Текст книги "Наследный принц (СИ)"

Автор книги: Оксана Зиентек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Либуше принимала заботу, задумчиво глядя в огонь. Только молча кивнула, когда Генрих, буквально, всунул ей в руку питье. Отпив глоток, Либуше начала свой рассказ ровным голосом, словно читала с огненных страниц.

– Это было давным-давно. Если хочешь знать точный год, посмотри в ваших хрониках, когда вы у нас кусок Поморья оттяпали. Один сын князя не пожелал ждать, пока отец передаст ему власть законно, и сговорился с заксами.

Много наших погибло, много попало в полон. В том числе, княжна, единокровная сестра предателя. Наверное, на сына князь бы и не подумал, но выдала его смочья (драконья по-вашему) шкура. Кто-то из магов проклятие на предателя наложил, вот оно на княжиче и выплыло.

– А как она выглядит, шкура эта? – Генриху стало интересно. Все сказанное больше походило на сказку. Но в заксонских сказках рыцари обычно сражались с драконами, а не оборачивались в них.

– А кто его знает? – Либуше пожала плечами. – Говорят, человек чешуйками покрывается, а потом умирает. Но никто из рассказчиков сам такого не видел. Говорят, уже тогда об этом колдовстве только самые старые маги и помнили. Не любо оно Свентовиту.

– И что же было потом? Сняли с твоего предка проклятие? Тогда ведь уже ваша династия правила?

– А ничего. – Либуше зябко поежилась и отпила кофе. – Не снимается это проклятие. И кто его наложил, тоже так и не узнали. Ну, или мне эти хроники не показывали. А наследовал вместо него младший брат его отца – князь Земовит. Это потом уже его сын – Болеслав Хоробрый вашим на границах жару задавал пока не замирились.

– Надо же, как интересно история поворачивается, – Генрих невольно улыбнулся. – князь Болеслав – талантливый полководец. А, оказывается, мог князем и не стать.

Некоторое время супруги сидели рядышком, молча думая каждый о своем. Наконец-то Либуше надумала что-то. Тряхнув волосами, ради позднего времени освобожденными от прически, она повернулась к Генриху.

– И что теперь со свитой моей делать будем? Если им теперь веры нет?

– Ну-у, замуж отдавать, наверное? – Пожал плечами кронпринц. – Не пойман – не вор. А из-за одних подозрений отсылать их обратно к твоему отцу – он же первый засмеет. Скажет, хорошо зять, девчонок испугался.

– Родич твой Любине понравился. – Либуше снова задумалась о своем.

– Да? – Генрих оживился. – Тетя Матильда будет рада, что Йенс наконец-то остепенится.

– А что невестка – вендка, ничего? Нас тут некоторые все еще дикарям считают.

– Скажешь тоже! – Теперь Генрих позволил себе рассмеяться искренне, чувствуя, как спадает напряжение. – Она уже любой рада была бы. Хоть вендке, хоть вообще номадке южной. Только чтобы уже женить его, наконец. Иначе род угаснет.

– А сам-то он что говорит? – Спохватилась княжна, вспомнив, что это девицу можно не спрашивать. А полноправный граф, пожалуй, может и заартачиться.

– Ничего не говорит. Ему главное, чтобы жена достаточно умной была. Чтобы не ревновать к работе. Йенс у нас больше ученный, чем вояка.

– Оно и неплохо. А с остальными что?

– Найдем кого-нибудь, – благодушно пообещал Генрих. – В конце концов, мало ли неженатых рыцарей. Желательно, из провинции, – подмигнул он жене.

В этот вечер они еще долго говорили. Речь шла то о важных делах, то о совершенных пустяках. Постепенно Либуше оттаивала. Горечь, охватившая ее при известии о предательстве брата, уходила, растворяясь в насущных хлопотах.

Когда жена вдруг затихла посреди фразы, Генрих сначала не обратил внимания. А когда оказалось, что Либуше так и заснула, прямо в кресле, лишь улыбнулся. Подхватив жену на руки, он отметил про себя, что она опять превращается в аппетитную пышечку и будет жаль, если новые волнения заставят ее похудеть.

Передвигаться со спящей княжной узкими коридорами потайных ходов было неудобно. Да и не нужно. Узкая солдатская кровать уже не раз сослужила супругам добрую службу. Вот и в этот раз Генрих решил ночевать на месте. Уложив Либуше в постель, он еще вернулся, чтобы демонстративно выставить на рабочем столе парные чашки – намек секретарю, что в комнате для отдыха кронпринц не один.

Потом еще была нелегкая задача найти место в постели, не потревожив жену. С трудом устроившись, Генрих с облегчением задул свечу. Кажется, в этот раз обошлось. Можно считать очередное испытание они выдержали.

Глава четырнадцатая

Проснулась Либуше от того, что ей было жарко. Попытавшись в полусне освободиться, она почувствовала, что одеяло начало сопротивляться. Открыв глаза, Либуше осознала, что сопротивлялось не одеяло. Сопротивлялся Генрих, который был в край этого злосчастного одеяла завернут. А так, как лежали они на узкой кровати в комнатке за кабинетом кронпринца, одеяло у них было одно на двоих. И Либуше, стаскивая одеяло с себя, раскрывала заодно и мужа. А тому, видимо, жарко не было. Или было, но не настолько, чтобы шевелиться.

Пришлось смириться. Тем более, что вся эта борьба оказалась бесполезной. Основным источником тепла выступал именно Генрих, а его будить было жаль. Судя по едва различимым контурам предметов, за крохотным окном еще даже не начинало рассветать. Либуше закрыла глаза и попробовала уснуть, но сон не шел. Оперевшись на руку, она от нечего делать начала разглядывать спящего мужа.

Спокойный сон и ночной полумрак смягчили выражение лица кронпринца. Черты уже не казались такими резкими, зато можно было рассмотреть красиво очерченные брови, четкую линию скул. Сейчас Генрих казался почти красивым. Даже крупноватый нос – наследие предков-южан – не сильно портил картину.

Либуше смотрела на него и снова не могла понять, чем он так оттолкнул ее в первую встречу. Да, на богатыря из полабских легенд не похож. Но хорош. А вот той принцессе из далеких краев, наверное, пришлось несладко. Интересно, как она выглядела, если даже многократно разбавленное кровью северян, ее наследие все еще дает о себе знать в потомках?

И ведь мужчинам намного проще, их красота – другая. А она? Считалась ли она красивой на родине? Там, где, говорят, море теплое даже зимой. Здесь-то, понятно, что нет. Но, как ясно дал ей понять Генрих, принцев любить не обязательно, достаточно честно выполнять условия сделки.

Сделка сделкой, а хотелось, как в сказках. Либуше вздохнула, и попробовала улечься поудобнее, закрывая глаза. Утром из обоих снова ждут дела. Его – бесконечные, государственные. Ее – обыденные, но от этого не менее важные. Миг, когда новый день начнется для них обоих, хотелось оттянуть хоть ненадолго.

Повертевшись еще немного, Либуше уснула. Генрих же, напротив, проснулся от того, что жена во сне прижалась к нему слишком сильно. Полюбовавшись в предрассветной мгле на спящую Либуше, Генрих позволил себе некоторое время помечтать о лете. О том, как увезет свою принцессу в какое-нибудь захолустье, подальше от двора. И там, наконец-то, им можно будет не прятаться по углам, как нетерпеливый оруженосец с молоденькой горничной.

Пришедшее в голову сравнение невольно заставило кронпринца улыбнуться. Что ж, пожалуй, отец был прав. Молодая жена – это совсем не так уж и плохо. Но от искушения разбудить Либуше поцелуем Генрих устоял. Пусть поспит. Все-таки, вчерашний день стоил ей немало душевных сил.

В кабинете кронпринца ждал чистый, готовый к работе стол, новая посуда и горящие угли в камине. Уве обнаружился на своем месте и встал, приветствуя командира.

– Доброго утра, дружище! – Тепло поздоровался Генрих с парнем. – Уже работаешь?

Небо за окнами только начинало разгораться рассветом. Уве улыбнулся в ответ и пожал плечами: «А когда еще делать карьеру, как не в молодости?» Согласно кивнув, действительно, когда, если не сейчас, Генрих спросил: «А жениться ты вообще собираешься?»

– Когда-нибудь, – довольно равнодушно пожал плечами адъютант.

– А девушка хоть у тебя есть? Или все чего-то ждешь?

– Так если чего-то хорошего, так отчего бы и не подождать? – сверкнул белозубой улыбкой парень. – Вы, Ваше Высочество, подождали и что? Никуда не опоздали.

– Нахал, – рассмеялся кронпринц, хлопая Уве по плечу. – Так давай мы тебя женим, что ли? На фрейлине Ее Высочества.

– На вендке? – Уве скривился, даже не задумавшись, что его слова можно истолковать превратно. К счастью, за последний год Генрих уже успел хорошо изучить парня и не собирался делать поспешных выводов.

– А что ты имеешь против вендок? Красавицы, с приданым…

– Именно, – Уве скривился, словно укусил незрелую сливу. – И все – из свиты Ее Высочества. Им бы в столице остаться, а мне хозяйка в поместье нужна. Да и потом, они здесь для того, чтобы за графов и баронов выходить.

– Э. нет, дружище! – Отрезал Генрих. – Они здесь, чтобы выходить, за кого я велю. Придумали тоже! Графов и баронов для своих не хватает, нечего соседей баловать.

Кронпринц подмигнул встревоженному адъютанту и велел: «Ты к девицам присмотрись хорошенько. А в помощь маменьке лучше толкового управляющего найми. Не дело это, молодую жену в провинцию ссылать. Там тоже, знаешь ли, рыцари встречаются. «Знаю, Ваше Высочество, как не знать» – парень показательно повесил нос, демонстрируя свое «желание» жениться. Но Генрих уже отсмеялся и включился в работу. Отдав распоряжения, он вернулся в кабинет.

Жену кронпринц решил не будить. Черкнул пару слов в записке и вызвал посыльного, чтобы отнес госпоже Меране, которая считалась среди свитных девушек кем-то вроде командира. Генрих так и не понял, какой смысл был отрывать немолодую уже женщину от семьи, оставляя ее в Люнборге. По его мнению, не было смысла ожидать особой помощи от той, которая сама толком не ориентируется в местных обычаях. Но, из уважения к возрасту, даму волновать не стал, предупредил, что подопечная появится попозже.

Ближе к средине дня, когда Генрих начал уже задумываться, сгонять ли Уве за хлебом с мясом или дождаться официального обеда, пришла Либуше.

– Все в порядке? – Спросил Генрих, вставая, чтобы приветствовать жену. Окинув ее быстрым взглядом, он отметил решительно сжатые губы и пальцы, до белизны сжимающие несколько листов.

– Да … Наверное. – Либуше поколебалась немного, усаживаясь в ставшее уже любимым кресло, которое заботливо пододвинул ей муж. – Помнишь, ты говорил, что любить тебя не обязательно, главное, соблюдать договор?

– Та-ак, – протянул Генрих, слегка щурясь. Судя по началу, от разговора следовало ожидать какой-нибудь гадости. – И что же у нас по договору?

– Честность? – То ли спросила, то ли ответила Либуше неуверенно.

– Рассказывай, – Генрих вздохнул. Настроения ходить вокруг до около не было.

– Вот. – Либуше положила ему на стол список из трех имен и два письма. – За этих-вот просил Велимир. Чем-то он им обязан. А эти двое, мне показалось, нуждаются в месте.

– И? – Генрих еще раз пересмотрел имена. Второе имя вызвало у него усмешку, но он пока промолчал. Спросил строго по делу. – И в чем загвоздка?

– Ну-у… – Либуше помялась. – Я не знаю, стоит ли брать в свою свиту людей, которые обязаны этим не мне, а отцовским людям. Что скажешь?

– Всего-то делов?! – Генрих выдохнул. Если это самый страшный секрет его жены, значит, чем-то он – Генрих – сильно угодил Творцу. – Скажу, что с вот этой девицей лучше не связываться. – Он подчеркнул ногтем имя. – А остальные, вроде, ничего.

В любом случае, я бы показал это Эрику и попросил проверить, на всякий случай. А с теми что?

– Собственно, я хотела попросить их проверить. – Либуше вздохнула. – Что-то я уже бояться стала. Мало ли, какую еще «вдову из провинции» мне подсунут и зачем.

Генрих забрал списки и положил их себе на стол, пообещав поговорить с братом незамедлительно. После этого вышел в приемную и негромко распорядился: «Уве, меня ни для кого нет. Через час вели подать в кабинет закуски». Вернувшись, кронпринц закрыл за собой дверь и подошел к жене.

Так как Либуше все еще сидела в кресле, ему с его ростом пришлось бы сильно наклоняться. Поэтому Генрих протянул руку, выдергивая жену из кресла и притягивая к себе.

– Знаешь, что я думаю по поводу всех наших договоров? – Спросил он шепотом, склоняясь к ушку, украшенному подвеской на вендский манер.

Дождавшись отрицательного кивка Генрих так же тихо прошептал: «К стервятникам все договора!». Либуше не успела спросить, что он имел в виду, как муж подхватил ее на руки и широким шагом зашагал к их убежищу.

– Генрих! – Зашипела Либуше, – Ты опять? День же белый на дворе!

– И пусть, – вид у Генриха был, как у человека, только что принявшего важное решение. – Как я, по-твоему, страной должен править, если даже свою собственную жену буду любить только с чьего-то разрешения? Кому нужен такой король?

– Но тебя же, наверное, будут ждать!

– А у меня государственное дело, – наконец-то ставя жену на ноги, весело сверкнул зубами Генрих. – И еще отец с тремя братьями. Кому невтерпеж, пусть идут к ним. Ну, а если вдруг война, Уве сразу вламываться не станет, сперва в дверь постучит.

– Тьфу ты! – Возмутилась Либуше, поворачиваясь так, чтобы мужу было удобнее добраться до шнуровки корсета. – Ну война-то с чего?!

– А кто ее знает? – Последовал флегматичный ответ. – Мало ли, кому еще графская или герцогская корона тяжела стала…

Когда запыхавшаяся Либуше попыталась привести волосы в порядок, Генрих неожиданно достал откуда-то новенький гребешок и протянул жене.

– Держи. Я подумал, что мы тут в последнее время так часто прячемся, что пора уже тебе тут свою туалетную шкатулку завести.

И действительно, на столе, оказывается, стояла небольшая шкатулка, украшенная резьбой и накладным серебром. Сейчас, когда она была открыта, в ней видны были также щетка, небольшое зеркальце в оправе и, кажется, футляр для шпилек.

– Спасибо! – Искренне обрадовалась Либуше. Пусть все всё давно знают, появляться перед девушками подобно деве-болотнице было стыдно.

– Так что ты там говорил о договорах? Почему «к стервятникам»? – Не удержалась от вопроса она, создавая на голове некое подобие прически.

– Все ждал, когда спросишь, – лукаво улыбнулся Генрих. – С сегодняшнего дня – никаких условий и никаких договоров! Твоего кронпринца любить обязательно, а остальные пусть как хотят.

Либуше даже опешила от такой категоричности. Любить его, вот значит как! А сам-то? Этот вопрос она и задала, глядя прямо на мужа.

– Я думал, это очевидно, – последовал ответ.

– Очевидно что?

– Что я не стал бы прятаться по углам, бросая работу и отменяя прием, чтобы урвать поцелуй у женщины, которая мне безразлична. Договор, знаешь ли, можно выполнять и в супружеской постели.

– Ну ты и…

Либуше не договорила. Генрих – не дурак, сам поймет, что она хотела сказать. И, главное, он все понял, но она-то ничего такого не сказала. Потому что любовь любовью, а незачем зря злить мужа, который, к тому же, воевода.

* * *

Птица растаяла на девичьей ладони, оставляя крохотный клочок бумаги. Девушка вчиталась в слова, написанные ставшим уже привычным убористым почерком и нахмурилась. Перечитав, на всякий случай, еще раз, она схватилась за голову. О том что голова второго княжича сейчас держится исключительно на княжьей доброте, в Люнборге уже судачили купцы на торжищах. Впору задуматься, а тому ли князю служит верный человек.

Сжав в руке записку, девушка несколько раз прошлась по комнате из угла в угол. Длинные косы метались за спиной от резких шагов, выдавая тревоги своей хозяйки. Несколько раз выдохнув, девушка подошла к приоткрытому окну и распахнула его настежь. Несколько минут она стояла, полной грудью вдыхая осенний воздух.

Холод остудил голову и вернул способность здраво мыслить. Тонкие пальцы осторожно разгладили на подоконнике смятый клочок. Написанное никуда не делось. И это уже не за молодыми тайком в щелку подглядывать, не чинят ли заксы обиды княжне. За такое по голове не погладят. Ни тут, ни там.

Решившись, девушка еще раз глубоко вдохнула. Резко выдохнув – фу-ух – она одним сильным движением захлопнула окно. Драгоценные стекла жалобно звякнули в раме, но это сейчас было неважно. Важно было, что во всем мире было три человека, способных помочь выпутаться из беды. Но до князя Любомира было далеко. К принцу Эрику, который, как оказалось, был не последним человеком в Тайной Службе, идти было страшно. Оставался один выход.

Пройти в покои княжны было только половиной дела. Свитной девушке никто вход не заступал, мало ли, какие распоряжения получила она от принцессы Либуше. Несмотря на то, что время близилось к обеду и княжна должна была бы сейчас прийти переодеваться, покои были пусты. Девушка скромно стала в уголке, надеясь, что удастся переговорить с княжной до того, как набежит куча народу. И боги будьте к ней милостивы!

* * *

Либуше, как обычно, вернулась к себе через покои мужа. Войдя, она удивилась, обнаружив посетительницу. В покоях Либуше ожидала одна из девушек. Горислава, так ее звали, была из хорошего, но не очень богатого рода. Они даже сидели не в столице, а где-то на окраинах. Как девушка попала в княжий дворец, Либуше не знала. Какое-то время она была в ее свите. А потом, в числе отобранных князем и княгиней девушек отправилась к заксам, чтобы здесь стать глазами и ушами княжны при дворе.

– Горыся? – От княжны не ускользнула тревога на лице подружки-компаньонки. Интересно, что же могло случиться? – Что с тобой? Обидел кто?

Вместо ответа девушка сделала несколько шагов вперед и неожиданно рухнула в ноги Либуше. «Княжно, молю, защити!».

– Да что с тобой, Горысю? – Теперь уже не на шутку встревожилась Либуше, поднимая девушку с колен.

– Вот. Прислали. Велели… – Девушка всхлипнула, подавая Либуше записку.

Вчитавшись, княжна схватилась за голову. Мелкими вендскими рунами в записке говорилось о том, чтобы подливать княжне зелье.

– А откуда у тебя это зелье? – Строго спросила Либуше Гориславу. – Кто тебе его должен был передать?

– Так никто, княжно. – Девушка потупилась. – Есть оно у меня. Княгиня-матушка дала, когда из Любице выезжали.

– Что-о-о?!

Либуше отступила на шаг и без сил опустилась в кресло. Мать сама велела подливать ей зелье, не позволяющее зачать ребенка? Но почему?!

– Ты не думай злого, княжно, – Грислава, видимо, прекрасно поняла состояние Либуше и поспешила успокоить. – Княгиня для дела зелье давала. Не для беды.

– Для какого же? – Либуше, вспомнив, кто она, выпрямилась в кресле. – Рассказывай все. Только по порядку.

Рассказ получился коротким. Взяв себя в руки, девушка смогла достаточно внятно рассказать всю историю. И, если верить Гориславе, выходило так. Беспокоясь о судьбе младшей дочери на чужбине, княгиня распорядилась докладывать ей обо всем подозрительном, что будет твориться в покоях княжны.

Докладывать было велено через «верного человека». Ведь в том, что заксы присматривают за Велимиром и посольством, сомнений не было (чего там, венды и сами были не без греха). Что за человек, Горыся не знала, поскольку держал его князь где-то в Люнборге или около него не для баловства. Как уж княгиня выпросила его у мужа, ей не докладывали.

– А что за человек хоть? – Спросила Либуше, хватаясь за потянувшуюся ниточку. – Воин, купец? Закс или из наших?

Но ниточка оборвалась с треском, так как Горислава человека этого никогда не видела. «Княгиня взяла мои сережки, в который я чуть ли не с младенчества ходила, и велела ждать» – Рассказывала девушка дальше. – «А человек тот высылал птичку не мне, Горысе, а хозяйке сережек. Ну, и я тоже отвечала тому, чью магию считала с птички. Так что, княжно, хоть убей меня прямо тут, не знаю я, воин он или кто»

– Ну, ладно, кому доносишь – не знаешь, – Нахмурилась Либуше, сожалея, что не может сдать родственнику этого «верного» человека. – А что там с зельями?

– Так дала мне твоя матушка два зелья, – Горислава немного успокоилась, видимо, не чуя за собой бо́льшей вины, чем та, в которой покаялась. – Одно велено было тебе подливать после свадьбы, чтобы понесла быстрее. А другое – как родишь. Чтобы ты хоть годик отдохнуть успела, пока новое дитя зачнется.

– И ты подливаешь? – Либуше мысленно попыталась подсчитать, когда уже можно ждать первых признаков. Зелья княгиня готовила мало и редко, но надежно.

К ее удивлению Горислава только головой мотнула.

– Пани Мерана запретила.

– Как, и она тоже все знает?

– Не все, но про первое зелье ей пришлось рассказать, – вздохнула девушка. – Что поделать, княжно, не учили меня тайным делам. Пришлось и рассказать, и мешочек показать с княгининой вышивкой (ее руку пани Мерана хорошо знает), и печать княгинину на шнурке.

– И все равно запретила? – Теперь Либуше слушала уже с интересом.

Надо же, пани Мерана оказалась кремень. И не только в том, что старых обычаев касается. Противостоять прямому приказу самой княгини! А, к слову, почему? – И что сказала?

– Сказала, то – дело богов. И нечего людям лезть, куда не просят. Вот, говорит, если княжна и за год не понесет, тогда уже пусть волхвы смотрят. А пока – боги сами знают, кому когда и что.

– Ай да пани Мерана! – Не сдержала восхищения княжна. Горислава только кисло кивнула в ответ.

Либуше же, вернулась к началу разговора.

– Значит, с княгиней все оговорено. А чего ж ты сейчас всполошилась?

– Так ведь княгиня мне совсем другое велела, – пояснила девушка. – И строго-настрого приказывала, когда можно давать это зелье, а когда – нет. С чего бы ей сейчас иное писать?

– Думаешь, не матушка?

– На что хочешь, княжно, заложусь, что не она. Только кто, кроме нее про зелье знать может? Тут я даже пани Меране про одно только сказала.

– Разберемся, – строго сказала Либуше. – Зови остальных. Поможете переодеться. Потом пойдешь со мной к обеду, просто так тебе тут оставаться нельзя. Мало ли, чьи тут уши, кроме твоих, завелись.

Остальные девушки к тому, что сегодня княжну к обеду сопровождает Горыся, отнеслись с пониманием. «Видно, жених сыскался, сватать будут», – сделали вывод они. Либуше усмехалась, но спорить не спешила. Генрих прав, кому веры нет, тех выдать побыстрее и, желательно, подальше. Пусть потом кому хотят, тому и докладывают, как коровы доятся да как репа уродила. Главное, разобраться, кому действительно веры нет.

Генрих тоже не подал виду, что удивился, когда Либуше тихонько попросила его познакомить девочку с младшим братом. Он как-то сразу сообразил, что речь идет совсем не о Гуннаре, и даже не о Рихарде. Пара шагов, два-три слова, негромко сказанные кому-то. И вот уже невесть откуда взявшийся молодой рыцарь вовсю обхаживает Гориславу.

Появление мужчины, опять же, если и вызывает лишние взгляды, то только завистливые. На королевском обеде всегда полно народу. Любой придворный посчитает честью попасть в столовую, помелькать перед Их Величествами. Так что одним человеком больше, одним – меньше…

После обеда Генрих быстро увел Либуше. Горислава, дождавшись кивка княжны, тоже пошла за своим кавалером, в очередной раз подтверждая подозрения подружек. Принц Эрик еще раньше ненавязчиво исчез, не дождавшись десерта.

Вся компания собралась в кабинете у Генриха, где Гориславе пришлось снова повторить всю историю с самого начала. Показать мешочки, которые сообразительная девочка заботливо припрятала в поясную сумочку.

– И что, – спросил Эрик, скептически рассматривая маленькие мешочки, – этого должно было хватить на годы?

– Не на годы, – поправила его Горислава, – на год. Ну, или на чуть меньше.

– А потом?

– Не знаю, – девушка пожала плечами. Оба принца вопросительно посмотрели на княжну и она подтвердила, что да, не врет. Действительно не знает.

– Не знаю, как ты, а я в этом сене разбираться не возьмусь, – обратился Генрих к брату, осторожно нюхая щепоть растертых в порошок трав.

– Я, может, взялся бы. Но лучше пригласить господина Торстена.

Пришлось ждать, пока придет господин королевский маг. После того, как Либуше еще раз подтвердила подлинность материной печати на шнурках, а господин Торстен – что травы действительно те, которые и должны быть в таком сборе, сдали думать.

– Надо как-то выходить на этого «верного человека» – сказал принц Эрик.

– Давай обсудим это потом, – посоветовал Генрих, глазами показывая на дам. – Так сказать, «дома».

– Как скажешь, – Эрик пожал плечами, давая понять, что большой разницы не видит. Впрочем, как не видит и смысла спорить.

Ближе к вечеру мужчины собрались, чтобы обсудить планы уже в более узком кругу. Собственно, план был у Эрика, потому что действия неизвестного попадали под ведомство его Службы. И все, что было можно, младший принц наверняка уже обсудил и согласовал. Но так, как дело касалось непосредственно семьи, без братьев обойтись не получилось.

Тем более, для осуществления этого плана Эрику нужен был один из них,

– В общем, – рассказывал он, отхлебывая из кубка, – решили мы ловить на приманку. Тем более, опыт такой у нас уже есть.

– А что в качестве приманки? – Гуннар, которого уже успели посвятить в подробности, живо заинтересовался. – Неужели, те детские сережки? Сколько месяцев назад их девица сняла? Пять? Шесть?

– Около того. – Эрик вздохнул. – По сережкам, наверное, искать было бы намного проще. По крайней мере, мы могли бы провернуть поиски незаметно.

– Подкидыш? – Понятливо протянул Генрих. – А вспугнуть не боишься?

– Придется рискнуть. А иначе – вообще никаких шансов. Генрих, сделаешь?

– Почему я?

– Ну, извини, – Эрик развел руками, – не просто же так из нас всех ты – самый сильный маг. Да и отпечаток твоей магии ребята уже знают.

– Ладно, договаривайся с Маргитсенами, сделаю.

– А я бы, на всякий случай, написал напрямую князю. – Гуннар задумчиво вертел свой кубок в руках. – В конце концов, это – его семья и его люди. Пусть бы сам и разбирался.

– А что, неплохая мысль! – Оживился Генрих. – Хотя-а, стоило бы узнать, чем этот «верный человек» здесь занимался. Не верится мне, чтобы из-за моих постельных дел Любомир сюда целого агента отправил. Да еще так, что Велимир ни сном ни духом.

– А почему ты решил, что ни сном, ни духом? – Скептически спросил Рихард.

– Потому что несколько его шпионов тоже усердно собирают сплетни у подслушивающих под дверью, – Ответил Эрик за брата. – Зачем им рисковать, если им докладывали, считай, из первых рук?

Несколько дней Либуше провела, как на иголках. Генрих, конечно, рассказал ей кое-что. Но даже без чутья мага-природницы она могла бы поспорить, что рассказал не все. Нет, муж не врал, но умалчивал так, что комар носа не подточит.

– С твоих рассказов не станешь мудрее! – В сердцах воскликнула как-то княжна. Генрих только хмыкнул, но комментировать не стал.

На четвертый день Генрих пришел в покои чем-то сильно раздраженным.

– Что случилось? – Встревожилась Либуше, глядя на него. За все время, что она его знала, муж редко позволял себе настолько явно показывать свою досаду.

– Ушел. – Коротко ответил кронпринц. И Либуше как-то сразу стало понятно, о ком идет речь.

Некоторое время осторожность боролась в ней с любопытством, но последнее, в итоге, победило.

– Но хоть логово нашли? Поняли, кто он был?

– Нет. – Генрих честно попытался отделаться односложным ответом, но посмотрел на жену и понял, что не в этот раз. Пришлось рассказывать.

«То ли у него во дворце больше ушей, чем мы надеялись», – неспешно начал он рассказ, – «То ли мы ошиблись в оценке силы твоей подружки. Мы примерно очертили круг, докуда должна была долетать ее птичка, но могли и промахнуться».

– И что теперь? – Не сказать, чтобы Либуша совсем испугалась. Но мысль, что тебе в любой момент могут подсыпать в еду или питье непойми-чего, не радовала. В следующий раз ведь пани Мерана может и не уследить.

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Совсем. Сделали, как Гуннар советовал с самого начала. Написали твоему отцу, пусть Любомир со своими сам разбирается.

Гориславу, на всякий случай, из дворца убрали. То ли для ее собственной безопасности, то ли чтобы обезопасить от нее княжну. Девушкам сказали, что Горыся отправилась знакомиться с будущей свекровью. И, судя по тому, что рассказывал супруге Генрих, слова эти от правды ушли недалеко.

– Ишь, Горыська-то наша проворной оказалась! – Судачили девушки за рукодельем.

– А то! Тихоня-тихоней, а сразу нескольким голову крутила.

– А еще кому? – Рассеяно спросила Либуше, которая как раз подбирала цвет, прядь за прядью прикладывая нитки к полуготовому узору.

– Ну как же?! – Возмутились девушки, наперебой напоминая, как на смотринах за королевским столом была их подружка с одним кавалером, а уже через неделю исчезла из столицы совсем с другим.

Либуше только посмеивалась. После того, как удачно сговорили Любину, девушки все всполошились, что лучших женихов разберут без них. И не поверишь даже, что полгода тому назад заливались слезами, выезжая из дома.

«Славку бы еще удачно пристроить» – подумала Либуше, глядя на подругу детства. Та что-то в последнее время загрустила. Если раньше Предслава была уверена, что ее красота – сама по себе достаточное приданое. А уж с отцовским серебром и древним родом за спиной, так и вовсе нет ей соперниц. Разве что княжна, так та с детства просватана.

И если сговор Любины, которая пусть и не была красивее, но всегда ходила в любимицах среди свитных девушек, Предслава пережила спокойно, то сплетни о Гориславе ее заметно опечалили. Получалось, что знатную красавицу обошла одна из самых неприметных девиц.

Но когда Либуше в один из ближайших дней попыталась заговорить об этом в кругу семьи, ей неожиданно возразила королева Ариана. «Не пойму, куда вы с Генрихом так спешите?» – заметила она, наслаждаясь своим любимым чаем на фразский манер. Сливочная шапочка на кубке сегодня удалась слугам особенно хорошо, поэтому королева пребывала в благодушном настроении. – «Девочке до «перестарка» еще пару лет гулять. Выйдет замуж в свой черед».

Либуше, которой казалось, что замуж всех надо выдавать как можно скорее, задумалась. Генриху, судя по выражению лица, мысль пустить все на самотек тоже не приходила в голову.

– Мама, – кронпринц попытался напомнить Ее Величеству о предыдущих разговорах. – Мы же хотели, чтобы подданные видели вокруг принцессы не только ее соотечественниц. Ну, и в свете последних событий мы этим девицам просто не можем доверять до конца.

– Ах, Генрих! – Королева в легком раздражении взмахнула рукой. – До конца доверять все равно нельзя никому. А уж за несколькими девушками мы как-нибудь уследим.

– Так тому и быть, – подвел итоги Его Величество. – Не будем показывать любезным соседям, что несколько девочек в состоянии заставить наш двор менять планы.

При этих словах Либуше смутилась, словно все эти заговоры в Любице и шпионские истории – это ее рук дело.

– Я вот так и не понял, – лениво заметил Генрих, снова наполняя свою тарелку, – при чем тут Либуше. При таком количестве братьев, что у нее, что у меня, кому вообще мог помешать наш наследник? И чем?