Текст книги "Там, за зорями"

Автор книги: Оксана Хващевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 12

Злата выпрямилась во весь рост и привычным движением руки отбросила с лица волосы. Со всех сторон их обступали колосья, слегка покачивающиеся, шелковистые и звенящие. Звезды были так близко, и казалось, до них можно дотянуться рукой. Девушка подняла лицо к небу и от всего сердца возблагодарила бога и за эту ночь, и за любовь, и за Дороша, и за все, что случилось. Сердце переполняли чувства. Хотелось смеяться, кружиться, петь и плакать от радости! Казалось, стоит только раскинуть пошире руки и можно взлететь…

Злата сделала несколько шагов вперед, проведя ладошкой по тонким шелковистым усикам колосьев, приятно щекочущим кожу, а потом бросилась бежать в поля, в ночь. Ее счастье было огромным, оно распирало грудь. Казалось, его хватит на весь мир, казалось, мир вокруг, как по мановению волшебной палочки, раскрасится радугами и фейерверками.

Она бежала, раскинув руки в стороны, как будто хотела обхватить эту ночь и этот мир руками, и кружилась, а ее волшебный, дивный смех музыкой разливался в душистом ночном воздухе.

Дорош поднялся на ноги и засунул руки в карманы джинсов. Он стоял, не двигаясь, не сводя с нее глаз, слышал ее смех, и сердце сжималось в груди. Неужели это любовь? Мужчина усмехнулся. Любовь! Как банально и глупо! Он даже в юности не верил в любовь, избалованный вниманием женщин, слишком уверенный в себе. Конечно, ко всем своим женщинам он был предельно внимателен, ко всем у него был интерес, тяга, желание и страсть. Но Злата Полянская затронула в нем те чувства, о которых он даже не подозревал. Чувства, спрятанные глубоко в душе.

– Злата! – окликнул ее мужчина.

Она обернулась и со всех ног бросилась к нему. Дорош поймал ее на бегу и, оторвав от земли, прижал к себе. Девушка, все еще смеясь, обвила руками его шею и прижалась щекой к его виску.

– Пойдем домой? – спросил он, коснулся губами ее шеи и осторожно опустил.

Оказавшись на земле, девушка немедленно обхватила руками его талию и уткнулась лицом в грудь. Ей просто необходимо было касаться его ежесекундно, чувствовать рядом. Мужчина зарылся обеими ладонями в длинные волосы, заставляя ее поднять голову и посмотреть на него. Он хотел что-то сказать, но, увидев ее огромные глаза, в которых отражались звезды, и припухшие от поцелуев полураскрытые губы, напрочь позабыл все слова. Вместо этого он коснулся легким поцелуем этих губ, а потом прижал ее к себе и повел домой.

На веранде все так же горел свет, у золотистого абажура кружилась мошкара, а на востоке начинало светлеть небо. Злата вошла на маленькую веранду и с интересом стала оглядываться. Нет, она. конечно, смогла все рассмотреть в окно пару часов назад, но это ведь было совсем не тем, что виделось изнутри. И запах здесь был каким-то особенным. Девушке легко коснулась пальчиками льняной скатерти, украшенной кружевом, и обернулась к Дорошу.

– Так! Все! Спать! – сказал он. запирая двери и поворачиваясь к ней. – Ох, и утомили же вы меня сегодня, Злата Юрьевна! – с плутовской улыбкой на губах пожаловался он.

Девушка приподняла брови, а мужчина рассмеялся и, преодолев разделяющее их расстояние, легко подхватил Полянскую на руки. Все произошло так неожиданно и стремительно, что Злата даже ахнуть не успела, но рассмеялась и обвила рукой его шею.

– Я тяжелая!

– И правда! Кажется, я сейчас тебя уроню! Скорей открывай двери!

– Виталя! – закричала девушка и вцепилась в него обеими руками.

Мужчина толкнул ногой дверь, ведущую в жилые помещения, и переступил порог. Маленькая чистенькая комната оклеенная обоями в цветочек, вмещала в себя лишь тяжелый буфет из темного, до блеска отполированного дерева, заставленный посудой и старыми фотографиями в рамках. Деревянное кресло-качалка с подушечками, украшенными рюшами уютно примостилось рядом с тумбочкой, на которой стоял новый телевизор. В углу стоял небольшой холодильник. На полу радовала глаза яркая россыпь лоскутных ковриков. На окнах все те же ажурные занавески. Под потолком – золотистый китайский фонарь. Из стены, разделяющей две комнаты, выступала голландская печка, обложенная красивым кафелем и изразцами, рядом с ней стоял небольшой диванчик на двоих.

Мужчина опустил девушку на пол.

– Так красиво, – сказала она, оглядываясь по сторонам.

Дорош ничего не сказал. Просто распахнул перед ней створчатые двери в другую комнату.

– Прошу.

Злата улыбнулась и вошла в спальню, все такую же крошечную и невероятно уютную. Как-то не сразу Злата сообразила, что обстановка и атмосфера этого дома существенно отличаются от той, что царили в других домах Горновки. В старых деревенских хатах властвовал дух времени, а здесь все было новеньким, аккуратным, по-городскому, с намеком на особенный провинциальный стиль.

Вторая комнатка была чем-то вроде спаленки. Здесь в две из четырех стенок были врезаны малюсенькие окошки, завешенные кружевными занавесками и темно-зелеными атласными гардинами, прихваченными светло-зелеными лентами. За голландской печкой стояла железная кровать с высокими спинками, застланная светло-зеленым стеганым атласным покрывалом. На ней горкой возвышались подушки. Над кроватью висела небольшая репродукция Шишкина. Напротив кровати, между окнами, стоял узкий платяной шкаф. За кроватью – трюмо с кружевной салфеткой. Под двумя другими окнами – старая вытертая тахта. На полу – все такие же цветные коврики, а под потолком – старая люстра с хрустальными подвесками.

Злата, как завороженная, смотрела на убранство этой комнаты. Ей здесь нравилось, определенно нравилось. Девушка обернулась и взглянула на Дороша. Он стоял у дверей, оперевшись плечом о косяк и скрестив руки на груди.

– Мне здесь нравится, – просто сказала она.

И ей здесь не просто нравилось. Этот уютный домик как-то очень гармонично вписывался в их историю любви. Злате с ее воображением вдруг представилось, что они останутся здесь навсегда. Здесь будут жить и любить друг друга. И нарисованная картина пришлась ей по душе.

– Мне нужно во что-то переодеться.

– Моя рубашка подойдет?

– Вполне.

Мужчина подошел к шкафу и, открыв дверцу, стал искать там рубашку, а Злата убрала с подушек кружевную накидушку, сложила покрывала и расстелила постель. Пока она всем этим занималась, Дорош отыскал в недрах шкафа старую, но чистую рубашку и протянул девушке. Злата положила ее на кровать и обернулась. Дорош собрался стаскивать с себя футболку.

– Отвернись! – строго приказала девушка.

– Это еще почему? – страшно возмутился мужчина, даже брови взметнулись вверх.

– Я стесняюсь! – стыдливая улыбка коснулась ее припухших от поцелуев губ, а ресницы затрепетали.

Дорош хмыкнул и, отвернувшись, продолжил стаскивал с себя футболку, а Полянская, повернувшись к нему спиной, быстро расстегнула молнию на юбке, стащила через голову топик, расстегнула застежку в бюстгальтере и, оставшись в одних лишь трусиках, потянулась к рубашке. Прижав ее к груди, девушка тряхнула распущенными волосами, спадающими на лицо, и повернула голову в сторону Дороша.

Мужчина стоял, как вкопанный, с футболкой в руках и не сводил с нее темных глаз. Девушка показала ему язык и, рассмеявшись, быстро облачилась в рубашку. Нырнув под одеяло, она натянула его на голову и отодвинулась к стене. Мужчина засмеялся, быстро избавился от джинсов, погасил свет и неторопливо приблизился к постели.

Давясь от смеха, девушка чуть опустила край одеяла, чтобы глотнуть воздуха и оценить обстановку, и почти в тот самый момент Дорош набросился на нее. Сдернул одеяло, схватил в охапку, сжал и прижал к себе. Она завизжала и, смеясь, принялась было вырываться, но Дорош не оставил ей ни единого шанса. Прижав к кровати, он склонился над ней и ухватил зубами за мочку уха. Злата зажмурилась и уже набрала к легкие воздуха, чтобы снова закричать, но Дорош не укусил ее. Он просто сжал мочку губами и пощекотал кончиком языка. Девушка шумно выдохнула и раздумала кричать. Сладкая волна желания разлилась по телу.

– Что ты делаешь? – шепнула девушка, поворачивая к нему лицо.

– А что? Тебе не нравится?

– Представляешь, нравится! – нежно улыбнулась девушка.

Дорош тихонько рассмеялся.

– Я почему-то не сомневался в этом!

Он вплотную приблизил к ней свое лицо и завладел губами.

Когда девушка открыла глаза, солнце заливало комнату ярким светом. Полянская сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту во всем теле. Повернувшись на бок, она обнаружила, что в постели одна. Но это ее не обеспокоило, после всего произошедшего она даже на секунду не могла бы предположить какой-то подвох. Он ее оставил? Конечно, нет! Наверняка Дорош где-то здесь, просто проснулся раньше.

Злата лежала, уткнувшись лицом в подушку, и картины того, что произошло здесь несколько часов назад, как наяву вставали перед ее мысленным взором. Счастливая улыбка помимо воли расплывалась на губах. Господи! Чего только вчера она не вытворяла! И откуда только все взялось, ведь она была почти не сведуща во всем, что касалось интима Но вчера… Легкий румянец выступил на щеках. Полянская закусила губу и тихонько рассмеялась! «Но где ж все-таки Дорош?»

– Виталя! – позвала его девушка и уди вилась тому, с какой легкостью и нежностью его имя сорвалось с губ.

Створка дверей приоткрылась, и в проеме возник Дорош. Переодетый в свежую футболку, гладко выбритый, с сияющей улыбкой на губах.

– Привет? – сказал он. подходя ближе.

– А где ты был? – спросила она, приподнявшись, и стала усердно запихивать под мышки одеяло.

– Готовил завтрак! Ну. как тебе спалось? – ответил он, присаживаясь на край кровати.

– Чудесно, только вот все тело ломит…

– Я могу сделать массаж…

Мужчина потянулся к ее обнаженным плечам, но Злата перехватила его руку на полпути, и их пальцы переплелись – Я есть хочу. Что ты приготовил на завтрак?

– Овсянку, омлет кофе и на десерт клубнику. Надеюсь, ты ешь овсянку?

– Да! Да, сейчас я бы съела все, что угодно, и в огромных количествах! – девушка засмеялась и потянулась к нему. – Я люблю тебя. – без перехода скачала она, глядя в его глаза.

Золотистый свет лился из ясных больших глаз. Лучистая, яркая, теплая улыбка не сходи ла с губ. Живая, веселая, энергичная, деятельная, открытая, восторженная, немного наивная и мудрая не по годам Злата Юрьевна Полянская сидела перед ним и так легко признавалась в любви.

– Я тоже, – без колебаний ответил он и притянул ее к себе. Да и могло ли быть по-другому? Разве такую девушку можно не любить?

Злата обхватила руками его шею и, уткнувшись и нее лицом, закрыла глаза, вдыхая аромат его парфюма, смешанного с запахом тела, и уже не думала про одеяло, которое, конечно же, соскользнуло. Мир, в котором она жила, неожиданно перевернулся. Все, что было важным и значимым, все, чем она жила, сейчас уже было не актуально. Сейчас, прижимаясь к Дорошу, Злата с трудом верила, что была другая жизнь и она хотела прожить ее как-то иначе. Сейчас она уже не представляла своей жизни без Витали. Прошла всего одна ночь, а он заполнил собой нее пространство ее души, стал неотъемлемой частью ее сердца. Она любила его. Страстно, безумно. Сила ее чувств пугала, впрочем, как и будущее. Почему-то казалось, стоит только разжать объятия – и он исчезнет навсегда…

Потом они кушали на веранде, болтали и смеялись, то и дело встречаясь глазами. И происходящее казалось невероятным нереальным…

Злата все время забывала, что за пределами этого домика есть другой мир, частью которого она была еще вчера. Теперь он был чужд ей, как и все, где не было Дороша. Тот мир был пустым, холодным, неуютным, и девушка не представляла, как сможет туда вернуться.

С поздним завтраком было покончено. Дорош мыл посуду, стоя к ней спиной. Полянская, присев на край подоконника, то и дело поглядывала на его широкие плечи, обтянутые светлой футболкой, и теребила пальцами кончик косы.

– Наверное, мне надо домой, – сказала она.

– Зачем? – резко обернулся он.

– Ну… – протянула она. – Мне, наверное, переодеться нужно, умыться и вообще привести себя в порядок.

– Я тебе уже наскучил? – спросил он совершенно серьезно.

– Нет! Конечно, нет! – почти испуганно выкрикнула девушка. – Я просто подумала, ну, может, я тебе надоела, а ты не знаешь, как мне об этом сказать, – выпалила Злата.

Она ведь действительно так думала! Как говорится, хорошего должно быть понемножку. Злате совершенно не хотелось быть навязчивой. Может быть, у него были какие-то свои дела, а здесь она…

Виталя рассмеялся и, вытерев руки о кухонное полотенце, вплотную приблизился к ней.

– Почему ты так сказала?

– Ну… Не знаю, я боюсь быть навязчивой.

– Во-первых, меня бы очень даже устроило, если бы ты и вовсе сняла эту юбку и надела рубашку, в которой собиралась спать! Нет, вру, конечно, было бы лучше, если бы ты и вовсе сияла с себя все… – обаятельная улыбка изогнула красивые губы мужчины. И Злате тотчас захотелось их поцеловать. – Но тогда я не смогу ни кушать нам приготовить, ни вообще что-либо делать. Поэтому, если тебе хочется переодеться, прошу в спальню, рубашка висит на спинке кровати. А про помыться… у меня есть замечательная идея, золотая моя! Мы натопим баню!

– Баню? – поперхнулась девушка.

– Ну, ты ведь хотела помыться, вот мы и помоемся! Я не хочу, чтобы ты уходила! – улыбка сошла с его лица, он обнял девушку и коснулся губами ее виска. – Я хочу, чтобы ты осталась сегодня со мной! Завтра мне нужно будет уехать домой, надо решить вопрос с работой. Поэтому до завтра я тебя никуда не отпущу…

Дорога на «ГАЗели» до ее дома заняла, кажется, всего минуту. Всю эту бесконечно долгую минуту Полянская, не мигая, смотрела вперед, едва удерживаясь от того, чтобы, как бывало с ней в минуты великих волнений, не начать «ломать» пальцы и кусать губы.

Минута пролетела как одно мгновение. Дорош, кажется раз двадцать поворачивал голову в ее сторону. Уж неизвестно, что ожидал он увидеть, но Злата из последних сил старалась сохранить спокойствие.

И вот машина тормозила у дома. Дома, где она не была, кажется, сотню лет! Мужчина повернулся к ней. а девушка опустила глаза и крепко сжала ладони. И зачем она только согласилась себя подвезти! Да, конечно, ей хотелось еще хотя бы минуту побыть с ним рядом, оттягивая неизбежное расставание. но легче от этого все равно не стало. Если бы она не поехала с ним, его машина уже давно бы скрылась за поворотом, оставив после себя легкое облачко пыли, а она брела бы по пустынной улице и размазывала по лицу слезы.

– Эй! – окликнул он ее – А ну-ка посмотри на меня!

Девушка заставила себя поднять к нему огромные голубые глаза.

– Уж не думаешь ли ты, золотая моя, что я уезжаю навсегда и оставляю тебя? – негромко спросил он. На губах его играла чуть заметная улыбка, отчего на щеках выступали ямочки, но глаза смотрели пытливо и нежно.

– Нет… – девушка отрицательно качнула головой.

– Я приеду. Вот, возьми! – он протянул ей клочок бумаги, вырванный из простой школьной тетради. – Это номер моего мобильного телефона. Если что-то случится или… Звони в любом случае! Поняла?

Злата кивнула.

– Иди ко мне, – нетерпеливо сказал он, поворачиваясь к ней и сгребая в объятия.

Она прижалась к его груди щекой и закрыла глаза. Злата просто прижималась к нему, не разрешая себе обнять его, обвить руками его шею, будучи уверенной, что не сможет разжать бытия. Не сможет отпустить его…

Дорош поцеловал ее в висок и отпустил.

– Ну, ладно, беги! Не скучай!

Ей показалось или в его интонациях было нетерпение? Его раздражало это затянувшееся прощание? Его нервировал ее убитый вид? Он спешил уехать? Обида больно кольнула сердце девушки. А ведь он и не выглядел особенно опечаленным их расставанием. Мысленно он уже был не здесь Дела и предстоящая встреча занимали его куда больше, чем то, что творилось сейчас в ее душе. Жизнь брала свое… А что ждало ее?

– Пока! – только и смогла сказать девушка и поспешно выбралась из машины. Оглянулась, махнула ему на прощание рукой и побрела к калитке. Заработал мотор, машина тронулась с места, а Злата вошла во двор и даже не оглянулась.

Глава 13

Полянская упала на кровать и уткнулась лицом в подушки. Ее трясло, а грудь сдавливало так, что трудно было дышать. Хотелось заплакать, но слез не было. Горло перехватило, но глаза оставались сухими. Дороги уехал, и мир в одно мгновение стал огромным, пустым и неуютным. А она, Злата Полянская, двадцати трех лет от роду, чувствовала себя в нем заблудившимся ребенком. Вселенская тоска завладела душой. Она вспоминала вчерашний день и хотела вернуть его. остаться в нем навсегда. Вчера она была так счастлива, а сейчас чувствовала себя такой несчастной, такой одинокой. И бесполезно было убеждать себя: он, конечно же, вернется, и она снова будет смеяться, встречая взгляд его темных глаз, в которых попеременно будет плескаться то веселье, то желание, то любовь Он нужен был ей сейчас, сию минуту!

Дорош уехал, чтобы заняться какими-то там своими делами, решить какие-то свои, неведомые ей проблемы. Он с легкостью окунулся в тот, другой, привычный для него мир, а Злата не могла заставить себя подняться с постели. Не могла заставить себя снова зажить так, как жила всего несколько дней назад. Сознание отказывалось реагировать на внешние факторы. Звонки на домашний и мобильный телефоны, голоса за окном шум проезжающей машины, сумерки, в которые медленно погружалась комната, голодное урчание в животе – все это было таким неважным, таким несущественным. Были только воспоминания, за которые она цеплялась, как утопающий за соломинку. Девушка перебирала их, как драгоценные, редкие жемчужины, пока, наконец, слезы не хлынули из глаз. Полянская плакала и плакала, не в состоянии остановиться, пока не погрузилась в тяжелый, тревожный, липкий сон, похожий на забытье, а Дорош даже не позвонил.

Утром она проснулась с тяжелой головой, воспаленными глазами и опухшим от слез лицом. Едва сползла с кровати чувствуя себя разбитой и больной, и вышла из спальни. Входная дверь была открыта, она так и спала. Но это нисколько не обеспокоило, она даже не стала проверять, на месте ли особо ценные вещи. Пройдя на кухню. Злата налила воды в чайник и поставила его кипятить на плиту. Сама же опустилась на табуретку и потерла лицо руками. Надо собраться с мыслями! Ну, в самом деле, разве ж можно так распускаться? Только собраться никак не получалось. Злата чувствовала себя так… Так, как будто ее вдруг не стало. Всего несколько дней назад была золотая девочка Злата Полянская, были у нее мечты, надежды, какие-то цели и жизненные приоритеты, которые совершенно неожиданно разбились, разлетелись на осколки. Теперь все мысли были только о Витале.

Она и сама не понимала почему ей так плохо. Ведь ничего не произошло. Она любит, она любима. Дорош уехал по делам всего на пару дней, он вернется, и все снова будет хорошо! Только эти несколько дней нужно как-то прожить, вытерпеть, продержаться! Ужас! Ужас! Ужас! Она не хотела расставаться, она не хотела терпеть и держаться! Она хотела быть с ним всегда.

Девушка уронила голову на стол и крепко-крепко зажмурилась, пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. Только закипевший чайник не дал Злате снова расплакаться. Тяжело поднявшись, девушка выключила его и насыпала в чашку кофе. Есть не хотелось, но она все равно насыпала в пиалу немного сухих овсяных хлопьев, добавила туда куриного бульона, сливочного масла и залила все это кипятком. Через пять минут, когда овсянка разбухла, девушка пододвинула к себе тарелку и принялась за еду, нехотя и неторопливо, ложка за ложкой, запихивая кашу в рот. Потом запила ее кофе.

Вымыв за собой посуду. Злата отправилась к себе в комнату и ужаснулась, увидев собственное отражение в зеркале. Растрепанные волосы, которые после бани она так и не удосужилась расчесать. Одежда тоже несвежая и измятая. Но больше всего пугала нездоровая бледность лица: всего за сутки от золотистого загара, которым она так гордилась, не осталось и следа, а веснушки на носу проступили еще отчетливее. И глаза… Кажется, они стали ещё огромнее, а взгляд был каким-то совершенно безумным. Беспокойным, лихорадочным, больным.

Тяжело вздохнув, Злата отошла от зеркала, быстро сбросила с себя одежду и, порывшись в шкафу, извлекла оттуда джинсы и футболку. Переодевшись, она расчесала и заплела в косу волосы. Открыла окна в спальне и в зале, бесцельно побродила по дому, понимая, что просто необходимо выйти на огород, а проверить, как там обстоят дела, но желания выходить из дома не было. Взяв в руки мобильный телефон, она обнаружила там двадцать пропущенных звонков, из дома, от Аньки, от Леши. Боже! Девушка устало потерла лоб, но перезванивать не стала. Она не могла и не хотела сейчас общаться ни с Лешей, ни с Аней. Не хотела что-то выдумывать, казаться беспечной и веселой, притворяться, будто ничего особенного не произошло, просто она вот такая рассеянная и забыла телефон… Не хотела выслушивать глупую Анькину болтовню, ее скрытую иронию, уколы и советы. Простите, но не сегодня. А перед Лешей Блотским притворяться будет сложнее, да и врать ему не хотелось. хоть, конечно, и правды она ему тоже никогда не скажет.

Девушка все же позвонила родителям на домашний, зная, что мама может всю деревню переполошить, если уже этого не сделала. Родительница, конечно, уже дошла до крайней точки беспокойства и сегодня собиралась приехать в Горновку. Потом Злата уже и сама не могла вспомнить, что плела ей, но мать поверила и успокоилась. Ну, или сделала вид. По крайней мере, пообещала не приезжать сегодня. Больше так никто и не позвонил.

Взяв в руки ноутбук, девушка устроилась на диване в зале, подобрав под себя ноги и натянув на колени тонкий плед. Ей просто необходимо было на что-то отвлечься, чем-то занять себя. Так ведь и сойти с ума недолго, если постоянно только и думать о нем, вспоминать и ждать. Открыв свой роман, девушка почти сразу его свернула, понимая: сейчас сочинить что-нибудь путное у нее вряд ли получится. Вместо этого отыскала папку со своими любимыми старыми фильмами. «Служебный роман», «Москва слезам не верит» и «Свадьба в Малиновке» всегда поднимали ей настроение. Сейчас уверенности в том, что они смогут ей как-то помочь, у Златы не было, но вот отвлечь ее точно должны.

И девушка действительно почти целый день провалилась на диване у ноутбука. Вставала пару раз только для того, чтобы сделать себе чай и перекусить.

Кажется, она задремала, Поэтому-то и не услышала, как в дверь негромко постучали.

– Злата! Злата, ты дома? – кто-то звал ее.

Вздрогнув, девушка открыла глаза. Фильм закончился. Ноутбук тихо жужжал, а она спала, склонив голову на спинку дивана. Полянская подняла глаза к дверям и увидела Маринку. Как всегда, чумазую, непричесанную, неопрятную.

– Привет! – улыбнулась ей девушка. – Ты спишь, что ли? А я стучу-стучу! Я вообще-то еще вчера звонила! Ты, может, уезжала куда? Что-то тебя последнее время не видно! – тараторила Маринка.

Злата смотрела на нее в легком недоумении. После пожара прошло всего пару дней. А казалось, прошли годы с тех пор, как они виделись в последний раз.

– Ты как? – это все, что смогла сказать Злата.

– Ой, да нормально я! – беспечно махнула рукой Маринка, сморщив свой курносый нос. – Спасибо тебе, бабуля говорила, если бы не ты…

– Да пожалуйста! Отчаянная ты девка, Маринка! – не смогла сдержаться Злата, закрывая ноутбук и опуская ноги с дивана.

– Да я бы не умерла, Златуль! Знаешь, как иногда хотелось! Только даже смерти до меня дела нет!

– Маринка, а ну-ка перестань! – нахмурилась девушка. От таких разговоров у нее мурашки по спине бежали.

– Ладно! Только я правду говорю. Так где ты все же пропадала?

– А-а-а! – неопределенно махнула Полянская в ответ. – Пойдем лучше чай пить!

– Чай? – разочарованно протянула девушка. – К черту чай! Я к тебе в гости вообще-то, и не с пустыми руками! – торжественно объявила она и подняла руку, в которой у нее была бутылка вина, дешевого, плодово-ягодного, которое выпускал районный винзавод. Такого вина Злате Полянской пить не доводилось.

– А что за повод? – осторожно поинтересовалась девушка, косясь на бутылку.

– Я свободная! – закричала Маринка и чуть ли не запрыгала на месте.

– Сашка, что ли, того? – недоверчиво спросила Злата.

– Чего – того? Не-а, он не того! Черти его не схватят! Но его нет со вчерашнего дня! Дорош его забрале собой! Сказал, у него халтура для него есть, и, не став слушать его возражений, увез с собой!

– Куда увез?

– Ну, к себе домой, наверное. Куда ж еще?… – немного растерялась Маринка.

На самом деле она вообще-то и сама не знала, куда. Главное, Сашки не будет несколько дней, а если повезет, то и того больше.

– А ты случайно не знаешь, где Дорош живет? – спросила Злата.

– Не-а. – протянула девушка. – А тебе это зачем?

– Так, – неопределенно ответила Злата и поднялась с дивана. – Ладно, пошли, соображу чего-нибудь закусить.

Девушки прошли на кухню. Маринка опустилась на табуретку у стола, а Полянская распахнула холодильник.

– Так…

Холодильник, конечно же, был пустым.

– Может, картошки пожарим? – подняв глаза на Маринку, предложила Злата.

– Златуль, да чего мудрить-то с картошкой. Давай сала какого, хлеба. Это ж не самогон, вино можно и не закусывать.

– Ага! Это вино еще почище самогонки будет. Нет уж, хоть яичницу пожарю.

Девушка быстро вытащила из морозильника сало с мясной прослойкой, которое осталось еще со времен отпуска родителей, нарезала его и доставила жарить, потом разбила туда пару яиц. Нарезала хлеба, достала литровую банку маринованных огурцов, нарезала колбаски и сыра. Выставила на стол рюмки и чашки, собираясь запивать это вино огуречным рассолом. Когда яичница поджарилась, Злата разложила ее по тарелкам и, наконец, уселась за стол.

Маринка открыла бутылку и налила им в рюмки вино.

– Ну давай, Златуль, выпьем, – торжественно произнесла Маринка, поднимая рюмку и с вожделением поглядывая на золотисто-коричневую жидкость.

– За что? – спросила девушка, опасливо косясь на свою рюмку. Вино это выглядело каким-то паленым, и девушка беспокоилась, не опасно ли оно для здоровья.

– За нас красивых и их неверных, – произнесла тост Маринка и протянула руку Злате, чтобы чокнуться с ней.

Маринка одним махом опрокинула содержимое рюмки в рот, даже не поморщившись, а Полянская поднесла к губам, понюхала, скривилась и стала пить или, вернее сказать, цедить маленькими глоточками. Спиртное обожгло желудок и, как ни странно, чуточку согрело. Злата потянулась к банке с огурцами.

– Маринка, а про «них» тебе откуда известно? – спросила Злата, отправляя в рот кусочек жаренного мяса.

– Ой, ну а с кем ты здесь еще могла бы замутить? Не с Сашкой же моим! Да я уже давно поняла: он явно к тебе неравнодушен! Из деревни не вылезает, теперь вот Сашку уволок, наверняка ж затем, чтобы тот ненароком не затеял с тобой скандал!

– Ты думаешь?

– Сто процентов! Он никогда не увозил его отсюда, а тут… Ну, а ты? Как так получилось? Ты ж его на дух не переносила? Ты ж ему отстрелить что-то там собиралась и все такое, а теперь…

– Вот так и получилось! – девушка устало потерла лоб, чувствуя легкий шум в голове. – Сама не знаю, когда все переменилось. но только он мне нужен! Он мне очень нужен, а он взял и уехал! – горестно выдохнула девушка.

– Бросил, что ли? – возмущенно воскликнула Маринка. Злата пожала плечами, сейчас уже ни в чем до конца не уверенная, а потом все же покачала головой. Нет, он не мог ее бросить. но и когда вернется в деревню, не сказал.

– Так, знаешь что, подруга, давай-ка ты мне все расскажешь только сначала наполнила рюмки, а то я чувствую, что без ста грамм мы во всей этой истории не разберемся!

Злата послушно налила им еще вина. Они снова выпили, и Полянская стала рассказывать… Когда рассказ подошел к концу, бутылка вина оказалась пуста, а Злата всхлипывала и размазывала по лицу пьяные слезы.

Некоторое время Маринка молчала: то ли переваривала услышанное, то ли просто пыталась собрать в кучу разбегающиеся мысли.

– Ну… так… это… – начала она, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Златы. – Он же оставил тебе номер мобильного. Вот возьми и позвони ему!

– Ага! Унижаться и просить его? – всхлипнула девушка – Вряд ли ему понравится, если я стану бегать за ним! Он бросит меня … Женька мой бросил же меня… А я ведь за ним тоже все бегала…

– Ну, ты, Златуль, нашла, кого вспомнить! Придурка какого-то! А Дорош, ты ж сама говорила, он любит тебя. Что такого случится, если ты позвонишь и скажешь, что соскучилась?

– Ты думаешь?

Полянская подняла глаза на Маринку, огромные, влажные, в которых зажглись огоньки надежды, и слезы как-то сразу перестали струиться по щекам.

– Да чего проще! – заверила подружку Маринка и с тоской глянула на пустую бутылку: мало взяла, надо было брать две.

Полянская встала из-за стола и нетвердой походкой побрела в прихожую. Надо было еще вспомнить, где она в расстройстве оставила ту бумажку с телефоном, которую дал ей Дорош. И еще мобильный телефон.

Все нашлось не сразу, а когда она вернулась на кухню, Маринка дремала, подперев голову рукой.

– Эй! – окликнула ее Злата.

Маринка встрепенулась и уставилась на Полянскую осоловевшими голубыми глазами.

– Позвонила?

– Нет, сейчас! Дай с духом собраться! Черт, что ж так страшно?… – пробормотала она, набирая номер.

– Для храбрости надо еще выпить! – внесла предложение Маринка.

– Так выпили ж уже все…

– А я видела, у тебя там, в холодильнике, стояло, может.

– Так там водка.

– И что?

– Ладно, тащи! – махнула рукой Полянская.

Маринка мигом метнулась к холодильнику и извлекла на свет божий початую бутылку водки. Быстро разлив ее по стопкам, они чокнулись на удачу и выпили. Злата закашлялась, а внутренности обожгло огнем.

– Что ж она крепкая такая?! – выдохнула она.

– Нормальная!

Перед глазами все поплыло, и Злате пришлось ухватиться за край стола, чтобы остановить это невообразимое головокружение. Она сделала Маринке знак, призывая ее к тишине, и нажала кнопку вызова. Пошли гудки, а сердце покатилось куда-то вниз.

– Да! – раздалось в трубке. Коротко, резко, серьезно.

Злата вздрогнула, открыла рот, чтобы что-то сказать, и не смогла произнести и слова.

– Алло! – теперь в голосе звучало раздражение.

– Это я… – наконец, смогла произнести она.

Несколько бесконечно долгих секунд на другом конце провода царило молчание.

– Чего молчала?

Его голос изменился. Стал добрее, нежнее. Злата отчетливо слышала в нем улыбку, знала: там, где-то у себя дома, он прижимает трубку к уху и улыбается. И ей до боли, до слез захотелось увидеть его улыбку.

– Испугалась! – честно призналась она. – Ты такой…

– Какой?

– И ты Сашку увез. Ты боялся за меня?

Мужчина засмеялся.