Текст книги "Проспорь свое сердце (СИ)"

Автор книги: Оксана Волконская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Вероника грела руки о горячие бока кружки, но знобить не переставало. В голове то и дело всплывала фраза: «Сбегая от меня, ты прибежишь ко мне…». Это было глупо, но она так и не могла прогнать подозрение, что Дангулов решил ей потрепать нервы. Ведь сбегая от загадочного преследователя, Ника угодила непосредственно в его теплые объятия. А что, хороший способ. Напугать девушку, сделать так, чтобы она тебе доверилась, выступить в роли спасителя, а потом просто исчезнуть как злодей. И овцы целы, и волки сыты, и дурочки довольны, какой рыцарь им достался. Все складывалось в единую картину, даже слишком, и это не могло не настораживать.

– О чем задумалась? – спросил Влад, ставя перед ней тарелку грибным кишем. В эту популярную кофейню возле набережной он затащил ее практически сразу, поскольку девушку никак не переставало трясти. Впрочем, Ника не стала уточнять, что трясло ее не от холода. А на улице тем временем разбушевалась непогода. Крупные капли с дробным стуком ударяли о прозрачное стекло, и впервые за долгое время Северцева не ощущала спокойствия от стихии. Словно та стала для нее чуждой. И как справиться с опасностью вокруг и в собственной душе было непонятно.

– Сегодня дождь какой-то пугающий, – рассеянно откликнулась его спутница. – Обычно я его люблю, а сейчас… Один к одному сложилось.

– Только не говори, что ты, как зайка-трусишка, рефлексируешь из-за нашего поцелуя? – улыбнувшись, поддел ее Дангулов. Печальную Нику хотелось вывести из равновесия, пусть лучше возмущается, чем грустит. Слишком непривычно и тягостно наблюдать за ней такой. Его расчет оправдался: девушка гордо вздернула нос и нарочито пренебрежительно выдала:

– Вот еще! Поцелуем больше в моей жизни, поцелуем меньше… Если из-за каждого переживать, никаких нервов не хватит. А они мне очень дороги, – и она показательно-равнодушно глотнула кофе. Поперхнулась. Слишком горячим был напиток. И очень выразительным взгляд собеседника.

– Одним больше, одним меньше? Что, еще парочку тогда? – придрался к словам Влад, и увидел доселе невиданное зрелище – Вероника покраснела и опустила глаза. – Смущение – знак согласия, – продолжал развлекаться он.

– А крепкий кофе, вылитый на голову, – знак протеста? – вкрадчиво поинтересовалась Ника. От его подначек страх куда-то ушел, дождь и тьма за окном уже не воспринимались так мрачно, появился азарт и желание бороться.

– Это знак того, что леди слишком рьяно протестует, – усмехнулся Владислав, – значит, собеседник прав.

– Это значит лишь, что собеседник слишком борзеет, – парировала Ника и с трудом сдержала выдох-возмущение, когда ее руку перехватили и поднесли к губам.

– Владик, а ты микробов не боишься? – с невинным видом полюбопытствовала девушка. – Ну, там сейчас наглотаешься, отравишься еще, а Дану тебе потом апельсинчики в больничку таскать… И то, если можно.

– Никуля, – в том же тоне отозвался Дангулов, – а как же ты? Даже прогнившего цитруса не принесешь?

– А я разносчица микробов, – притворно потупилась девушка. – Заразу к заразе пускать нельзя.

Влад расхохотался, девушка была неподражаема в своем юморе и в упорном нежелании признавать очевидных вещей. Поцелуем больше, поцелуем меньше, как же! Он-то видел, как она реагирует на прикосновения, как зеленые глаза затуманиваются и в них просыпаются опасные огоньки. Хотя ее стремление сопротивляться вызывает уважение и, что скрывать, заводит. Поддайся Ника сразу, он бы, наверное, уже потерял интерес, а тут у него есть достойный противник.

Ника довольно улыбнулась, радуясь, что противное сосущее чувство удалось прогнать. Но тут, словно опровергая ее мысли, завибрировал телефон. Девушка уставилась на него, как на ожившую змею. Неужели она теперь от каждого сообщения шугаться будет? От этой мысли Ника разозлилась, и уже гораздо увереннее взяла гаджет в руки.

Пришло два входящих. В одном Ульяшка интересовалась, какие кары ей грозили со стороны самого натурального натурала. Не вытерпела все-таки до личной встречи, захотела узнать, выжила ли подруга.

А второе… Второе было от человека, которого Ника теперь мысленно никак иначе, как кукловодом, не называла. Ее таинственный маньяк снова разрешал своей куколке погулять… Пока она еще может.

Он все время делает акцент на этой фразе. Но что дальше? Что будет после этого «пока»? Одно ясно, сообщения посылал не Влад. Все это время он был у нее на глазах, а когда отлучался за пирогом, телефон лежал на столе. И мысль, что это не Дангулов, неожиданно порадовала Нику. Вот только от него перепады в настроении спутницы не укрылись.

– Ника, а ты ничего не хочешь мне сказать? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Например? – широко раскрыла глаза девушка, искренне не понимая, что же она опять успела натворить.

– Что в том сообщении, что ты телефон в руки взять боялась? – прямо спросил Влад. Почему-то после поцелуя Ника даже мысленно не могла называть его боссом и шефом, только по имени, в крайнем случае – по фамилии.

– Ничего, – упрямо поджала губы девушка. Рука дрогнула, и Ника поспешно опустила кружку на стол, чтобы не пролить кофе. Она не собиралась ему ничего рассказывать, не хотела жаловаться. Ни к чему это было. Она взрослый человек и сама способна справиться со своими страхами и проблемами. А вот так вот, из-за ерунды, вываливать все на первого встречного? Она сильная, она сможет. Когда-нибудь эта мантра непременно подействует…

Влад не поверил, это было видно по глазам, но спорить не стал. Лишь попросил:

– Надумаешь сказать или тебе будет не по себе, позвони мне, ладно? В любое время дня и ночи.

– Мы и так весь день практически вместе проводим, – скривилась Вероника, пытаясь так увильнуть от ответа.

– Ника!

– Хорошо, – кивнула она, точно зная, что не позвонит. Впрочем, разве в этой жизни можно зарекаться?

Глава 20

Сегодня ее очередь чуточку поизмываться над собственным… Кем? Она и сама не знала. То ли боссом, то ли парнем, то ли любвеобильным мимокрокодилом. В любом случае, поиздеваться над ним стоит. Поэтому едва окончился рабочий день, Ника по уже установившейся традиции выпихнула Дангулова с рабочего места (параллельно уворачиваясь от ставших чересчур загребущими лап) и отправила на выход.

– И что? – даже слегка оторопел Влад. – Мне даже переодеваться не нужно? И краситься? И реквизит тащить? Что-то слабовато ты в этот раз… Размякла?

– Я свое вчерашнее задание вообще за тридцать секунд выполнила, так что считай, что ты впал в почти милость, – пожала плечами Вероника. – Правда, подозреваю, тебе мучиться дольше.

– Хочешь, и твои мучения продлим? – подмигнул ей парень.

– Мда, что-то у тебя со вчерашнего задания все мысли не в ту плоскость умотыляли, даже платочком на прощание не помахали, – скривилась Ника и подтолкнула его в спину. – Вперед давай шагай, продлевальщик.

В ответ послышался тяжкий вздох, но ее в кое-то веке послушались. Вскоре грозного начальника привели на старую набережную.

– Что ж тебя сюда так тянет? – поинтересовался Влад и стал тут же прикидывать варианты, что на этот раз придумала его неугомонная заноза. – Я должен прыгнуть с моста? Сплавать на спор на тот берег? Прокатить тебя на катере? Притвориться тюленем? Поиграть с детками в волейбол? Изобразить нудиста?

– Ты вот сейчас свои тайные желание высказываешь? – съехидничала Ника. – Продолжай, продолжай, очень интересно, до чего ты дойдешь, насколько простирается твоя фантазия.

– Зараза, – то ли восхитился, то ли пробурчал Владислав. – Ну так что ваше извращение затеяло в этот раз?

– Идем, – и Ника, взяв его за руку, потянула в сторону тира. Указав направление, она хотела отпустить ладонь, но не тут-то было. Пальцы парня крепко переплелись с ее и выпускать добычу из плена явно не собирались. – Дангулов, брось бяку. Мы еще вчера установили, что всякую пакость хватать не стоит.

– Стоит, и еще как, если пакость – это ты, – с обворожительной улыбкой произнес парень.

– Пикапер: уровень бог, – пробормотала Ника. – К Дану сходи на мастер-класс, что ли. А то у тебя комплименты на букву х…

– Хорошие? – состроил святую невинность Влад.

– Ага, антонимично хорошие, – хмыкнула Северцева, все-таки выдергивая свою лапку из захвата. – А теперь покажи мне свою мужественность.

– Мне что, раздеться? – невозмутимо спросил Владислав. Подзатыльник он все-таки схлопотал, пусть Нике для этого пришлось слегка подпрыгнуть. Но ради святого дела было не жалко.

– Если тебе так удобнее будет целиться, то вперед, – скомандовала девушка. – А пока… Достань мне вооон того голубого мишку.

– Что ж тебя на голубой цвет-то так тянет? – в задумчивости почесал затылок Дангулов, потом оглядел будущее поле боя. Ну что сказать? Чтобы получить вожделенный трофей, предстояло сбить пятнадцать мишеней, десять из которых – движущиеся. А самое попадалово было в другом. Влад прекрасно знал, что в большинстве таких вот точек прицел благополучно сбит. То есть в этот раз Ника задала куда более сложную задачку – выиграть этот спор практически невозможно. Но и пойти на попятный он тоже не мог – гордость вещь тесная, всегда жмет и натирает мозоли.

Так что варианта выкрутиться всего два… Один банальный – дать продавцу денег, чтобы тот выдал исправную винтовку. Но не факт, что в этом чудесном месте они вообще имелись. К тому же Ника может решить, что он хочет купить победу. Да и покрасоваться перед девушкой хотелось. Он же гордый орел, в конце концов, а не мелкая колибри! Значит, остается второй вариант.

Влад оплатил сразу сто выстрелов. С первой попытки вряд ли, конечно, удастся воплотить идею в жизнь, но мужчина с винтовкой – это же выглядит привлекательно? Рыбка должна клюнуть.

Рыбка и клевала. Носом. Вчера она опять уснула сегодня, то есть под утро. Все перемалывала в голове события вчерашнего вечера, анализировала собственные эмоции. И ни к каким хорошим для себя выводам так и не пришла. В итоге после суматошного дня, Нику стало откровенно клонить в сон. А Влад тем временем все осматривал и чуть ли не облизывал винтовку. В итоге Северцева привалилась к стене, прикрыла глаза и почти погрузилась в сладкую, такую желаемую дрему. И подпрыгнула от звука выстрела, разорвавшего тишину, больно ударилась затылком о деревянную поверхность, потерла ушибленное место, перевела взгляд на виновника и застыла.

Да, Влад мазал. Настолько, что вместо одной тарелочки чуть не попадал в другую, но насколько же органично он смотрелся с оружием. Прямо воплощение дамских грез. Хм, а это идея, может, его еще в рыцаря нарядить и мечом на ролевку отправить? Ну, а пока… Отведенный назад локоть, пристальный взгляд вперед. И абсолютно ноль внимания на нее саму, что позволило беспроблемно любоваться жертвой ее фантазии. А потом Дангулов вдруг стал попадать. Прямо в цель, словно кто-то мудрой и твердой рукой направлял его по нужной траектории. Даже движущиеся мишени не ускользнули от пуль, с гулким звоном исчезая. Когда на держателях не осталось ни одной, Ника с тихим стоном прикрыла лицо руками и, подглядывая сквозь пальцы, спросила:

– И что? Ты выиграл?

– Да, – не стал оправдывать ее надежд Влад. – Нам, пожалуйста, вон то голубое чудовище. А с тебя, Ника, поцелуй.

– Иди на фиг, – сердито пробормотала девушка, направляясь к выходу. Обыграл. Опять. А что, если и итоговое пари выиграет он?

– Только с тобой, милая, – весело прокричал ей вслед Дангулов и, прихватив медвежонка, бросился за ней. Далеко Северцева уйти не успела. Ее перехватили и приобняли рукой, свободной от мягкой игрушки. – Я требую награды победителю.

– Тебе лавровый венок подарить, что?

– Достаточно и поцелуя одной колючки, – и Влад, не дав ей возразить, поцеловал. Вероника сообразила, что отвечает, уже только когда запустила пальцы в его волосы. Мысленно выругала саму себя, но не остановилась. Да и зачем, если ей это нравилось?

Глава 21

Голубое чудовище Влад торжественно всучил Веронике:

– Ты хотела мишку? Таскай теперь, – ухмыльнулся он. Он даже сам затруднялся сказать, что доставляло ему большее удовольствие – целовать эту несносную девчонку или выводить ее из себя. Она чутко реагировала подначкой на подначку, загоралась, как спичка и отвечала ударом на удар. И это заводило так сильно, что их огонь, казалось, весь город мог спалить, если кто-то один не остановится. Слишком много принципов и упрямства.

– А как же побыть джентльменом? – притворно надула губы Ника, но игрушку забрала, даже обхватила руками, как ребенок, и уткнулась носом в медвежье ухо.

– Не сегодня, милая, я так устал, – передразнил жен из анекдотов Влад. – А еще у меня голова болит…, – и издал притворно страдальческий вздох. – И уши дымятся. Ты их сейчас взглядом сожжешь, – и состроил умильную мордочку кота, клянчащего еду. Не удержавшись, Ника рассмеялась.

– Балбес ты, – укорила она. – А еще биг боссом считаешься.

– Увы, с тобой это не прокатывает, – развел пустыми руками Дангулов. – Так что будем пользоваться тем, что есть. Берите и не жалуйтесь.

– А оно мне надо, счастье такое? – поморщилась Вероника. Не совсем искренне, скорее прощупывая почву и пытаясь хоть как-то определиться, что же у них все-таки за отношения. А то творится что-то вообще непонятное. Если бы еще не спор…

– А тебя разве кто-то спрашивает? – искренне удивился Влад и расхохотался, глядя на ее возмущенное личико. Смилостивился. Отобрал несчастного медведя и скомандовал, – Идем!

– Куда? – недоуменно захлопала глазами Северцева, которая сегодня уже даже не пыталась стать ведущей и довольствовалась ролью ведомой – настолько ее сбили с толку. Тем более, она и не подозревала, что в тире действительно можно что-то выбить.

А он смог. Не иначе, как чудом.

– Узнаешь, – немножко снисходительно улыбнулся он и, взяв ее за руку, куда-то потащил. – Теперь моя очередь быть скрытным и загадочным.

– Эй, сегодня мое желание было, – напомнила девушка. С него станется и ей сегодня задание придумать. Но, услышав ответ Влада, вздохнула с каким-то облегчением.

– Именно! А теперь вместе будем исполнять мое. Или тебе слабо? – подмигнул Дангулов, точно зная, что после этих слов она пойдет хоть к черту на рогах кусочек отпиливать. У всех есть свои слабости. Никину он уже изучил вдоль и поперек и теперь познает ее пределы.

Первым делом он затащил Северцеву в первую попавшуюся кофейню, заказал кофе, сендвичи и пирожные на вынос. Получив заказ, они отправились дальше.

– Это рядом, идем, скоро все узнаешь, – опередил Влад уже открывшую для очередного вопроса рот девушку. – Хоть раз можешь ни о чем не спрашивать и получать удовольствие?

Ника хотела возразить, что на его заданиях она обычно так и делает, но смолчала. Ладно уж, потерпит пару минут. Так даже быстрее узнает, что он задумал.

Вскоре они подошли к многоэтажке. Если Ника не ошибалась, здесь было около тридцати этажей.

– Ты что, решил заманить меня в свое убежище и надругаться? – не сдержалась она. Неизвестность, пусть и приятно, но нервировала, а шило в одном месте сильно мешало ей молча и спокойно воспринимать происходящее.

– Фу, откуда у такой милой девочки в голове такие грязные мысли? – покачал головой Дангулов. – Тут всего-то мои родители живут, я здесь разврату не предаюсь.

– Чего? – споткнулась на ровном месте Вероника. Голубой мишка чуть не вылетел из ее рук на еще грязный после вчерашнего ливня асфальта. Остановилась. С паникой и ужасом во взгляде переспросила. – Родители? Ты что задумал, чудовище?

– Единственное здесь чудовище – у тебя в руках, – насмешливо парировал он. – Да не бойся ты так. Мы не к ним. Трусишка зайка серенький, – откровенно издевался он.

Вероника прижала «чудовище» к себе крепче и замолчала. Ну, а что поделать, если она действительно испугалась? Как-то не была она готова знакомиться с родителями своего босса. Ее первое и единственное знакомство с чьими-то родителями вообще закончилось крайне неудачно. Хотя стоит признать, что тогда она точно знала, к кому и зачем идет. Ей было восемнадцать, она считала, что влюблена и это чувство будет вечным. Полдня крутилась возле зеркала, лишь бы понравиться маме Кости – так звали ее молодого человека. У него была гордая, прямая осанка, которую только подчеркивали классические рубашки. Он был очень умным, вежливым, настоящим джентльменом. И физиком.

Любое событие мог подогнать под теоретическую базу, обосновать. Помимо этого, он занимался фехтованием. Тогда Нике собственный парень казался самым лучшим, самым необычным. Теперь же она понимала, что Константин был откровенным занудой, а сама девушка, как писал когда-то Алексей Толстой, любила в нем лишь первую любовь. Все влюблялись, и ей хотелось тоже. Но это осознание пришло гораздо позже, а тогда…

Тогда Ника чуть ли не заикалась при родителях Кости – преподавателях университета. Нет, они вроде как были вежливы, но разглядывали ее будто под микроскопом и все время намекали, какое у их сыночка великое будущее. Словно она пыталась это самое будущее разрушить! А Костя даже не пытался и слова сказать в ее защиту. А через пару недель они расстались.

– О чем задумалась? – щелкнул пальцами перед ее глазами Дангулов. – Идем, приехали.

Оказывается, она настолько погрузилась в воспоминания, что даже не заметила, как поднялась вместе с парнем наверх на лифте.

– Сейчас я тебе покажу кое-что удивительное, – таинственно произнес Владислав.

– Надеюсь, это не коллекция музыкальных шкатулок? Или, может, старинные фрески со всеми позами Камасутры? – мрачно сострила Вероника, стараясь не показать собственную растерянность.

– Какая ж ты у нас все-таки пошлячка, – легонько коснулся ее носа Влад. – Не трусь, зайчишка, я не маньяк. Давай руку, – и он первый ступил на слегка шаткую лестницу, ведущую на чердак.

Дверь он открыл ключом и, проведя Нику по запыленному чердаку еще через одну дверь, вывел на плоскую крышу.

– Смелее, – подбодрил он, подходя к самому краю. К счастью, его окружал небольшой парапет.

Страх? Ха, это последняя эмоция, которую она будет показывать! И Вероника, вскинув подбородок, направилась к нему.

– Смотри, – указал Дангулов на простирающийся перед ними город. На улице уже стемнело, зажглись огни, которые отражались волшебными фонариками на поверхности воды. Город казался очаровательным, сказочным, непривычным. Казалось, маленькие феечки-светлячки летают и рассыпают свою волшебную пыльцу. Здесь, на высоте, привычного шума слышно не было. Они остались наедине – она, Влад и целый город у их ног.

Влад тем временем поставил пакет с перекусом на пол, подошел к Нике со спины и обнял.

– Когда я прихожу сюда, мне кажется, что я смогу все, – признался он ей куда-то в волосы.

– Часто здесь бываешь? – не поворачиваясь, спросила Северцева. Ей не хотелось нарушать этот момент – уютный, легкий, почти невесомый и очень-очень хрупкий. Казалось – одно неловкое слово, и все разлетится вдребезги.

Поэтому лучше задать какой-нибудь безобидный вопрос, чем отпустить колкую и неуместную шуточку. Молчать сейчас Ника просто органически не могла.

– Мы в школе часто здесь тусовались, – Дангулов прижал девушку к себе крепче, скрестив руки на ее талии. Контакт глаза в глаза им и не требовался. Ему нравилось с ней препираться, наблюдать за ее реакцией, но в этот момент он делился какой-то частью самого себя и, что важно, чувствовал, что его таким принимают и понимают. – Когда на набережной проходили концерты, мы всегда смотрели отсюда. Слышимость отличная, толпы народа нет, и, что важно, мы совсем не мешали соседям. А сейчас я не люблю это место с кем-то делить.

– А зачем тогда меня сюда привел? – и Вероника неожиданно затаила дыхание. Она сама удивилась, насколько для нее важным был его ответ. Казалось бы, что между ними может быть? Ничего, только глупый спор и флирт. Но одно дело – неожиданно целоваться в офисе, и совсем другое – привести постороннего человека в свое место. Она прекрасно понимала значимость оказанного ей доверия.

– С тобой – можно, – кратко и уверенно ответил Владислав. Словно это все объясняло. И никаких дополнительных пояснений не требовалось. Ника не видела его лица, но чувствовала, что парень улыбается. У нее у самой губы растянулись в такой неожиданной, но довольной улыбке. Искренность. Такое простое слово, но почему-то сейчас встретить ее в нашем мире иногда сложнее, чем составить изо льда слово «вечность». Так и остаемся порою замороженными Каями. И даже не имеет значение, выйдет ли у них что-нибудь или все так и останется на уровне недо-свиданий и случайных поцелуев. Этот момент она все равно не сможет забыть, сохранит его в своем сердце как теплое и искреннее воспоминание.

– А я стихию люблю, – неожиданно для себя призналась Ника. – Сильный ветер, дождь. И я посреди всего этого. Мне в такие моменты кажется, что я свободна. Прекрасная иллюзия свободы.

– Ты и так свободна, – возразил Дангулов. – Ты можешь сама принимать решения.

– Мы все заложники наших принципов и норм морали, – возразила Вероника. – У нас всегда есть сдерживающие факторы, которые не дают нам делать то, что хочется.

– А что тебе хочется сейчас? – спросил Владислав.

– Не знаю, – пожала плечами девушка, чувствуя тепло его рук. – Мне всего хватает. Сейчас, в этот момент, мне хорошо.

– А знаешь, чего хочется мне? – не стал дожидаться ответного вопроса Дангулов. – Поцеловать тебя.

Вероника развернулась в его объятиях и посмотрела ему прямо в глаза. Его лицо было близко-близко, их разделяли всего несколько сантиметров. Но при этом казалось, что он находится преступно далеко.

– А что мешает? – нервно облизнула губы она. – Уж точно не я.

Стоило его губам коснуться ее, как обоими овладело какое-то безумие. Исчез куда-то город, исчез пробирающий до костей ветерок с набережной, – весь мир словно испарился. Остались лишь они двое. Поцелуй следовал за поцелуем. Словно они не могли оторваться друг от друга, как фанатики, дорвавшиися до святого Грааля. Каждое прикосновение четко ощущалось – не кожей, душой. Это не было пожаром, не было страстью, скорее тихий, равномерный огонь, греющих их обоих где-то на Северном полюсе. Наваждение, от которого сейчас, в эту минуту зависела их жизнь.

Сколько они так целовались – пять минут или полчаса, ни один из них не мог сказать. Просто в какой-то момент они оторвались друг от друга, и Влад лишь легонько поигрывал длинными прядями Никиных волос.

– Замерзла? – тихо спросил он. – У нас же еще кофе есть.

Кофе уже остыл, несмотря на ухищрения. Но это нисколько не мешало. Они долго потягивали напиток из картонных стаканчиков, ели сендвичи и пирожные и болтали. Обо всем на свете. Вспоминали забавные истории, любимые книги, музыкантов. Расстались они уже ближе к полуночи, перед этим долго целуясь возле Никиного подъезда.

В квартиру девушка заходила с улыбкой. И даже не обратила внимания на ворчание матери, которая жаловалась, что нерадивая дочь даже не предупредила, что придет поздно. В конце концов, Лариса Юрьевна просто махнула рукой и ушла спать.

А телефон неожиданно зажужжал от виброзвонка. За последними событиями Ника как-то позабыла обо всех своих переживаниях, поэтому пришедшее смс открыла без малейшего сомнения. Но от трех слов, возникших на экране, душа ушла в пятки.

Выйди на площадку, куколка.