Текст книги "Наследный принц (СИ)"

Автор книги: Оксана Зиентек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Мама! – Генрих поморщился, давая понять, что мать в своих расспросах становится немного назойливой. Но на королеву его гримасы не повлияли никак. В итоге, принцу пришлось отступить. Или сделать вид, что отступает, отходя на заранее подготовленные позиции.

– Ничего не происходит, мама. Мы с девочкой просто пытаемся привыкнуть друг к другу. С переменным успехом.

– Насколько переменным?

– Ну-у-у… – Генрих немного потянул время, отпивая очередной глоток кофе, – с очень переменным. Мы, скажем так, не совсем во вкусе друг друга.

– О, Творец! – Всплеснула руками королева Арина, – И когда только вы успели дойти до таких обсуждений?

– Мы решили с них начать, – немного слукавил Генрих, – чтобы потом не было лишних разочарований. Не волнуйся, мама, мы оба настроены выполнить свой долг. Просто, я немного подавляю девочку своим грозным видом. А меня, как ты знаешь, никогда не привлекали такие-вот аппетитные пышечки.

– Сын! Веди себя прилично, ты не в казармах! – Возмутилась королева.

– Ты сама хотела откровенности. Лучше расскажи, что говорит отец по поводу Йенса?

– Я еще не получала сегодня почту.

Разговор плавно перешел в другое русло чему принц был несказанно рад. Он считал, что уже давно вырос из того возраста (или, наоборот, еще не дожил до него), когда свои любовные победы хочется обсуждать со всем миром. Тем более, речь шла о двух королевах: нынешней и будущей.

Поговорив еще немного с Ее Величеством, Генрих проводил мать до замка. Королевам, как известно, не пристало прокрадываться через потайные калитки. Тем более, среди бела дня. Поэтому жители маленького городка, спешащие к обеду домой, могли наблюдать величественную картину. Из рощицы у подножья холма, за которой скрывалось небольшое поместье принцев, выехала легкая карета с Ее Величеством королевой Арианой. Следом за ней ехал сам кронпринц. Их со всех сторон охраняли гвардейцы Его Величества.

Правда, мать с сыном ограничились малой охраной, так что добрые горожане и горожанки имели возможность не только вдоволь насмотреться на королевских особ, но и выкрикнуть им вслед добрые пожелания, а то и, приблизившись на опасное расстояние, бросить под колеса королевской кареты цветок.

Маленькая девочка-цветочница хотела тоже бросить букет. Но, побежав, споткнулась о камни мостовой и растянулась в опасной близости от конских копыт. Кортеж тут же остановился, гвардейцы замерли, внимательно оглядывая толпящийся народ. Было ли это падение случайностью? Или же кто-то в толпе сейчас замышляет недоброе? Пока охрана делала свою работу, кронпринц, не чинясь, соскочил с коня и бросился к ребенку.

Как потом отметила королева, такое зрелище горожане, скорее всего, забудут нескоро. Наследник престола, дующий городской девчонке на разбитые коленки. Успокоив плачущего ребенка, Генрих приложил к ссадине платок и велел как можно скорее промыть «боевую рану» чистой водой и приложить подорожник. Ее Величеству, пока она выбралась из кареты в своем дневном платье, осталось только потрепать притихшую девочку по голове и вручить ей немного мелочи «на сладости».

Убрав девочку с дороги, мать и сын продолжили путь. Собственно, для принца это был хороший повод убедиться, что он не зря пользовался калиткой в кустах. Выехав из рощицы у подножья замковой горы (так гордо в городе называли высокий холм, на котором стоял замок), отряд, фактически, объехал эту гору. Замок они не теряли из поля зрения ни на минуту, но Ее Величеству полагалось въезжать не иначе, как через парадные ворота, которые находились с противоположной от сада стороны.

Устоять перед искушением отправить коня обратно с охраной, а самому быстро пройти через замковый двор и сад, было сложно. Но тогда весь город точно так же был бы свидетелем, что принц въехал в ворота замка, где временно проживает и его невеста, да так и не вышел до утра. Мысленно проклиная идиотов, верящих, что в огромном замке двум людям не найдется отдельных комнат, Генрих раскланялся с матерью и двинулся в обратный путь.

Дорога, которая занимала пешком от силы полчаса, превратилась в настоящий спектакль. Если до этого явление королевского кортежа на улицах еще стало сюрпризом, то теперь его ждали. Толпа стала гуще. Страже то и дело приходилось осаживать особо рьяных подданных, да еще и делать это осторожно и с максимальным респектом, чтобы ненароком не оскорбить народ. Генрих улыбался, махал рукой, отвечал на приветствия добрые пожелания к свадьбе…

При виде храмовника, вышедшего по окончании службы посмотреть, что происходит, кронпринц низко склонился, всем видом демонстрируя уважение к служителю Творца. Молодой (не старше самого Генриха) храмовник, в свою очередь, поспешил благословить кортеж. Вышло это у него немного суетливо, так как мужчина, еще не привычный к вниманию коронованных особ, отчаянно смущался. «Ничего, послужит – привыкнет» – мысленно хмыкнул принц. И подумал, что нового храмовника, наверное, назначили в городской храм зимой, поэтому весь этот летний тарарам ему все еще в диковинку.

Вернувшись в Принценхауз, Генрих велел подавать обед, а потом снова седлать лошадей. По его мнению, одной прогулки с невестой на сегодня было вполне достаточно. Самое главное они с княжной сегодня выяснили: «Она его боится – ей нечего бояться». Скакать при этом вокруг девочки, как влюбленный идиот, Генрих не видел смысла. Тем более, он сильно сомневался, что очередной проход по парку в толпе народа позволит им сблизиться.

Поэтому сегодня после обеда принц намеревался выехать подальше от города. Возможно, у знакомого кузнеца снова найдется работа для мага-огневика. Возможно, крестьяне на полях не откажутся от пары рабочих рук в период сенокоса. Что угодно, лишь бы не бездельничать. Генрих не привык так надолго быть оторванным от основных событий в стране, поэтому вынужденный отдых начинал раздражать. К тому же, физические упражнения всегда были самым лучшим способом привести в порядок мысли.

* * *

Пока в Принценхауз жених искал себе занятие, княжна в замке изо всех сил отбивалась от своей свиты. Надо ли говорить, что желающих узнать, о чем они говорили с кронпринцем было предостаточно? Надо ли говорить, что Либуше посвящать остальных в подробности своего разговора с женихом совсем не спешила?

– Ой, ну поговорили… – нарочито легкомысленно отмахивалась она, крутясь перед зеркалом, – о том, о сем… Крулевич расспрашивал, какие у батюшки при дворе обычаи да где я бывала, что видела…

– Можно подумать, сам не знает, – проворчала пани Мерана. – И что там такого тайного, что надо по заброшенным островам мотаться?

– Да не такой уж он и заброшенный, остров тот, – в который раз вставала на сторону племянницы воеводина Добыслава. – От причала замкового рукой подать. Да и крулевич сам говорил что мальчишками излазил с братьями там все вдоль и поперек. Да и вообще, сдается мне, Мерано, что надоели мы крулевичу хуже горькой редьки. Он уже про что угодно говорить готов, только чтобы наедине с невестой.

– Все им, молодым, не терпится, – ворчала почтенная пани. – А, казалось бы, чего тянуть? Женись, да и все. А там уж, хоть по садику за ручки гуляйте, хоть дома милуйтесь себе на здоровье, никто слова не скажет.

Воеводина соглашалась, посмеиваясь, но глаза ее оставались серьезными. Она прекрасно помнила, как вчера веером, почти ночью, княжна потянула ее погулять у воды. И как шепотом, оглядываясь на торопящихся вслед подружек, уговаривала помочь. Уж явно не для того, чтобы послушать, в каком омуте принц Генрих сомов ловил.

Ой, что-то там накрутили-намутили молодые. И сколько бы Добыслава не придерживала чересчур рьяную Мерану, она также понимала, что, в случае чего, спрос у Любомира с них будет одинаков. А, значит, надо во всем разобраться, пока не поздно.

Глава пятая

Рано или поздно заканчивается все. Закончилось и время пребывания гостей в замке над озером. Первым свое временное убежище покинул Генрих. Он и так, по его мнению, непростительно долго пренебрегал своими обязанностями. Дамы оставались на пару дней дольше, чтобы еще раз обсудить последние приготовления к свадьбе.

Конечно, до момента, собственно, свадьбы, вся ответственность за наряды и расписание княжны лежала на ее свите. Но пренебрегать опытом королевы Арианы тоже было бы глупо. Так что на следующий день после отъезда принца Ее Величество собрала дам в своей гостиной. С заксонской стороны, кроме королевы, присутствовали обе младшие принцессы. С вендской – княжна и две ее старшие дамы: воеводина Добыслава и пани Мерана.

Чтобы сделать разговор более приятным, королева велела подать легкие закуски и напитки. Обсуждалось все, вплоть до мелочей: кружева на платьях, цвета утреннего и дневного нарядов и, конечно, свадебное платье. Либуше слушала все это, словно речь шла не о ней. В какой-то момент она поняла, что страшно устала от этого балагана. И что ей хочется, чтобы свадьба, которой она так ждала и боялась, скорее уже свершилась. Чтобы найти уже поскорее свое место, а то сейчас она чувствовала себя, как лист на ветру. Вроде, еще не упал на твердую землю, но и от родного дерева уже оторвался, назад не приставишь.

В конце концов, все детали были оговорены. Наверное, потом вспомнится еще что-то. И, как всегда бывает на свадьбах, что-то не сойдется и все будут в последнюю ночь бегать, стараясь исправить упущение. Но это будет потом. А сейчас, трижды пройдясь по утвержденным обоими монархами свиткам с протоколом, дамы решили, что к свадьбе все готово.

«Пойдемте, прогуляемся немного» – предложила княжне младшая из принцесс, когда молодежь, наконец-то, отпустили. – «В столице о такой тишине будем только мечтать».

– И это говорит та, которая живет в отдельном особняке, – с улыбкой поддела невестку принцесса Мелисса.

– Ну, да, вам во дворце приходится еще хуже, – не стала спорить принцесса Агата. – Но, поверь, Эрика, если он нужен, не то что из особняка, из подвалов его ведомства достанут. – И добавила, обращаясь уже к Либуше. – Так вы с нами, принцесса?

– Да, наверное… – Девушка неуверенно оглянулась. Старшие дамы все еще беседовали с королевой. Воеводич Мирослав с волхвом опять уехали на остров. И получалось, что княжну сопровождали только молодые девушки. – Только я сейчас почти без свиты.

– Мы – тоже. Но, я думаю, небольшую прогулку по парку нам простят, – Принцесса Мелисса кивнула каким-то своим мыслям. – Берите девушек, пусть составят компанию. Тут каждый куст охраняется, если не нашими гвардейцами, то вашими вендами.

Решив, что наводить мосты когда-то надо, княжна быстро отдала распоряжение Любине и будущие родственницы направились в замковый сад. Некоторое время шли молча, подыскивая темы для разговора. Первой заговорила все та же принцесса Агата. Девушка была едва ли старше самой Либуше и на фоне молчаливой принцессы Мелиссы ее молодость и живость особенно бросались в глаза. Но Либуше снова вспомнились слова отца о том, что с младшей принцессой стоило бы подружиться. Что она далеко не так проста, как кажется.

Вот и сейчас, младшая принцесса начала разговор, вроде бы, о посторонних вещах. Но княжне так и чудился подвох.

– Меллиса, расскажи, здесь многое изменилось со времен твоего детства?

– Да нет, пожалуй, – принцесса Мелисса слегка улыбнулась. – Даже камыши, в которых меня брат с принцами потеряли, растут на том же месте.

Увидев, что княжна заинтересовалась, принцесса начала рассказывать истории своего детства. Так Либуше узнала, что в детстве Мелисса росла при дворе, где служили ее отец и брат. Увлекшись, принцесса даже повела спутницы ниже по склону, чтобы показать выступающие из холма остатки кирпичной кладки.

– Вот, здесь когда-то был подвал, – пояснила она. – Пока Его Величество не распорядился засыпать.

– Зачем?

– Потому что своды были старыми и могли рухнуть кому-то на голову. А нам очень нравилось там играть. Ну, точнее, нравилось кронпринцу с друзьями, а я и принц Эрик бегали за ними по пятам.

Принцесса рассказывала смешные истории из детства, и в каждой из них не обходилось без кронпринца. В конце концов, Либуше всерьез заподозрила, что это делается специально. Но спрашивать напрямую не стала, предпочтя послушать. Возможно, повезет узнать что-то интересное о женихе.

После воспоминаний детства разговор зашел о нарядах. Принцессы со смехом рассказывали княжне, как, буквально, разрываются придворные модницы. С одной стороны, в моду резко вошли вендские кружева. Пришить их на парадное платье к свадебной церемонии стало восприниматься чуть ли не как пожелание счастья молодым. С другой, многие дамы задумались, не обидится ли Ее Величество, если все вдруг перестанут носить фразские кружева?

– А какие кружева предпочитаете вы? – Либуше позволила себе немного поддеть будущих родственниц, смягчая иронию легкой улыбкой.

К ее удивлению, дамы переглянулись и рассмеялись. Отсмеявшись, принцесса Агата пояснила.

– На моем платье будут добрые заксонские кружева. Пусть они не так известны, зато точно не придется выбирать.

– Хотела бы я посмотреть на ваши кружева, – глаза Либуше засветились живейшим интересом. – Может, получится какие-то узоры перенять.

– Я с удовольствием покажу, – пообещала принцесса Агата, – только потом, после свадьбы. Боюсь, до самой церемонии нам теперь вздохнуть некогда будет. А так, кружева как кружева. Это ведь не от узоров зависит, а от мастерицы. Ну, и нитки все равно приходится брать дорогие. Фразские или вендские. Наш лен, почему-то, таким тонким не получается.

– Боюсь, после свадьбы мне тоже будет не до того, – с легкой тоской призналась княжна.

– Кто знает, – принцессы снова переглянулись и разулыбались каким-то своим мыслям.

– Мой Эрик уже на утро после брачной ночи был на службе, – сообщила принцесса Агата.

– А мой Гуннар сумел урвать пару недель, – похвасталась принцесса Мелисса, – зато потом я его неделю почти не видела.

– В общем… – В один голос начали они, но Агата замолчала, давая слово старшей невестке.

– В общем, на вашем месте, княжна, мы бы не огорчались, если кронпринца вдруг вызовут ненадолго по делам уже на свадебной неделе. Пусть лучше уладит дела и вернется домой спокойным, чем мечется из угла в угол, думая, что там без него мир сейчас рухнет.

– Вы так говорите, – вздохнула княжна, вспоминая отца, – как будто это так просто, взять и не пустить мужа по делам.

– Ну-у, не так и не просто. Но можно попробовать. Вот только зачем?

И снова княжне почудилось, что ее так деликатно предупреждают. Вот только стоит ли слушать эти предупреждения? Ведь одно дело – младшие принцессы, и совсем другое – жена наследного принца.

Разговор снова вернулся к пустякам, но долго гулять принцессам не дали. Освободившись, с верхней террасы уже спешила пани Мерана. Это означало, что сейчас снова начнется беспокойство о том, как бы княжна не загорела на солнце да не простудилась от ветра с озера. Чтобы к княжне все обращались строго по чину и оказывали должный почет. Ведь как оно, почет княжне – почет всему княжеству.

Либуше, которая прекрасно выучила и вендский, и заксонский обычаи, порой не понимала, зачем выдумывать столько всего. Сейчас, когда за спиной не было грозного отца и заботливой мамы, княжна сама себе порой казалась куклой, за которую заранее решили, куда двигаться и что говорить. Казалось бы, кому какое дело, сколько времени провела под летним солнышком княжна Либуше? Ан нет, белизна ее лица – дело государственной важности.

И все же, укладываясь вечером спать, девушка решила, что будет скучать по этому замку над озером. Вспомнив, с каким наслаждением кронпринц налегал на весла, она решила, что вряд ли он обидится, если попросить его когда-нибудь снова приехать сюда. Это же и так официальная королевская резиденция. Наверное, так не будет считаться, что она отвлекает мужа от работы?

Утром княжна снова завтракала в будущей семьей. А после завтрака Ее Величество Ариана и младшие принцессы выехали обратно в Люнборг. Завтра в путь тронется и поредевший обоз, сопровождающий княжну. По рассказам воеводича Мирослава, купцы уже пакуют товар. А та часть купцов, что расторговалась на местной ярмарке, завтра собираются выехать обратно домой. Воеводина тут же воспользовалась случаем, чтобы написать короткое письмо и отправила сына передать послание через знакомого.

Либуше задумалась, не написать ли письмо родителям. Но не решилась. Купцы – купцами, но самых надежных из них князь Любомир снарядил ехать за дочкой до самой столицы. Так что если и писать, то оттуда, а передавать лучше через посла – дядьку Велимира. Уж он-то точно знает, кому можно доверить такую почту.

Ночью княжне спалось неспокойно. Даже прошлось просить няньку, чтобы посидела рядышком, отгоняя дурные сны.

– Совсем ты извелась с этой свадьбой, дитятко, – горестно вздыхала нянька, ласково проводя рукой по пшеничным косам воспитанницы, – даже с лица спала.

– Ничего, нянюшка, ничего… – Утешала то ли ее, то ли себя княжна, больше не рискуя изливать душу. Хоть и обещал жених, что больше не будет подслушивать под стенами спальни, но мало ли.

Но няньке такие тонкости были неведомы. В отличие от Добыславы или Мераны, ее не посылали блюсти княжескую честь. Она была здесь для того, чтобы ее Либушеньке было спокойней. И добрая женщина утешала девушку, как умела.

– Я тут в городе порасспрашивала местный люд, – тихо, словно рассказывая сказку, приговаривала она. – Оно, конечно, не то, что при границе, где, считай, каждый по-нашему понимает. А все ж и тут много таких. Хвалят твоего жениха, голубонько, хвалят. А что ликом темен, так это, говорят, от прабабки его. У них и дед его таким был, и сестрынец королевский – такой же. А была она ненашенская какая-то, будто на солнце печеная, как сарацинка. Но ты ж сама знаешь, у вас князей, не за красоту пару берут.

– Само собой, не за красоту. Хватит, нянюшка, не наше это дело, крулевича обсуждать.

– Да разве ж я что плохого говорю? – Не сдавалась нянька. – Я говорю, к жениху-то присмотрись получше, красавица. Тутошние его хвалят. Может, сладится все у вас. Ты только за девицами своими свитными присматривай. А то только и слыхать, что «Ах, крулевич!» да «Ох, крулевич!».

– Уймись, нянюшка, – от досады Либуше села в постели и даже руками всплеснула. Весь сон, как рукой сняло. – Не станут подружки мне дорогу перебегать. Не для того их тата сюда посылал.

– Ой, девонька, я ж разве что говорю, – продолжала тихонько ворчать няня, снова укладывая любимицу. – Только, говорю, смотри. Если уж эти сороки от крулевича того без ума, может, не грех и тебе присмотреться.

– Недолго без ума остаться, если его отродясь не было, – проворчала Либуше, не желая сдаваться. Но уже понимая, что ворчит больше из вредности.

После памятной прогулки по озеру она не раз задумывалась, как бы повернулось у них с принцем Генрихом, не виси на каждом из них тяжкое ярмо долга? Но принц, гляди ж ты, готов пойти против своих. И не ради любви, не ради нее, Либуше, а просто так, чтобы не пугать еще больше напуганную девочку. Может, и правда, неплохой он человек? Ладно, придет брачная ночь, там видно будет.

Сейчас, слушая нянькино бормотание, княжна сильно корила себя за те невольные слезы. Подумать тоже, почти королева! А туда же, няньке в платочек плакаться. Встревожила няню, обидела принца, себя извела… А толку? Сколько бы не обещал жених беречь ее до поры, когда под дверью будут караулить королевский маг и княжеский волхв, сильно убережешь? Ведь не случись ничего, ему, принцу, урону от того никакого не будет. А ее ославят на все края. Если не гуленой, так безмозглой дурой (это если муж возьмет вину на себя и во всем признается).

И вот ведь досада, мысль эта пришла в голову Либуше только теперь, когда принц уже уехал, и поговорить с ним до свадьбы – никак. И что же теперь делать? И спросить, опять же, некого. Нянька все бормотала и бормотала, что-то про красоту Предславы да про бабью мудрость, но Либуше уже спала. Сон ее был тяжелым, неспокойным. Каким он бывает, когда человек и во сне не умеет освободиться от дум.

Наконец-то нянька заметила, что ее не слушают. Вздохнув, сотворила над девушкой обережный знак, как привыкла делать с самого ее рождения, и, кряхтя, побрела на свой тюфяк. Но и там долго еще не спала, поминая всех богов и моля их подарить ее девочке добрую долю.

А наутро долгожданная свадьба стала еще на один день ближе. Под приветственные крики толпы обоз княжны выехал из замка и двинулся по узким улочкам города. Впереди, как обычно, ехала охрана. Только теперь рыцарей наместника сменили гвардейцы короля. За ними шли повозки с княжной и ближней свитой. Между ними ехали конные венды – воины воеводы Богувера. За последней повозкой с гостями еще один отряд гвардейцев прикрывал тылы.

У подножья замковой горы, на площади перед главным городским храмом, уже стояли наготове купеческие телеги. Одну за другой разворачивали возницы повозки, пристраиваясь в хвост процессии. Часть телег с товаром, предназначенным для столицы, присоединится к обозу за городом, где под охраной дожидалась своего часа на одном из постоялых дворов. Вслед за вендскими купцами пристроились несколько местных, кому по какому-то делу понадобилось в столицу. Конечно, ехать такой гурьбой всегда более хлопотно, зато и более надежно.

Сегодня с княжной в повозке ехала Любина. Воеводина, глядя на уставшее лицо княжны распорядилась сменить порядок. В итоге, недовольной Предславе пришлось уступить место более спокойной подруге.

– Не пойму я вас, – сказала Либуше, когда обоз выехал за пределы города и больше не надо было улыбаться и махать горожанам в окно кареты. – И чего вы со Славкой никак место не поделите? Ну, подумаешь, поедешь ты со мной сейчас, а она – потом. Могло быть наоборот, не вмешайся тетка. Какая разница?

– Ну как же, какая? – Со смешком ответила княжне подруга. – Я сейчас из твоей повозки горожанам ручкой машу, а Предслава потом опять поля да хлопские хаты разглядывать будет. И не покрасоваться.

– Так пусть и она машет, – довольно равнодушно пожяла плечами княжна. – Разве ж кто запрещает?

– Так, может и машет. Только кому она нужна там, в четвертой повозке, если ты – тут?

– Как дети малые, – Либуше только махнула рукой, насколько глупой показалась ей утренняя перепалка.

– Не скажи, княжно, – Любина грустно улыбнулась. – Это ты у нас – просватанная невеста, к жениху едешь. А нам с Предславой за того пойти придется, за кого заксонский круль велит. Так они с князем нашим уговорились. Вот и меряемся честью, которая к тебе ближе, которая невеста – лучше. Ты уж уважь, княжно, попроси своего крулевича, чтобы подобрали кого получше.

– А разве у таты с крулем Эрихом о том уговору не было? – Либуше удивилась. До сих пор она считала само собой разумеющимся, что оставшимся с ней девушкам достанутся самые непоследние женихи.

– Тата сказала, уговор был, чтобы знатного роду и чтобы при дворе служили. Чтобы, значит, нас при тебе оставить. А старый-молодой, красавец-урод – о том уговору не было.

– Сама знаешь, – вспомнила княжна Либуше нянькины слова, – в родовитые семьи не за красоту берут. Но я попрошу, конечно, если они там все за нас еще не решили.

Девушки замолчали, загрустив. Нянька, весь разговор удачно притворявшаяся спящей, только вздохнула. Утешила, называется, подружка! Нет бы что хорошее рассказать: сплетню какую, а хоть бы и выдуманную. Так нет же, со своими тревогами да к тревогам княжны. Будто ей перед свадьбой другого дела нет, девицам своим свитным женихов подыскивать. Нянька уже хотела вмешаться, но Любина снова завела разговор. Теперь уже о другом. И вскоре девушки, отложив ненадолго грустные мысли, уже оживленно болтали о своем.

Ночевали, как обычно, в богатой усадьбе, а вечером следующего дня утомленные путешественники въезжали в ворота королевского дворца в Люнборге. Принцессе и двум старшим дамам сразу отвели комнаты в хозяйском крыле. Остальную свиту разместили в гостевом. Ее Величество лично вышла проследить, чтобы высокой гостье всего доставало, пригласила позавтракать вместе, а потом тактично оставила девушку в покое. Завтра будет тяжелый день.

Вечером Либуше снова не могла уснуть. Королевский дворец оказался совсем не похожим на замок над озером. Там в полупустом замке все гостевое крыло принадлежало вендам. Здесь же кроме гостевого и хозяйского крыла было еще парадное (или, как его назвала королева, «рабочее») крыло. Из крыла в крыло постоянно сновали люди: придворные, посыльные, слуги… В коридорах и на лестницах стояла охрана в знакомых уже гвардейских мундирах.

Хотя в хозяйское крыло вход был разрешен только избранным, но все равно, Либуше постоянно чудились какие-то шорохи, стуки. Мешал даже шум парка за окном, хотя, казалось бы, шумом деревьев княжну было не удивить. В конце концов, нянька, обеспокоенная очередной бессонной ночью воспитанницы, велела позвать волхва.

Тот пришел. Правда, не один. К вящему неудовольствию пани Мераны, вендский волхв как раз беседовал с королевским магом целителем о своих, магических делах. Так что на зов встревоженной няньки явились оба мага. Тут же прибежала и воеводина. Кто-то доложил королеве. И вскоре в комнате смущенной Либуше собралась целая толпа.

Либуше, увидев это нашествие, схватилась за голову. Нянька тоже поняла, что сглупила, но было уже поздно. Тревога поднялась такая, будто народ собрался у ложа умирающей. Больше всего Либуше испугалась королевы. Не приведите боги, подумает, что князь Любомир подсунул ее сыну квелую, негодящую невесту! Но, как ни странно, именно королева Ариана и спасла положение.

– Так, тихо все! – Одним возгласом она остановила и нянькины причитания, и Меранины возмущения, и Добыславины вопросы. – Ваше Высочество, потрудитесь объяснить, что здесь происходит.

– Я не могла уснуть, – голос княжны почти не дрожал. Сейчас она не столько боялась, столько была благодарна за то, что ей, наконец-то, дали слово. – Няня встревожилась, что я завтра буду выглядеть уставшей, и позвала волхва. Вот, собственно, и все.

– Господин Торстен? – Легкий кивок головы в сторону королевского мага, символизирующий поклон.

– Мы с коллегой за чашкой, кх-гм, кофе обсуждали особенности применения лекарственных растений у нас и в Вендланде, то есть, в княжестве, – поправился маг, поймав недовольный взгляд волхва.

– Надо сказать, мы совершили огромное упущение, не попытавшись установить с дружеские отношения с соседями. Нам есть чему поучиться друг у друга… – Заметив, что выражения лица Ее Величество стало нетерпеливым, увлекшийся маг-целитель быстренько закончил. – Когда посыльный потребовал присутствия целителя в покоях Ее Высочества, я, конечно, не мог остаться в стороне. Дело ведь государственной важности.

– Понятно. – Королева позволила себе едва заметно выдохнуть. – А остальные, как я понимаю, прибежали на шум. Чтобы узнать, в чем дело. И подняли еще больше шума.

Значит, так, сейчас в комнате остаются только господа маги и вы, – Ее Величество кивнула Добыславе. Все остальные путь ждут в приемной.

– Ваше величество! – Попыталась вмешаться Мерана. – Мне за княжну перед светлейшим князем ответ держать.

– Прекрасно. – Тон королевы был холоден, как зимние ветра в ее родном краю. – Полный отчет получите завтра утром у вашего мага и вышлете князю через посла Велимира. А пока с принцессой останется ее ближайшая родственница. Все вон!

Дождавшись, когда Добыслава закрыла изнутри дверь, ее Величество хитро улыбнулась и повесила на ручку какую-то маленькую побрякушку. «От лишних ушей» – невозмутимо пояснила она. Волхв только улыбнулся, но ничего не сказал.

Очередная заминка возникла, когда волхв попросил княжну выбраться из-под одеяла, чтобы он мог ее осмотреть.

– Не буду! – Заявила Либуше, натягивая одеяло еще повыше. – Со мной все в порядке. Я здорова. Просто не спалось. И не буду я стоять в рубашке перед кучей народа!

– Девочка, прекрати истерить! – Ее величество явно начинала терять терпение. – Думать надо было, прежде чем шум поднимать. А теперь просто прими, как данность, что от тебя никто не отстанет, пока все не убедятся в том, что с тобой все в порядке. Иначе, твои же люди первыми побегут строчить письма князю Любомиру.

Маги проверят тебя на болезни и наличие магического вмешательства. А потом ты выпьешь чаю с мятой и мы все отправимся спать. Завтра, если ты не забыла, начинаются свадебные торжества. И если в твоем возрасте бессонные ночи еще позволительны, то нам с твоей родственницей несколько лишних часов отдыха явно не помешают.

– Вылезай, княжно, – попыталась уговорить племянницу и Добыслава, – чужих тут нет. Волхв тебя с пеленок знает, а и господину магу, да простит меня он, сто лет в обед…

– Ну, допустим, не сто, а всего семьдесят шесть, – со смешком поправил воеводину господин Торстен. – Но вы правы, милостивая госпожа, до ста совсем немного осталось. Если это успокоит Ее Высочество, я помогал появиться на свет еще Его Высочеству кронпринцу. И уже тогда был магистром-целителем, в первую очередь.

– Похоже, господин Торстен, – в голосе королевы зазвучал смех, – Его Величеству пора вписать эту заслугу в число ваших титулов. Иначе трепетные девы в нашем дворце так и будут устраивать нам переполох перед каждой свадьбой.

– Ах, пустое, Ваше Величество, – маг-целитель все так же добродушно посмеивался, разряжая обстановку. – С Ее Высочеством мы уже почти поладили. А там женим еще Его Высочество Рихарда, и остальные трепетные девы прекрасно обойдутся без меня.

В итоге, Либуше все-таки выбралась из-под одеяла и дала себя осмотреть. Волхв, а потом и маг-целитель в один голос заявили, что девица абсолютно здорова, никакой порчи (стороннего магического вмешательства) на ней нет. Обычные предсвадебные волнения. Обычная тревожность первой ночи в новом доме.

– В общем, Ваше Величество, – развел руками господин Торстен, – я бы действительно рекомендовал Ее Высочеству чай с мятой, ложечкой меда и, возможно, веточкой бальдриана. Но пока свадьба не состоялась, окончательное решение остается за моим уважаемым коллегой.

– Мяты, пожалуй, хватит, – улыбаясь в бороду пробасил волхв. – А успокоительным лучше бы няньку напоить. А то она, похоже, за свою «деточку» извелась больше, чем сама невеста.

– Отлично! – Ее Величество была явно довольна результатом. – Надеюсь, уважаемый, вы займетесь этим. И сами напишете отчет для вашего князя, пока не поднялся еще больший шум.

– Непременно, Ваше Величество, – уважительно склонил голову волхв.

– Тогда желаю всем спокойной ночи, – королева Ариана особенно выделила слово «спокойной». – Ваше Высочество, буду рада, если вы, ваша родственница и ваша придворная дама разделите завтра с нами семейный завтрак.