Текст книги "Там, за зорями"
Автор книги: Оксана Хващевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Глава 9
Злата открыла глаза и, глухо застонав, потянулась к ноге. К ее бедной многострадальной ноге, чувствуя внизу пульсирующую боль. Чертов Дорош! Все из-за него! Тогда она зацепилась за проволоку, сейчас вот лежит в канаве среди высокого бурьяна в грязи!
Девушка дотронулась до щиколотки и поморщилась от боли. Пальцам было мокро и липко. Она поднесла ладонь к лицу и увидела кровь. Вот только этого не хватало! Как она домой теперь доберется?
Как-то не сразу в ее чуть оглушенное сознание ворвался звук работающего мотора, хлопающей двери, шорох шагов и тихий смех.
– Не смей смеяться! – процедила сквозь зубы Злата, лишь приблизительно представляя, какое зрелище открылось ему.
– Та-ак! – протянул он. – Сдается мне, велосипед – не твоя стезя, – он присел перед ней на корточки и стал оттягивать в сторону велосипед.
Девушка перевела взгляд на его смуглое лицо и не смогла не заметить в приподнятых уголках губ затаенную улыбку.
– Ага! Вот если бы ты не ехал на всю дорогу…
– По правилам, которые ты, конечно, и в глаза не видела, тебе следовало бы слезть с велосипеда и подождать, когда машина проедет. Даже из элементарных соображений безопасности ты должна была так поступить, но какие там соображения, ты ж у меня упряма, как баран… А теперь вот… Встать сможешь? – без перехода спросил он, касаясь ее ноги.
Полянская дернулась.
– Вот только давай без оскорблений, ладно, а то ведь я могу тебя и похлеще обозвать! И не трогай мою ногу! – огрызнулась она в ответ и, приняв сидячее положение, смогла лицезреть всю картину. Весьма плачевную, кстати. Белоснежные брюки можно сразу выбросить: они были безнадежно измазаны грязью и кровью. С топом дело обстояло не так ужасно, его можно еще постирать. А вот рана на ноге, из которой хлестала кровь, всерьез беспокоила. Злата поняла, что не сможет сама дойти до дома. Девушка беспомощно оглянулась на деревню. Нет, точно не сможет!
А Дорош тем временем ловко развязал шнурок на ее штанине, подтянул ее повыше и этим самым шнурком пережал ей ногу.
– Больно!!! – заверещала Полянская, резко дернула ногу и взвыла от боли.
– С крови хочешь сойти? – спросил он. – Ох, не хочется мне вымазываться о тебя… – сокрушенно вздохнул он.
– Я тебя сейчас стукну! – предупредила его девушка и, оттолкнув его руку, попыталась подняться.
Мужчина не стал ждать, пока она сможет это сделать. Ловко подхватил ее за талию и прижал к себе.
– Обхвати меня за шею и прекрати баловаться, а то получишь! – не терпящим возражений тоном заявил он.
И, не дожидаясь, пока она выполнит его приказ, потащил девушку из канавы.
Злата закусила губу и все же обхватила его рукой за шею. Делать это ей очень не хотелось, но и по-другому никак. Сама бы она точно не выбралась и не дошла до дома. Повиснув на Дороше, поддерживаемая его сильной рукой она прыгала на одной ноге боясь ступить на раненую.
Кое-как они все же выбрались на дорогу. Мужчина, продолжая поддерживать ее за талию, отодвинул дверь в будке и, подняв Полянскую на руки, осторожно опустил на сиденье. Злата откинулась на спинку и вытянула ноги. Дорош вернулся за велосипедом, который загрузил назад. Закрыв двери, он молча обошел машину и сел за руль.
«ГАЗель» тронулась. Иx глаза встретились в зеркале заднего вида. Темные миндалевидные глаза мужчины блеснули в улыбке.
– Ты только смотри не умри мне там! – пошутил он.
– Дурак! – обозвала его Злата и отвернулась.
Через пять минут машина уже затормозила возле ее дома. Злата не стала ждать, пока Дорош обойдет машину, откроет дверцу и поможет ей выйти. Она сама пододвинулась к краю сиденья, ухватилась одной рукой за спинку, привстала и дернула ручку двери. Дверь распахнулась, Полянская потеряла равновесие, ведь стояла на одной ноге, и чуть не упала на мужчину. Он же лишь засмеялся и подхватил ее на руки.
– Ну, надо же, какая упрямая! – добродушно пожурил он ее.
А Злата отвернулась. Он был так близко, он так сильно прижимал ее к себе. И уж неизвестно, отчего так веселился…
– И кто придумал, будто каждая девушка мечтает, чтобы мужчина носил ее на руках? Вы, Злата Юрьевна, что-то личико воротите!
– У меня особые обстоятельства! – пробормотала она в ответ, по-прежнему не глядя на него.
– Это ж какие? – со смехом спросил он и осторожно опустил ее на крыльцо. И не отошел чтобы дать ей возможность достать ключ и сбежать домой. Дорош стоял почти вплотную к ней, и его дыхание шевелило ее волосы, выбившиеся из прически. Его пальцы осторожно, как будто даже нерешительно, очень нежно коснулись ее подбородка и заставили поднять к нему лицо.
Злата хотела было отшатнуться, но сзади была стена. Отступать было некуда и бежать тоже, тем более, прыгая на одной ноге. Впрочем, стоило ей встретиться с ним взглядом, как о раненой ноге она позабыла. Забыла обо всем, видя лишь эти глаза, темно-серые, бездонные, цвета мокрого асфальта, которые уже не смеялись, а, казалось, заглядывали ей прямо в душу. Глаза, которые гипнотизировали, притягивали и околдовывали «Как странно, ведь он впервые коснулся меня…» – мелькнуло в голове.
Потом пришла другая мысль, и она даже не удивила девушку. Наверное, она давно это знала, только все никак не хотела себе в этом признаться. Не впервые, отнюдь не впервые! Ведь той ночью эти же теплые и грубоватые руки ласкали ее тело, ласкали ее грудь, заставляли ее стонать и выгибаться им навстречу, почти теряя сознание от немыслимого, острого удовольствия…
Коленки у девушки подогнулись, и она, наверное, упала бы. если бы мужчина вовремя не подхватил ее и не прижал к себе. Она уткнулась лицом в его грудь и крепко-крепко зажмурилась, боясь расплакаться. Все так перепуталось. Она никогда не мечтала о таком мужчине, как Дорош. О любви вообще здесь речи не шло. Он так вероломно ворвался в ее жизнь, в ее мысли, в ее роман, в ее душу, и теперь… Он дразнил ее, провоцировали издевался. Он был изгоем в Горновке и, скорее, злодеем, чем героем. В памяти, как в тумане, всплывали лица Маринки и Машки. Что ему от нее нужно? Переспать? Так он уже переспал…
Злата ничего не понимала. Как странно, но сейчас, прижимаясь к нему и понимая, как ей необходимы его объятия, она не ощущала себя счастливой. Только уязвимой, слабой и ранимой.
Она почувствовала, как его губы, сухие и горячие, легко коснулись ее виска, и издала легкий вздох. И приказала себе успокоиться. Никогда он не узнает, что на самом деле творится в ее душе.
– У меня нога болит, – пробормотала девушка, по-прежнему не отнимая лица от его груди и не решаясь встретиться с ним взглядом.
– Да, нога… – сказал он.
Сказал так, как будто только сейчас вспомнил об этом.
Дорош отстранился и даже отступил на шаг А Злата поспешно отвернулась и стала открывать замок. Руки дрожали, поэтому ключ не сразу удалось вставить в замочную скважину.
Держась за стены, она проковыляла в дом, тем самым отметая помощь мужчины, и даже не оглянулась, знала и так, что он идет следом.
В бывшей спаленке бабушки Сони хранились кое-какие лекарства, и девушка надеялась отыскать среди них перекись водорода или хотя бы йод. Злата нашла коробку в шкафу на верхней полке и вынесла ее в столовую. Мужчина уже выходил из кухни с полотенцем и тазиком, наполненным холодной водой.
– Садись, – коротко бросил он и кивнул на стул у стола.
– Знаешь, тебе совершенно необязательно здесь возиться со мной. Я сама… – начала девушка.
– Садись! – с улыбкой приказал он.
Полянская села и, нагнувшись, стала рассматривать свою раненую ногу.
– Ой, кажется, она у меня уже посинела!
– Она у тебя просто слишком сильно перетянута. Сейчас я шнурок разрежу, и кровь снова станет поступать в лодыжку. Ты ведь не станешь возражать, если я подпорчу немного твои штанишки?
– Не стану. Они и так уже безнадежно испорчены! Куда уж больше!
Дорош присел перед ней на корточки, осторожно разрезах шнурок и, приподняв ее лодыжку, положил к себе на колено.
Злате пришлось закусить губу и крепко вцепиться пальцами в края стула, когда он, смочив полотенце в тазу, стал осторожно стирать грязь и кровь. Она смотрела на него как зачарованная и не могла отвести взгляд. Темные пушистые ресницы отбрасывали тень на его щеках. И что-то странно беззащитное было в них, в разлете бровей, что-то магнитом притягивающее Полянскую. Она забыла о ноге, она смотрела на его склоненную голову, и ей до зуда в пальцах хотелось коснуться его лица.
Йод попал в рану, и Злата, подскочив на стуле, вскрикнула.
– Все, все! Потерпи немного, – он стал дуть. – Это не смертельно, только вену задело, поэтому и крови было так много, а так вообще-то до свадьбы заживет!
– Я не собираюсь замуж! – убежденно заявила девушка.
Дорош поднял на нее глаза, и брови его в безмолвной усмешке поползли вверх.
– Это еще почему?
– Не представляю, как можно всю жизнь прожить с одним человеком!
Мужчина засмеялся.
– Ну, живут же как-то люди. И кажутся вполне счастливыми. И вообще, что за феминистские замашки? Все девушки стремятся выйти замуж, и ты выйдешь, вон, за Лешку своего и выйдешь!
– Ну, разве что за Лешку! – с самым серьезным видом заявила Полянская, не сводя с него глаз.
Улыбка коснулась его красивых губ, а Злата закусила губу. Почему-то ей ужасно хотелось, чтобы он ревновал. Но Дорош больше ничего не добавил, как будто разгадав замысел девушки, или ему просто не хотелось и дальше развивать эту тему. Он туго забинтовал ее ногу.
– Ну вот! Теперь давай, беги, приведи себя в порядок! – сказал он, поднимаясь на ноги.
– Очень остроумно! – съязвила девушка и показала ему язык.
Тяжело поднявшись, она захромала к дверям.
– Ты уйдешь? – обернулась она на полпути.
– Ты хочешь, чтобы я ушел? – вопросом на вопрос ответил он, и уголок его губ пополз вверх, отчего на щеке тут же заиграла ямочка.
– Поставь чайник. Выпьем чая, надо же мне как-то отблагодарить тебя за помощь! – небрежно бросила она и поковыляла дальше.
Дорош хмыкнул.
– Чаем она собралась расплатиться… – негромко пробормотал он, но не настолько, чтобы Злата не смогла услышать.
Вытаскивая одежду из шкафа, Злата увидела, как дрожат ее руки. Впрочем, это неудивительно после всего пережитого сегодня. Она вообще-то чуть не погибла и крови много потеряла. Жалкие оправдания! Она прекрасно знала: все это не в счет! Главная причина ее состояния была, конечно же, в Дороше. Это от его близкого присутствия ее бил озноб. Это от его прикосновений так колотилось сердце. Это от предвкушения чего-то необыкновенного, волшебного, того, что вот-вот должно произойти, судорогой сводило живот.
Задвинув шторки в комнате, девушка сбросила с себя грязную одежду и надела простенький трикотажный сарафанчик голубовато-серого цвета с двумя кармашками впереди. Конечно, ей не очень-то и хотелось щеголять перед мужчиной полураздетой, но джинсы или любые штанишки она вряд ли смогла бы натянуть на раненую ногу. Быстро распустив волосы, она расчесала их и собрала в высокий хвост. Теперь оставалось только умыться – и она в порядке.
Когда Злата вошла в кухню, Дорош уже закипятил чайник, отыскал чай и теперь наливал в чашки кипяток.
– Ничего, если я здесь немного похозяйничал? – спросил он, поднимая на нее глаза.
– Ничего. Я умоюсь. А ты отнеси чашки в столовую. Здесь, на кухне, тесно и неудобно, мы тут не сидим. Что-нибудь к чаю? – деловито и как можно более спокойно говорила девушка. Надо было срочно взять себя в руки, иначе она вот-вот растает и превратится в лужицу. Слишком горячо было рядом с ним. Горячо от бьющего через край обаяния, сексуальности, слишком проникновенных взглядов.
– Я бы не отказался перекусить. С утра крошки во рту не было, совсем замотался…
Перекусить вообще-то и у Златы не было.
Пока Дорош относил чашки с чаем в прихожую, девушка быстро умылась и полезла в хлебницу за тостовым хлебом. Достала из холодильника сливочное масло, сыр, колбаску – это было как раз то, что лежало в ее холодильнике всегда, остальное так, от случая к случаю.
Она хотела было соорудить бутерброды, но потом передумала и отнесла все на стол. Пусть Дорош сам себя обслуживает. Потом, немного поразмыслив, достала еще и вазочку с печеньем и конфетами. Сладкое она любила, как и любая другая девушка ее возраста.
Мужчина, не особенно стесняясь, сделал себе бутерброды и теперь с аппетитом жевал их. Он предложил сделать бутерброд и ей, но Злата отказалась, есть ей не хотелось. Она неторопливо жевала печенье и то и дело посматривала на него из-под опущенных ресниц.
– Той ночью… – первой нарушила она молчание.
Мужчина поднял на нее глаза.
– А я все ждал, когда ж ты заговоришь о той ночи, – усмехнулся он. – Прости, если я испугал тебя той ночью своим напором и страстью! – он засмеялся, как будто то, что он сказал, показалось ему ужасно остроумным и забавным.
– Ты бы изнасиловал меня, если бы я не… – спросила она прямо.
– Если бы ты не уступила? Давай уж будем называть вещи своими именами.
– Да. Если бы я не уступила.
– Не знаю. Честно не знаю, под воздействием ваших чар, Злата Юрьевна, я тогда просто потерял голову!
– Ты ж меня не видел! Мы ни разу не встречались!
– Вот тут ты ошибаешься. Ты, возможно, меня и не замечала, но я видел тебя. Впервые, когда умерла твоя бабушка. Мои родители знали ее, и я привозил их на похороны. Тогда тебе, конечно, было не до окружающих, но я тебя успел разглядеть. И потом, когда ты снова появилась в деревне. Я видел, как ты с ноутбуком сидела на лавочке, я видел, как ты прогуливалась с родственницей по деревне. Я успел достаточно хорошо тебя рассмотреть. И той ночью я почему-то нисколько не сомневался, это именно ты подсматривала за нами. Кстати, может быть, ты скажешь что тебя тогда так испугало?
– На ежика невзначай наступила.
Мужчина запрокину голову и расхохотался.
– А я все голову ломал…
– Я тоже.
– Ну, как я уже говорил, я сумел достаточно рассмотреть тебя.
– И захотеть.
– Злата Юрьевна что ж вы недооцениваете силу собственных чар?
Злата пожала плечами.
– Никогда над подобным не задумывалась.
– А вот это зря.
– Ты ведь не собирался возвращаться. Ты ведь даже слова к тогда не проронил…
– Не собирался, но так уж получилось, жизнь снова свела нас и позволила рассмотреть за красивой внешностью еще и силу твоего характера, огонь, который бушует в тебе, и мятежную душу. Конечно, не самые лучшие качества для девушки, а если ко всему этому прибавить еще и почти болезненное упрямство…
– А ты хотел бы, чтобы я ручной собачонкой была? Безмолвной и покорной? – бросила ему в лицо девушка.
– Ручная собачонка меня никогда бы и не привлекла! – самоуверенно заявил он.
И эти его слова почему-то отозвались в душе Златы Полянской затаенной болью.
– А как же то, что ты говорил Сашке и всем этим алкоголикам, которые все время околачиваются у тебя? – не смогла не спросить девушка.
Мужчина рассмеялся.
– Маринка передала?
– Да. Ты там кажется похвалялся перед ними, собираясь меня приручить известным способом!
– Я знал Маринка обязательно передаст тебе! И ты просто так это не проглотишь! Обязательно прибежишь ко мне с разборками. Но ты не прибежала.
– Не прибежала.
– Вместо этого ты схватила дробовик и стала махать им.
Злата улыбнулась.
– Могу поспорить, ни одна девушка не махала у тебя перед носом дробовиком и не грозила отстрелить одно место, чтобы угомонить тебя и твоих алкашей! – теперь пришла ее очередь похваляться.
– Ну, отстрелить ты, кажется, ничего не собиралась! Но меня впечатлило то, как ты бесстрашно заехала Сашке в глаз. Впрочем, меня в тебе многое впечатлило, перечислить, что именно? – с плутовской улыбкой на губах поинтересовался Дорош.
– Нет! – поспешно заявила девушка, догадываясь, о чем пойдет речь.
Мужчина ножах плечами и снова принялся за бутерброд и чай, а Полянской кусок не шел в горло. Ей так хотелось ему верить, но что-то все же удерживало. Из его слов все выходило так просто – увидел, рассмотрел, захотел, получил… Но разве может так быть? 3лате казалось, он говорит все это только для того, чтобы приручить ее, обвести вокруг пальца заставить плясать под свою дудку. Уверенный в силе собственной неотразимости и обаяния, он не сомневался: пара-тройка красивых слов – и туманные намеки вскружат ей голову…
Взгляд ее голубых, как небо глаз, сделался отсутствующим и задумчивым, и Дорош, перехватив его сразу стал серьезным.
Допив чай, Злата встала из-за стола, намереваясь отнести чашку на кухню.
– Подожди, подожди, подожди! – с улыбкой сказах мужчина и, взяв ее за руку, притянул к себе.
Девушка даже ахнуть не успела, оказавшись у него на коленях. Он чуть отодвинулся от стола и обхватил ее обеими руками, как будто и вправду боялся, что она ускользнет, сбежит, и поднял к ней лицо.
– Ты будешь со мной? – отбросив все церемонии спросил он.
Полянская же в ответ лишь неопределенно пожала плечами. Она как-то не совсем понимала что значит быть с ним. Если бы подобные слова произнес Леша Блотский, это означало бы предложение руки и сердца, а с Дорошем это могло означать и приглашение провести еще одну ночь вместе, и отправиться на край света, с ним ни в чем до конца нельзя было быть уверенной. От совместно проведенной ночи она бы точно не отказалась, от себя-то это скрывать было бессмысленно, а вот край света с ним не казался таким уж заманчивым. Интуиция подсказывала: он не тот человек, которому можно безоглядно поверить и доверить себя.
Злата была еще такой юной и со свойственной только юности беспечностью почему-то была уверена, что две-три ночи в его объятиях не причинят ей особого вреда.
Девушка подняла руку и нерешительно коснулась его смуглого лица провела пальчиками по щеке, дотронулась до шеи и запустила всю пятерню в его волосы, по-детски взлохматив их. Она не сводила глаз с его губ.
– Поцелуй меня, – севшим голосом произнес мужчина.
Склонившись, Злата коснулась губами его губ. Очень нежно. очень легко…
Прильнув друг к другу, они целовались, позабыв обо всем на свете. И неизвестно, чем бы все это закончилось, если б где-то в глубине дома не «запел» ее мобильный телефон.
Дорош крепче прижал девушку к себе, безмолвно приказывая не обращать внимания на звонок. Но она не послушалась, оторвавшись от его губ. Дыша так, как будто бежала стометровку, Полянская стала высвобождаться из его объятий.
– Это Леша звонит, – охрипшим голосом сказала она, не глядя на мужчину.
Дорош разжал руки, и она, соскользнув с его колен, отправилась в зал искать телефон.
Звонил действительно Алексей. Полянская откашлялась и подняла глаза на настенные часы. До эфира оставалось полчаса. Колени у нее подкашивались, руки тряслись, она едва не выронила телефон из рук и не с первого раза смогла нажать нужную кнопку.
– Ты занята? – спросил Леша, когда она все же поднесла телефон к уху.
– Нет, что ты. Просто на улице была. Чуть до телефона добежала.
– У тебя все в порядке?
– Конечно, – соврала девушка.
– Голос у тебя какой-то странный.
– У меня все в порядке. Леша. А ты что звонишь? Ты ж уже должен быть в студии, примерять наушники и все такое…
Девушке с трудом удавалось говорить. Сейчас она была так далека от этого…
– Я как раз у дверей студии. Страшно как-то. Думаю, дай-ка Злате позвоню. Услышу твой голос, и страхи пропадут…
– Лешечка, – девушка улыбнулась. – Какие еще страхи? Это твой звездный час, прости за пафос! Иди в студню, а я пойду настраивать радио, времени ведь осталось чуть-чуть.
– Да-да. конечно, прости. Я пойду. Злат. Я позвоню тебе после эфира или, может быть, завтра, ты ж спать будешь уже…
– Леш, я до конца слушать буду. Я не буду спать. Позвонишь сразу, как выйдешь из студии.
– Хорошо. Ну. до…
– С богом! – сказала девушка и, отключившись, медленно подошла к окну.
Темно-синяя «ГАЗель» отъезжала от ее дома. Дорош ушел.
Мобильный телефон выпал у нее из рук. Злата прислонилась к косяку окна и зажмурилась. Слезы тугим комком сдавили горло, а отчаяние, разрастаясь в груди, готово было поглотить ее столовой. Хотелось броситься в кресло, уткнуться головой в обивку и рыдать, пока хватит сил. или бежать за ним. Но, во-первых, бежать она просто физически не сможет, с ее-то ногой. Во-вторых, Дорош поехал в обратном от деревни направлении. А в-третьих, он ясно выразился, что ручные, послушные собачонки его совершенно не привлекают. Вряд ли ему понравится, если она побежит за ним. обливаясь слезами и умоляя вернуться.
Вытирая обеими ладошками слезы, которые все же выкатились из-под ресниц, девушка подняла с пола свой мобильник, принесла из спальни наушники и. забравшись в кресло с ногами. стала настраиваться на столичную радиостанцию. Только так она могла послушать Лешу в эфире.
Зазвучала музыкальная заставка, а после него девушка услышала Лешим голос. Сильный, чистый, уверенный…. Он поздоровался, представился, улыбнулся… Злата так явственно почувствовала его улыбку, как будто он был здесь, смотрел на нее из другого конца комнаты своими голубыми проницательные глазами и улыбался. Как будто чувствовал, что ей сейчас плохо, как будто хотел подбодрить. Потом он все что-то говорил, но девушка почти не вникала в смысл. Она вслушивалась в звуки его голоса и цеплялась за них. И ей будто становилось легче.
Блотский позвонил после десяти. Все время эфира и после него девушка так и просидела в кресле и не встала даже, когда в комнате стало темно и теплая майская ночь, наполненная тысячью ароматов и звуков, окутала Горновку. Они поболтали немного с Лешей и, пожелав друг другу спокойной ночи, простились. Наверное, нужно было лечь спать или включить ноутбук но, пребывая в таком душевном смятении, Полянская сомневалась в своей способности написать что-нибудь путное, да и в способности уснуть тоже. Вместо этого она с трудом поднялась с кресла, прошла в спальню на ощупь нашла в шкафу кофту с капюшоном сунула ноги в теннисные туфли и покинула дом.
Держась в тени деревьев и заборов, Злата шла по уснувшей деревне туда, где в маленьком домике жил Дорош Нет, конечно, она не собиралась заходить или еще как-то выдавать свое присутствие, ей просто нужно было знать, что он здесь, рядом. Хотелось увидеть свет в маленьких низких окошках, пусть даже услышать звуки музыки и пьяный смех.
Но маленький домик был тих и темен, а на обочине не стояла его машина. Дороша в деревне не было. А где он сейчас и куда уехал, оставалось только догадываться. Ведь она ничего, абсолютно ничего о нем не знала.
«Он вернется, конечно, вернется», – убеждала себя девушка, бредя обратно к себе, и впервые за все время, прожитое в Горновке, почувствовала невыносимое одиночество, другое, не похожее на то, светлое и легкое, которое ощутила, когда уехали ее родные.
Он, конечно, вернется в деревню, но придет ли к ней, она не знала.
