Текст книги "V - значит наvсегда (СИ)"

Автор книги: Нюта Либра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

ПОСЛЕДНИЙ ВЫХОД

Иви вышла на тринадцатом этаже. Чёрная накидка, которую она стянула с Хэллмета, по-прежнему хранила тепло его тела, что ощущалось довольно приятно среди морозного ночного воздуха. Глаза внимательно осмотрели погрузившийся во мрак коридор сквозь прорези маски Гая Фокса. Кругом воцарилась гробовая тишина. Даже шаги Ивиных ног были едва различимы при аккомпанементе шороха накидки.

Девушка не была до конца уверена в том, что, поддавшись эмоциональному импульсу и позволив Доминику и Хэллмету заняться поиском способа по возвращению людям их человеческого облика, приняла верное решение. Во-первых, наверное, не следовало вновь доверяться человеку, который на протяжении стольких месяцев водил её за нос, как глупого ребёнка. Во-вторых, наверняка не следовало отправлять обычного художника на столь важную миссию. Тем более, в компании без пяти минут злодея, меняющего стороны быстрее, чем одна стрелка часов, успевающая догнать другую. Ну а в-третьих, уж точно не следовало соглашаться на роль приманки для оставшихся злодеев. Хэллмет, конечно, порывался занять место жертвы, но после того, как Иви втянула в свои запутанные дела постореннего и не привыкшего к любого рода потрясениям, она считала себя обязанной даже больше, чем прежде.

Девушка поравнялась с широкими окнами. Свет уличных фонарей бился в их прозрачные стёкла, образуя неровную световую дорожку на полу. Несмотря на согревающее тепло накидки, Иви не могла расслабиться. Мышцы будто сковало жёсткой судорогой, не позволяя ни пошевелиться, ни вздохнуть. А всё потому, что она чувствовала, что находилась в помещении не одна. Что кто-то следил за ней исподтишка.

Но вот кто? Джеймс, выживший после схватки с Марлой? Или сама рыжеволосая дьяволица? А, может, внезапно скрывшийся из вида Чарльз?

– Я знаю, нас прервали наверху. Но не стесняйся. Задавай вопросы, терзающие твоё нутро.

Вытянутая фигура выступила из мрака, подставляя лицо отблескам фонарных лучей.

– Ты оставил своего союзника корчиться в муках боли. Почему, Чарльз?

Юноша обошёл девушку сзади, при этом сохраняя довольно обширную дистанцию. Словно говорил, что не собирался причинять ей вреда. Только Иви почему-то в это не верилось.

– Не думаю, что это именно то, что занимает тебя в данный момент, – мастерски уклонился от ответа Чарльз.

– Хорошо. Тогда как ты объяснишь неоднозначное присутствие Марлы во всей революционной истории?

Девушке и вправду хотелось наконец узнать, каким образом девочка-подросток оказалась втянута во взрослые жестокие игры.

– О, тут я могу быть полезным. Только начнём с того, что настоящее имя её вовсе не Марла. Её зовут Валери Сатлер.

Минутку… Это разве не имя, принадлежавшее той несчастной актрисе, которая разделила участь подопытного кролика и ввиду своей непригодности была умерщвлена? Та, что жила в соседней с Вэ камере и чьи послания дошли до Иви тем же способом, как он получил их в первый раз? Но почему тогда девушка носила фамилию Сатлер?

Иви почти пожалела, что задала вопрос без возможности на дополнительные раздумья. Однако её собеседник уже углубился в рассказ, так что давать задний ход было поздно:

– Начнём с того, что наш канцлер – тот ещё увалень. Завёл двоих детей от разных женщин, да ещё и скрыл существование обоих. Валери была старшей. Её мамочка поначалу не хотела оставлять фамилию именитого папаши, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но тот посчитал, что именно его фамилия убережёт девочку от возможных неприятностей. Не помогло. Когда её упекли в Ларкхилл вместе с другими, Сатлер и пальцем не пошевелил, чтобы её освободить. Потеря репутации и власти – штука опасная и стимулирующая к самым подлым поступкам, надо заметить.

– Но разве никто не узнал фамилию девочки? И сколько ей было лет?

– Ты что, забыла, каких зверей представляло наше правительство? Дети, взрослые, старики, – для них одна сплошная бездушная и безродная масса. А фамилию она назвала другую. Недолюбливала папашу и не хотела ничего общего с ним иметь. Протеро, правда, потом всё же выяснил её истинную личность. Наверняка начал докучать канцлеру. Кто знает, может, это и поспособствовало его продвижению по карьерной лестнице.

Иви внимала каждому слову Чарльза, даже не стараясь вникнуть в их суть. Настолько её шокировал клубок распутывающейся истины. Хотя, казалось, уже ничто не способно её удивить.

– Ну, девочку тогда перестали прессовать. Только вот исправить её состояние уже никто не мог. Из-за вколотых лекарств её психика дала сбой. Как и иммунная система вместе с генетическим фондом. В общем, развитие клеток замедлилось наравне со старением всего её организма. Поэтому и выглядит она в свои тридцать два года, как тринадцатилетняя девочка.

Иви нервно переступила с ноги на ногу: вроде бы, клубок начал распутываться, а нитей становится ещё больше, чем в самом начале. На один ответ тут же вспыхивает миллион вопросов. Например, почему спасшийся из лап партийных мерзавцев Вэ не пытался найти человека, оставившего ему такое душещипательное послание? Хорошо. Предположим, что он понятия не имел, что Валери была ненастоящая. К тому же, Виктор говорил, что после спасения из концлагеря его брат почти лишился рассудка и памяти о своём прошлом. С другой стороны, никто никогда не упоминал о том, как именно ему удалось сбежать из Ларкхилла. Вдруг дочь Сатлера стала ключом к его спасению? Или они вполне могли сбежать вместе. Хотя… А как же то, что Вэ лично подтвердил факт её смерти? Или он всё-таки был не до конца честен со своей потенциальной возлюбленной?

Тем временем история Чарльза только набирала обороты:

– После указа Сатлера Валери выпустили из Ларкхилла. Канцлер, узнав о состоянии дочери, быстренько выдал ей новые документы с именем Марлы Фрей и тайком перевёз её за город. Поселил в огромном доме, в котором девочку, кроме братьев в белых халатах, видеть никто не мог. За ней велось круглосуточное наблюдение. Как понимаешь, даже дети не были в силах остановить нашего славного канцлера перед устрашающим лицом власти. Мамаша порывалась встретиться с дочерью, но её чрезмерная настойчивость и обращение к судебным инстанциям вывели Сатлера из себя. Спустя некоторое время её вдруг не стало. Марла-Валери, хоть и лишилась рассудка, но всё же не окончательно.

– И что она сделала? – нетерпеливо спросила Иви, – Решила отомстить отцу за его злодеяния?

– Да. Вот только не своими руками.

Неужели Марла нарочно подбросила Вэ те записки, чтобы подтолкнуть к действиям, на которые сама не могла решиться? Значит ли это, что девочка-подросток слепила из обезумевшего Уэйда своего собственного мстителя?

– «Нет, это невозможно», – пронеслось в голове Иви, пока девушка пыталась наладить ровное дыхание.

– Она разыграла роль прозревшей дочери, желающей разделить славу отца, – на этот раз Чарльз уменьшил расстояние между ними, – Но канцлера было трудно убедить. Уж как она это сделала, до сих пор загадка, но девчонка постепенно сбросила с себя отцовские оковы. Врачей с каждым днём у её дверей становилось всё меньше, а приближённых из правительственных кругов всё больше. Она устраивала с ними званые вечера, привечала азартными играми и домашним театром. Они приманила к себе даже самых коварных и жадных членов парламента.

Иви нервно потянула за нижнюю часть маски. Ей внезапно стало трудно дышать. Лёгкие будто сковало чем-то тяжёлым. Тяжёлым грузом правды, тень которой обретала всё более чёткие очертания.

Чарльз же, казалось, совсем не замечал состояния своей слушательницы, упиваясь историей:

– Опустив детали, скажу, что это пошло канцлеру на руку. Некоторые недовольные посмирнели. Доверие папочки было окончательно завоёвано. Многие врачи, подкупленные его славной дочуркой, подкинули ему сладкую пилюлю в виде надежды на её выздоровление. Пока Сатлер занимался урегулированием внешнего конфликта с США, попутно собирая лучших врачей для борьбы с недугом, до которого сам же довёл, Марла-Валери спокойно смотрела старые мелодрамы, которые находились под запретом во всей стране. И как раз за просмотром одной из таких мелодрам ей в голову пришла совершенно невероятная идея.

– Описать историю главной героини фильма на клочке туалетной бумаги и доставить их в камеру к Вэ, приукрасив трагическими излияниями?

– Именно. В ту пору соседняя камера давным-давно пустовала. Но по прихоти Марлы все служащие создавали иллюзию присутствия.

– Ладно, дальше я знаю, – махнула рукой Иви. Ей стало невыносимо слушать историю, которая перевернула весь её мир с ног на голову. Уж лучше завершить пытку сейчас.

– Вряд ли, – не согласился Чарльз, – хотя многое и кажется очевидным. Да, побег Вэ устроил не сам. Марла внедрила горстку присланных отцом врачей в Ларкхилл, чтобы те не сводили с Вэ глаз. Когда его психическое состояние дошло до критической отметки, врачи устроили взрыв. И как странно, что больше всего пострадало правое крыло здания. Как раз то, где находились все камеры с заключёнными.

– Но что произошло дальше? И почему Марла… то есть Валери выбрала именно Вэ? Как?

Рот Чарльза приоткрылся, но из него не вылетело ни единого звука, потому что в погрузившейся во мрак зале раздался ещё один голос: детский, но очень грозный:

– Через меня проходили все отчёты о заключённых Ларкхилла, прежде чем попасть на стол к начальнику безопасности и моему папочке. Я обратила внимание на своего соседа, ещё когда находилась в стенах лагеря. Он был молчалив. Смиренно сносил побои, пытки и унижения. Лишь его глаза с каждым разом приобретали устрашающий блеск. Совсем крошечный огонёк ненависти разгорался с невероятной силой, превращаясь в пожар. Тогда мне стало ясно, что он не сдастся. Он выживет. И я помогу это сделать.

Иви сжала руку в кулак, чтобы не ударить Марлу прямо в её наглое лицо.

– Я сдержала данное себе обещание. После устроенного побега создала организацию «Анонимно», предоставив моему лучшему творению убежище под Ричмондом. Виктор Хокинс и Элвис Цезари же полагали, что они являлись единоличными инициаторами. Я не решилась развеивать их иллюзии. В делах организации собственноручно я не принимала никакого участия, только отслеживала действия её членов. Моя ошибка, что я доверилась этим недоумкам. Вместо того, чтобы заняться серьёзными делами, они увлеклись мелкими пакостями. Пришлось намекнуть Протеро о существовании некоторых бунтовщиков. Он напугал остальных, поэтому-то они и выдали Вэ и Виктора с потрохами.

– Ты предала людей, которых сама же привела к мести?

– Но я не бросила их на полпути. Я всегда наблюдала издалека.

– Потому что побоялась начать открытую борьбу с канцлером или просто струсила?

– Потому что Вэ больше всего на свете желал отомстить обидчикам. Желал уничтожить фашистскую власть и её приспешников. Я помогла ему осуществить его самое заветное желание. Как и желание многих других жителей нашей угнетённой страны. Ничего сильнее Вэ не хотел. Пока перед ним не появилась ты, Иви Хэммонд.

– Поэтому ты пыталась убить меня? Поэтому заперла в чулане и чуть не отравила ядовитым газом?

Тоненькие губы Марлы скривились в безобразной улыбке:

– Насчёт одного Вэ оказался прав: ты очень умна.

– Но ты полагала, что умнее всех, не так ли? – теперь, когда разрозненные кусочки уместились в едином пазле, Иви всё поняла, – Хотела убедить окружающих, что просто жаждешь отомстить за смерть отца. Но мстила ты за смерть Уэйда. И Финча убила во имя этой мести.

– Да, потому что Финч слишком глубоко сунул свой нос. А у тебя духу не хватило отомстить за того, кто был тебе дорог. Думаешь, только ты дорожила Вэ? Он лично вложил в твои руки пульт от бомбы. Он передал тебе своё право вендетты. Право, которое ему подарила я.

– Почему же ты не довершила начатое? Почему не прикончила меня?

Чарльз, хранивший молчание после вмешательства рыжеволосой бестии, вновь обрёл дар речи:

– Да потому что Джеймс, поверив в её желание отомстить за смерть отца, и понятия не имел, во что впутался.

Марла-Валери ядовито усмехнулась:

– Что же ты не ввёл его в курс дела, раз настолько хорошо осведомлён о моём прошлом?

– К сожалению, мы с Домиником выяснили твоё прошлое уже после того, как ты пустилась во все тяжкие. Процесс был необратим.

– Вэ не был машиной мести, – дрожащим от сдерживаемых слёз голосом вступила Иви, намеренно пропустив мимо ушей предыдущие реплики собеседников, – Он был человеком. И у этого человека было сердце, хоть и очернённое ненавистью. Его вендетту обагрила кровь лишь виновных. А вы все уничтожили невинных людей.

– Никто не невинен, дорогая Иви, – бесстрастно парировала Марла-Валери.

– Скажи это Джеймсу, истекающему кровью на крыше небоскрёба, – не сдержался Чарльз.

– Нет, ты скажи это Джеймсу, которого ты оставил умирать.

– Он всё равно победил. Революция уже здесь. Она вершится прямо сейчас, пока мы выясняем, кто прав, а кто виноват.

– Ты не ответила на мой вопрос, Валери Сатлер, – снова миновав перебранку злодеев, вставила Иви, – Почему ты не убила меня? Почему я всё ещё жива? А Джеймс, который ошибочно записал тебя в свои союзники, скорее всего, мёртв?

Марла-Валери взъерошила рыжие локоны, слепив из них перекати-поле на своей голове, и невозмутимо повела плечами:

– Потому что не захотела. Потому что это уже не имело никакого смысла. Потому что ты была нужна Джеймсу, чтобы завершить Революцию. И потому что он в какой-то мере тоже переступил через Вэ.

– Ты реально ненормальная, – с трудом выдохнула Иви.

– Иногда люди путаются в своих иллюзиях. Вязнут в них, как в непроходимом болоте. И везунчик тот, кто сумеет выбраться и спастись до того, как его утянет на дно.

Иви поморщилась: проблески рассудка этой рыжеволосой бестии, похоже, заслонили тучи беспросветного безумия. Снова.

Грохот взрыва, звон посыпавшихся стёкол и затрясшийся пол прервал занимательную беседу трёх врагов.

– Проклятье, эти дикари уже добрались и досюда, – злобно крикнула Марла.

Снизу донёсся шквал разъярённых голосов, стук ударяемых об стену предметов и топот ног, несущихся навстречу безжалостности. Иви инстинктивно подалась к лифту. Но на её шею вдруг опустился тугой шнурок, а у левого уха прошелестел шёпот Чарльза:

– Прости, Королева Революции, но после того, как ты добралась до правды, я просто не имею права оставлять тебя в живых.

– Твой командир уже мёртв…. Тебе… незачем меня убивать, – прохрипела девушка, прилагая немало усилий, чтобы стянуть с горла петлю смерти.

– Иви Хэммонд права, Черльз, – неожиданно вступилась Марла.

– Вместо того, чтобы защищать былых врагов, тебе бы следовало возрадоваться, Валери, ведь ты станешь свидетельницей зрелища, которого ждала столько времени.

Чарльз сжал шнурок, и тот больно впился в кожу, перехватив дыхание жертвы. Иви напрасно извивалась в руках ослеплённого злобой юноши и, словно беспомощная рыба, выброшенная на берег, открывала и закрывала рот. Топот одичавшей толпы приближался.

– Твой предводитель на том свете, а ты всё ещё сражаешься за него на этом, – с лёгкой меланхолией произнесла Марла-Валери, – Жаль, что Вэ не встретил тебя на своём пути.

– Джеймс предполагал, что ты можешь испортить игру. Знал, что из нас троих своей жертвой ты выберешь его.

Тогда какова причина всего происходящего? какова причина неуместного милосердия Валери и пробудившихся маниакальных наклонностей Чарльза, хотелось бы спросить Иви, но вместо вопроса она издала лишь сдавленный полувсхлип-полувздох. Неужели юноша рассчитывает на то, что смерть Иви успокоит Марлу, и та перестанет его преследовать? Или девушка возросла в цене в глазах рыжеволосой преследовательницы, и Чарльз пытается уничтожить не свою жертву, а её неудавшегося палача?

Надо было послушаться Эрика Финча, когда тот предлагал ей записаться на курсы самообороны. А девушка по своей наивности посчитала, что после гибели Вэ никто не посмеет ввязываться в грязные дела, и уж тем более ни у кого не возникнет поводов причинять ей вред. Смешно, аж дух захватывает.

Шнурок прижался к мышцам глотки, зажав кадык. Иви почудилось, что ещё немного, и хрящи с костями переломятся и ей настанет конец. Её метающиеся руки оказались сцеплены за спиной. Лишённая возможности двигаться и дышать, девушка постепенно опустилась на колени. Перед её глазами пролегла плотная пелена, в ушах зазвенело.

Бесчеловечные люди ворвались на тринадцатый этаж. Их глаза, полные лютой ненависти, сияли в темноте, а волчий оскал застыл на исказившихся от злости лицах.

– Задержись здесь хотя бы на миг, и они тебя уничтожат, болван, – улыбнулась Марла-Валери.

– Они не тронут меня и её. А вот ты вполне подойдёшь на роль миловидного трупа.

Действительно, оглядев помещение, толпа из десяти человек мгновенно ринулась на рыжеволосую бестию. Улыбка сползла с её побледневшего лица, и она испуганно отступила назад.

– Нет, я не умру вот так, – трясясь не то от ужаса, не тот от вновь вспыхнувшего гнева, уверила Валери. Но кого она уверяла: вандалов с затуманенным сознанием или саму себя?

Толпа сделала шаг по направлению к потенциальной жертве, которую, как они думали, загнали в угол. Однако рассудок Валери вернулся в адекватный режим, и она с победным воплем вытащила пистолет. Разумеется, тот самый, которым она прикончила великого революционера Джеймса Лойлдрига. Но вместо того, чтобы направить его на наступающую толпу, рыжеволосая бестия пальнула в воздух и, притопывая ногой, запела:

– Get up and commit,

Show the power trapped within.

Разъярённая толпа принялась подпевать неудавшейся певице, но злоба не покинула их глаза.

Do just what you want to,

And now stand up and begin, uh.

Чарльз озадаченно уставился на столь немыслимое действие.

Ooo 1, 2, 3, 4 fire’s in your eyes,

And this chaos, it defies imagination.

Шнурок на шее Иви ослаб. Сделав долгожданный вдох, девушка оттолкнула Чарльза.

Ooo 5, 6, 7, 8 minus 9 lives,

You’ve arrived at…

Не ожидавший такого поворота, юноша завалился на спину.

– Взять его! – скомандовала Иви.

– Взять его! – громче повторила Марла.

Толпа, подобно руслу неугомонной реки, резко изменила направление. Чарльз, не успев подняться на ноги, отполз к стене, причитая:

– Как? Этого не может быть! Вы не должны меня трогать! Джеймс сказал, что в установке только приказ к насилию друг друга. Не ваших создателей.

– К сожалению, Чарльз, – торжествующе отозвалась Марла, – их создатель не учёл одну важную деталь: создания, утратившие разум, легко поддаются дрессировке любого другого разумного существа.

Иви медленно поднялась с холодного пола и отвернулась, как только один из окруживших Чарльза нанёс ему первый удар в живот. Юноша даже не успел отреагировать на этот удар, как с разных сторон на него посыпался целый град из костлявых и жирных рук, острых и неухоженных ногтей, грязных и поношенных ботинок.

Иви тут же понеслась к лифту, чтобы не терять времени зря, но Валери схватила её за накидку, вынуждая затормозить.

– Отпусти!

Рыжеволосая дьяволица ничего не ответила. Только протянула девушке маленький клочок бумаги.

– Что это?

– Последнее послание от Double V.

Иви, даже не стараясь скрыть своё недоверие, осторожно взяла бумажку и развернула её на своей ладони. На измятом клочке бледно-зелёным светом мерцали ночные чернила. Нанесённые ими полукруг и две линии, соединяясь воедино, образовывали число два.

НА БИС

Угнав припаркованный к задним стенам небоскрёба и единственный оставшийся невредимым Bently Flying Spur золотистого оттенка, Иви без лишних раздумий нажала на газ. Выжав из автомобиля почти 186,5 миль/ч, девушка пересекла утопающую в огне Грэйт-Маз Понд, пролетела мимо больницы Гайс&Сэнт Томас, из которой доносились нещадные вопли, выехала на Кросби-роу, устланную ухабами трупов, чуть не переехала двух сцепившихся мужиков у покосившегося светофора, но вовремя затормозила и, обогнув памятник Фарадея, который превратился в груду сваленных в кучу бесформенных камней, свернула на Эллиотт-стрит. На этой улице располагался офис хакера по кличке Змей, в котором Доминик, Хэллмет и Иви условились встретиться, если ей удастся уйти от своры обезумевших преступников.

Девушка отложила чёрную шляпу и парик, стянула с себя маску Гая Фокса и, ценным грузом сжимая их в руках, вышла из машины. С особым вниманием оглядевшись по сторонам, Иви направилась к широким металлическим дверям. По сути офис Змея представлял собой старый заброшенный гараж, который разумно использовался хакером в качестве его злобной компьютерной мастерской. Девушка уверенно дёрнула за ручку двери, но та почему-то не поддалась. Наверное, Доминик и Хэллмет, засевшие внутри, заперлись, чтобы избежать вторжения незваных гостей.

– Эй, это я, Иви, – не очень громко, но достаточно чётко произнесла девушка, – открывайте скорее.

Спустя несколько томительных секунд замок на двери щёлкнул, и она подалась вперёд. Войдя внутрь, Иви поспешила вновь запереть вход. В помещении царил полумрак, а единственная лампочка, болтающаяся на тонком проводке, выделяла тусклый свет.

Доминик устроился у письменного стола в центре, поставив перед собой сразу три компьютера и ноутбук. Хэллмет, который, судя по всему, открыл для вновь прибывшей двери, присел на край стола, выжидающе скрестив руки на груди.

– Ну и как обстоят дела? Удалось что-нибудь найти? – опустив вежливые прелюдии, Иви приступила сразу к делу.

– Просматриваю материалы, связанные с гипнозом, чтобы разобраться, но результатов пока мало, – не отрывая напряжённого взгляда от компьютерного монитора, отозвался Доминик.

– Если ты был соучастником Джеймса, разве ты не должен знать, как вернуть людям прежнее нормальное состояние? – не удержалась от колкости девушка.

– Это вовсе не значит, что он посвятил меня во все подробности своего гениального плана.

– Какая жалость. Иначе от твоей доброты, взявшей верх, был бы прок.

– В сыгранной песне были пропущены гипнотические волны, – прервал Хэллмет зарождающуюся перепалку между бывшими друзьями, – Может, просто нужно проиграть ту же песню ещё раз?

– Браво, художник, – съязвил Доминик, – и как ты только до этого додумался?

– Объясните-ка: как я-то вообще впутался во всё это? – простонал Хэллмет.

– Ну, ты лишь оказался в неподходящее время в неподходящем месте.

– Лучше попридержи язык, недоследователь, – огрызнулся Хэллмет, – Насколько я понимаю, хаос, разразившийся в Лондоне, начался не без твоего вмешательства.

– А почему, интересно, ты не поддался гипнозу? С нами-то всё ясно: мы в этом плане неприкасаемы, потому что представляли важность для Джеймса.

Глаза Иви впились в глаза художника, которые так и манили своей голубизной. Её тоже давно терзал этот вопрос, но всё никак не представлялось шанса задать его прямо в лоб.

Хэллмет резко поднялся на ноги:

– Да потому что я в город приехал уже после истории с голограммами и песней. А купола над Лондоном тогда ещё не существовало.

Девушка тихо выдохнула, оценив искренность художника на десять баллов.

– Окей, оправдание засчитано.

– Сарказничаешь?

– Хватит, – отчеканила Иви, – пока мы спорим, время нещадно уходит. Нет, оно убегает. Ускользает от нас. Если мы не спасём этот город…

– Мы спасём его, – легонько сжав плечо девушки, заверил её художник, и отчего-то Иви стало спокойнее.

– Ладно, тогда, возможно, нам поможет это? – девушка отложила парик и шляпу, развернула клочок бумаги, который сжимала всё это время в правой руке, и поднесла ближе к свету, падающему от одиноко свисающей с потолка лампы.

– Цифра 2? И как это нам поможет? – удивился Доминик.

– Не знаю. Но это последнее послание от Double V. Что-то вроде прощального подарка.

– Прощального? – шокированный Доминик посмотрел на девушку. Она молча кивнула в знак подтверждения его догадки.

– Но цифра два может означать всё что угодно, разве нет? – приступил к рассуждениям Хэллмет, – Например, существование двух слов, которые способны привести всех одичавших в чувства. Или есть какой-то код, способный остановить творящееся снаружи безумие. И он начинается с двойки. Или гипноз, насланный одной песней, можно перебить второй. Здесь вариантов целое множество.

– А что, если твоя идея с повторным проигрышем песни не такая уж и плохая? – предположила Иви, – Откуда она вообще взялась? Какое у неё название?

– Понятия не имею, – пожал плечами Доминик.

Иви подтащила к столу второй стул и села рядом с без пяти минут злодеем:

– Попробуем пробить по первым строчкам. Как там поётся?

– Ам… – беспомощно протянул Хэллмет, – You won’t get …. Something… Until you… take everything you want?

Иви быстро настрочила на клавиатуре выданный художником текст, но поисковая система ничего похожего по смыслу не показала.

– Холодно. А что с мотивом? Кто-нибудь помнит мотив?

Доминик и Хэллмет обменялись неуверенными взорами. Девушка неодобрительно цокнула языком и закатила глаза:

– В ней шёл какой-то отсчёт. Кажется, one, two, three, four … Что-то в таком духе.

– Да, minus nine lives, – спохватился Доминик, – А дальше всё по новой.

В голове закружила знакомая мелодия, и Иви тихо промурлыкала мотив припева песни без слов.

– Что такое? Ты вспомнила? – с надеждой спросил Хэллмет.

Иви подала ему знак не мешать ей, и мужчины умолкли. Девушка промурлыкала мотив ещё раз и ещё. Потом ещё два раза. И чем больше она напевала мелодию, тем теснее к ней подбиралось ощущение, будто бы Иви слышала эту песню раньше. До того, как Double V использовал её как гипнотический инструмент.

Снаружи донеслись яростные крики, а затем что-то большое с грохотом влетело в металлические двери. Хэллмет обернулся. Доминик чуть не вскочил с места.

– Ты бы поторопилась, – нервно сглотнул художник, – а то те, кого мы хотим спасти, могут уничтожить нас раньше.

Однако Иви не слушала его, полностью сосредоточившись на навевавших ощущение незавершённости строках. Слова песни ей не удалось полностью восстановить в памяти, зато мотив вспыхнул в голове, словно бурлящий фонтан.

– Два слова! – выкрикнула девушка, – Не хватает двух слов.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Доминик.

– Все люди, попавшие под воздействие гипнотических волн, пели песню перед тем, как совершить злодеяние. Но каждый раз, доходя до исполнения припева, они обрывали его, не допев два слова.

Двери затряслись под натиском ожесточённых кулаков. Лампочка на потолке заметалась туда-сюда, а свет в ней дрогнул.

– Хорошо, – заключил Доминик, – а что за два слова? Чего не хватает?

– Эту песню я слышала на фестивале рок-музыки год назад. Вот откуда я её знаю. Её исполняла группа Muse.

– Не знал, что ты любительница рока, – хмыкнул Хэллмет.

– Ну, я и классику слушаю иногда.

– А я предпочитаю джаз или блюз. Эта музыка не просто расслабляет. Она создаёт определённую атмосферу, обволакивает тебя чем-то приятным. Ты как будто паришь в пузыре.

– Довольно, голубки, – не сдержался Доминик, – Побеседуете о своих музыкальных пристрастиях в другой раз.

Иви смущённо отвела взгляд. И тут же ей неистово захотелось ударить себя по лицу. С каких пор она напропалую флиртует с мужчинами? Да к тому же, тогда, когда её родному городу и всем его обитателям грозит опасность?

Девушка с невероятной скоростью вбила в поиске название группы и, открыв вкладку с дискографией и творчеством, пролистала полный список песен.

– Название может и не совпасть со смыслом, – предупредил художник, – Или состоять как раз из тех слов, которых не достаёт.

Как будто сама девушка это не учла. Пробежавшись глазами по списку, она быстро отложила под корку то, что, казалось, могло подойти. После чего, открыв в новой вкладке тексты всех песен, остановилась на той, название которой начиналось с буквы P.

– Вот она!

Доминик и Хэллмет с любопытством примкнули к монитору.

– You’ve arrived at panic station. Panic station – это и недостающие два слова, и название всей песни.

– И что теперь? – поинтересовался художник.

– Попробуем проиграть всю песню целиком. Не опуская этих двух слов.

– А мы сумеем?

– Я, конечно, не хакер, – с хрустом размяв пальцы, будто готовился вступить в схватку, похвалился Доминик, – но кое-что умею. Осталось лишь найти нужную программу и запустить её.

– Сколько это займёт времени? – задала вопрос Иви.

– Зависит от скорости работы интернета и компьютера. Надеюсь, они не подведут.

Последний удар ярых бунтовщиков оказался самым сильным, и на двери появилась вмятина. Однако, похоже, что они не собирались униматься.

– Интернет, может, и не подведёт, а вот убежище тут не самое надёжное, – встав в позу ожидающего ложной атаки воина, бросил Хэллмет.

– Заработало, – улыбнулся Доминик, – после загрузки все проигрыватели города запоют.

Иви вскочила со стула и, крепко вцепившись в его спинку, подставила к дверям.

– Надо чем-то перегородить путь взломщиков, чтобы выиграть время, – объяснила девушка.

Хэллмет тут же последовал её примеру и подтащил ко входу два тяжёлых процессора и большую коробку со всяким программистским барахлом. Почувствовав какое-то препятствие, толпа ненадолго умолкла.

– Угомонились? – предположил художник.

– Вряд ли, – признала Иви, – наверняка пошли искать что-то потяжелее кулаков.

Хэллмет повернулся к столу, заставленному компьютерами, и обратился к бывшему комиссару Стоуну:

– Сколько там процентов загрузки?

– Сорок пять. Но скорость падает.

– Проклятье! – выругалась Иви, – Долго нам не протянуть. И оружия у нас никакого нет.

– Пороемся в других коробках. Глядишь, что-то да сгодится.

Пока Доминик следил за загрузкой программы, которая должна была спасти целый Лондон, Иви и Хэллмет открывали одну коробку за другой, вытряхивая из них всё содержимое. Но, как назло, попадались только старые технические запчасти, коллекции поломанных дискет и дисков, а также не использованные плёнки от раритетных фотоаппаратов.

За стенами взревел автомобильный мотор. А через мгновение четырёхколёсный зверь со всего размаху врезался в двери. Сооружённая баррикада пошатнулась.

– Сколько? – грубо крикнул Хэллмет.

– Шестьдесят, – послышался ответ.

– Кажется, мы попали в ловушку, – отчаялся художник.

– Нет, – замотала головой девушка, – из любой ситуации можно отыскать выход. Попробуем их как-то отвлечь.

– Но как?

Прищурившись, Иви пристально осмотрела заднюю стену. И хотя свет лампы не достигал пределов этой стены, девушка возрадовалась, стоило её вниманию уловить лестничный проём, ведущий наверх. Следовательно, выход на самом деле был.

Не тратя драгоценные секунды на разъяснения, Иви снова надела парик и шляпу и метнулась к лестнице. Хэллмет побежал следом, бросив на подъёме:

– А ты не молчи, сообщай о процентах загрузки. Держи нас в курсе.

– Шестьдесят восемь, – отчитался Доминик.

Иви и Хэллмет выбрались на второй этаж небольшой полупустой квартирки. Логично, что Змей устроил себе жилище недалеко от места работы. Не теряя времени на изучение деталей скудного интерьера, оба ринулись в бой. С рвением заядлого воришки они обыскивали содержимое гостиничных шкафов, заглядывали в ящики и тумбы, перебирали полки. Однако среди дешёвых отбитых тарелок, застиранного постельного белья, потрёпанных свитеров и рубашек не находилось ничего, что могло бы сойти за оружие или хотя бы его подобие.