Текст книги "Там, за зорями"

Автор книги: Оксана Хващевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Они прикрепили к велосипеду багажник, заперли дом и отправились в путь.

Жара стояла невыносимая, но Лешка быстро крутил педали, и встречный ветер бил девушке в лицо. Она смеялась и все время пыталась удержать шляпу, которая так и норовила слететь.

Ехать по такому пеклу, да еще с таким багажом, было тяжело. Злата видела, как напрягаются у Лешки мышцы плеч и спины и как взмокла от пота футболка. И все же до пансионата они добрались без приключений и, пристроив велосипед на автостоянке, огляделись. Здесь, на территории пансионата, сразу ощущалось близкое присутствие водоема. Прямо от ворот на них повеяло влагой с запахом тины. Свежий ветерок, гуляя, шевелил листья берез и осин, покачивал кроны сосен, принося с собой божественный аромат роз и свежескошенной газонной травы. Под тентами у бара сидели отдыхающие, потягивая прохладительные напитки.

– Сначала в бар! – решительно произнес Лешка. – Я просто умираю от жажды.

– Так у нас же денег нет!

– Я расплачусь карточкой. Надеюсь, у них здесь есть терминал.

Они обошли одноэтажное здание из красного кирпича с большими аркообразными окнами, которое огибала широкая терраса, огороженная невысокими бортиками и фонарями в чугунных абажурах.

– Леш, ты иди в бар, а я тебя на лавочке подожду, заодно и розами полюбуюсь! Никогда не видела такого великолепия! – сказала девушка, останавливаясь у ступеней.

– Ладно, – кивнул Блотский и скрылся за стеклянными дверями.

Огромная клумба перед зданием действительно пестрела великим множеством чайных роз разных сортов и оттенков. Злата подошла и, склонившись, понюхала цветы. Пахли они так… Так сладко, так пронзительно, так по-настоящему…

Девушка повертела головой, оглядываясь по сторонам и превозмогая желание сорвать хоть один цветок. Но вокруг были люди, и обычно в таких случаях как из-под земли обязательно появлялась охрана. Не хватало еще, чтобы их с позором выставили вон, а они проделали такой путь.

Злата снова села на лавочку и, болтая ногами, огляделась по сторонам. Интересно, Дорош сейчас здесь? А что, если прямо сейчас он выйдет из дверей бара? Как он себя поведет? Бросится к ней с распростертыми объятьями?

Полянская тихонько рассмеялась и покачала головой. Конечно, нет! Пусть она и знала его недолго, но некоторые его поступки она могла предугадать. Скорее уж, он пройдет мимо! Нет, ну, конечно, улыбнется, даже поздоровается, но даже шаг не замедлит, проходя мимо. А потом объяснит: он на работе, нему не положено. Злата обидится, но только чуть-чуть, потому что выставлять напоказ свою личную жизнь и что-то объяснять Блотскому у нее нет желания. Но при встрече она ему, конечно, вставит!

Боже! Как же она соскучилась, ну почему он не звонит? Неужели так занят? Может, позвонить самой? Она ведь каждую минуту думает о нем, и ничего не можете собой поделать!

– Злата! Водица! Налетай! – весело воскликнул Блотский, появляясь в дверях бара.

Полянская сорвалась с лавочки и бросилась к нему. Выхватив из его рук запотевшую бутылку с минеральной водой, она отвинтила крышку и, запрокинув голову, поднесла горлышко ко рту. Вода струйкой текла по подбородку и шее, исчезая за воротом туники, но это было так приятно…

Отлипнув, наконец, от бутылки, Злата закрутила пробку и посмотрела на Лешку. Тот смотрел на нее такими глазами… Засмеявшись, она схватила его за руку.

– Бежим?

Блотский улыбнулся, и они бросились бежать к лестнице, которая, круто спускаясь с горы, вела к реке. Цепляясь за перила и рискуя свалиться, они миновали и ее, а потом были качающиеся мостики, перекинутые через заводь, и, наконец, сбрасывая на ходу шлепанцы, они коснулись горячего песка. Счастливые и довольные, они зарывались в него ногами, а их веселый и беззаботный смех все звенел над рекой…

Мужчина, наконец, смог отойти от деревянной колонны, поддерживающей крышу беседки над рекой, за которой он стоял, наблюдая за Златой и Алексеем. Он случайно вышел из здания администрации, просто не в состоянии и дальше находиться в собственном кабинете, задыхаясь от жары, и двинулся по дорожке вдоль реки. Он часто бродил здесь, разговаривая по телефону. Вот и сейчас он вытащил мобильный, набрал номер и даже увлекся разговором, но звонкий девичий смех, ее смех, заставил его резко обернуться и замереть на месте.

Дорош не ожидал ее здесь увидеть. Нет, конечно, она не была бесплотной нимфой лесов и полей, но для него она была неотъемлемой частью Горновки, другого мира, который был там, за зорями. И здесь этот мир, душой и сердцем которого была Злата Юрьевна Полянская, был таким далеким, таким нереальным Прошло всего несколько месяцев со дня ее приезда в деревню, а ему уже казалось, что она там была всегда. И всегда будет И вдруг она здесь и не одна. С Лешей Блотским. «Какая пара!»– кажется, так говорили о них бабки в деревне. Удивительно, но они действительно были красивой парой, идеально подходим! друг другу. И он, несмотря ни на что, понимал это лучше других. Даже когда в шутку пытался ревновать ее, даже когда она уверяла, что они с Блотским только друзья, в глубине души Дорош всегда знал: друзья они только потому, что между ними стоит он. Если бы тогда, в ту первую ночь он сумел побороть соблазн и не коснулся ее! Если бы потом не пришел к ее долгу, чтобы снова увидеть! Если бы не искал с ней встречи! Если бы в то утро сумел сдержать слова любви! Злата Полянская была бы сейчас невестой Леши Блотского. Он увез бы ее в Минск из этой деревни, и они жили бы долго и счастливо.

Будучи эгоистом по своей природе, Дорош Виталий Алексеевич редко думал о других. Злата была одной из немногих, если не сказать почти единственной, кому он по-настоящему желал счастья. Но даже сейчас еще не поздно все изменить!

Дорош стал спускаться по лестнице к реке, не понимая, куда он идет и зачем. Она говорила, что любит его, и он, конечно, верил! Но она ведь так молода, так беспечна. Любовь в таком возрасте – мимолетная иллюзия. Она забудет его очень скоро в объятиях Блотского…

Мужчина ступил на мостик и направился к пляжу. «Интересно. она понимает, что Блотский без ума от нее? А что, если понимает и ей доставляет удовольствие дразнить его, играя согнем? Девушки сейчас, они такие…»

Нет, Злата Полянская не такая! Она особенная! Очень добрая, очень ранимая, чуткая и открытая! Если бы он был чуть моложе, если бы они встретились раньше, он бы никогда ее не отпустил. Но судьба распорядилась по-другому. Ее судьбой был не он. И бесполезно было обманывать себя и ее. Он должен отпустить Злату.

Дорош дошел до середины мостика и остановился. Он увидел их сразу. Как дети, они резвились в воде и выглядели такими счастливыми, такими веселыми и беззаботными!

Забыв обо всем том, что еще секунду назад пытался внушить себе, Виталий Алексеевич почувствовал, как сердце неприятно кольнула ревность.

Глава 16

Злата и Леша в Горновку вернулись лишь к вечеру. Немного уставшие, но ужасно довольные поездкой на пляж. У дома Златы они простились, договорившись встретиться через часок, чтобы потом отправиться ремонтировать забор и косить двор бабе Арише. Девушка закатила велосипед во двор, и первое, что сделала, оказавшись в доме, это, конечно же, проверила входящие звонки. Звонила Анька и кое-кто из институтских подружек. Дорош по-прежнему молчал, и это начинало беспокоить. Повертев в руках телефон, Злата бросила его на кровать и отправилась на огород. После их небольшого путешествия не на шутку разыгрался аппетит.

Ее так и подмывало набрать номер Витали, но сначала следовало остыть. Зная себя, девушка подозревала, чем может закончиться их разговор. Она, конечно, не сможет сдержаться и наговорит такого, о чем тут же пожалеет. Поэтому пытаясь дышать глубоко, Полянская нарвала на огороде редиски, огурцов и зелени и накрошила себе целую тарелку салата, приправив все это подсолнечным маслом. Приготовила омлет с ветчиной и поставила варить кофе.

Покушав и подобрев, Злата вымыла за собой посуду, позвонила родителям, сменила тунику на кружевной сарафанчик и с легким трепетом снова взяла в руки мобильный.

Дорош ответил не сразу. Злата уже собралась в сердцах бросить телефон, когда услышала его сдержанное: «Да!». Сразу захотелось положить трубку, и улыбка, коснувшаяся было ее губ, увяла, не успев расцвести.

– Привет! – сказала она.

– Привет! – ответил он и замолчал.

– Ты что-то не звонишь…

– Я занят! – отрезал он.

– А-а-а… – протянула девушка, только сейчас понимая, ни улыбки, ни нежности в его голосе и в помине нет. – Что-то случилось?

– Нет.

– Ты приедешь сегодня? – все же спросила она, заранее зная ответ.

– Нет.

Девушка нажала отбой и отбросила от себя мобильный Обида, поднявшаяся из глубины души, сдавила горло, а глаза защипало от слез, прежде чем Злата приказала себе успокоиться и не раскисать. Скоро придет Лешка, и они пойдут к старушкам, а потом будут долго бродить по окрестностям, болтая и смеясь, как вчера.

Но почему Дорош так с ней разговаривал? Что она сделала? Что он позволяет себе? Если он думает, что она станет терпеть его выходки… Девушка шмыгнула носом. «Ну зачем он так?»

Полянская крепко-крепко зажмурилась. «Ладно! – мстительно решила она, утирая слезы. – Если он думает, что может обращаться со мной так, как ему вздумается, он сильно ошибается!» Злата вышла в сад, прихватив с собой лейку. Забросив моторчик в колодец, она подключила его к розетке и стала поливать клумбы и грядки, дожидаясь Блотского. Но из головы все не выходил недавний разговор с Дорошем.

Когда пришел Лешка, солнце уже клонилось к горизонту, обещая тихий, безмятежный вечер, наполненный благоуханием цветов и трав. Они вместе закончили поливать и отправились к бабе Вале.

Старушка сидела на лавочке у своего дома и очень обрадовалась их приходу. Горячо поблагодарив их за покос, она призналась, что уже давно поджидает их, чтобы угостить первой черникой. Злата даже не спросила, откуда она знает, что это они тут поработали. В Горновке любое незначительное событие мгновенно становилось всеобщим достоянием и темой для подробного обсуждения. Наверняка, баба Нина видела их в окно.

Ягоды были еще не совсем спелыми, кисловатыми, но все равно вкусными. Злата сразу же насыпала их себе в ладонь и, подбирая губами, стала есть.

Потом они вместе с Блотским чинили забор. Лешка забивал гвозди, а Полянская подавала ему их и держала доски, если это требовалось. К закату поваленный забор бабы Вали стоял как новенький.

Сердечно распрощавшись со старушкой и прихватив с собой баночку с недоеденной черникой, Леша и Злата отправились гулять.

– Будем теперь с Маринкой за черникой в лес ходить! – сказала Злата, когда они неторопливо шли вдоль кромки леса.

Горячим воздухом, прогретым за день, веяло на них из темной чащи.

– И варенье варить? Кстати, ты умеешь?

– Нет, что ты! Варенье мама сварит. Вот когда черника совсем созреет, они приедут за ягодами. А мы с Маринкой будем собирать ее и продавать!

– Это тяжело.

– Я знаю, но надо ж как-то деньги зарабатывать! А еще Маринка говорит, если лето не будет засушливым в этом году, можно еще и на лисичках подзаработать. Баба Маня, соседка твоей бабушки, рассказывала, как в прошлом году они просто озолотились на ягодах и лисичках! Ну, а мне ведь много не надо. Куплю себе костюм и туфли ко Дню знаний, заработаю на продукты. Скоро газ закончится, надо будет заказывать, да и за свет не мешало бы заплатить. Я ведь здесь живу! А еще хотелось бы как-то бабе Вале помочь! Или дрова ей выписать, или, может, шифер купить на крышу. И Маняше тоже. Осень скоро, а у нее теплой одежды нет! Я ведь на работу только в конце августа выйду, а зарплату первую вообще неизвестно когда получу. Ты ведь сам знаешь, как не хочется брать деньги у родителей.

– Знаю. Может, и я смогу чем-нибудь помочь?

– Ты и так помог. Очень помог, я просто не представляла, как мне самой управиться. Уже собиралась учиться косить Судя по тому, что я сегодня видела, вряд ли у меня получилось бы. Спасибо тебе, Лешка!

– Нет, Злат, ну я серьезно. Давай я оставлю тебе немного денег.

– Мне? – округлила глаза девушка. – Что ты, Леш, мне не надо!

– Злат, не тебе, так бабе Вале или Маняше. Я тоже хочу помочь. К тому же я работаю, получаю приличную зарплату и могу помочь!

– Лешечка, ну тебе-то это зачем?

– А тебе?

– Мне? Но ведь я… – девушка пожала плечами. – Я чувствую какую-то странную ответственность за них всех. Мне хотелось бы хоть немного помочь им! Возможно, в этом и нет смысла, это странно и непонятно. Возможно, некоторые меня осудят и не поймут, я знаю, что не поймут. Но я все равно хочу помочь!

– В этом нет ничего странного, Злата, просто время сейчас такое! Делать добро просто так, от чистого сердца, уже не модно, более того, как-то даже стыдно выставлять напоказ то, что спрятано внутри. Сейчас каждый заботится только о себе и о собственной выгоде! Кому интересна эта умирающая деревня? Кому нужны эти люди, доживающие свой век? Кого волнует, как здесь всё было раньше? И никто не станет печалиться, если деревня и вовсе исчезнет с лица земли!

– Как странно, Лешка, что ты все это понимаешь, – задумчиво сказала Злата, срывая на ходу розовый цветок смолки клейкой.

– Я понимаю все это в большей степени через тебя, Злата. Вот как ты все это видишь, я так и понимаю! И знаю, это правильно, так и должно быть! Ты знаешь, только после знакомства с тобой мне открылись иные стороны жизни, неведомые ранее, и это стало для меня в некотором роде потрясением.

Солнце скрылось за горизонтом. Небо полыхало золотисто-розовой дымкой заката. Безмятежный покой, как благодатная молитва, разливался над миром. Деревня, полускрытая садами, лежала перед ними тихая и безлюдная. Только где-то далеко был слышен собачий лай. Да жаворонок в полях мелодично и громко заливался, то падая камнем вниз, то снова поднимаясь к небу. И было так спокойно, и было так хорошо…

Злата смотрела на этот дорогой ее сердцу мирок и не понимала, как можно равнодушно относиться к нему, как можно пройти и не заметить, как можно дать ему погибнуть. Нет, она не даст. Как это сделать, девушка не знала. Пока не знала. Ей было всего двадцать три года. Она, так сказать, еще только вступала на широкую дорогу жизни, но твердо знала, ее судьба и судьба Горновки неразрывно связаны.

– Леш, а когда ты уезжаешь в Минск? – спросила девушка, не оборачиваясь к нему.

– Завтра.

– Завтра? – переспросила она. – Я поеду с тобой!

Она не собиралась ехать, даже не думала об этом. Эти слова сами собой слетели с губ, и она не собиралась их брать обратно.

Блотский только кивнул в ответ. Как будто и сам забыл о своем приглашении, как будто не думал об этом весь сегодняшний день и оттягивал момент, когда надо было напомнить о скором отъезде, спросить о ее решении и услышать в ответ тихое, но твердое: «Нет!» Едва сдерживая желание радостно засмеяться и схватить Злату Полянскую в охапку, он неторопливо продолжал идти рядом с ней.

Они бродили вокруг деревни, тихонько переговаривались, но больше молчали, каждый думая о своем и просто наслаждаясь теплым летним вечером. Сегодня ребята решили не гулять допоздна. Завтра утром надо было рано вставать. Каким-то образом надо было добраться до районного центра, побывать в родительской квартире и успеть после обеда на автобус до столицы.

Леша проводил девушку до калитки, пожелал спокойной ночи и как бы в шутливом жесте пожал ей руку. Злата засмеялась и убежала домой. Леша постоял еще с минуту и, засунув руки в карманы, неторопливо пошел вперед.

Золотистая луна взошла из-за леса, осветив дома, улицу и вербы-великанши, что росли вдоль дороги, таинственным волшебным светом. Леша шел, глядя на луну – верную подругу всех влюбленных, шел и мечтал. Мечтал о том, что будет завтра. О том, как они будут ехать вместе в автобусе и Злата будет сидеть рядом с ним. Мечтал о нечаянных прикосновениях, от которых его бросало в дрожь. О ее больших голубых глазах и трепещущих ресницах. О поцелуе, на который сегодня он так и не решился. Он обещал себе, что не станет больше притворяться и скажет ей все, а там будь что будет…

А Злата… Войдя в дом, девушка не стала зажигать свет. Сбросив шлепанцы, она прошла босиком по гладким прохладным половицам к себе в комнату и, взобравшись на кровать, распахнула настежь чуть прикрытые створки окна. Лунный свет, пробиваясь сквозь листья деревьев, проникал в комнату и ложился на пол причудливыми сказочными узорами. Они дрожали и менялись, как живые. Легкий ветерок, теплый и ласковый, заставлял трепетать листья березы, что росла на углу дома. Теплая ночь и лунный свет господствовали над миром и над душами людей, пробуждая мечты и желания.

Благоухание цветов в саду врывалось в открытое окно и, кружа голову, порождало сладкие и столь желанные мечты. Леша Блотский мечтал о Злате. А Злата мечтала о другом. Уткнувшись щекой в сложенные на подоконнике руки, она всматривалась в ночь и как будто не видела ее. Она мечтала о человеке, которого не видела целую неделю, который был ей так нужен, но сейчас был так далеко.

Его холодность сегодня очень обидела и задела ее, и именно поэтому она сегодня согласилась поехать с Лешкой в Минск. Парень так много делал для нее, и Злата просто хотела отблагодарить его.

Но эта летняя лунная ночь стирала обиды, и больше всего на свете Злате Полянской хотелось, чтобы любимый человек был сейчас рядом. С ним ей хотелось сидеть у окна, чувствуя его крепкие и надежные объятия. С ним ей хотелось любоваться этой ночью и потихоньку шептать всевозможные нежности и слова любви. Хотелось слышать его тихий веселый смех, от которого у нее мурашки бежали по спине. Хотелось дышать его дыханием и чувствовать себя самой счастливой на земле.

Злата долго еще сидела у открытого окна, а потом осторожно прикрыла его, пододвинула к себе ноутбук, открыла его и стала писать.

Дороша не было сейчас с ней рядом. И напрасны были ее смутные надежды и ожидания. Он как сказал, так и сделал. Она была не властна над ним, но над своим романом и его героями она имела полную власть. Эта волшебная ночь не прошла бесследно. Почти до рассвета пальчики Златы Юрьевны, молодой талантливой писательницы и фантазерки, неустанно порхали по клавиатуре, рисуя ночь, и мечты, и ожидания, которые сбылись у ее героини.

Когда Лешка, не дождавшись, когда ему откроют входную дверь, перелез через палисадник и приоткрыл сворку окна, картина, открывшаяся ему, заставила парня улыбнуться. Его подружка, не раздевшись, сладко спала на неразобранной постели, прижимая к груди ноутбук. Парень вздохнул и осторожно постучал.

До районного центра они добрались на удивление легко. К бабе Мане сын приехал, а так как он никогда надолго не задерживался в родительском доме, ребята успели собраться и подъехали с ним. Дома у Полянских они плотно позавтракали, позвонили на автовокзал, чтобы узнать расписание автобусов. Злата предупредила родителей о своем отъезде и собрала необходимые вещи: платье, которое она надевала на выпускной в университете, и сапожки на высокой тонкой шпильке из белого атласа в тон платью. Родители были рады повидать Блотского, рады, что их дочь наконец-то выбралась из Горновки и решила paзвеяться. Они ничего не сказали ей, но в душе… В душе они были уверены, что Лешка Блотский скоро станет их зятем. Ведь они были такой красивой парой.

Всю дорогу до Минска Злата проспала у Лешки на плече. Сказались бессонная ночь и невыносимая духота, царившая в автобусе. Зато по прибытии на Центральный автовокзал чувствовала себя бодрой и отдохнувшей.

Лешка жил на улице Карла Маркса, в угловом доме, недалеко от Александровского сквера. Просторную однокомнатную квартиру ему оставили бабушка к дед, которые теперь не мыслили своей жизни без Горновки. Парень вызвался было нанять такси, чтобы добраться до дома, но Злата, решительно отказавшись, захотела поехать на автобусе.

Сиреневые летние сумерки опускались на город. Затихала дневная суета, зажигались фонари и неоновые вывески магазинов и кафе. Молодежь гуляла по тротуарам и бульварам. Время дневных забот и беготни уступало место другой жизни, бурлящей, веселой, разгульной, ночной. Беспечность, как шампанское, кружила голову, и вкус его, кажется, ощущался на губах.

Злата Полянская бывала в Минске раньше. От университета они не раз ездили сюда на экскурсии, и все же почему-то сейчас ей казалось, она в столице впервые. Восприятие города сейчас было иным И уж, конечно, родной районный центр и сравнима нельзя с Минском. С его суматошностью он казался сонной провинцией по сравнению с этим средоточием бешеного темпа. Жизнь здесь била ключом, увлекала за собой в бурлящий водоворот. Другой уровень жизни, другие возможности, но притягивало даже не это. Атмосфера здесь была иной, энергетика, ритм и даже сам воздух. По-настоящему знакомясь с Минском из окна автобуса, Злата при зналась сомой себе, что ей здесь нравится.

Они вышли на проспекте и дворами отравились к Лешкиному лому. Четырехэтажному, на два подъезда. Такие дома были и в Гомеле, на главной улице города, и они безумно нравились Злате. Украшенные лепниной, с узкими окнами и маленькими балкончиками, огороженными балюстрадами, они были воплощением настоящей архитектуры. изящества и надежности. Небольшой чистый дворик, липы, лапочки у подъездов, детские качели.

У Златы в Москве была знакомая, с которой они периодически общались, так вот та, впервые приехав в Минск, была в первую очередь поражена чистотой, царящей вокруг. И Злата Полянская это тоже не могла не заметить.

– Леш, а родители твои где живут? – спросила девушка, когда они поднимались по лестнице на третий этаж. Лифта здесь. естественно, не было.

– В Октябрьском районе. И я там всю жизнь прожил. в школу там ходил и в университет оттуда ездил. Но когда представилась возможность пожить одному, я ей воспользовался. Я очень люблю своих родителей, но в определенный момент мне захотелось самостоятельности и собственной жизни. Да и тебе ли этого не знать! – парень улыбнулся.

Он нервничал, а Полянская этого не замечала. Она наоборот была безмятежна и спокойна. Ей даже в голову не приходило, что в квартире Блотского они будут одни, два взрослых человека, мужчина и женщина, и… Злата Полянская безоговорочно верила Лешке Блотскому. Он 6ыл для нее другом, едва ли не братом, но мужчину, тем более влюбленного мужчину, она почему-то не желала в нем замечать.

– Да уж! – засмеялась девушка. – Мы сегодня куда-нибудь пойдем? – задала вопрос Злата, когда они остановились перед тяжелой металлической дверью.

– Можем и сходить, если хочешь!

– Нет. Я есть хочу, а еще в душ! После этих автобусов я чувствую себя такой грязной. У вас здесь хоть поду горячую не отключили?

– Надеюсь, нет.

Воду не отключили, поэтому на правах хозяина дома Лешка остался на кухне готовить ужин, а Злата, прихватив все необходимые предметы личной гигиены, отправилась принимать душ. А когда вышла оттуда, чистая и румяная, с махровой чалмой на голове, по всей квартире уже разносились божественные ароматы чего-то очень вкусного, а сам Лешка, повязав передник, стоял у плиты.

– Леш. ты что, пир здесь решил устроить? – смеясь, поинтересовалась она, заглядывая ему через плечо.

– Ну, не пир Злат, а может, я за вином сбегаю? Ты ведь в первый раз у меня в гостях. Это событие определенно надо отметить!

– Ага! Сейчас напьемся, и потянет на всякие приключения!

– Например, какие?

– А вдруг я приставать к тебе начну? – пошутила девушка, сделав огромные глаза.

– А вдруг я не устою? – шуткой на шутку ответил ей Блотский.

Девушка засмеялась.

– Ты устоишь я знаю, а мне утром, знаешь, как стыдно будет! Ладно. Лешка, давай, беги за вином, только сначала расскажи, что мне со всем этим на плите делать, пока тебя не будет.

– Варить, помешивать пробовать, переворачивать снимать! – перечислил парень. развязывая передник и протягивая его девушке.

– Ужас! – округлила она глаза. – Лешечка, ты быстро беги, особенно не выбирай! Ты ж знаешь, я не привередливая! А то как бы я тут всю эту вкуснятину не сожгла.

Блотский вернулся быстро, так что ничего не подгорело и не выкипело. Пока Лешка накрывал на стол, Злата в ванной высушила волосы и заплела их в косу. И халат сменила на тонкие спортивные брючки и топик. Усевшись за стол, они открыли вино и стали есть.

Было за полночь когда ребята, наконец, встали из-за стала. Кушая, болтая и смеясь. они не заметили. как выпили бутылку вина, но пьяными не были. Просто легкая расслабленность кружила голову, теплый ветерок, проникая в распахнутое окна трепал занавески. Где-то бурлила ночная жизнь столицы, но здесь, в маленьком дворике, она была почти не слышна. Так иногда до них доносился звук проезжающей машины. Шелестела листва лип в цвету да на лавочке негромко выясняла отношения парочка.

Лешка выглянул в окно и улыбнулся.

– Соседка моя! Школу закончила в этом году. Каждую неделю новый кавалер и каждую неделю вот такие разборки на лавочке!

Злата рассмеялась.

– Молодежь!

Лешкина квартира, считаясь однокомнатной, имела одно немаловажное преимущество – нишу. Причем довольно глубокую. В ней еще Лешины бабушка с дедом устроили себе небольшую спаленку, отгородив ее от большой комнаты-гостиной горкой. В этой самой спаленке преспокойно умещалась большая кровать, небольшой платяной шкаф, тумбочка и торшер. Вот эту самую комнатку Леша и предоставил в полное Златино распоряжение. Сам он, даже будучи один, там не спал. Ему как-то больше импонировала просторная гостиная с высоким потолком, украшенным лепниной, и диван, который почти никогда не собирался Разобравшись, кто и где спит, они, наконец, улеглись во втором часу ночи.

А утром Лешка, сварив кофе, опаздывал на свою радиостанцию, бегал по квартире и не находил нужных вещей, а Злата сидела на маленьком балкончике, наслаждаясь и кофе, и ясным солнечным утром, и лишь посмеивалась над ним.

Сегодня у него был дневной эфир Он звал с собой на радиостанцию Полянскую, но она отказалась. Она уже созвонилась с одной из бывших однокурсниц и собиралась встретиться с ней в кафе, здесь же на проспекте.

В конце концов, Блотский вызвал такси, пообещал самому себе и Злате в срочном порядке обзавестись личным авто и уехал. Злата, помахав ему на прощание с балкона, тоже отправилась собираться.

Когда вернулся Леша, она уже была дома и старательно наносила макияж, пристроившись и прихожей возле старого зеркала. Парень попробовал было пошутить над ней, но Злата Лишь рукой махнула.

– Смейся-смейся. Лешка! Вот я посмотрю, как ты будешь смеяться, когда на этом нашем корпоративе я буду выглядеть провинциальной простушкой среди гламурных красоток и тебе будет стыдно за меня!

– Это ты-то провинциальная простушка?

– Конечно!

– Ага! Как бы мои коллеги, завидев тебя, не оставили своих гламурных дам!

– Скажешь тоже! – засмеялась девушка.

Дамы, пришедшие на корпоративную вечеринку, в самом деле выглядели шикарно. Красивые, ухоженные, элегантные. Злата в своем белом платьице из кружева, атласа и шифона, украшенном большим белым цветком, конечно, выделялась среди них и поначалу чувствовала некоторую неловкость. Все-таки выглядела она слишком просто, и это бросалось в глаза.

В ее сторону то и дело оборачивались и видели: они с Лешей составляют красивую пару, но притягивало взгляды другое… Естественность и непринужденность в ней чувствовались издалека. В ней не было ни притворства, ни фальши, ни жеманства. Она улыбалась, а казалось, от нее исходит какое-то невидимое сияние. Открытый взгляд огромных лучистых глаз и искренняя, теплая улыбка. Врожденное изящество движений и настоящая белорусская красота от земли и неба, от лесов и полей, от рек и озер. Ее появление в этой светской тусовке стало подобно легкому бризу в жаркий полдень, солнечному лучу в пасмурный день, теплому огоньку в морозный вечер. И то, как она держалась среди них, внушало уважение. А ведь здесь были и известные люди, телеведущие, шоумены и звезды эстрады. Но ее это, казалось, нисколько не смущало, не заставляло робеть и тушеваться.

Она вежливо здоровалась с теми, кого Блотский ей представлял, отвечала, если ее о чем-то спрашивали, улыбалась, если говорили что-то остроумное или веселое, но особого восторга по поводу своего пребывания здесь не выражала. Нет, на самом деле она, конечно же, волновалась, ну а как же иначе: Злата ведь никогда не была в таком месте и в таком обществе. Но Лешкины теплые пальцы, которые не выпускали ее ладонь, поддерживали ее, подбадривали и придавали уверенности.

На сцене выступила какая-то группа, которую периодически прерывали. Многим хотелось сказать несколько слов со сцены, поздравить.

Лешка остановил официанта и взял им со Златой по бокалу искрящегося шампанского, а потом пригласил девушку к столу.

Вечер шел своим чередом. Было шумно, весело и немного душно. Многие танцевали, и Лешка со Златой тоже после пары бокалов шампанского отплясывали вовсю. Блотскому, конечно, неудобно было в галстуке и пиджаке, но таким был дресс-код сегодняшнего мероприятия. У Златы перед глазами все кружилось, и она кружилась, чувствуя себя легко и весело. Наверное, поэтому она как-то даже не заметила, когда к Лешке подошли и тронули за плечо. Парень обернулся и остановился. Они о чем-то заговорили с подошедшим парнем, из-за громкой музыки девушка не расслышала, о чем шла речь. Только когда парень отошел, Лешка снял пиджак и протянул его Злате.

– Я отойду ненадолго, только ты не скучай! – прокричал он ей на ухо.

– Лешка, ты что! – девушка ухватила его за рукав рубашки, уверенная, что он собрался идти с кем-то на разборки.

– Злат, да все нормально! – улыбнулся он и почти насильно всучил ей пиджак.

Он отвернулся и зашагал прочь, а Полянская так и осталась стоять, глядя, как парень растворяется в толпе. Девушка растерянно огляделась – все продолжали танцевать и веселиться. Лона не знала здесь никого, к кому можно было бы обратиться и попросить помощи.

Сорвавшись с места, Злата стала пробираться сквозь толпу, крепко сжимая Лешкин пиджак. Хотя куда бежать, она не знала. Музыка неожиданно стихла.

– Дамы и господа, прошу минуту внимания!

Кто-то снова собрался произносить речь. Но девушка уже не обращала на сцену внимания. Вертя головой, она пыталась рассмотреть в толпе белую рубашку Блотского или дверь, через которую можно было покинуть зал.

– Для тех, кто, возможно, еще не знаком с этим парнем, хочу представить вам Алексея Блотского!

Злата резко затормозила и обернулась к сцене. С гитарой в руках там стоял Лешка.

– У этого парня определенно талант. Один раз, так, от скуки, б одном из ночных эфиров он подыграл себе на гитаре какую-то песенку. Какую, я уж и не вспомню. А на следующий день нам оборвали телефон наши радиослушатели, требуя поставить в эфире эту песню в его исполнении! Я замолкаю и исчезаю а вы приветствуйте Алексея с песней «Странник».