Текст книги "Там, за зорями"
Автор книги: Оксана Хващевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Глава 10
Май плавно перешел в знойный, жаркий июнь с недолгими дождями, длинными душистыми вечерами, короткими ночами, серебряными обильными росами.
Нога у Златы зажила, и она вновь стала ездить на велосипеде правда, делала это не очень часто и в основном в сумерках, когда было посвежее, и каталась до полной темноты. Хотя эти июньские ночи никогда особенно темными и не были. Казалось, солнце только-только зашло за горизонт, а небо уже светло на востоке…
Первая прополка была в разгаре. Каждый день, после обеда, Полянская на час-другой выходила на огород, пропалывала грядки, поливала рассаду, которую на выходные привозили ее мама и тетя Люда, копалась в земле. А утром могла позволить себе немного понежиться в постели, ведь торопиться все равно некуда, да и ложилась она поздно. Когда Леша был в эфире, она неизменно слушала его, а потом они долго еще обсуждали по телефону прошедший эфир, смеялись, вспоминая звонивших слушательниц и их неуклюжие заигрывания.
После того, как парень покинул Горновку, он никогда о Маше не заговаривал и даже не вспоминал, а девушка не спрашивала. Да, они были друзьями, но задавать слишком личные вопросы ой казалось верхом бестактности. Да и имела ли она право на это?
Когда у Леши эфира не было, она каталась на велосипеде по окрестностям, гуляла до самой темноты, засиживалась на веранде. Ей, наконец, удалось разгрести там весь хлам, вымыть окно, повесить чистую занавеску и вынести из дома старое кресло. Мама с тетей Людой обещали в ближайшее время прикупить самых дешевых обоев и помочь поклеить.
Она любила пить на веранде кофе, наслаждаясь утренней прохладой, проникающей сюда из сада в распахнутые двери и слушать щебет птиц. А по вечерам Злата сидела здесь ноутбуком. поглощенная написанием романа, а то и просто сидела выключив свет, рассеянно наблюдая за причудливыми узорами которые рисовал на стенах лунный свет.
Часто она засиживалась здесь до глубокой ночи, мечтая и вспоминая о том что было и что могло быть. Думала о том, о чем днем запрещала себе, гоня мысли о человеке, который так неожиданно ворвался в ее жизнь, а потом также неожиданно из нее исчез, оставив после себя смятение и досаду.
Да, жизнь ее очень скоро вошла в прежнюю колею. Полянская снова стала живо интересоваться всем происходящим в деревне, захаживала в гости к бабе Нине и бабе Мане, навещала Тимофеевну Через бабу Нину узнавала обо всем, что делается у Максимовны, сама же не решалась туда наведываться.
Дороша в деревне не было, дармовой выпивки тоже, и, чтобы сработать на нее, приходилось работать. Либо на Руденков, которые жили на другом конце деревни и гулянки просто так не устраивали, либо на бывшем торфозаводе, который теперь кто-то разбирал на кирпичи. Сашка ходил злой, часто срывался на Маринке или бабуле, дробовик Златы по-прежнему был у Дороша, поэтому Злата, здраво рассудив, решила все же не вмешиваться во все это.
Да, ей приходилось отводить глаза, когда Маринка забегала к ней всего на пару минут вечерами, чтобы не видеть новые ссадины и синяки у нее на лице, шее и руках, бессильно сжимать кулаки и чуть ли не зубами скрипеть от ярости и досады но что тут можно было сделать, не знала. Она не могла трезвому и злому Сашке устроить разбор полетов и нарваться на крупные неприятности.
Жизнь шла в Горновке своим чередом. Все было, как прежде, и все же что-то было не так. Злата беспокоилась, гоня прочь ужасные мысли. Она ждала Дороша, веря и не веря в его возвращение, и скучала, пусть и не хотела себе в этом признаваться.
Но однажды сонная, мирная атмосфера Горновки была нарушена.
Когда синие июньские сумерки опустились на землю, воздух стал свежее. Из-за леса поднялась круглая красноватая луна, как раз полнолуние пришло, а на горизонте, за далеким лесом, все еще продолжало тлеть зарево заката. Злата сидела у себя на веранде с чашкой холодного жасминового чаю, рассеянно пробегая пальцами по клавиатуре. Кругом царила полная тишина. Только под окном в траве трещали кузнечики да ночной мотылек, нечаянно залетевший на веранду, бился крылышками о стекло.
И вдруг, как будто что-то почувствовав, девушка подняла глаза и прислушалась. Все было тихо, так же, как и секунду назад, и все же что-то неуловимо и сменилось. Что именно, Полянская не могла определить, но летний вечер вдруг утратил свое очарование, свою особенную прелесть и стал каким-то странно неуютным, тревожным.
Девушка встала из-за с тола, стащила со спинки стула кофту и спустилась по ступенькам в сад. На ходу натягивая ее, Злата прошла к калитке, отодвинула задвижку и выглянула на улицу. Улица была пустынна и, как всегда, безмолвна.
Полянская припомнила, что Маринка сегодня не прибегала, да и Маськи не попадались на глаза. Отлепившись от калитки, она вышла к дороге, чтобы взглянуть на дом Максимовны. Там во всех окнах горел свет, и это единственное, что девушка смогла увидеть.
Она постояла еще немного, поглядывая по сторонам и пытаясь понять, что ее так встревожило, а потом вернулась обратно. Снова уселась за ноутбук и попыталась сосредоточиться. Все напрасно: не получалось, мысли были заняты другим. Посидев немного, тупо вглядываясь в голубой монитор ноутбука, девушка поняла, что сегодня уже не напишет ни строчки.
Выключив компьютер, она подхватила его под мышку и, погасив свет на веранде, решила больше не высовываться сегодня, а просто лечь спать. Впервые за все время ей отчего-то было страшно.
Злата ворочалась в постели, но сон все не шел. Разные мысли лезли в голову, и помимо воли она напряженно вслушивалась в тишину, неизвестно чего ожидая.
По дороге проехала машина. Полянская вскочила и отодвинула штору. Показалось, промчалась «ГА3ель» Дороша. Сердце покатилось куда-то вниз. «Может, он и вправду вернулся? Может, у них сегодня пьянка? Но отчего ж какое-то тревожное предчувствие беды не отпускает весь день?»
Она снова легла и натянула одеяло до подбородка, закрыла глаза и принялась считать до ста.
Кажется, девушке все же удалось задремать, провалившись в тяжелое забытье. И вдруг ночную тишину прорезал резкий, оглушительный телефонный звонок. Злата испуганно распахнула глаза, чувствуя, как отчего-то неотвратимого, страшного колотится сердце в груди, и, вскочив с кровати, побежала в столовую.
– Да? – осипшим голосом сказала она, прижав телефонную трубку к уху.
– Златуля? – произнес в трубке ее имя старческий сиплый голос, принадлежащий… а бог его знает, кому он принадлежал, одно стало ясно: в деревне что-то стряслось.
– Да-да! Это я! Что случилось?
– Як у пажарную званiць?
– Баб Ариша, это вы? Что случилось? Что у вас горит?
– Маськi гараць… а там Марынка…
– Я сейчас позвоню в пожарную! А вы звоните бабе Нине, бабе Мане, Тимофеевне, Руденкам… Поднимайте на ноги всех! Я сейчас туда! – крикнула девушка и тут же стала набирать номер районной пожарной части.
Заспанный дежурный долго что-то переспрашивал, три раза уточняя адрес, и не переставал возмущаться, не веря до конца, как три старухи, кои остались в Горновке, смогли еще и пожар устроить!
– Да там люди могут погибнуть, придурок! – крикнула вконец взбешенная Полянская и бросила трубку.
Заметавшись по дому, она зажгла везде свет, натягивая на ходу джинсы и кофту, завязывая шнурки на кроссовках и стягивая распущенные волосы резинкой. Выбегая из дома, девушка прихватила по дороге ведро. Пригодится ли оно, Злата не знала. Водопровода в деревне не было, и речки не было, до копанки было далеко, да и из кого ей живую цепочку устраивать? Одни бабульки ведь, а из колодца особо не накачаешь воды…
Но у Маськов Маринка, и просто необходимо что-нибудь придумать! Пожарные, конечно, приедут, но обычно они не торопятся и чаще всего приезжают только для того, чтобы за свидетельствовать пожар и залить, пожарище, то, что еще будет тлеть.
Девушка вылетела из калитки и припустилась бежать по асфальту, успев заметить, что у Луговских, ее ближайших соседей, горит свет во всех окнах, а сама баба Нина ковыляет с ведром по дороге.
– Златуль, пажарныя выяхалi! – крикнула она девушке, но Полянская лишь кивнула в ответ, не заботясь, увидит старушка или нет.
К дому Маськов уже подтягивался народ. Толик со своей Алкой, пьяно причитая и размахивая руками, бегали вокруг дома. Баба Маня, баба Валя и баба Ариша бестолково топтались у забора, тревожно переговариваясь и беспомощно поглядывая в распахнутую калитку. В ночном воздухе отчетливо ощущался запах дыма, а в окнах передней комнаты видны были языки пламени.
– Ну чего вы стали?! – закричала девушка. – Чего стали? Воду несите, да быстро! Давай к колодцу! – Злата почти силой всучила бабе Мане принесенное с собой ведро, а еще одно, которое кто-то принес из дома, всунула в руки бабе Вале и сорвала с головы одной из старушек платок.
– Баба Ариша? – повернулась она к Максимовне, которая смотрела как завороженная на дом мутными подслеповатыми глазами и, как четки, перебирала узловатые, исковерканные артритом пальцы.
– Гiбель! Гiбель жа ёй! Казала, не хадзi А яе цягнула… Не брэшуць карты, памрэ яна… – бормотала старушка.
– Баба Ариша! – девушка схватила Максимовну за плечи и тряхнула так, что старушка чуть не повалилась на землю. – Что? Где?
– Яны пiлi у задняй хаце! Рудэнка сёння расплацiуся з iмi. Марынка заснула на лауцы каля печы, Масько у пярэднюю пайшоу, тожа легцi хацеу, а гэтым мала было, – бабулька указала рукой на кого-то в темноте, и только тогда Полянская увидела под забором Сашку.
Обхватив руками голову, он, скорчившись, лежал, то ли спал в отключке, то ли был в шоке. Правда, в первое верилось куда больше. Девушке испытала дикое желание подойти и со всей силы попинать его ногами, но времени не было.
– Ну? – она снова обернулась к старушке.
– Гврэлм кончилась, i яны собралiся найсцi к Рудэнкам, Maсько прачуу пра гэтa i падняуся. А недакураная папяроса асталася на ложку. Яны пайшлi, о калi варацiлiся – во. Алка прыбегла да мяне, а Марынка там.
Недослушав бабу Аришу, девушка бросилась во двор. В сенцах из распахнутых настежь дверей тянуло дымом. Злата, не раздумывая, хотела было броситься в сенцы, но кто-то вцепился ей в руку. В крайнем раздражении она обернулась и увидела рядом спитое небритое лицо Толика Масько.
– Не хадзi! Не нада! Яна задыхнулась ужэ! – сказал он ей.
– Иди воду носи, идиот!!! – крикнула ему в лицо девушка и что есть силы оттолкнула мужичка.
На ходу завязав до самых глаз платок, Полянская бросилась в сенцы, потом в заднюю хату. Горький, горячий, густой дым ворвался в легкие, и девушка закашлялась, но не отступила. Дым выедал глаза, по щекам катились слезы, она почти ничего не видела вокруг, почти вслепую металась по комнате. Кто-то все ж таки додумался плотно закрыть дверь в переднюю комнату, где уже бушевал огонь. Если бы не это….
Злата, не переставая кашлять, задыхаясь, почти на ощупь добралась до печки. «Кажется, Маринка должна быть где-то здесь». Сердце бешено колотилось в груди, но девушка не могла, не имела права поддаваться панике. «Маринка жива! Жива!» – билась в сердце надежда. Но разумом Полянская понимала, что в таком дыму она запросто могла задохнуться.
Маринка лежала возле лавки, свернувшись калачиком. Злата, на ощупь пробираясь туда, споткнулась о нее и упала. Но почти сразу снова вскочила на ноги и стала тормошить девушку, не понимая спит ли та, без сознания или того хуже…
Открылась и закрылась дверь, но Злата даже не обернулась. Чувствуя, что силы ее на исходе и она сама вот-вот может потерять сознание, девушка подхватила Маринку под мышки и попробовала подтащить к двери, но почти и тот самым момент кто-то железной хваткой обхватил ее за талию и, оторвав от Маринки, куда-то потащил. Злата хотела закричать, но, открыв рот, тут же захлебнулась дымом и в бешенстве стала отчаянно вырываться.
Кто-то крепко держал ее. Наверняка это был мужчина, может быть, пожарник. Полянской было плевать, кто он. Ведь это не ее нужно было вытаскивать, а Маринку.
Снова сенцы, темный двор, какие-то звуки. Извиваясь, как уж, глотая, как воду, чистый воздух и кашляя, девушка все же умудрилась заехать этому неизвестному «спасителю» пяткой по лодыжке. Они повалились на землю, он разжал руки. Полянская вывернулась и, вскочив на ноги, снова бросилась к сенцам, даже не обернувшись.
– Злата, стой!!! – услышала она сзади грозный окрик, но он ее не остановил.
Кричал Дорош. Но сейчас даже это было неважным. Злата бросилась в дом. Снова печка. Снова лавка и Маринка. Подхватив девушку под мышки, она поднапряглась и сдвинула тяжелое, обмякшее тело с места, вслепую двигаясь к дверям.
Кто-то опять вошел в дом. Впрочем, Злата подозревала, что это снова Дорош, и что есть силы вцепилась в Маринку, чуть не плача от отчаяния, досады и чужого равнодушия. «Если только он снова попробует …»
Дорош не стал пробовать. Просто поднял Маринку на руки и, пошатываясь и кашляя, двинулся к дверям. А Полянская, испытывая невероятное облегчение, почувствовала, как у нее закружилась голова и потемнело в глазах. Пытаясь хоть за что-то удержаться и понимая, что падает, падает в бездну беспамятства, девушка вцепилась в занавеску, чувствуя как легкие горят огнем от нехватки кислорода. Из последних сил, удерживаясь то за занавеску, то за стенку, то за двери, Злата все же выбралась из этого кромешного дымового ада. На подгибающихся ногах девушка вышла из сенцев, ничего не видя перед собой, сделала пару нетвердых шагов в сторону и упала на колени, уткнувшись пылающим лбом в росистую траву…
Она кашляла, не переставая, хватала ртом воздух, слезы катились из глаз. Жутко хотелось пить. Почему-то казалось, она никогда не перестанет кашлять и говорить нормально не сможет – так невыносимо жгло в горле.
– С тобой все в порядке? – раздался рядом с ней напряженный голос Дороша, врываясь в сознание реальностью происходящего.
Говорить Злата не могла, лишь помотала головой. Кто-то заголосил рядом, раздался звон разбитого стекла, приближался вой сирены…..
– Маринка… – сквозь кашель просипела Злата.
– Она жива. Давай вставай. Сейчас здесь будут пожарные!
Но встать девушка не могла. Тогда Дорош подхватил ее под мышки как тряпичную куклу, заставив встать, и, крепко обхватив за талию, повел со двора. Повел не к калитке, где были люди и пожарные, и Маринка, а в обратном направлении, к старому сараю к калитке на огород, через заросшие малюсенькие грядки, которые из-за запоев Алке некогда было полоть, под старые яблони, в сад.
– Там Маринка… – сделала слабую попытку воспротивиться происходящему Злата.
– Маринкой там бабульки занимаются. С ней все будет в порядке, алкаши, они ведь, знаешь, как коты помойные, живучи. А ты сама вон едва на ногах держишься. Что ж это у тебя за привычка такая, золотая моя, оказываться там, где опасно для жизни?
– Баба Ариша сказала, она умрет.
– Ага! – с иронией произнес мужчина. – Лет в сорок, от цирроза печени. От всего другого, что может с ней случиться по пьяни, ты ее спасешь! – с мрачной усмешкой изрек он.
Спорить и ссориться с ним у девушки не было ни сил, ни желания.
– Я воды хочу, – только и сказала она.
– Я сейчас принесу тебе попить, если только пообещаешь мне посидеть здесь хоть пять минут.
Девушка промолчала в ответ.
– Спасать никого больше не надо, Злата Юрьевна!
– Ладно, – только и смогла сказать она, опускаясь в высокую траву и прислоняясь спиной к яблоне.
Он ушел, а Злата подтянула к груди коленки, обхватила их руками и уткнулась в них лбом. Несколько запоздалая реакция: озноб прошел по телу.
Маринка ведь действительно могла погибнуть. Более того, если бы она, Полянская, не успела, если бы задержалась еще хотя бы на несколько минут, финал был бы весьма плачевным. Девушка умерла бы, а этот ублюдок Сашка продолжал бы жить и пить, отравляя своим присутствием воздух. Машку забрали бы, а он даже не заметил бы этого!
Сердце у Златы сжалось от невыносимой жалости к маленькой несчастной девочке и захотелось разреветься. К тому же в голове вертелись слова бабы Ариши про карты и смерть. Ужас холодил позвоночник! А может, Дорош сказал неправду? Может, Маринка умерла? Может, он специально увел ее оттуда, чтобы она не видела самого страшного? Ведь она помнила, как голосила баба Ариша…
Девушка уже собралась было вскочить и бежать, но, подняв голову и обернувшись, увидела мужчину. Он быстро шел через сад, неся что-то перед собой. Через мгновение он опустился передней на корточки и протянул пол-литровую банку с водой.
– Ты не поверишь, золотая моя, но в этом бедламе найти какую-нибудь посудину оказалось почти невозможно! Нашел какую-то банку, правда, за ее абсолютную чистоту не отвечаю. Но вода чистая, колодезная…
Пока он говорил, девушка молча взяла у него из рук банку с водой и припала к ней губами. Плевать ей хотелось на ее сомнительную чистоту. Вода была холодная, и Полянской казалось, вкуснее она в жизни не пила. Осушив банку почти до дна, Злата почувствовала себя значительно лучше. Отодвинув ее в сторону, оглянулась на дом Масько, где уже вовсю орудовали пожарные.
Дорош проследил за ее взглядом.
– Там все в порядке. Конечно, комната выгорела, но и только. Крыша цела, окна застеклят, а то и вовсе забьют, и в передней комнате будут жить, – он опустился в траву и уселся рядом оперевшись спиной о яблоневый ствол, и как бы невзначай коснулся ее плеча.
– А Маринка?
– Ничего с ней не случилось, я говорил тебе! – с некоторым раздражением в голосе сказал он. – Обнимаются со своим придурком под забором и от счастья слезами обливаются. О тебе, конечно, даже не вспоминают и снова ни слова благодарности.
– Так благодарить они вроде тебя должны, это ты ее спас. У меня вряд хватило бы сил вытащить ее оттуда. К тому же мне не нужна ее благодарность, она жива, а это самое главное.
– Мне на нее вообще было наплевать. Но если б с тобой что-то случилось… – он не договорил.
Повернув голову, он стал смотреть на ее четкий профиль, на вздрагивающие ресницы и чуть приоткрытые губы. Полная луна залила окрестности cepeбряным светом, и было светло, как днем. Призрачный свет проникал сквозь листья яблони, делая лицо Златы Полянской бледным, таинственным, прекрасным…
– Да. Тебе наплевать. – медленно и задумчиво произнесла девушка, не оборачиваясь к нему – Почему-то мне кажется, тебе вообще по жизни наплевать на все и всех, ну, кроме себя самого, разумеется.
– Ну, разумеется – с легкой иронией в голосе передразнил ее мужчина.
В тот момент, когда он прибежал на пожар и узнал от невменяемого Толика, что в доме Злата, ему было далеко не наплевать. Даже больше. Одна лишь мысль о том, что с ней может что-то случиться, леденила душу. С кем угодно, но только не с ней. В тот момент он даже представить себе не мог, что ее может уже и не быть. Потому и бросился в горящий дом. Но на Маринку ему действительно было наплевать. Он спас ее только потому, что иначе Полянская ни за что не покинула бы тот дымовой ад. А еще, может быть, потому, что где-то в подсознании хотелось быть или казаться для этой девушки лучше, чем он был на самом деле.
В его возрасте, когда юношеские идеалы остались далеко позади было глупо думать об этом или что-то исправлять. Все свои тридцать пять лет он жил так, как жил, и ни в одном из своих поступков не раскаивался. В его жизни были и женщины старше его, и юные девушки, но таких как Злата Полянская, он никогда не встречал. Да, она была свежа, юна и красива, но мало ли таких было на его пути? Тех, с которыми он быстро сходился и легко расставался…
В ней было столько жизни, столько доброты и благородства, что порой это даже раздражало. Хотелось схватить ее за плечи, встряхнуть и заставить видеть этот мир другими глазами. Он-то понимал многие в этой деревне не заслуживают даже простого человеческого участия. Как понимал и то, что он сам не заслуживает ее… Нет, Злата не для него. Для Лешки Блотского – да вот он-то как раз подходит eй во всех отношениях. Оба безбашенные самаритяне!
Дорош ревновал Полянскую к Леше, представляя их вместе. Ревновал, но все равно уехал, понимая что так будет лучше. Лучше не начинать то, что рано или поздно закончится. Ему совершенно не хотелось причинять девушке боль, но каждую минуту этих долгих дней без нее он скучал, вспоминал, изнывал от желания послать все к черту и поехать в Горновку.
– Давай, я провожу тебя домой, – нарушил затянувшееся молчание Дорош.
Девушка в ответ лишь покачала головой и обхватила руками колени.
– Собираешься здесь сидеть?
Снова кивок, на этот раз положительный.
– Ночь такая чудная…
– Весомый аргумент, – усмехнулся мужчина. – А ночь действительно такая… Не всегда приходится кидаться в горящие хаты…
– Я вообще-то про луну. Полнолуние…
– Да, только в полнолуние всякое такое и случается.
– Дорош, я тебя не держу! Ты можешь идти. – повысила она голос.
Мужчина тихонько рассмеялся.
– Ты хочешь, чтобы я ушел?
– Ну, когда ты в последний раз уходил, ты не спрашивал хочу я этого или нет!
– А ты хотела, чтобы я остался тогда?
«Да!» – крикнуло сердца.
«Нет!» – запротестовал разум.
– Не знаю, – ответила она.
– И что же ты совсем не скучала?
Девушка неопределенно пожала плечами. Почти в тот же самый момент мужчина схватил ее за руку и притянул к себе.
– Вот только попробуй еще раз сказать «не знаю»! – с улыбкой сказал он, не отпуская.
– И что тогда будет? – подражая ему, поинтересовалась девушка.
Сердце в груди забилось быстрее.
– Правда, хочешь знать? – чуть охрипшим голосом прошептал он, склонившись к ней близко-близко, и легко коснулся сухими горячими губами кончика носа.
Под раскидистыми ветками яблони было сумрачно, но Злата все равно видела рядом его глаза и их странный блеск. Его сильные руки обнимали ее, и получалось, она лежит в их кольце, как в колыбели, где тепло, уютно и надежно.
– Не хочу уходить отсюда! – сказала она, как кошка, потеревшись щекой об его руку.
– На романтику потянуло? – усмехнулся мужчина.
– Ты против?
– Нет – засмеялся мужчина. – А ты не замерзнешь, золотая моя?
– Ну, ты ведь не дашь мне замерзнуть.
– Да? – протянул мужчина – А что мне за это будет?
Злата повернула к нему голову и, ухватив пальчиками ворот его рубашки, потянула к себе близко, к самым губам. Он улыбался, она видела, как белеет полоска зубов. Она легко коснулась губами ого улыбки.
– Этого хватит?
– М-м-м… – что-то неопределенное произнес в ответ мужчина и вернул девушке поцелуй, нежный и легкий. Потом еще один и еще.
Потом он оторвался от ее губ и, отчего-то засмеявшись, чмокнул девушку куда-то в область щеки и виска и сильнее прижал к себе, впрочем, Полянская по особенно возражала против этого.
– Ты где так долго пропадал? – спросила его девушка.
– Дома был. А что?
– Я ничего про тебя не знаю.
Улыбка медленно сошла с губ Дороша. Хорошо, что Злата не смотрела на него и не видела этого.
– А что бы ты хотела узнать? – осторожно спросил он.
– Ну, все, конечно. Про работу, про постоянное место жительства, про судимость, про жену и детей – голосом кокетливой, капризной барышни стала перечислять девушка.
– А в первую очередь?
– Ты надолго в Горновку? – другим тоном спросила она. На самом деле ее интересовало только это. В первую очередь это.
– Сейчас или вообще?
– Или вообще!
– Мои родители не собираются продавать этот дом. Они его приобрели только года два назад, и я здесь бываю довольно часто с ними, и без них. А ты?
– Я сюда надолго. – просто сказала девушка.
– Я так и понял. Расскажи мне, чем ты занималась здесь в мое отсутствие.
– Ну чем… Чем можно заниматься в деревне? В огороде копалась, писала, гуляла.
– С Блотским. конечно.
– Нет. Леша в деревню не приезжал. А ты что, ревнуешь?
– Кто? Я? Нет, конечно! – наигранно возмутился мужчина.
Злата в ответ лишь засмеялась Еще какое-то время они негромко переговаривались и смеялись, а потом просто молчали, наблюдая, как огромная луна катится вниз, а по дворам начинают кричать петухи.
Злата уснула первой. Мужчина почувствовал, как обмякло и отяжелело в его руках ее тело, дыхание стало ровным и глубоким. А ему не спалось. Тяжелые мысли одолевали его. Даже сейчас еще не поздно было остановиться, уйти. Осторожно уложить ее на траву под яблоней и навсегда покинуть. Конечно, она обидится, расстроится, разозлится, не обнаружив его рядом, когда проснется. А потом забудет! Сомнения с новой силой одолели его! И не в первый раз он пожалел, что приехал сегодня, что пошел с ней в сад, что целовал и держал в объятиях ее тело, такое желанное, красивое…
Злата заворочалась во сне, наверное, ей все же не очень удобно было спать в полусидящем положении, да еще когда одна половина тела была в его объятиях, а другая на земле. Она перевернулась на бок, бессознательно уткнувшись лицом в его живот, и вцепилась пальцами в его рубашку, отрезав тем самым раз и навсегда все пути к отступлению.
