дни отказался от старой привычки.

Король промолчал, а за ним – и все остальные. Видимо, эта тема уже не раз была предметом обсуждения на семейных советах. Либуше тоже было нечего сказать, поэтому она усиленно занялась содержимым своей тарелки. Королева обратилась к ней, когда завтрак уже заканчивался.

– Либуше. У тебя что-то запланировано на утро?

– Нет, – насторожилась княжна, припоминая. Насколько она помнила, сегодняшнее утро у нее по плану было свободным и она собиралась гулять.

– Тогда пройдем со мной, посмотришь свой кабинет и приемную. Мы распорядились подготовить. А если что-то не понравится в интерьере, всегда можно переделать на твой вкус.

– Спасибо! – Искренне поблагодарила Либуше. Ей уже неоднократно напоминали, что пора бы выбрать себе в свиту несколько заксонских дам или девиц. Но не в спальню же их приглашать, чтобы поговорить? А салоном для рукоделия пользовались и остальные дамы королевской семьи. И не очень понятно, как они отнесутся, если начать приглашать претенденток туда.

Когда завтрак был закончен, Генрих, наспех поцеловав жене ручку, убежал по своим делам. Было похоже, что он едва дождался. Пока король Эрих встанет из-за стола, чтобы совсем уж грубо не нарушать этикет. За ними начали расходиться остальные.

– Не обижайся на Генриха, – попросила королева, когда они с Либуше остались вдвоем. – Он у нас, хоть и военный, всегда тяжело переживает, когда приходится отправлять рыцарей в бой.

Тем более, когда остаются молодые вдовы. Законы, увы, не всегда совершенны. И даже королю не под силу вот так сразу сменить вековые традиции. А по нашим традициям рыцарю наследует сын. Вдове же остается только то, что указано в завещании или брачном договоре. У вас тоже так?

– Не совсем, – ответила Либуше, вспоминая вендскую Правду. Получается, Генрих в последние дни такой мрачный из-за того, что гибнут его люди? Интересно, кто из братьев так переживал бы о простых ратниках? – У нас вдова может потребовать обратно свое приданое.

– Если оно было, – улыбнулась ее Величество. – Ладно, не будем о грустном. Мы почти пришли.

Приемные королевы и принцесс находились в все в том же официальном крыле, где и кабинеты короля и принцев, только на другом этаже. Приемный покой состоял, собственно, из приемной, где посетители ожидали своей очереди, кабинета, в котором Либуше могла разбирать почту и работать с бумагами, маленькой гостиной, где можно было побеседовать более приватно и крохотной комнаты за кабинетом.

«Здесь можно немного отдохнуть и привести себя в порядок», – пояснила королева. «А также, отлично выспаться или устроить тайное свидание с мужем» – мысленно добавила Либуше. Хотя, в ее комнате для отдыха кровать отсутствовала. Кроме необходимой ширмы, здесь были два уютных кресла, маленький столик с красивой резьбой и шкатулка для бумаг, стоящая на подставке в тон столику.

Все комнаты были подчеркнуто женскими. Об этом говорили мягкие тона обивки, светлое дерево панелей и резной мебели, цветочные узоры на шелковых обоях.

– Спасибо, – сказала Либуше свекрови, оглядевшись, – не надо ничего переделывать. Мне здесь очень нравится.

– Ну, что же, девочка, я рада. На твое имя уже начали поступать прошения. Сказать секретарю, чтобы составил список?

– Просто отдайте прошения Любине, – подумав, ответила Либуше. – Пусть она займется, пока я не найду подходящего секретаря. И я буду очень благодарна, – подумав, добавила она, – если ваш секретарь введет ее в курс дела.

Возможно, было не самым разумным решением снова подчеркивать свое происхождение, демонстративно отдавая все документы в руки очередной вендки. С другой стороны, допускать в свои дела чужого секретаря казалось Либуше еще менее разумным. Сперва тебе помогут, потом – подскажут, а потом, глядишь, начнут учить, как вести дела.

Поучиться Либуше и сама была бы не против, но тогда уж лучше у самой свекрови, чем у ее людей. А, еще лучше, попросить о помощи кого-то из младших принцесс. Хотя, формально, она сейчас и подвинула обеих в табели о рангах, почему-то у нее не было ощущение, то Агата или Мелисса этим огорчены. Да и вообще, обе принцессы не скрывали, что никогда не метили на место первой принцессы.

– Отлично! – Что бы там не подумала королева Ариана, она умела скрывать свои чувства. – Тогда пусть твоя Любина зайдет к секретарю, заберет бумаги и побеседует.

А ты пока обсуди с Генрихом, какую сумму он тебе выделяет на мелкие расходы, а какую – на ведение дел. Наверняка среди просителей будут твои соотечественники, оказавшиеся в сложной ситуации. Часть из них ты, конечно. можешь отправить к послу Велимиру, но за тех, кто поколениями живет на наших восточных границах, отвечаем именно мы. Опять же рыцарские вдовы, которые придут именно к тебе в надежде на пенсион, как к жене главнокомандующего.

– И многим из них положен пенсион? – Либуше с ужасом представила себе вереницу женщин со всей страны, толпящуюся у ее двери.

– Собственно, только тем, чьи мужья особо отличились в боях, – спокойно заметила королева. – Из них, конечно, далеко не все дойдут до тебя. За часть похлопочут командиры гарнизона, части помогут наместники, на то они и сидят на местах. Но будь готова, что кто-нибудь непременно придет.

Поговорив еще немного о будущих хлопотах, дамы вернулись к насущным делам. Точнее, к делам вернулась Ее Величество, пройдя в свои рабочие покои, где в приемной уже ожидал народ. А Либуше не осталось ничего иного, как пойти к себе. Надо было переговорить с Любиной и чем-то занять Предславу. После окончания свадебных торжеств красавица Слава совсем загрустила в покоях. А уж с тех пор, как вчера Любину пригласили на смотрины, и вовсе ходила сама не своя. Либуше даже обеспокоилась, уж не вышло ли так, что похожий на ее мужа королевский сестринец успел крепко приглянуться подружке?

Оказалось дело совсем не в «приглянулся». Все дело было в том, что даже Предслава понимала, три вендки в королевской семье – явный перебор. И если кронпринц так настойчиво сватает Любину за своего кузена, ей – Предславе – придется довольствоваться явно чем-то меньшим.

– Не переживай ты так, Славушка, – уговаривала подругу Любина. – Зато, может, тебе самой выбрать дадут. А с твоей знатностью и приданым за женихами дело не станет. Про красоту уже молчу, на нее не всегда смотрят.

– Да кому тут нужна наша знатность?! – Шмыгала Предслава покрасневшим носом. – Они нам в лицо кланяются, а за глаза дикарками обзывают.

– Это кто же тут такой умный нашелся? – Нахмурила брови Либуше. Чего греха таить, ей тоже некоторые заксонские обычаи казались дикостью или глупостью. Но говорить об этом королеве Ариане она бы не рискнула. И те, кто говорил такое о вендах (а, значит, и о ней) откровенно напрашивался на урок.

– Не помню я, как ее зовут, – махнула рукой Предслава. – У них имена тут – язык сломать можно.

– А показать сможешь?

– Покажу.

– Вот и ладненько, – Либуше усмехнулась. – Так это и все, из-за чего ты ревела, что ли?

– Нет, – Предслава снова поднесла к лицу носовой платок. – Просто, ревела.

После некоторых уговоров, удалось выяснить, что плакала красавица-вендка не просто так. Она не на шутку обиделась, что ее как бы «обнесли» приглашением. Ведь если бы речь действительно шла о смотринах, то логично было бы сразу показать весь «товар» лицом. Но кронпринц позвал на обед только Либину. И, значит, если ее – Предславу – позовут в другой день, то только потому, что Либину граф не захотел. А кому хочется быть выбором «на безрыбье»?

«Ох, и дура же ты, Славка!» – В сердцах всплеснула руками Любина. Либуше ничего не сказала, только согласно кивнув головой. Что тут говорить, если, по сути, выбора не было не только у Любины, но и у нее самой. Никого из них не спросили, хотят они посмотреть на этого жениха или другого. Просто велели привести Любину на показ.

И, почему-то Либуше была в этом уверена, граф не станет отказываться от предложенной невесты. С ним, скорее всего, тоже уже давно все обговорили. Одно радовало, высокий смуглый закс не затронул сердечка подружки. Значит, у нее есть все шансы поладить с другим женихом.

Вечером, дождавшись мужа, княжна завела разговор о делах.

– Дорогая, – попросил Генрих, корча жалобную мину и демонстративно прикладывая пальцы к виску, – давай, все завтра.

– Но, – растерялась Либуше, – на завтра я уже велела назначить первый прием. Судя по датам, некоторые прошения на мое имя отправляли чуть ли не перед свадьбой.

– Ну и отлично. Раз столько ждали, подождут еще немного. А мы завтра спокойненько выпьем кофе у меня в кабинете и все обсудим. Не хочу сейчас думать, намагичил за день. Устал, словно мешки грузил.

– А ты, можно подумать, знаешь каково это – мешки грузить! – Не смогла не поддеть мужа Либуше, осторожно касаясь пальцами его висков, ласково поглаживая. Уже не таясь, мысленно потянулась к зажженным свечам, черпая силы у огня. И осторожно, по капельке перенаправила силу на кончики пальцев, которыми легко ласкала мужа.

– М-м-м… Хорошо-о, – почти простонал Генрих, укладываясь так, чтобы устроить голову у Либуше на коленях.

– Так ты не ответил. Про мешки. – в последнее время княжна так редко пользовалась своим даром в полной мере, что сейчас даже такие простые действия вызывали у нее чувство, сродное с состоянием легкого подпития. Хотелось шалить и смеяться.

– Конечно, знаю. – Генрих улыбался, не открывая глаза. – Я же не только кронпринц, я – рыцарь. Более того, боевой маг Его Величества. Представь себе, дорогая моя, я умею грузить мешки, варить в котле походную похлебку, я умею нагреть магией кузнечный горн, чтобы мастер мог поправить оружие даже если угля осталось совсем мало. Мало того, я умею чинить себе рубашки и штаны (не могу же я в столь важном деле довериться неумехе-оруженосцу).

Генрих открыл один глаз, посмотрел на явно впечатленную жену и перестал сдерживать улыбку. А потом и вовсе расхохотался.

– Ты все врешь, да? – Либуше почувствовала себя, словно ребенок, которому начали рассказывать волшебную сказку, но оборвали рассказ на полуслове.