Текст книги "Там, за зорями"
Автор книги: Оксана Хващевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
– В самом деле ни при чем! Ты здесь дачник, не местный, какое тебе может быть дело до деревни?
– Ты все правильно понимаешь, золотая моя! – широко улыбнулся он и шагнул в ее сторону. Что он намеревался сделать, Злата так и не узнала. Она отступила на шаг и, отвернувшись, зашагала прочь.
Дорош не побежал следом, впрочем, зная его достаточно хорошо, девушка и не сомневалась в этом. Злата услышала, как завелась машина, но даже не оглянулась. То, что произошло сейчас… Виталю это развеселило, не более. А ее ранило.
Злата шла не оглядываясь, и слезы катились у нее по щекам. Она плакала и ничего не могла с собой поделать. Была любовь, была страсть, а понимания как не было, так и нет. И его не будет, сегодня она в этом убедилась. И единения душ тоже.
Бесцельно побродив по дому, ломая пальцы в отчаянии, Злата покинула дом и отправилась в поля. Там, среди луговых просторов, и дышалось легче и боль отступала. Да и раскаяние не давило так невыносимо, А она раскаивалась, да, раскаивалась в том, что вступила с ним в перепалку, затеяла разговор, просила и обвиняла. Ну кто ее тянул за язык? Знала же: реакция Витали не может быть другой! Лучше бы просто ушла. Впрочем, она не смогла бы просто так это сделать, а если бы и ушла, при встрече все равно сказала бы ему все, что думала. Правда, толку от этого… И вот теперь они поссорились! А ведь она обещала себе оградить свою личную жизнь и отношения с Виталей от всего, что связано с деревней и ее жителями. Ведь только так она могла сохранить их, не разрушая ссорами и обидами. И не смогла. И не сможет. Теперь она это слишком отчетливо осознавала. Горновка уже вошла в ее жизнь и крепко там укоренилась. Да она и была там всегда. Так стоит ли обманывать себя?
Полянская долго бродила по окрестностям, срывая на ходу васильки и ромашки во ржи, и только ближе к вечеру решила вернуться домой, неся с собой целую охапку полевых цветов. Она как раз ставила цветы в вазу на подоконнике своей спаленки, когда увидела Маринку. Девушка куда-то быстро шла по дороге, не оборачиваясь и не глядя вокруг. Злата хотела было окликнуть ее, поговорить, но решила дождаться ее возвращения. Выглядывая в окно, Полянская скоро увидела ее, возвращающуюся обратно. Она так же спешила, неся под мышкой что-то, завернутое в пакет.
– Маринка! – окликнула ее Злата.
Девушка вздрогнула и стала оглядываться по сторонам, не сразу разглядев Полянскую. Как-то неуклюже, пытаясь спрятать сверток подмышкой, Марина подошла к палисаднику.
– Привет! Златуль, спасибо тебе! Ох, и страху ж я сегодня натерпелась! Если бы не ты, Маняшку точно б забрали! – виновато улыбаясь, с ходу начала она.
– Маринка, нам дали две недели, через две недели они приедут снова! И они должны увидеть изменения! Столько всего сделать надо…
– Да, я знаю, баба Ариша мне сказала! Златуля, завтра же я примусь за работу! Дни напролет буду мыть и скрести… Вот посмотришь, через две недели они просто не узнают наш дом! Я все-все сделаю, правда, обещаю!
Девушка говорила так искрение и так убедительно, и Злата верила ей. А под мышкой все сползал вниз сверток, в котором, Полянская уже догадалась, была бутылка самогонки, за которой Маришка и бегали к кому-то на деревню. Взгляд Златы то и дело останавливался на этом свертке, и в какой-то момент, перехватив ее взгляд, Маринка умолкла.
– Сегодня в последний раз, правда, мы ж такой шок все пережили. Надо снять стресс! А потом все, мы в завязках! – отведя взгляд, сказала она.
Злата лишь кивнула в ответ. Она очень хотела верить, что все действительно так и будет.
– Ладно, Злат, я побегу. Меня уже, наверное, заждались! – махнув на прощание рукой, девушка отвернулась, но в последний момент, как будто вспомнив о чем – то, снова обернулась к Злате. – Между прочим, Дорош приехал. Я видела его машину у дома! – сказала она и, выйдя на дорогу, пошла дальше.
Злата до самой темноты, пытаясь заниматься обычными делами, старалась не думать о Витале. Нy и что с того, что он приехал? Уж, конечно, он здесь не затем, чтобы прийти к ней. После сегодняшней стычки у дома бабы Ариши, это, конечно же, невозможно. Он не придет хот я бы потому, чтобы наказать ее. И пусть с каждой убегающей минутой только о том, что он рядом, и могла думать Злата, сердце сжималось от тоски. Желание увидеть его, просто увидеть становилось все сильнее…
Когда поздние летние сумерки погасли и ночь окутала деревню, Злата набросила на плечи кофту, вышла из дома и неторопливо пошла но дороге. Нет, она, конечно, не намерена вламываться в его дом, пытаясь оправдаться, извиниться или попытаться заставить его понять ее. Нет, это было бы глупо и бесполезно, и девушка знала это. Она только посмотрит на него. Почувствует его близкое присутствие, снова как будто коснется той особенной ауры маленького светлого домика, где она провела столько счастливых часов. Ощутит тот невероятный магнетизм, притяжение, лишающее ее воли, которое исходит от Дороша. Возможно, даже почувствует его аромат. Услышит его голос и смех. И этого сейчас, наверное, ей хватит, чтобы, склонив голову к подушке, вспоминать и мечтать.
В окнах маленького домика горел свет, у обочины дороги стояла его «ГАЗель», и царила тишина. Злата постояла немного на дороге, а потом уже известным путем обошла забор по кругу и через огород вошла во двор.
Летняя ночь была теплой и душной, все окна маленького домика были распахнуты настежь, поэтому все то, что происходило внутри, Полянская смогла рассмотреть без труда. Свет в маленьких оконцах был погашен, только в маленькой спаленке светился торшер. Дорош лежал поверх застеленной кровати, закинув ногу за ногу, и читал книгу. Действительно, увлеченно читал, неторопливо перелистывая страницу за страницей. Обидой перехватило горло, и слезы навернулись на глаза. А ведь он не притворялся. Она ни о чем другом думать не могла, а он лежал себе и читал.
Полянская долго стояла вот так, глядя на него из темноты, стояла, пока из-за застилающих глаза слез картинка не стала размытой. Она смотрела на него, а он, как будто чувствуя устремленный на него взгляд, час от часу отрывался от книги и поглядывал в окно. А потом встал, захлопнул книгу и совершенно неожиданно погасил торшер. Долго сдерживаемые слезы покатились по щекам. Дорош спокойно лег спать, а Злата уснувшими полями побрела домой.
Пронзительно и сладко в ночном воздухе разливался аромат липы. Где-то в зарослях то и дело раздавались одинокие переливы соловья. Деревня давно спала, и только звезды смотрели на нее с небес.
Выйдя на дорогу, как раз напротив собственного дома, Злата перешла ее и приблизилась к калитке. И уже потянулась к ручке, когда из-за березы появилась темная тень. Девушка испуганно вздрогнула, не ожидая ничего подобного, и отшатнулась к забору. Но сбежать не успела. Теплые, чуть грубоватые пальцы сжали ее руку чуть выше запястья.
– Я думал, ты все же зайдешь, – улыбаясь, шепнул он ей на ушко. – А ты, сдается мне, собралась до утра простоять под моим окном. А я тут полежал, подумал над всем тем, что сегодня произошло, и тем, что ты говорила… А что мне за это будет, Злата Юрьевна? – весело спросил Дорош.
Он, возможно, шутил, но у нее эти слова, в которых был явный намек на определенные вещи, заставили сердце больно сжаться. И все, что было, как ей казалось, между ними до этого момента, полетело в пропасть. Полянская оттолкнула мужчину и скрылась во дворе, нарушив царившую кругом тишину громким стуком калитки…
Затерявшись в ромашковых лугах, Злата неторопливо шла навстречу легкому ветерку, овевавшему ее тело, облаченное в легкое шифоновое длинное платье, украшенное широкими воланами. Забыв солнцезащитные очки, а потому щурясь от солнца, она все равно подставляла лицо ласковым солнечным лучам, и ветер трепал выбившиеся из косы пряди.
Полянская шла, касаясь кончиками пальцев цветов, и беспричинно улыбалась. И пусть вчерашний день был полон волнений, переживаний и слез, он прошел, унеся все это с собой. Утро дарило новую надежду, а бескрайние просторы полей и лугов, чувство свободы и полета наполняли сердце невероятным ощущением радости и счастья, прогоняя прочь грусть, обиды и тоску. И оно, легкое, светлое, невесомое и волнующее, переполняло душу, солнечным светом плескалось в глазах, заставляя сердце сладко замирать. Оно разливалось приятной истомой по венам и взлетало роем бабочек в животе. Оно созвучно было этому чудесному ясному летнему дню, неспешному течению времени и безоблачному синему небу.
Злата шла и шла, срывая на ходу ромашки, васильки и клевер. Когда букет оказался достаточно большим, опустилась на землю, и сплела венок, который и надела себе на голову. Посидев немного, мечтательно глядя куда-то вдаль, она осторожно прилегла на траву, закинув руки за голову, и, разморенная жарой, закрыла глаза. Какое-то время она еще слышала, как возятся букашки в траве и негромко, лениво шумит лес, убаюкивая…
Злата и сама не заметила, как погрузилась в сон. И неизвестно, сколько он длился, но проснулась она от какого-то странного ощущения. Как будто по щеке и плечу что-то ползало и щекотало. Не открывая глаз, девушка попыталась смахнуть с лица приставшее насекомое, но это не помогло. Злата открыла глаза. И только сейчас почувствовала чье-то близкое присутствие. Резко обернувшись, она наткнулась на внимательный взгляд темно-серых глаз Витали. Он лежал на траве рядом с ней, подперев голову рукой. Лежал, не сводя глаз с ее лица, и нежно ласкал ее сорванным цветком ромашки. Несколько бесконечно долгих мгновений они не сводили глаз друг с друга. Злата первой слабо улыбнулась.
Виталя склонился ниже и осторожно убрал с ее лица прядь волос, нежно коснувшись кожи.
– Прости меня, – чуть хрипловато сказал он.
Злата лишь кивнула в ответ, все так же, не отводя взгляда от его глаз, и легонько тронула его руку. Пальцы их тут же переплелись. Склонившись еще ниже, мужчина коснулся губами уголка ее губ. Злата тихонько рассмеялась и ответила на его поцелуй.
Глава 15
Жарким летним полднем, что-то напевая себе под нос, Злата сидела в беседке, увитой виноградом, и пыталась сладить со старой бабушкиной швейной машиной с ножным приводом и миниатюрным столиком. Вообще-то Злата уже и не помнила, когда бабушка пользовалась ею в последний раз. Она всегда стояла в уголочке, накрытая чехлом. Девушка еще в школе на трудах неплохо шила, вот и решила вспомнить прежние навыки Маняше срочно требовалось пошить постельное белье и починить одежду. Все последующие дни после приезда опеки и обещания, данного председателю, Злата проводила в доме бабы Ариши, занимаясь созданием нормальных условии для маленького ребенка. И заставляла работать Маринку. Своим ежедневным присутствием Полянская вконец их достала, но им приходилось ее терпеть и исполнять все то, что она говорила. В первый же день она прямо сказала Маринке, что не станет помогать, если та сама не возьмется за ум. Злата отсоединила машинку от привода и, перетащив ее в беседку, взялась почистить, проверить и смазать ее. И увлеклась.
– Привет! – раздалось неожиданно над ней.
Девушка вскинула голову и увидела Лешу Блотского. С выгоревшими, почти белесыми волосами, в темных джинсах, белой футболке, голубой рубашке в мелкую клеточку и с черной сумкой для ноутбука наперевес, парень стоял, сощурив голубые глаза, и, улыбаясь, смотрел на нее.
– Привет! – немного растерянно протянула Злата, а нерешительная улыбка коснулась ее губ.
Сразу вспомнилось: она ему не звонила бог знает сколько времени и давным-давно перестала слушать его по радио. И стало так стыдно, просто ужасно стыдно!
– А я здесь вот… – почти застенчиво сказала она и выставила перед ним измазанные руки, растопырив пальцы, – шить надумала.
– И что, ты сможешь все это теперь собрать обратно? – поинтересовался парень, оперевшись плечом о подпорку искрестив руки на груди.
– Не уверена, – девушка засмеялась. – Вообще-то я уже целый час пытаюсь это сделать!
Парень рассмеялся. Злата подняла на него свои огромные голубые глаза и встретила его добрый, внимательный, понимающий взгляд. В его глазах не было ни укора, ни обиды, ни настороженности, ни вопроса. Они так и светились радостью от встречи с ней.
– Лешка, а ты когда приехал?
– Какое там приехал! Я, между прочим, с соседней деревни километра три пешком шел. Совсем забыл, что автобус здесь ходит только два раза в неделю!
– Три! – засмеялась девушка. – В летний период дали еще на один день, как раз завтра!
– Да какая разница? Я ведь, пока шел, чуть от жажды и солнечного удара не умер! До бабушки я бы уже не дошел!
– Ох, ты, Господи! Лешечка, я мигом! У нас же квас холодненький в погребе есть! – воскликнула девушка, бросая свою машинку и собираясь бежать.
– Злат, а может, ты сначала обнимешь меня? Злата рассмеялась и повисла у него на шее.
Искры костра взметались в темное атласное небо, расшитое мириадами звезд, а на западе все еще алел закат. С наступлением ночи пришла, наконец, и долгожданная прохлада. Аромат цветов, травы и цветущей сосны разливался в воздухе, а легкий ветерок шевелил верхушки деревьев и распущенные волосы Златы.
Девушка сидела, обхватив коленки рукой, а в другой держала палку, которой шевелила поленья в костре, а потом, когда та начинала тлеть, взмахивала ею над головой, и казалось, будто огненная ленточка взмывала в небо.
– Я не могла позволить им забрать Маняшу, Леша, – голос Златы Полянской дрогнул. – У меня чуть сердце от жалости не разорвалось! Я понимаю, наверное, ее все равно заберут когда-нибудь, но вдруг мне удастся убедить Маринку взяться за ум? Вдруг материнское чувство в ней все же пересилит тягу к никчемной беспутной жизни? Она обещала мне, и она старается! Но… Я иногда вижу, вечером она бежит на деревню, а потом обратно, за самогонкой к кому-то бегает, это очевидно! Иногда, знаешь, мне хочется позвонить участковому и сдать всех тех, кто гонит самогон на продажу, но боюсь, это не поможет, и она станет бегать в соседнюю деревню…
– Так как же ты убедила их оставить ребенка? – спросит парень.
– Пообещала сделать все, чтобы обеспечить ребенку нормальное существование в доме Максимовны! Вчера с Маринкой целый день убирались в доме бабы Ариши. Скажу тебе, занятие это не из легких. Чтоб убраться там, наверное, надо сначала снести дом и построить новый! Такое чувство, что там не убирались годами. Обзвонила своих однокурсниц и одноклассниц, тех, у кого есть дети, попросила собрать, что-то из одежды для годовалого ребенка. Я и за машинку-то взялась – хотела сшить постельное белье Машке. У бабушки в шкафу нашла отрез ситца, как раз хватит. А вообще, конечно, не мешало бы и покосить у них там, заросли ведь жуткие. И забор, ты видел, в каком состоянии. Сашки сейчас нет, так что можно похозяйничать. Да и у бабы Вали тоже косить некому… – ответила девушка и замолчала.
По другую сторону костра в траве лежал Леша Блотский и, закинув руки за голову, смотрел в небо.
– Лешка…
Парень повернул голову и увидел ее глаза. Огромные, сияющие, бездонные. Казалось, что свет, лившийся из них, мог бы разогнать ночь. Леша улыбнулся.
– Косить пойдем завтра с утра, как только солнце взойдет. Говорят, косить хорошо, когда роса на траве. Правда, почему именно в это время, я не знаю. Надо бы у деда спросить, а заодно и о косе поинтересоваться…
– Лешечка, а ты вообще косу в руках когда-нибудь держал? – хихикнула девушка.
Парень покачал головой.
– Нет. Но думаешь, это сложно? Маши себе! В кино сто раз видел! Да ладно, справимся! Я деда попрошу, он мне завтра с утра урок преподаст, а дальше сам как-нибудь. А заодно посмотрим, что там с забором можно сделать.
– Леш, а ты надолго приехал?
– Нет, – парень улыбнулся и, приняв вертикальное положение, обхватил колени руками. – Я надолго не могу, у меня ведь эфиры, но ты не переживай, мы твоих подопечных в обиду не дадим. И покосим, и забор поправим, и вообще. Но… Злат, знаешь, у нас на радио юбилей. Пять лет. Намечается корпоративная вечеринка в одном из минских клубов и… Я тебя приглашаю.
– Меня? – страшно удивилась девушка.
– Ну да. Обещаю, ты не пожалеешь! Будет весело и интересно. Ты развеешься, и, если захочешь, я покажу тебе Минск и его окрестности.
– Лешка, ну я прям не знаю…
Злата отвела глаза, и первое, о чем подумала, был, конечно же. Дорош. Ну. а как же иначе? Она не хотела уезжать из Горновки и от него. Одна лишь мысль об этом причиняла почти физическую боль. Как же она будет от него так далеко? Как же они не увидятся несколько дней?
– Злат, ты не спеши с ответом, ладно? У нас же есть еще несколько дней, правда? – видя ее колебания, сказал парень Ему очень хотелось, чтобы Злата поехала с ним. а она, он видел это по ее лицу, собиралась отказаться.
Девушка улыбнулась и кивнула. Они еще долго сидели, болтали и смеялись, глядя, как догорает костер и тлеют угли. С лугов к ним подкрадывалась влажная прохлада, кричала птица в ночи таинственно дрожали звезды, и уходить почему-то не хотелось.
– Лешка, а ты когда-нибудь ночевал под открытым небом? – спросила Злата. почти не видя его лица.
– Нет, – парень засмеялся. – Как-то не доводилось.
– И мне тоже. А давай останемся сегодня здесь, а? Так не хочется уходить! – зябко передернув плечами, предложила Злата.
– Давай! – легко согласился он и, закинув руки за голову, растянулся на траве.
Девушка тоже легла, по другую сторону догоревшего костра Повернувшись на бок, она подложила руку под голову и стала смотреть на тлеющие угольки. Лежать на земле было не очень удобно, твердо и колко от травы. И все же до чего приятно было вдыхать аромат земли и цветов, и травы, чувствовать, как легкий ветерок овевает и ласкает кожу. Звезды на небосклоне завораживали. Шепот ночи казался самой чудесной в мире колыбельной. И чувство было такое… Как будто ты – неотъемлемая часть этой летней ночи, этого мира.
– Злат, – шепотом окликнул ее Лешка, когда девушка уже стала засыпать.
– Что? – шепнула она в ответ.
– Иди ко мне.
– Тебе страшно?
– Немного, – парень тихо рассмеялся.
Полянская поднялась и, обойдя кострище, улеглась рядом с ним.
– Ты почему не спишь? – спросила его девушка.
– На звезды смотрю. Знаешь, мне кажется, я никогда раньше не видел такого звездного неба! Если долго всматриваться в него, кажется, оно живое. Звезды мерцают, дрожат, гаг нут и перемещаются. Как будто они живут какой-то своей, особенной жизнью.
– Так они в самом деле живут. Да и где ты, Лешка, мог видеть такое звездное небо? В городе звезд вообще нет.
Девушка еще ближе придвинулась к Блотскому и осторожно положила голову ему на грудь, прижавшись щекой. И сразу стало и удобно, и уютно. Она закрыла отяжелевшие веки и вздохнула, погружаясь в мир снов. А Лешке пришлось приложить немало усилий, чтобы перебороть желание обнять ее и крепче прижать к себе. Ему очень хотелось это сделать, но он так и не решился.
Злата открыла глаза и приподняла голову. Шею ломило, но девушка даже не обратила на это внимания. Вокруг была такая красота! Свежая, первозданная, яркая.
Утро только зарождалось в легкой дымке, плывущей по лугам. Заря окрашивала небосклон за лесом на горизонте. Блеклые краски неба были удивительно чистыми и прозрачными. Роса лежала на травах легкой изморозью, а неумолкающий гомон птиц разрушал тишину. Свежесть и прохлада дышали в лицо.
Поднявшись на ноги, Полянская потянулась и тихонько рассмеялась. Так и хотелось раскинуть руки в стороны, чтобы обнять этот мир, хотелось кричать во все горло, как он прекрасен. Ощущение простого человеческого счастья вдруг наполнило душу, и стало так хорошо…
Переведя взгляд на Лешу, девушка увидела, что он так и проспал всю ночь на спине, закинув руки за голову. И Злата подозревала, чувствовал он себя при этом ой, как неудобно а все для того, чтобы не потревожить ее. В этом ведь был весь Лешка Блотский. Самый добрый парень на свете, самый лучший друг!
– Лешечка! – Злата опустилась перед ним на корточки и тронула за плечо.
Он открыл глаза и улыбнулся девушке.
– В следующий раз, когда решим заночевать в лугах, возьмем с собой что-нибудь мягкое подстелить. Жутко неудобно вот так спать!
– А мне очень даже ничего спалось у тебя на груди! Вот только шея немного затекла. Лешка, нам, наверное, бежать надо! Солнце скоро взойдет, и роса на травах высохнет! Мы ж косить собрались!
Лешка приподнялся на локтях и повернулся в сторону леса.
– И в самом деле…
С трудом поднявшись на ноги, он отряхнул джинсы и протянул Злате руку.
– Бежим? – спросил он.
Девушка кивнула и подала ему руку. Взявшись за руки, они бросились бежать по траве в сторону деревни, а их веселый и счастливый смех звенел над деревней, сливаясь со щебетом птиц. Лешкин дед, Матвей Ефимыч, как раз выходил из парника с лейкой в руках, когда они вошли во двор.
– Лешка! – махнул ему дед.
– Привет, дед!
– Бабушка беспокоится!
– И совершенно напрасно.
– Вот и я говорю, дело-то молодое…
Лешка оглянулся на Злату и засмеялся.
– Дед, ну ты девушку мне не смущай! Мы просто засиделись у костра, а потом решили остаться на ночь.
– Ну, вот и я говорю…
– Дед, у меня к тебе вообще-то просьба! – перебил его Блотский.
– Какая? Там, кстати, Тимофеевна сырники делает, твои любимые, с медом. Шли бы вы с девушкой позавтракали, чего на пустой желудок с просьбами!
– Нет, дед! Позавтракаем мы со Златой потом, а сейчас скажи-ка мне, есть ли у тебя коса?
– Есть, как же в деревне да без косы? А тебе она зачем? Ты что, решил покосить? Так не надо. Я все покосил. Идите завтракать!
– Дед, неси косу! Мне действительно надо покосить, только не у нас.
– А ты-то косу хоть в руках когда-нибудь держал?
– Не держал, так подержу! Ты мне покажешь, а дальше я сам как-нибудь разберусь!
Матвей Ефимыч возражать не стал. Поставив лейку, он пошел к сараю и через пару минут вернулся с косой.
– Смотри. Тут вообще-то особого умения не надо, только чтобы сила была в руках да правильный уклон подобрать. Коса у меня острая, только вчера наклепал, легонько ходит. Вот так берешься и идешь, и идешь, только смотри, чтобы острие вверх смотрело да в землю не вошло. Попробуешь? – дед передал косу внуку.
– Нет. Времени нет, солнце вот-вот взойдет и росу на траве высушит! Ну, мы пошли, дед, а бабушке скажи, чтобы не беспокоилась, мы скоро на завтрак подойдем.
– Ну, идите-идите! Далеко пойдете?
– Да нет, здесь рядом!
Взяв косу, Лешка развернулся и пошел к калитке, а Злата улыбнулась Матвею Ефимычу и последовала за ним.
Миновав поворот дороги, они быстро дошли до конца деревни и свернули к небольшому ветхому домишку бабы Вали, решив начать с него. Покосившийся забор, подгнившие столбы калитки, узкая тропинка к ступенькам и трава по пояс. Они осторожно вошли во двор, боясь, как бы калитка не повалилась.
Лешка посмотрел на дом.
– У них крыша случайно не течет?
– Возможно, и течет. Ты ж видишь, в каком состоянии рубероид. Вернее, все, что от него осталось. Его уже лет двадцать не меняли. Наверное, баба Валя потому и живет у бабы Ариши. У них хоть крыша шиферная.
– Надо бы шифером и ей крышу накрыть.
– Надо, – согласилась с ним девушка. – Только она не накроет. У нее нет денег. Хоть бы телегу дров ей на зиму купить.
– Крышу обязательно надо перекрыть. Ладно, что-нибудь придумаем.
Злата промолчала, но взгляд ее голубых глаз был красноречивее любых слов. Он светился благодарностью и теплотой.
– Баба Валя дома? – спросил Блотский, осматривая двор и прикидывая, откуда начать.
Полянская лишь пожала плечами.
– Замок не висит, значит, дома, – предположил парень.
– А он у нее никогда не висит. Она никогда дом не закрывает, у нее там и воровать-то нечего. Так что она может быть и у Максимовны, и где угодно!
– А огород она сажает?
– Кажется, да. За домом у нее растет картошка. По-моему, весной она сажала ее, – ответила девушка.
– Ладно, – только и сказал Блотский.
Он отошел от тропинки и, взмахнув косой, сделал первую пробную попытку. Получилось так себе. Косу в руках парень держал впервые. Правда, потом дело пошло веселее. С легким звоном скошенная трава ложилась ровными покосами. Злата немного постояла на тропинке, наблюдая за Лешкой и вертя в руках цветок ромашки, а потом решила побродить вокруг дома и посмотреть, что там на огороде.
Огород оказался тоже заросшим. Давно и безнадежно там зеленела полынь, зацветал зверобой и радовали глаз луговые ромашки. Ромашек Злата нарвала целый букет. Только в самом конце, ближе к карьерам, было посажено немного картошки. Она была единственной, что баба Валя признавала и сажала из года в год. И что самое удивительное, эта земля, не удобренная десятилетиями, из года в год, в засуху или наоборот, в дождливое лето, давала отменный урожай.
Во дворе уже все было выкошено, когда Злата туда заглянула. Лешка теперь косил на улице у забора. Покинув двор, Злата вышла за калитку и осторожно уселась на хлипкую скамейку, положив на колени букет.
Солнце взошло над лесом и уже с утра основательно припекало. День обещал быть ясным и жарким. Вытащив из букета цветок ромашки, Злата, как в детстве, стала отрывать от нее лепестки. Любит… Не любит… И, конечно, сразу пришли мысли о Витале. Надо бы обязательно забежать домой и проверить входящие звонки на мобильном. Вдруг он звонил? При последней их встрече мужчина не уточнял, когда они встретятся снова, но он ведь никогда этого и не говорил. Появляется неожиданно и уезжает, ничего не обещая. Вот интересно, он действительно ее любит или это все слова? Словам мужчин верить нельзя. Это Злата Полянская знала всегда. Впрочем, в том, что касалось его чувств к ней, Виталя был немногословен, но вот его глаза… Они волновали ее, будоражили, сводили с ума, заставляя все внутри дрожать и сладко замирать. В его глазах было столько желания, неприкрытого, всеобъемлющего, страстного… Даже при воспоминании о его глазах, его улыбке у Златы замирало сердце. Они не виделись несколько дней, зона уже так соскучилась…
Полянская вздохнула, подтянула к себе ноги и, прижав их к груди вместе с букетом ромашек, обхватила колени руками. Глядя куда-то вдаль, она погрузилась в мечты о предстоящей встрече.
– Ну, Злата Юрьевна, принимайте работу! – голос Лешки вывел ее из задумчивости. – Сейчас покосить у бабы Ариши не получится, но вечером мы продолжим.
Девушка подняла на него глаза и невольно улыбнулась. Парень, взмокший, с капельками пота на лбу и улыбкой на губах, стоял, оперевшись на косу, и смотрел на Злату.
– Шикарно! Лешка, ты молодец! Слушай, ты уверен, что впервые держишь косу в руках? У тебя так заправски получилось!
– Правда? – засмеялся парень.
Девушка энергично закивала. Поднявшись с лавочки, подошла к Лешке и протянула ему букет ромашек.
– Это тебе, так сказать, в награду, мой дорогой друг! – со всей серьезностью и даже торжественностью произнесла она, но огромные голубые глаза смеялись. Парень кивнул, и на мгновение какое-то странное выражение мелькнуло в его глазах. Мелькнуло, и тут же исчезло, а Злата мысленно пожала плечами и не стала зацикливаться на этом.
– Эх, сейчас бы искупаться! – мечтательно протянул он.
– Могу предложить копанку, что у бабы Нины за огородами. Водичка там сейчас холодненькая, правда, придется потерпеть соседство лягушек! – девушка засмеялась.
– Слушай, Злат, но здесь же где-то поблизости есть река! Я когда ехал сюда, видел.
– Конечно, здесь недалеко течет Днепр. Мой родной город стоит на берегу реки, и у нас есть замечательный пляж! Мы туда всегда ходили, а так…
– Слушай, ну а знаменитый пансионат? Он ведь тоже не далеко от реки? И там наверняка для отдыхающих благоустроили пляж.
При упоминании о пансионате кровь прилила к щекам Полянской и сердце как-то странно забилось в груди Пансионат ассоциировался теперь в сознании Златы Полянской с Дорошем. С местом, куда он совсем недавно устроился на работу. С тем миром, куда он ее не приглашал. Той частью его жизни, которая оставалась закрытой для нее, но в которую хотелось заглянуть хотя бы одним глазком. Нет, она, конечно, не надеялась, заявившись в пансионат, тут же встретить его или что-то еще. Просто ей очень хотелось знать о его жизни чуть больше того, что вмещали в себя его приезды в Горновку, маленький домик, бывший всего лишь родительской дачей. Злата ведь прекрасно понимала, его жизнь и то, что в ней происходило, было четко разграничено. Был их роман. И была та жизнь, которой он жил всегда. Жизнь, о которой он почти ничего не рассказывал. Возможно, она и торопила события, но почему-то ей казалось, что Дорош не особенно стремится впустить в ту, другую, жизнь ее, Злату. Он не торопился или не считал их отношения достаточно серьезными? Эти вопросы, омрачая ее безоблачное счастье, иногда всплывали в сознании, и как бы поспешно она ни пыталась их отогнать, они возвращались вновь…
– Конечно, в пансионате есть пляж, вот только вопрос: как мы туда доберемся?
– Легко. У тебя же есть велосипед. Поедем на нем, вернее, я тебя повезу!
Злата засмеялась.
– Лешечка, так туда ехать километров восемь и столько же обратно!
– Ерунда! Доедем! А сейчас, слушай, давай уже пойдем ко мне и позавтракаем, наконец. Если честно, я проголодался!
– Леш, я, наверное, домой пойду. Мне переодеться надо и все такое.
– Злат, да брось! Вот позавтракаем, и пойдешь приводить себя в порядок. Потом к полудню и встретимся. Идем! Бабушка напекла к завтраку таких сырников – ну просто пальчики оближешь!
Парень улыбнулся той самой улыбкой, открытой, доброй и светлой, против которой девушка не смогла устоять и согласно кивнула.
– А вечером возьмем у деда молоток и гвозди и подправим старушкам забор!
После вкусного завтрака и веселого легкого общения за столом с Лешкой и его родными домой Злата Юрьевна попала только ближе к одиннадцати часам. Отперев замок, она почти бегом бросилась в спальню, где оставила мобильный телефон. Но пропущенных звонков не было. Повертев в руках телефон и превозмогая невыносимое желание позвонить, Злата, в конце концов, бросила телефон на кровать и отправилась греть воду.
Когда пришел Лешка, она была уже готова. Вымыв голову, девушка собрала волосы в высокий хвост и, закрутив его, закрепила большой шпилькой, украшенной бусинами из бирюзы. На купальник надела просторную белую тунику из тонкого хлопка, отделанного кружевом. На нос нацепила очки, на голову нахлобучила широкополую шляпу, как раз под цвет глаз. Пляжные шлепанцы дополнили наряд.
Лешка тоже сменил джинсы на шорты и футболку, а фирменные очки делали его похожим на этакого городского плейбоя, неизвестно каким ветром занесенного в деревенскую глушь. Правда, это впечатление тут же исчезало, стоило ему улыбнуться.
