Текст книги "Наследный принц (СИ)"

Автор книги: Оксана Зиентек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

– Нет, – Генрих мотнул головой, – не вру. Хотя, что касается рубашек, я всегда предпочитал заплатить пару мелких момент кому-нибудь из солдатских жен (их всегда достаточно следует за войском), а потом получить свои вещи мастерски отстиранными и заштопанными. Но ты бы видела свое лицо!

– Тебе бы все шутить… А где ты успеваешь за день так наколдоваться?

Либуше отпустила магию, Генрих встал, задувая свечи в канделябрах. Пора было укладываться спать. Заботливо укрывая жену краем летнего одеяла, принц соизволил-таки ответить. «Птичек посылал. Иногда стоит потрудиться, чтобы приказы дошли до войск быстрее любого гонца». Они немного помолчали, а потом Либуше не удержалась и спросила: «Как там? Ну, на Юге?».

– Нормально. Наши заняли пару важных дорог и один из приграничных замков. Ну, как «заняли», бургманн сдался сам, потому что оборонять эту скалу десятком солдат он все равно не смог бы. А граф о таких мелочах позаботиться не посчитал нужным.

– Глупо как-то получается, – с сомнением заметила Либуше. – Начать войну и не укрепить границу?

– Ты тоже заметила странности? Вот и мои люди пока спят вполглаза. На всякий случай.

Утром, наспех одевшись и даже не позавтракав, кронпринц с женой сбежали в рабочее крыло. Сбежали в самом настоящем смысле этого слова, через потайной ход.

– А давай тут останемся? – Предложила Либуше, оглядываясь в знакомой уже комнате. – Кофе ведь можно попить и здесь.

Здесь было уютнее, чем в большом рабочем кабинете командующего. Да и с адъютантом мужа Либуше еще не встречалась. И ей было неловко смотреть в глаза тому, кто видел ее в столь пикантной ситуации, что бы там ни говорил Генрих о его понятливости и неболтливости.

Предложила она безо всякой задней мысли, но глаза Генриха вспыхнули в предвкушении. «Почему бы и нет,» – сказал он, – «Я распоряжусь». Правда, прошло еще некоторое время, прежде, чем поднос с разными вкусностями оказался на маленьком столике в потайной комнате. Генрих сам забрал его из кабинета, оставив жену приводить себя в порядок.

– А о делах поговорить мы так и не успели, – вздохнула Либуше, вдыхая кофейный аромат.

– Это, как раз, не самое страшное, – Генрих был доволен собой и жизнью. Ведь не зря же он все подготовил заранее. – Сейчас принесу.

Либуше смотрела на документы, исписанные строгим, четким, без лишних завитушек, почерком.

– Это много или мало? – Спросила она, понимая, что в ее «заксонском» образовании обнаружен еще один пробел. О местных ценах она не знала ровным счетом ничего.

– Это – в самый раз, – подумав, ответил Генрих. – Я бы сказал, что лучше всего обсудить это с Рихардом. Но он сейчас не в том настроении, чтобы работать.

Так что поговори-ка ты с Агатой. Или с Мелли. Они обе – относительно недавно из провинции. И, примерно, представляют себе цены на самое главное. Ну и, конечно, смотри по обстоятельствам. Сама ведь знаешь, рассказать жалостную сказочку каждый может, а иногда и проверить – не грех.

Впрочем, – спохватился Генрих, – кому я рассказываю?! Ты же, с твоим-то даром, ложь должна чуять издалека.

– Ты и это знаешь? – Либуше прищурилась.

– По должности положено, – Генрих. Шутя, легонько щелкнул жену по носу. Потом, внезапно нахмурившись, сказал, – Все, хорошая моя, пошалили и хватит. Быстренько собираемся. Тебе еще на семейном завтраке быть.

– А тебе?

– А я уже, похоже, не успею. Не волнуйся, Уве что-нибудь сообразит через час-два.

Снова быстрый переход потайными коридорами, короткий поцелуй и вот уже за мужем закрывается панель потайной двери. Либуше, вздохнув, мысленно пожелала далекому южному графу всего недоброго, а потом пошла в свои покои.

Там княжну уже привычно ожидала малая свита.

– Мы уже испереживались тут, – негромко заметила пани Мерана, помогая Либуше переодеться.

Любина с пониманием кивнула, а Предслава позволила себе еще и тихонько хихикнуть. Девочки-помощницы старательно отводили глаза. Понимание того, о чем тут только что сплетничали, разозлило Либуше.

– С чего бы? – Недовольно дернула плечом княжна. – Я уже, вроде, и не девица давно, менжатка уж который месяц. Муж знает, где я, а остальным – что до того?

– Ой, княжно, – пожилая женщина покачала головой. – Мужу-то что. Сегодня ты ему мила, завтра – нет. А когда твои люди за тебя горой стоят, оно всяко лучше. Никакая сплетня не прилипнет. Мало ли заксонок по ихним святилищам доживают, потому что мужу не мила стала?

– Ты, Мерано, не о том думаешь, – Либуше нахмурилась. – Если жена мужу не мила станет, тут не на свидетелей надежа, а только на отца с братьями. А вас никто и спрашивать не станет. Но и довольно о том. Сейчас всем завтракать пора, а после – за дело.

После завтрака Либуше спросила, кто из принцесс мог бы помочь ей перед приемом разобраться с местными ценами. К ее удивлению, обе принцессы вызвались с радостью. Под веселое хмыканье Его Величества тройка принцесс упорхнула в кабинет Либуше, засев там почти до самых приемных часов.

– Ой! – Первой спохватилась Мелисса, – Там же люди ждут!

– Ты, главное, – подмигнула Агата новой невестке, – никому ничего сразу не обещай. Слушай, кивай и говори: «Я подумаю», «Постараюсь помочь» и «Мне надо обсудить это с мужем».

– Точно! – Звонко рассмеялась Мелисса. – И, если что, посылай посыльного с запиской. Мы поможем.

– Посыльного?

Тут Либуше вспомнила, что забыла поговорить с Генрихом о посыльных. Ведь не Любину же ей посылать. Та, во-первых, не может просто так оставить место секретаря, а, во-вторых, сама еще плохо ориентируется в дворцовых коридорах. Ищи ее потом.

– Ну да, посыльного. Тебе Генрих не сказал? – Агата картинно закатила глаза. – Ох уж эти мужчины!

– Вон там, – Мелисса показала на небольшую дверцу в конце коридора, – комната для дежурных. Там всегда сидят два-три посыльных, которыми мы можем располагать по своему усмотрению. Обычно, мальчишки-подростки из небогатых семей, которых родителям удалось выгодно спихнуть на службу.

– Вообще-то, – добавила Агата, лукаво посмеиваясь, мальчики на жаловании и полном довольствии. Но иногда охотно принимают благодарность сластями.

– Сластя-ами… – мечтательно протянула Либуше, пытаясь вспомнить, когда в последний раз баловалась сладостями. Кажется, это было еще во время свадебных торжеств. За столом Их Величеств десерты подавали, но это были больше простые, повседневные десерты. Без лишних изысков.

При виде мечтательного выражения ее лица обе невестки переглянулись и одновременно протянули: «О-ох уж эти мужчины!». После чего, пожелав Либуше удачи, со смехом покинули комнату.

В общем, как и следовало ожидать, в первый день посетителей почти не было. То ли сама, то ли по совету королевского секретаря, Любина пригласила, двух зажиточных вендских купцов. Младшие сыновья известных торговых родов держали в Люнборге семейные представительства. Почтенным мужам, собственно, от княжны было нужно немного: всего лишь засвидетельствовать свое почтение. И, конечно, иметь возможность похвалиться, что они были одними из первых, кого приняла будущая королева. Они добились своего и, после короткого разговора, отправились восвояси, на прощание пообещав всяческую помощь и поддержку.

«Вот если бы все просители были такими нетребовательными!» – мысленно взмолилась Либуше, – «Хотя бы, пока». Но следующим посетителем был посол Велимир. Увидев богатырскую фигуру посла, княжна внутренне подобралась. Велимиру отец доверял, насколько правитель вообще может доверять своему подданному. Именно к нему должна была обращаться Либуше, случись недоразумения в новой семье. И, тем не менее, княжна разумно опасалась Велимира, понимая, что простачок не будет представлять такую державу. О чем захочет говорить с ней вендский посол?

– Ну, здравствуй, княжно! Как живется мужней жене?

– Здравствуй, Велимир! – Либуше улыбнулась. – Неплохо живется, как видишь.

– Вижу, – на короткий миг вглядевшись в собеседницу улыбнулся посол. – Ну, и хвала всем богам. А то слухи всякие ходили.

– С каких это пор княжеский двор сплетни собирает? – Скептически прищурилась Либуше.

– С давних, княжно, с давних. Так-то тебе многого не скажут, а сплетня пойдет – не привяжешь. Иной раз поневоле задумаешься, много ли в той сплетне правды.

– Спасибо, Велимир, я запомню. Ты расскажи лучше, как там в Любице? Как отец, мама?

– Здоровы все, боги миловали. – Степенно огладил усы Велимир. – Да и, случись что серьезное, тебе бы написали. А Любице шумит, как всегда. Время-то – самое торговое.

– Да, – с легкой тоской согласилась Либуше. Люнборга она пока еще толком и не видела, а вот по Любице успела откровенно соскучиться.

Слово за слово, беседа складывалась вполне светская. Либуше уже начинала задумываться, зачем посол напрашивался на официальный прием. Ведь мог же, причем, вполне свободно, поболтать о том же на любом балу, да и просто во время случайной встречи во дворце. Во всяком случае, она никакой крамолы в его разговорах пока не видела. Разве что первый вопрос, да и то, понятно, что отец не бросит свою кровиночку на произвол судьбы. Хоть через посла, хоть как, но поинтересуется.

Между тем, поговорив о том, о сем, Велимир перешел к делу.

– Я, княжно, к тебе с просьбой. Тут, опять же, сплетни ходят, что ты к себе в свиту заксонок набирать собираешься?

– Почему же «сплетни»? – Слегка улыбнулась Либуше начиная подозревать, что они добрались, наконец-то, до истинной цели разговора. – Не собираюсь, а набираю. Меня пока не торопят, но, сам понимаешь, не могу я от будущих подданных подружками отгородиться.

– Это хорошо, это разумно. – Довольно кивнул посол. И вытащил из принесенной кожаной папки два листа.

Либуше бегло просмотрела оба, это было два списка имен. Один – короткий, всего на три имени, второй – намного длиннее. Она вопросительно подняла взгляд на Велимира, а тот, ничуть не смущаясь, пояснил.

– В первом списке – имена девочек, которых надо бы пристроить на службу во дворец. Не сомневайся, княжна, все – из хороших семей, чести твоей не уронят. А нам – прибыток.

– Кому – «нам»? – Подозрительно уточнила Либуше.

– Нам – Любицкому княжеству. Их отцы, в случае чего, за нами руку потянут.

– В случае чего? – Снова придирчиво уточнила Либуше, особенно выделяя последнее слово.

– Не боись, княжно, не о войне речь, – усмехнулся в усы Велимир. – Речь, все больше, о делах торговых.

– А второй список? Не великовата ли свита для одной меня?

– А эти – птички попроще. Тут уж сама смотри, кого ни выберешь – все хорошо. Тут особо сильных и влиятельных нет, но по-мелочам – любой пригодиться может.

– Хорошо, Велимир, я подумаю. – Настроение у княжны заметно испортилось. Такой наглости от посла она, честно признаться, не ожидала. Однако, у Велимира, как оказалось, была вполне веская причина для такой настойчивости.

– Подумай, княжно, – покладисто кивнул он, вставая. – Не я прошу, князь наш просит.

После чего посол откланялся, оставив в руках Либуше оба списка. А княжна осталась в своем кабинете, размышляя над тем, что теперь делать. Похоже, опасения Генриха начинают сбываться. В глубине души княжна была готова, что рано или поздно ей придется в чем-то вступаться за Любице. Но только надеялась, что этот миг придет не так скоро. Что ей дадут больше времени обжиться, поладить с мужем, закрепиться на своем месте, в конце концов.

Посоветоваться в этом деле, понятное дело, было не с кем. Не покажешь же Генриху – воеводе и наследнику трона – списки потенциальных предателей. И у невесток соета не спросишь: у одной муж – кроме дипломатов, небось, еще и шпионами заведует, у другой – в Тайной службе. Отец, посылая к ней Велимира с этими списками, явно ведь не на такое надеялся.

К счастью, на сегодня Любина больше никого не приглашала. Остальные просители просто не смогли бы так быстро добраться до столицы, так что им назначили на другие дни. Поэтому Либуше спрятала листы в комнате для отдыха, среди чистых пока страниц одной из расходных книг (вряд ли при уборке прислуга будет их все перетряхивать). А потом закрыв кабинет, отправилась к себе.

В коридорах сновали люди, у королевы и принцесс еще шел прием. Но заходить к ним и врать про то, как все отлично прошло, Либуше не стала. Вместо этого прошла в салон для рукоделия и велела подать ее подушку с коклюшками. Все ж, не без дела сидеть.

Агата нашла невестку, когда та уже успела успокоиться и полностью погрузится в работу.

– Ну, как прошел первый прием? – Участливо спросила она, присаживаясь рядом и ожидая, пока служанка подаст ей все необходимое. После этого жестом отпустила девушку и, в ожидании ответа, принялась за работу.

– Хорошо прошел, спокойно, – Либуше улыбнулась. – Жаловаться кому-либо, тем более, жене принца Эрика, она не собиралась.

Агага же, похоже, учуяла подвох. Слишком уж внимательно она посмотрела на княжну, но не сказала ничего. Наоборот, перевела разговор на другое.

– Красивые у тебя кружева получаются, – она осторожно коснулась пальцем тонкого плетения. – Знаешь уже, куда пойдут?

Либуше только пожала плечами. Какая разница? Понятно, что ей – жене кронпринца – нет нужды дрожать за каждый моток ниток. По большому счету, она даже не представляла, куда девать рукоделие. Раздарить, разве что.

– Подаришь потом?

– Если хочешь. Хотя, тебе-то зачем? Ты и сама – мастерица на все руки. Тебе, наверное, свои девать некуда.

– Ой, это долгая история. – Агата махнула рукой и оглянулась на свитных девушек. – А, знаешь, пойдем-ка к нам. Я тебя все обещаю со «своей» кружевницей познакомить. Да и парой задумок, заодно, поделиться надо.

– А как же обед? – Либуше заинтересованно подняла глаза от работы. – Судя по выражению лица невестки, было похоже, что ее втягивают в очередную авантюру.

– Так, после обеда пойдем. Принцы наши, все равно, задержатся по работе.

Некотрое время женщины увлеченно занимались своей работой. Но мысли Либуше уже вовсю крутились вокруг кронпринца.

– Ты не знаешь. – спросила она полушепотом, – как там… Ну, на Юге?

– Нормально все. – Агата тепло улыбнулась. – Заняли перевал, осадили пару крепостей. Если Творец поможет, скоро к королевству присоединится новое графство. А почему ты Генриха не спросишь? Он же лучше знает.

– Он такой уставший приходит, – Либуше смутилась, словно ее уличили в чем-то. – Просто жаль его о делах расспрашивать.

– Да, вечером, наверное, не стоит, – мудро согласилась Агата. – Расспроси с утра.

– С утра он убегает. Не гоняться же мне за ним.

– Ну, конечно, гоняться не надо. – Агата рассмеялась, видно, представив себе эту картину. – Только, знаешь, не всегда полезно знать все подробности. Моя мама в первый раз овдовела очень рано. И если бы ей теперь кто-то рассказал, чем занимается ее муж, она бы просто с ума сошла от тревоги.

– А ты? Ты тоже предпочитаешь не знать лишнего?

– Я? Ну, я же – не моя мама. Я считаю, что чем больше я знаю о том, что происходит, тем лучше я могу подготовиться. В общем, знать – твое право, и не знать – тоже твое право.

Поработав еще немного, дамы направились к обеду. В присутствии придворных обсуждать можно было далеко не все, поэтому за едой царили все больше легкие и непринужденные беседы. А после обеда, когда мужчины, как и предполагала Агата, снова убежали по делам, Либуше и Агата отправились через парк в особняк, который занимала семья младшего принца. Звали также и принцессу Мелиссу, но та отговорилась назначенными встречами.

– Расскажи, как ты выбирала себе дам в свиту? – Попросила Либуше, когда они с Агатой уютно расположились в гостиной.

– Да я особо и не выбирала, – Агата немного виновато развела руками. – Извини, тут я мало чем могу помочь.

– Но у тебя же есть свитные дамы?

– Есть, но мне, во-первых, положено их не так много, как тебе. Я же, все-таки, жена четвертого принца, а не наследного. А, во-вторых, одну подругу я привезла с собой (вообще-то – двух, но одна предпочла поместье мужа придворной жизни). Еще одну мне посоветовала Ее Величество. В отличие от тебя, мне многому надо было учиться при дворе, так что опытная наставница не помешала. А третья… Третья сама нашлась как-то. Случайно.

«Вот и вся моя свита» – рассмеялась Агата, разводя руками. – «Ты из дома больше народу привезла, чем я здесь собрала за последние полгода. Во многом младшая принцесса была права и Либуше оставалось только принять это как данность. Она подумала, что надо бы еще порасспрашивать Мелиссу. Уж ей-то, как жене второго наследника, точно полагалась свита побольше.

Расторопная прислуга подала дамам напитки и сладости. И беседа продолжилась. Либуше все еще было интересно, куда же Агата собирается девать кружева?

– Понимаешь, – младшая принцесса как будто смутилась, – мы их с Эммой продаем.

– С Эммой? – Переспросила княжна, припоминая, что Агата действительно представляла ей некую Эмму – жену барона.

– Ну, да. Эмма, между прочим, отличная кружевница. Это с ней я хотела тебя познакомить поближе. Кружева на наши платья мы с ней делали сами.

– Сами?

– А почему бы и нет? Мастерице не все ли равно, что пришивать? Но это мы, конечно, специально так сделали, чтобы, как говорится, «ни нашим, ни вашим» – Агата рассмеялась и Либуше, вспомнив тот разговор, рассмеялась вместе с ней.

Действительно, «ни нашим, ни вашим». Пока все королевство мучительно решало, пришивать на бальные платья фразские кружева (в знак уважения к королеве Ариане) или вендские, эти двое выбрали традиционный люнборгский узор. Не придерешься.

– И часто вы так делаете?

– Эмма – частенько. Она из большой семьи, да и муж у нее, хоть и барон, но – не принц. Я – нет. Некогда что-то большое затевать.

– А как же «на продажу»?

– Ой, это так, случайно получилось. Эмма через знакомую мастерицу их продает в лавку. Получаются, конечно, сущие гроши. Зато свои.

Либуше ошарашенно смотрела на невестку. В ее голове подобное не укладывалось никак. Принцесса, жена одного из королевских сыновей, тайком приторговывает рукодельем, словно какая-то бедная вдова. И принц Эрик, о котором она уже успела наслушаться, делает вид, что ничего не знает?

– Э-э-э… А муж на это что говорит? – Наконец-то выбрала слова она.

– Говорит, чем бы дети не тешились, – все так же легко рассмеялась Агата. А у меня, между прочим, родня на хуторе. Там еще пять барышень не пристроены. И все приданое нужно.

– Твои сестры? – О том, как тяжко выдать всех замуж, когда в семье много дочерей, княжна наслушалась жалоб еще в Любице.

– Кузин, племянниц… Сестра у меня одна, но о ней ее отец позаботился. Там приданого еще ее дочерям хватит.

– Все равно, не понимаю. А почему ты просто так не поможешь им?

– Просто так – не хочу. – Агата упрямо поджала губы. – Во-первых, чтобы не привыкали, что я тут в королевском дворце с золота ем. А, во-вторых, знаешь, сколько родственников вдруг находится у принцесс? Только диву даешься, где они были предыдущие шестнадцать лет.

А вот если я кузине «тайком от мужа» пару монет перешлю, то никто об этом особо болтать не станет. А им – подспорье, у нее недавно третья дочка родилась.

– Как все запутанно, – Либуше покачала головой. – Так, может, просто перешлешь твоей кузине кружева? Скажешь, от меня подарок.

– А у тебя есть? – Глаза Агаты вспыхнули азартом. – Представляешь, что там на хуторе творилось, когда они узнали, что я за принца замуж вышла? Если сейчас еще Хельге подарок на имянаречение дочки от самой кронпринцессы получит, местные кумушки вообще попадают. То-то будет весело!

Веселье, сточки зрения Либуше, было довольно странным. Но она честно пообещала посмотреть в своих сундуках, не найдется ли чего лишнего. А потом пришла та самая баронин Эмма, которую Агата представила как свою подругу. В небольшом особнячке, скрытом от дворца парком, можно было позволить себе немного послаблений.

– Мы раньше были соседками, – пояснила Агата, еще раз представляя Эмму, на этот раз, неофициально. – Две рыцарские дочки без титулов и особого приданого. Некоторые старые привычки искоренить трудно.

Расходились дамы в прекрасном настроении. Либуше на какой-то момент даже думать забыла о своей беде. И еще, она отметила для себя, что такие встречи в неофициальной обстановке очень хороши тем, что в статусе гостьи можно позволить себе маленькие слабости, которые во дворце жена кронпринца себе позволит не могла бы. Например, вот так запросто, не чинясь, посплетничать с простой баронин.

Либуше даже подумалось, что, может, зря она мысленно ворчала на отца, снаряжавшего ее свиту? Ведь сама она болтала с Любиной и Славой почти так же. Да, конечно, сама она никогда не была «просто рыцарской дочкой», но если не с ними, с теми, кто вырос рядом с тобой, то с кем еще?

Ближе к вечеру Агата и Эмма проводили Либуше обратно во дворец. Там, в семейном салоне дам уже ожидали мужья. Точнее, мужья ожидали принцесс. А Эмма, сославшись на домашние дела, тактично удалилась.

– Хорошо отдохнули? – Принц Эрик, не стесняясь, поцеловал жену в щечку.

– Замечательно, – улыбнулась принцесса Агата.

– А мы уже хотели сбежать к Эрику, но Мелли сказала, что парадная гостиная занята, – задорно сверкая глазами, ступил в разговор принц Генрих.

Что-то в его движениях не понравилось Либуше и она присмотрелась повнимательнее. Потом еще раз. А потом рискнула и, притворившись, что тоже тянется с поцелуем к любимому мужу, подозрительно принюхалась. Пахло от Генриха совсем не вендским медом, хотя какие-то травы в том зелье, что он пил, определенно были. Они что же, именно для этого и хотели сбежать в особняк? Чтобы никто не видел, как они тут напиваются?

Либуше беспомощно посмотрела на Агату, но та только недоуменно пожала плечом, показывая глазами на дверь. Видимо, происходило то-то непонятное, что не следовало обсуждать при прислуге. Хотя, почему это? Они что же, за тридцать лет ни разу пьяного принца не видели, что ли?

Эта мысль заставила княжну получше присмотреться к мужчинам. Эрик, хотя и был помельче брата, пьяным не выглядел совершенно. А выглядел он… Смертельно уставшим, иначе не скажешь. На белом, как у большинства рыжих, лице яркими пятнышками выделялись несколько веснушек.

Да и Генрих тоже выглядел так, будто не просто выпил в приятной компании, а пил несколько дней. Причем, без просыпу. Под глазами кронпринца залегли глубокие тени, обычно смуглое лицо словно потеряло краски.

– Мы пойдем, пожалуй, – На лице Агаты явно читалось беспокойство. – Да и ты, Генрих, забирай Либуше. Мы с Эммой ее сегодня изрядно утомили своим рукоделием. Так хорошо работалось, что мы совершенно забыли о времени.

Она еще продолжала что-то беззаботно щебетать, пока ее муж, прощаясь, приобнял Либуше и шепнул: «Забирай его и тащи в спальню. Чем быстрее, тем лучше».

– Что с ним? – Едва слышно спросила княжна.

– Перерасход магического резерва, – так же тихо ответил Эрик. – Ну, и выпил на радостях, дурак. Завтра он тебе сам все расскажет, а сейчас просто уводи, пока с ног не свалился.

Предупреждения оказалось достаточно. Что такое магическое истощение, Либуше знала только понаслышке. Самой ей, понятно, никто бы не позволил наколдоваться до такой степени, а жизнь не заставляла. Но, понятно, ни наставники, ни волхвы не могли пройти мимо, чтобы не пояснить, что такое бывает и как с этим бороться. Для себя, и, в первую очередь, для близких. Потому что когда такое случается с магом, нет ничего лучше, чем близкий человек рядом.

Только вот хмель в таком состоянии для магов под строжайшим запретом. Неужто Генрих не знал? Да быть такого не может! Или, – страшная мысль поразила догадкой, – не знал, что именно он пьет? Мысль мелькнула и отпустила. Не похож ее муж на дурака, который не глядя хлещет любую муть. Да и брат с ним рядом, неужто не досмотрел? Нет, даже думать о таком не хочется. Скорее всего, был повод. И повод был такой, что доблестный воевода забыл об осторожности.

Пока княжна так раздумывала, в салон вошел адъютант Генриха. Либуше подхватила мужа под локоток и они пошли по дворцовым коридорам в сторону семейных покоев. Адъютант Уве страховал сзади.

Наверное, со стороны это выглядело смешно. Развеселый кронпринц, вовсю пристающий к молодой жене. Но Либуше понимала, что это состояние – временное, и Генрих в любой момент может просто свалиться посреди коридора. И зачем, спрашивается, во дворце линий шум? Да и падать в спальне – мягче.

В покоях Генриха его уже ожидал камердинер. Передав ему мужа с рук на руки, Либуше не выдержала и строго обратилась к адъютанту: «Что вообще случилось, хотела бы я знать. И почему мой муж довел себя до такого состояния?»

– Так, победа же, Ваше Королевское Высочество! – Радостным шепотом отрапортовал Уве. Но Либуше отметила, что усталость немного пригасила и его сияющую улыбку.

– Что? Так быстро? – Опешила она. – Так готовились, столько работы…

– А так всегда и бывает. – Парень, который по возрасту был, наверное, моложе воеводича Мирослава, нацепил на лицо мину всезнающего старца. – Чем дольше готовимся, тем меньше воюем.

Выдержать игру до конца Уве не смог, или не посчитал нужным. Поэтому снова улыбнулся, теперь уже не скрывая усталости, и добавил: «Так всегда Его Высочество говорит. Только, ваше Высочество, вы не говорите пока никому. Его Величество распорядился все новости объявить завтра».

Кивнув в знак того, что поняла, Либуше отпустила Уве, велев немедленно отправляться спать, и закрыла дверь. Камердинер уже заканчивал с вечерним туалетом принца, поэтому его она тоже отпустила. Непонятно, что подумал камердинер, оставляя своего господина навеселе и, буквально, без рубахи. Но, с другой стороны, слуга – не дитя малое. Должен знать, зачем люди женятся.

Глава одиннадцатая

Утро началось со звона колоколов. Либуше со стоном натянула на голову подушку, недобрым словом поминая заксонского Творца со всеми его храмовниками. Что ни говори, вендские волхвы хоть добрым людям спать не мешают. А эти растрезвонились ни свет, ни заря.

Попытавшись приподняться, Либуше тут же со стоном рухнула обратно в постель. Не в свою постель, как оказалось, в мужнину. Дома тоже, бывало, и пиво пили, и мед. Но княжне, понятное дело, напиваться никто не позволил бы. Да и не сильно хотелось, если честно. Не все надо пробовать на себе, ей хватило на старших братьев посмотреть. Как их мама лечила, пока они еще не обзавелись своими домами. Но сейчас она чувствовала себя именно так, словно вчера хлебнула лишку.

«Надо же,» – с обидой пробормотала Либуше, повернувшись к спящему мужу. – «Пил, значит, ты, а голова болит – у меня». Причем, болела не только голова. Хмыкнув, княжна припомнила беспокойную ночку. «Устал он, как же!» – с досадой пробормотала она. – «Подожди, вот проснешься, ты..!». Но тут же испортила весь эффект, с нежностью проводя рукой по мужниной щеке. Темная щетина пробивалась на щеках и подбородке, придавая принцу вид разлихого разбойника.

Как следовало ожидать, даже легчайшего прикосновения хватило, чтобы мужчина открыл глаза.

– Либуше?

– А ты кого ждал? – Неожиданно накатила обида. Ну, повело так повело, бывает. Но он что же, не помнит даже, с кем всю ночь миловался?

– Да, никого, собственно. – Генрих задумчиво потер щетину. – Просто, ты мне как раз снилась. А я, кажется, не совсем еще проснулся, сон от яви плохо отличаю.

Принц потянулся к жене и замер, разглядывая следы. И следы эти явно говорили, что прошлая ночь – не сон. Хмыкнув, Генрих потянулся к жене с поцелуем, но замер на полпути, вглядываясь в серьезные серые глаза.

– Я тебя не обидел? – Спросил он, окончательно просыпаясь. – Как-то сразу вспомнилось, что любовного опыта у Либуше – кот наплакал. И что своим напором он, скорее всего, не просто утомил девочку, а еще и изрядно напугал.

Но, к удивлению Генриха, в глазах жены не было страха. Только усталость и обида.

– Не обидел, – Либуше с силой провела руками по лицу. Этот жест Генрих знал хорошо, сам частенько ловил себя на нем, когда пытался «стереть» внезапно навалившуюся усталость. – Измотал только.

– Прости, – покаянно пошептал он, прижимаясь лбом к ее виску. – Прости, малышка. Наверное, права была твоя свита…

– А они-то тут причем? – Голова болела, колокола звонили, поэтому Либуше становилось все сложнее не терять нить разговора.

– Ну, как же… Они давно уже говорили, что с этим супружеским долгом я тебя совсем измучил.

– Да при чем тут это?! – Либуше застонала, схватившись за голову. – Или ты еще со вчерашнего не отошел, одно только на уме? Ты лучше скажи, какой дурак тебе вчера наливал?! Заметь, где ты так наколдовался, ответа не прошу. Я в тебя, воеводу дурного, полночи силу по капле вливала. Думала уже, целителей звать придется.

– Придется. Непременно придется. – Генрих нахмурился, прислушиваясь сначала к своему магии, а потом, размяв кончики пальцев, попытался прощупать магию жены. – Сейчас же велю позвать мастера Торстена, пусть проверит. Не хватало еще, чтобы ты, не попусти Творец, надорвалась!

– Ты что?! Подожди! – Глаза Либуше округлились. – Дай хоть умыться и одеться, что ли. Если нас ваш маг в таком виде застанет, стыдобища какая!

– Ты думаешь, когда его вызывают к больным и раненным, кого-то заботит, как выглядит комната?

Генрих, казалось, искренне удивился. Потом посмотрел на Либуше и задумался о том, что, наверное, она права. Девочка явно устала, но на полное магическое истощение не похоже. Если сил хватает еще на обиды и претензии, то это – явно не оно. А ее вот такую, теплую, растрепанную со сна, со следами его поцелуев, он не хотел показывать никому. Даже уважаемому мастеру Торстену.

Приняв решение, Генрих встал и накинул халат.

– Ты куда? – Тут же насторожилась Либуше. – Не надо целителя!

– Я велю подать нам кофе, – успокоил ее муж, – он хорошо помогает, когда нужно быстро восстановить силы. И окно приоткрою. Раз у тебя самая сильная стихия – воздух, немного свежего ветра тебе должно помочь.

Перезвон колоколов с новой силой влился в комнату.

– Да сколько ж можно звонить?! – Поморщилась Либуше. Генрих, глянув на жену, быстренько прикрыл окно. – У вас что, сегодня праздник какой-то?

– Ну, да. – Генрих сначала удивился, а потом вспомнил. – Ах, тебе же вчера, наверное, не успели сказать. Война закончилась. Сейчас отзвонят соберут на службу народ и новость зачитают во всех храмах столицы. А потом отслужат благодарственную службу и все, что там полагается.

– Нам там надо быть?

– Прямо сейчас – не думаю. Отец прекрасно видел, в каком виде мы вчера покидали зал совета. Если хочешь, можем показаться народу в обед.

– Хочу – не хочу… Надо ведь.

– Надо.

– Тогда, наверное, давай вставать.

Либуше снова попыталась встать, но тут же снова схватилась за голову. Покачав головой, Генрих велел лежать, пока он не принесет кофе. Потом вышел ненадолго в ее покои и отдал какие-то распоряжения.