Текст книги "Проспорь свое сердце (СИ)"
Автор книги: Оксана Волконская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Глава 25
– Вот скажи, – ехидно поинтересовалась Вероника, дотрагиваясь до дверной ручки, – что я, по-твоему, должна наврать родителям?
– Что ты ночуешь у своего парня, – невозмутимо заметил Влад, рассматривая девушку в зеркало заднего вида. Поджатые губы, недовольная мордашка – все это явно высказывало ее отношение к ночевке в его квартире. И никакие разумные доводы так и не заставили примириться Северцеву с этим фактом.
– Ты мне даже не парень! – взорвалась Вероника, уже десятки раз пообещавшая, что ни на какую лестничную площадку она больше не сунется, телефон в руки не возьмет, маньякам отвечать не станет и вообще ляжет спать в десять вечера. Не помогло. Выслушали. Поухмылялись. И велели собирать вещи.
Дан, сидевший на переднем сидении, заржал в голос.
– А вот это мы уже обсудим без посторонних ушей, – отрезал Дангулов, неодобрительно косясь на брата. Тот и бровью не повел, так и продолжил хохотать, умудрившись согнуться пополам.
– А что тут обсуждать? – похлопала глазами Ника. – А вариант: я ночую у начальника… Стремно как-то звучит.
Данил икнул, кажется, истеричный хохот принес свои не самые лучшие плоды.
– Вероника, – процедил сквозь зубы Дангулов-старший. – У тебя десять минут на сборы. Или тебе слабо у меня переночевать?
– Не слабо, – тут же скисла Ника, прекрасно понявшая посыл, скрытый в этой фразе. Действительно, сегодня же его очередь загадывать желание. Которое, судя по всему, начальник только что озвучил. Похоже, выхода нет, придется ночевать у Дангулова. Мда, шикарный инструмент для манипулирования она в его же руки вручила. Работать хочется, но еще больше хочется его обставить. Вот и приходится иногда себе на горло наступать.
Проблему с родителями удалось решить довольно легко. Ника сказала, что пару дней переночует у Ульяны, саму подругу тоже предупредила на всякий случай. При этом искренне надеялась, что вопрос решится быстро. Еще не хватало надолго застрять в компании Дангулова, да еще и в его квартире. Так и влюбиться недолго. А оно ей надо?
К тому моменту, как она спустилась вниз, Дан уже успел слегка успокоиться и теперь поглядывал то на брата, то на подругу. Она не знала, спрашивал ли Дангулов-младший в ее отсутствие что-либо о споре, хотя была уверена, что выводы тот сделал, и выводы правильные. Слишком хорошо он знал и ее, и Влада.
– А может я лучше у Дана переночую? – предложила она компромисс. – Не в первый раз.
Зря она это сказала. Влада прямо-таки перекосило от ее слов, а у его братца началась новая волна икоты. В общем, предложение не оценили, да еще так выразительно посмотрели, что даже Ника сочла за благо промолчать. Умнее будет выглядеть. Наверное.
От брата Дангулов избавился шустро. Тот даже возражать не стал, когда его доставили к подъезду, лишь перед выходом из машины вытянул из подруги еще одну торжественную клятву быть осторожной. Не поверил, хмыкнул и гордо удалился. А Нике тут же было велено перебираться на пассажирское сидение. Вот только всю дорогу водитель почему-то молчал, сосредоточено сжимая руль до побелевших костяшек пальцев.
Дангулов жил в новостройке, в элитном районе, на охраняемой территории. За воротами расположилась парковка для жильцов, в самом дворе было много зелени и уголков для прогулок с детьми.
Квартира Влада располагалась на восьмом этаже. Просторная, трехкомнатная, с аскетичной обстановкой в стиле хайтек: очень много светлых, простых линий. Никаких ярких цветов, все современно и по-мужски уютно.
– Удивительно, – хмыкнула Вероника. – Здесь прямо-таки стерильная чистота. Ощущение, будто ты тут вообще не живешь.
– По-твоему, мужчина не может соблюдать в квартире чистоту? – полюбопытствовал Влад.
– Ты – не уверена. Не забывай, – наставительно подняла палец вверх она, – я видела твой стол.
Да уж, рабочий стол Дангулова действительно был вечным поводом для подколов со стороны Ники. Она утверждала, что там можно найти что угодно, даже вход в Нарнию поместится под завалами бумаг. За прошедшую неделю девушка дважды разбирала горы бумаг, но они каким-то чудом (магией, не иначе) снова вырастали.
– Ну на работе я провожу гораздо больше времени, – признался Влад. – Особенно сейчас.
Почему-то в последних словах Нике послышался намек на ее присутствие. Но уделять этому внимание показалось каким-то неправильным, и она предпочла спустить его на тормозах.
– А ты точно дома ночуешь? – рассмеялась она.
– Нет, я как Карлсон, ночую на крыше, – озорно улыбнулся грозный босс. – И как всякий порядочный мужчина в самом расцвете сил сейчас начну требовать свое варенье. Ты голодная?
– Боже мой! – шутливо ахнула Ника. – Ты что, даже меня накормишь? И приготовишь сам? – и она в притворном изумлении прижала ладошки к щекам.
– Вообще-то я рассчитывал, что ты меня накормишь, – подмигнул ей Дангулов, увидел, как перекосилось лицо своей гости и расхохотался. – Шучу, готовить буду я. Но сначала требую свое варенье.
– Откуда я знаю, где у тебя варенье, – Ника плюхнулась на мягкий диван. – Иди и бери.
– Вот подойду, – Влад подошел к ней, сел на подлокотник, провел пальцем по скуле, – и возьму. А то варенье нынче непонятливое пошло, – и он коснулся ее губ.
Варенье? Вот зараза! За двадцать три года Веронику называли по-всякому, но вареньем – первый раз! Пикапер левел сто плюс нашелся! Десерт – еще куда ни шло. Но варенье? Это возмущало, мягко говоря. Впрочем, ее возмущение по поводу эпитета продлились недолго. Сложно вообще возмущаться, когда ты, еще минуту назад сидящая на диване, вдруг оказываешься лежащей на подушках и плавишься от прикосновений человека, который большую часть суток тебя откровенно бесит.
А Вероника Северцева плавилась, и еще как. Так, что мозг полностью ушел в отключку, и единственное, что она могла сделать – всего лишь податься навстречу таким загребущим рукам.
Он вообще как-то странно на нее воздействовал – словно крепкое, хорошо выдержанное дорогое вино – вроде легкое, практически компотик, но вместе с тем пьянит не хуже крепкого коньяка. Вот и она пьянела. От его рук, скользящих по ее коже, от губ, касающихся шеи. И она сама не теряла времени, изучала его, перехватывала инициативу. Их вечный поединок перешел в несколько иную плоскость, в которой не было ни победивших, ни проигравших – лишь азарт и огонь, полыхающий между ними. Каждое касание, каждое прикосновение было равносильно спичке, поднесенной к фуре с бензином. А еще терялось ощущение реальности, оставалось важным лишь осознание, что это он – тот самый вредный, неугомонный босс, чей поцелуй она периодически вспоминала на протяжении последнего года.
Оба понимали, к чему шла их игра на грани – приличия, страсти и соперничества, желания победить. И сейчас, казалось, они дошли до той самой критичной точки, когда пути назад нет.
Вот только реальность вносит свои коррективы. И если первые тридцать секунд разрывающийся тяжелым роком телефон был не замечен, то в дальнейшем он вредной и назойливой мухой ворвался в их уютный пылающий мир. Он и заставил Нику отстраниться от Влада.
– Забей, – хрипло сказал тот, снова притягивая девушку к себе ближе.
– Не могу, – покачала головой Вероника, выпутываясь из его рук. – Это Дан. Вдруг что-то срочное?
– Да что у него может быть срочного? – проворчал он, наблюдая, как Северцева одной рукой поправляет сбившееся платье, а другой нажимает на вызов. При этом девушка выглядела крайне соблазнительно – растрепанные его пальцами шикарные пышные и густые волосы, покрасневшие и опухшие от поцелуев губы, блестящие глаза… Сложно сказать, как сильно в этот момент он любил собственного братца, который их прервал.
– Да? – бросила в трубку Ника, к счастью, не умеющая читать мысли. Голос у нее тоже был слегка охрипший, так что Дангулов-младший без труда догадался, чем они там занимались.
– Обломал, да? – радостно заржал он. Ника покраснела и порадовалась, что он ее не видит. Что, впрочем, не помешало ей нарочито серьезным тоном проговорить:
– Я даже не буду интересоваться, что вот сейчас ты имел ввиду.
– Ага, это чтобы не отмазываться, – понимающе проговорил Данил, прекрасно осознавая, что попал в точку – искры, которые летали между подругой и братом не заметил бы даже слепой. А слепым или идиотом Дангулов-младший себя не считал. Скорее наоборот.
– Ты что хотел-то? – пропустила мимо ушей «тонский» намек на толстые обстоятельства Вероника.
– Спросить, все ли у тебя нормально и не нужно ли спасать тебя из лап страшного людоедного босса, – рассмеялся Данил. – Он бы, конечно, меня прибил, но ради тебя я готов и не на такие жертвы.
– Ути, моя прелесть, – умилилась Ника. Влад на «прелесть» отреагировал недовольной миной и поджатыми губами, но его просто проигнорировали. А девушка тем временем продолжила. – Так и хочется тебя за щечки потрепать.
– Зараза ты, – хмыкнул Дан. – В общем, солнце мое, раз тебя из лап кровожадных шефов вытаскивать не надо, хотя бы пообещай со всякими недоманьяками быть осторожной. А то мало ли что, знаю я тебя.
– Думаю, своего братца ты тоже знаешь, – фыркнула Ника. – Он мне даже ответить не даст.
– И правильно сделает, – сурово припечатал Дангулов-младший. – В общем, если что, звони, – и положил трубку.
– И что надо было «прелести»? – саркастично ядовито поинтересовался Владислав, словно ненароком придвигаясь ближе к Нике. Ага, совсем незаметно, особенно то, как его теплая ладонь скользит по ее колену. Но уже вернувшейся в реальность Веронике наглые захватчики по вкусу не пришлись (или она просто усиленно сделала вид), и она шлепнула шефа по рукам, а потом и вовсе сбросила его ладони.
– Ты, кажется, меня покормить хотел? – напомнила она. – Вот и иди готовь. Всю жизнь мечтала понаблюдать за готовящим мужиком. Дан не в счет, его на кухне я вижу регулярно.
– Ты слишком много общаешься с моим братом, – покачал головой Влад. В его голосе проскользнули ревнивые нотки, которые Ника предпочла благополучно не заметить.
– Естественно! И общалась, и буду общаться. Дан из моей жизни никуда не денется. А сейчас я хочу есть! Готовить, негры, солнце уже зашло за горизонт, – скомандовала она и добавила голосом Маши из мультика. – Сейчас я буду кушать, сейчас меня покормят.
Кинув на нее неодобрительный взгляд, Влад взял ее за руку и потащил на кухню. С ролью кулинарного раба он, кажется, почти смирился. И даже случившийся облом готов был пережить, мысленно сделав пометку как-нибудь отомстить за это братцу.
* * *
– Довольна? – каким-то даже умильным тоном поинтересовался Владислав, когда Ника доела последний кусочек пирожного и отодвинула от себя тарелку вместе с кружкой. Кулинарный раб справился прекрасно, шустро приготовив пасту с грибами и сырным соусом, а затем вкусный чай с не менее вкусными пирожными. Северцева даже как-то размякла, подперев ладошкой щеку и уставившись на босса сытым взглядом. Только подумать – ее шеф умеет готовить, да еще и ей готовит! Хотя…учитывая, что чуть было не произошло в гостиной надо как-то начинать привыкать думать о нем как о своем парне в первую очередь, наверное.
– Еще как, – зевнула Ника. В целом оказалось все не так уж и страшно, Дангулов вроде не стремился ее мегаопекать, мозг выносить тоже не стремился.
– Отлично, – Влад скрестил руки на столе и мягким тоном поинтересовался. – А теперь, милая моя, дорогая, скажи-ка мне. Какого хрена ты мне сразу ничего не сказала?
Последнее предложение он уже произнес не так мягко, более того, его голос приобрел непривычную жесткость. Да, он его не повысил, но от тона парня Веронике захотелось съежиться и спрятаться куда-нибудь… Да хотя бы под стол. Ну, а что? Места там точно хватит! Она даже кинула взгляд под поверхность, прикидывая расстояние.
– Вероника! – практически прорычал хозяин квартиры. А вот это он зря. Позволять разговаривать в таком тоне Ника не собиралась. Тем более всяким личностям с неопределенным статусом (мысли о том, что пора бы привыкать называть его своим парнем благополучно канули в Лету). Поэтому, гордо вскинув подбородок («я орель, просто в детстве болель»), Северцева нарочито вежливо процедила:
– Прости, пожалуйста, а с какой стати я должна была тебе об этом рассказывать?
Сказать, что Владислав обалдел – не сказать ничего. Секунд двадцать Дангулов напоминал рыбу, выброшенную на берег – выпучил глаза и отчаянно глотал ртом воздух. Ника уже даже приготовилась бежать за валокордином – а вдруг у начальства сердечко слабое, еще окочурится тут, а потом будет всю ее оставшуюся жизнь бренчеть цепями в виде полупрозрачного бледного привидения? Но нет, поторопилась. Общение с неугомонной подчиненной принесло свои плоды и немного натренировало его нервную систему.
– То есть вот совсем никаких поводов нет? – голос снова приобрел обманчивую мягкость, но при этом каким-то чудом совмещал в себе еще все оттенки сарказма. Мда, кажется, своим голосом Дангулов владел виртуозно.
Интересно, а при соблазнении он это оружие как использует? – невовремя решил напомнить о себе вредный внутренний голос. И тут же себя одернул: – Тьфу, Ника, какая ты испорченная. О чем только думаешь? – и совсем уж нелогично. – Вот не брала бы трубку, когда звонил Дан, а проверяла бы.
– А что, есть? – дерзко поинтересовалась Вероника, глядя ему прямо в глаза. Она прекрасно осознавала, что вот сейчас, в этом момент нещадно провоцирует взрослого мужчину со своим не самым легким характером (характер на букву х, откровенно говоря, и явно не «хороший») и с вполне определенными желаниями. Мужчину, с которым она находилась сейчас наедине. Но при этом Ника не боялась ни на минуту – то ли доверяла Владу и была уверена, что он ей ничего не сделает, то ли не настолько и страшны были наказания, которым он мог ее подвергнуть.
– Солнышко, а ничего, что мы встречаемся? – даже каким-то миролюбивым тоном поинтересовался Дангулов, с любопытством рассматривая девушка. Казалось, он никак не мог определиться, как же ему себя с ней вести, – так быстро менялось его настроение.
– А мы что, встречаемся? – широко раскрыла и без того огромные зеленые глаза Вероника. – А ты меня спросил?
Сейчас она уже доводила его осознанно – мстила за это его вполне невинное замечание, вызвавшее столько вопросов у ее лучшего друга. Да что там лгать – у самой Ники в том числе. Действительно, если они встречаются, то почему ее об этом забыли в известность поставить? Или кому-то что-то тяжелое на голову брякнулось? Ну там раковина, ванна, метеорит? Но после следующей фразы она уже сама была готова все это скинуть на голову своего визави:
– А зачем тебя спрашивать?
– Эммм. То есть мое мнение тебя вообще не колышет? – прифигела (иначе и не скажешь) Вероника.
– Нет, – заулыбался Дангулов. – А смысл? Ты меня все равно пошлет куда подальше со всеми предложениями хотя бы чисто из вредности, несмотря на то, что я тебе нравлюсь. Так что так я просто сэкономил и твое, и мое время. А время дорого, – озвучил он самую распространенную фразу любого финансового дельца.
– А ты попробуй, – вдруг предложила Вероника, нежно-нежно, почти влюбленно, поглядывая на него. – вдруг соглашусь?
– Неужели? – с трудом верилось в столь сомнительное предприятие Дангулову. – Ну что ж. Попробуем. Вероника, ты будешь со мной встречаться?
В кухне повисло напряженное молчание. Ника в притворном смущении затеребила скатерть, потом подняла глаза и четко произнесла:
– Нет.
– А почему? – ничуть не был удивлен ее ответом Владислав.
– Терпеть не могу, когда меня называют полным именем, – добила его женской логикой Северцева, поднялась из-за стола и направилась в комнату, ясно показывая этим, что разговор закончен. Вот только торжественность ее ухода весьма сильно подпортил громкий смех неудачливого ухажера. Но ее это не сильно печалило: она ведь избежала долгих и нудных нотаций и ссор на тему «Почему ты мне ничего не сказала?».
Глава 26
Утро началось с дикого воя музыки – только рок мог разбудить хроническую сову Веронику. Но на этом привычное было закончено. Попытка дотянуться до телефона, чтобы выключить громкий будильник ничем хорошим не увенчались – на девушку словно положили тяжеленную гирю – теплую и мягкую, а еще упорно не желающую двигаться. В общем, снаряд попался своенравный, еще за каким-то чертом на каждый взбрык девушки упорно погребающий ее еще ближе и прижимающий к себе. Мда, такого утра она точно не ожидала.
– Дангулов, – прошипела Вероника, впиваясь острыми ноготками в лежащие у нее на талии руки. Еще для надежности провела по коже, оставляя легкие царапинки, – объясни мне, пожалуйста, какого северного оленя я просыпаюсь в твоей сомнительной клептоманской компании?
– А ты не просыпайся, ты дальше спи, – сонно посоветовал ей шеф, машинально отдирая тонкие пальчики от собственных ладоней. Объяснять приятелям, что за дикая кошка у него там завелась, ему не хотелось. Да и стоит ли? Сложить два и два и получить на выходе пять и Макс, и Дан были вполне способны.
– Да с удовольствием, – фыркнула Ника. – После того, как ты мне кратко, четко и по пунктам разъяснишь, что за палочка и какого Гарри Поттера перенесла меня в столь чудесный Хогвардс, по какому-то недоразумению именующийся твоей постелью?
Она-то точно помнила, что после вчерашнего показательного выступления прилегла на диван в гостиной и уснула, не озаботясь ни переодеванием, ни умыванием, ни другими прозаическими вещами. Просто подложила себе под щеку подушку, плед и закрыла глаза – сказалась практически бессонная ночь в компании с жуткими черными розами. А в квартире Влада она почему-то ощущала себя в полнейшей безопасности.
– А что тебя так удивляет? – невозмутимо отозвался Владислав. – Моя девушка спит в моей постели. Все в пределах нормы.
– С учетом того, что вчера мы установили, что я не твоя девушка, я начинаю сомневаться, что и постель твоя, – пробормотала Вероника и пихнула наглого захватчика локтем в живот. – Может отпустишь уже?
– Неа, – хитро усмехнулся Дангулов. – Только за небольшую плату.
– И плата, конечно же, натурой, – даже не спросила, скорее сделала вывод Вероника, с тоской поглядывая на надрывающийся телефон. Умолк. Но она-то знала, что ненадолго – через пять минут начнется новый этап пробуждения с уже куда более жесткой мелодией. И так на протяжении сорока минут. Так что если в ближайшее время Влад ее не отпустит, то попали все – и соседи, и сам хозяин квартиры. Ей-то что, она к этой музыке привыкла, даже спать спокойно под нее может.
– Конечно, натурой, – не стал отрицать Владислав.
– Эй, сегодня день моих желаний! – возмутилась Вероника, вспомнив о пари. Ну да, точно, она ж вчера осталось у него как раз-таки из желания. Сегодня его очередь отдуваться.
– Вечером, все твои желания будут вечером, – успокоил ее Дангулов. – А пока что ты в моей власти.
– Тоже мне, властный пластилин, – фыркнула Вероника. – Чего ты хочешь, наглый захватчик?
Она знала, что придется сдаться. Да и, что уж тут скрывать, ей этого хотелось. С этим человеком она словно все время ходила по грани, чуть оступишься – и можно порезаться. И ей нравились эти ощущения, нравилось все время быть в напряжении.
– С тебя поцелуй.
– Поцелуй? Прекрасно, – потянувшись, Вероника легонько чмокнула его в лобик.
– В лоб? Я что, покойник? – оторопел Владислав, не собираясь никуда выпускать свою добычу за столь жалкий откуп. Перекатившись, он погреб девушку под себя.
– Ты просил поцелуй, я поцеловала! – старалась казаться невозмутимой девушка. – Ты не уточнял, что, куда и как.
– Что ж, сейчас я это исправлю, – покорно согласился Дангулов и наклонился, целуя девушку сначала в щеку, потом в уголок рта, упорно избегая ее губ. Месть, мелкая, жестокая, дразнящая и беспощадная.
А телефон в этот момент разорвался новой трелью. От тяжелого рока Влад даже вздрогнул.
– Почему ты не можешь, как все хорошие девочки, слушать что-нибудь доброе и милое? – пробормотал он, добавляя про себя «и сохранять мои нервы». К такому репертуару собственной девушки он как-то не очень был готов. Раньше его пассии предпочитали трогательную лирику, восторженно-телячьи глазки, хлопающие реснички… и наскучивали ему крайне быстро. С Никой, судя по всему, подобное не грозило. Он уже сам себе готов был поставить памятник, когда сможет перевести их отношения в горизонтальную плоскость. В ближайшее время, кажется, ему подобное не грозило.
– Это Олю Бузову, что ли? – вежливо уточнила Вероника. – Так я могу… Дай только, беруши куплю. Все ради тебя, милый.
– Я не готов к таким жертвам с твоей стороны, дорогая, – парировал Влад и решил, что переспорить ее на этом поприще все равно не сможет. И заткнул девушке рот старым, как мир, способом – поцелуем.
Все-таки целоваться на кровати гораздо удобнее, чем в том же офисе. У его визави нет возможностей увернуться или сбежать – его руки удерживают с двух сторон… Ну как удерживают… Отправились в свободное плавание, куда-то под футболку, в которую он вчера переодел сонное чудушко, расположившееся на его диване. Ну, а что? В одежде спать неудобно же. И нет, он не пялился на девушку. Почти. По-быстрому переодел и утащил в свое логово, прекрасно сознавая, что утром ему придется…ну, нервомотательно немного….
Он запустил пальцы в роскошные длинные волосы и слегка оттянул их назад, высвобождая для поцелуев шею. Вот только осуществить коварный замысел не удалось. Еще мгновенье назад плавящаяся в его руках девушка вздрогнула от очередной телефонной трели и отодвинулась.
– Думаю, я уже расплатилась натурой сполна, – слегка охрипшим голосом проговорила она, а глаза тем временем подозрительно блестели, словно у пьяной. – Нам на работу пора.
Влад чмокнул ее в последний раз в губы и только после этого отпустил. Девушка быстро-быстро отодвинулась от него, чуть не падая с постели. Чего она в этот момент испугалась, уж не саму ли себя? Вполне возможно. Что ж, он ее отпустит. Сейчас. Все равно она пока не готова к продолжению. Ну а потом… Он позаботится. И одной вредной девчонки от него не убежать, как бы она не отбрыкивалась.
Только сбежав в ванную, Ника смогла перевести дыхание. Строить из себя вздорную и упрямую недотрогу крайне сложно, особенно когда сердце колотится, а руки дрожат. Бегство из объятий вредного, но такого обаятельного мужчины далось ей нелегко. Очень хотелось плюнуть на все и остаться. Но… Разве не с этим она старалась всеми силами бороться? Не с собственным наваждением? Пусть она и не была никогда благоразумной, но что будет, когда он ее все-таки затащит в постель, и не так, как сегодня? Это сейчас ему интересно, пока она сопротивляется, а что потом? Быть девочкой на ночь – не ее кредо, и этого она уж точно постарается избежать.
Открыла ледяную воду, зачерпнула ладонями, плеснула на лицо. Стало чуточку легче, но ненамного. Повторила. Еще и еще, пока кожу не начало покалывать от холода. Кто бы мог подумать еще год назад, что она будет мучиться подобными мыслями. Уж точно не она…
– Солнышко, ты там не утонула? – ехидно поинтересовались за дверью. – Или мне пора входить, спасать от тебя бедных водяных?
– Ты еще бактериям посочувствуй, – огрызнулась Вероника, вспоминая слова Дана год назад. Один вечер, как же. Если бы все обошлось только одним вечером, ее нервной системе явно было бы несколько легче. В раздражении она схватила телефон, который машинально потащила в ванную. На экране мелькало оповещение о непрочитанном сообщении. Ну да, конечно, только очередной «любовной» записки от кукловода ей сейчас не хватает.
* * *
Из ванной Ника выползла настолько бледной, что Влад даже испугался. От него сбегала дерзкая неугомонная девчонка, а вышла лишь ее потухшая тень. Казалось, даже пышные темные волосы утратили свой блеск.
– Что произошло? – Дангулов даже не дал ей пройти мимо, ухватил за плечи и развернул к себе. Ника не посмотрела ему в глаза, уставилась куда-то в район шеи. И это, вместе с ее апатией, пугало. Как и пустое, загнанное выражение в глазах. – Опять он написал?
– Не только. Звонил, – глухо отозвалась Вероника.
– И ты взяла трубку? – разозлился парень. – Почему ты меня не позвала? Ника, какого черта ты все это творишь? Почему нельзя просто взять и не ответить?
– Я не хочу, чтобы он думал, что я боюсь, – вдруг взвилась Северцева. – Не хочу и все. Я не хочу прятаться за чужими спинами, я предпочитаю встречать опасность лицом к лицу.
– Дурочка, – Влад притянул ее к себе и обнял, отмечая, что Ника почти и не сопротивляется. Поцеловал в висок. – Какая же ты у меня дурочка. Похоже, нам так и не удалось донести до тебя одну простую мысль. То, что мы рядом и хотим тебя защитить, это не значит, что ты слабая. Это значит, что ты нам слишком дорога, чтобы тобой рисковать. Не надо творить глупости из-за гордости, Вероничка.
– Он сказал, – прошептала куда-то в его шею Ника, – что, если я не перестану прятаться у тебя и не перестану с тобой встречаться, ты пострадаешь.
Он сказал несколько иначе. И голос этого гребаного кукловода, гулкий, словно доносившийся из какого-то склепа, произнес: «Хватит, куколка. Ты наигралась. Теперь с тобой буду играть я. Ты – моя марионетка, помни об этом. Так что хватит у него прятаться, куколка, я выхожу на охоту. Ты же не хочешь, чтобы он пострадал?»
Его фразы казались наигранными, пафосными, неестественными. Словно это какой-то глупый розыгрыш. Тем не менее, Ника чувствовала – он не лжет. И от этого становилось еще страшнее. Этот человек не собирается ни перед чем останавливаться. Но чего при этом хочет он – непонятно. Довести Нику до леденящего душу ужаса? Или что? Непохоже, чтобы кукловод испытывал к ней какие-то чувства, нет. Его тон был равнодушным. Он словно уже вынес ей приговор. И только от нее зависит количество жертв. В том, что они будут, Северцева почему-то не сомневалась.
– Господи, Ника, – прошептал тем временем большой и теплый, как плюшевый медведь, Влад, – не слушай его. Просто не слушай. Родион Константинович обязательно выяснит, кто это и на кой черт он так развлекается, слышишь?
– Он не развлекается, – вцепилась пальцами в его рубашку Вероника. – Ты понимаешь, у меня четкое ощущение, что он точно знает, что делает. Ход за ходом. Он пытается меня запугать, свести меня с ума. И самое тошное, что ему это удается.
– Тсс, – приложил палец к ее губам Дангулов. – Не говори так. Ты у меня самая храбрая и самая вздорная девчонка, слышишь. И я никому не позволю свести тебя с ума. Это моя прерогатива вообще-то, – с напускной обидой заявил он. А потом, недолго думая, подхватил девушку и утащил на диван. И там, усадив к себе на колени, долго гладил по волосам, целовал в висок и нашептывал всякие утешающие слова, пока Вероника не расслабилась в его руках. А сам тем временем едва сдерживался, чтобы не крушить все вокруг. До боли в кулаках. В надежде хотя бы так выместить свою злость. Потому что, глядя на ее страх, Владислав чувствовал себя слепым котенком – он не знал, что делать и как ее успокоить. Единственное, что пока приходило ему в голову, запереть, чтобы она никуда не выходила, ни с кем не общалась и все время была у него, Дангулова, на глазах. Пока они не разберутся со всем этим дурдомом. И уж тогда он с удовольствием сломает этому «шутнику» кости в нескольких местах. Вот только Ника не согласится. Ее храбрость граничит с отчаянием, и, возможно, порою грозит даже большими неприятностями.
– Влад, – глаза Вероники подозрительно блестели, когда она наконец на него посмотрела. – Мы же справимся, да?
В голосе слышалась надежда, которую он не мог обмануть. Такая храбрая, такая рискованная девочка. Нежная. Стойкая. Та, которую хотелось защитить.
– Обязательно.
Она первая потянулась к его губам и поцеловала. Вот только это был уже другой поцелуй, не тот яркий, страстный, азартный, словно каждый из них пытался что-то другому доказать. Нет. Поцелуй Вероники был полон той щемящей нежностью, от которой хотелось стиснуть девушку так, чтобы затрещали ребра, и не отпускать.
* * *
А где-то на другом конце города в помещении с плотно задернутыми темными шторами сидел молодой человек. Он казался совсем непримечательным – такой же, как и сотни других парней. И в толпе он не выделялся никогда. Один из многих. Рубаха-парень, который помогал. Хороший. Удобный. Безликий. Вот только сейчас на его губах блуждала странная, жуткая улыбка. А в руках парень держал восковую куколку с темными волосами и зелеными глазами в ярком, зеленом платье. Воск слегка плавился от тепла его пальцев, но что-то общее с Вероникой можно было уловить. На диване были разбросаны фотографии девушки, сделанные в последние дни. Одна из них была разорвана после того, как вчера он не смог найти девушку. Как она только посмела от него спрятаться? Ничего, его куколка за все расплатится. Нужно лишь немножко подождать.
А эта куколка забавная. Бесится, барахтается, словно действительно верит, что может ему противостоять. Глупышка. Она слабая. Такие же, как остальные. Лживая тварь. И ей с ним не справиться.
Он сжал ладони сильнее, и воск начал меняться под воздействием его пальцев. Не страшно, он исправит. Это его куколка. Она будет такой же послушной, как и восковая. Пока не надоест ему. Пока не наскучит ему и не займет место в его коллекции сломанных кукол. Не в первый раз.
