Текст книги "Измена. Он полюбил другую (СИ)"

Автор книги: Нюра Борзова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Яна

Я в очередной раз сомневаюсь в своем здравомыслии, когда мы заканчиваем этот долгий, сложный, безумный разговор. Но дело сделано – на кону его работа, его средства к существованию, карьера, которую он с таким трудом создавал. Вадим не станет рисковать всей своей жизнью – это все, на что я рассчитываю.

Следующую ночь мы проводим так же, как и почти все остальные ночи за последние полгода. Я иду в спальню, а Вадим засыпает на диване в гостиной. Раньше меня это беспокоило, потому что я чувствовала, как мы отдаляемся друг от друга. Но сегодня я не смогла бы спать с этим предателем в одной постели, даже если бы от этого зависела моя жизнь. От одной мысли о том, чтобы Вадим находился рядом со мной, мне становится дурно. Хотя я давно знаю о Тане, услышать ее голос, ее слова, обращенные к моему мужу – это уже слишком.

На следующее утро я просыпаюсь еще затемно – нужно собираться на работу. В уже привычные для меня долгие смены легко расклеиться и заболеть, но я справляюсь. К тому же, график у меня весьма приемлемый, и четыре дня работы в отделении интенсивной терапии, сущий ад для любого, даже хорошо подготовленного, человека, компенсируются тремя выходными.

Когда я выхожу на кухню, то с удивлением обнаруживаю, что Вадим уже проснулся и оделся. Обычно он никогда просыпается так рано, как я.

– Я подумал, что мы можем заехать ко мне в офис и забрать кое-какие вещи, а потом я подброшу тебя до больницы. Так рано утром там никого не будет, а вечером я, очевидно, заберу тебя, поскольку теперь работаю из дома.

Вадим выглядит виноватым. Неуверенным. Но, по крайней мере, он хотя бы пытается выполнить наше соглашение. Даже если я чувствую себя скорее тюремным надзирателем, следящим за каждым его шагом и держащим его взаперти в удобной камере, чем его женой, на которой он добровольно женился больше восемнадцати лет назад.

– Хорошо, – отвечаю я, чувствуя себя не менее неловко.

Мы молчим, пока идем к его машине. На улице еще темно, но я все равно вижу пар, который вылетает у меня изо рта с каждым выдохом.

– Похоже, зима будет холодная, – я шмыгаю носом, забираясь на пассажирское сиденье.

– В Интернете это и обещали. Таня говорила… – Вадим резко замолкает, осознав, какую ошибку только что совершил. Холод в машине сейчас не имеет ничего общего с температурой на улице.

– Я знаю, ты мне не поверишь, но я имел в виду нашу соседку, которая живет с мужем на шестом. У нее дочь ровесница Кости, помнишь? Понимаю, как хреново это прозвучало, прости.

– Все нормально, – мой голос абсолютно бесстрастен, но внутри я закипаю от ярости. Теперь я буду ассоциировать это имя с самым худшим периодом своей жизни. – Так что сказала наша соседка Таня?

– Она сказала, что в новый год тоже будет мощный снегопад. Обещают просто волшебную ночь. Можно будет выбраться и прогуляться. Может даже купить парочку фейерверков…

– В последний раз мы ходили гулять в новогоднюю ночь, когда Косте было… семь, восемь? Он все пытался найти Деда Мороза.

Воспоминания о том времени нашей жизни причиняют боль, на глаза наворачиваются слезы. Наши отношения тогда были совсем другими.

– А потом мы устроили снежную битву и позволили Косте с ног до головы закидать нас снежками.

Вадим тихо смеется.

– Я уже почти забыл об этом всем.

Да, в последнее время ты забыл о многих важных вещах, предатель, – эта фраза вертится у меня на языке, но я едва сдерживаюсь и не говорю ее вслух.

– Как я вообще мог забыть о таком?

На самом деле Вадим задает вопрос совсем не мне. Он выглядит измученным и напряженным. Мой муж молчит всю оставшуюся дорогу, периодически кидая на меня короткие внимательные взгляды. В его глазах я вижу растерянность и боль. Когда мы паркуемся перед офисным зданием, Вадим, прежде чем выйти из машины, обращается ко мне.

– Хочешь зайти?

– Нет. Я подожду здесь.

– Хорошо. Я быстро.

Глава 6

Вадим

Подойдя к двери своего офиса, я понимаю, что все прошло совсем не так, как я предполагал. Я много представлял себе весь этот разговор с Яной и то, что произойдет между нами. Я чувствовал, в какое отчаяние приведу Яну после того, как раскрою ей свои секреты.

И осознание того, как сильно мое предательство ее ранит, не позволило мне рассказать обо всем раньше. Каждый день я уверял Таню, что Яна узнает о нас сегодня же. Каждый вечер, приходя домой, я видел Яну и впадал в ступор, представляя, как она отреагирует.

Я думал, что Яна будет кричать и плакать. Будет биться в истерике, а потом умолять меня не уходить.

Я думал, что скажу ей: между нами все кончено, прости, но я люблю другую. Я думал, что мы с Таней будем жить вместе.

Я думал, что наконец-то снова буду счастлив.

Вместо этого я поднимаюсь в свой офис, чтобы навести порядок на рабочем месте и забрать домой то, что успел там оставить. Я не увижу женщину, которую люблю, следующие девять месяцев.

Я даже не уверен, что я буду ей нужен спустя столько времени. Она сказала, что любит меня, но теперь даже это под вопросом.

Моя жена не кричала и не плакала, и ее угрозы были удивительно изощренными, холодными и практически безразличными. Яна уже знала, что я буду просить о разводе, поэтому опередила меня и предложила все, чего мне хотелось бы, но с важным, меняющим слишком многое условием. Сейчас мне кажется, что ее вообще не волную ни я, ни то, что я делаю. Мои потребности не имеют значения, все внимание сосредоточено только на Косте. Как всегда.

По дороге в свой кабинет я прохожу мимо стола Тани и на мгновение останавливаюсь. Меня так и тянет оставить ей записку – напомнить, чтобы она ждала меня, сказать, что я люблю ее, что скучаю по ней. Но я заставляю себя отвернуться и ускорить шаг. Мне обязательно не повезет, и кто-нибудь другой найдет несчастную записку первым и доложит обо всем Яне. Тогда я буду в полной жопе. Хотя я и так уже в ней.

Забрав ноутбук и документы, я запираю за собой кабинет. Дверь закрыта, пути назад нет, и мое будущее теперь абсолютно неопределенное. Ни любви, ни радости, ни надежды на лучшее.

Нет смысла даже смотреть на стол Тани на прощание. Если мы с ней переживем эту разлуку, то станем только сильнее. Если нет, то значит у этих отношений изначально не было шансов. Единственное, в чем я уверен на данный момент, – так это в том, что к осени мы с Яной разведемся. Наш брак уже не спасти. Этот факт предельно ясен.

Но воспоминание о том новом годе много лет назад задело меня особенно сильно. Как много воды утекло с тех пор. Все меняется на наших глазах, а мы даже не замечаем этого. Когда-то мы были счастливой семьей, счастливой парой. А потом счастье внезапно испарилось.

Тяжело вздохнув, я открываю заднюю дверь машины и бросаю внутрь набитый портфель, а затем сажусь за руль. Яна не обращает на меня никакого внимания. Это не должно меня удивлять – мы перестали обращать внимание друг на друга давным-давно. Я бросаю взгляд на часы, когда завожу машину.

– Ты сегодня собралась на работу пораньше?

– Да, нужно уладить несколько дел до начала смены.

– Хорошо, – Яна говорит так неопределенно, как только может. – Напиши потом, во сколько на тобой приехать.

Когда я останавливаюсь перед больницей, она берется за ручку двери и замирает. Ей нужна секунда, чтобы собраться с мыслями, прежде чем она повернется и посмотрит на меня.

– Спасибо за попытку. Я очень ценю то, что ты согласился приложить усилия ради сына. Но если решишь отказаться от своего слова, лучше предупреди. Надеюсь, в тебе осталось хоть немного уважения ко мне.

Все, что я могу сделать, – это кивнуть в знак согласия. Яна сейчас настолько не похожа на ту женщину, в которую я когда-то влюбился, что я не уверен, знаю ли ее вообще. Теперь мне безумно хочется вернуться в прошлое, чтобы справить с тем, что развело нас в разные стороны. Но принятие желаемого за действительное никогда не приводит к успеху, и я уже не смогу жить этой жизнью, даже если мы создадим идеальную иллюзию хорошей дружной семьи.

Устроив себе комфортное рабочее место дома и просмотрев все новые письма на электронной почте, я начинаю заниматься своими прямыми обязанностями, стараясь выкинуть из головы все лишнее. Работа занимает большую часть дня, но в голове постоянно всплывают то Таня, то Яна, то Костя, и перестать думать о том, как все сложилось, просто не получается.

Из окна видно детскую площадку, и воспоминания о том, как мы с Костей каждый день задерживались на ней, когда я забирал его из детского сада и школы, чтобы покататься на качелях, появляются в голове сами собой. В нашей жизни было столько всего хорошего, так где же оно сейчас, когда так нужно держаться за что-то светлое и родное?

Когда я выбираюсь-таки из компьютера, жутко вымотанный и расстроенный обстоятельствами, в которые нас загнала жизнь, то понимаю, что Костя уже вернулся из школы.

– Привет, пап. А чего ты дома? Заболел?

– Нет, просто решил взять удаленку на какой-то срок.

– Круто. Надо было переводиться на удаленку при первой же возможности. Мы с мамой часто обсуждали, что ты слишком много работаешь.

– Да ну? И почему вы двое ничего мне не сказали?

– Было бы как-то глупо ругаться с тобой из-за того, что ты вечно в офисе, на совещаниях или на конференциях. Готов поспорить, мама будет безумно рада, что ты теперь сможешь быть с ней дома почаще.

– Да, она точно будет рада, – это ложь, в которую я не верю ни на секунду. Но слова Кости поражают меня до глубины души. Неужели я правда так редко был рядом? – Слушай, Кость, я тут подумал. Мы с твоей мамой вспоминали недавно, чем занимались вместе, когда ты был маленьким. Думаю, было бы забавно повторить кое-что сейчас.

– Ты о чем?

Я напоминаю сыну о той ночи, когда мы гуляли по району и бросались друг в друга снежками на новый год, и его глаза светлеют от воспоминаний.

– Да, это было очень круто. Надо будет как-нибудь повторить. Может, Тома пойдет с нами. Покажем моей девушке как надо веселиться.

Костя достает из ящика пачку чипсов и усаживается перед телевизором.

В моей голове возникает интересная идея, и я иду следом. Чем больше я о ней думаю, тем лучше она мне кажется. И тем сильнее мне хочется довести ее до конца.

– Слушай, давай-ка потратим вечер на что-нибудь полезное. Можем, например, сходить купить елку. Сделаем маме сюрприз, поставим и украсим ее, вот она обрадуется после работы.

Костя поворачивается ко мне и смотрит как-то очень подозрительно.

– Ладно, колись уже, что происходит?

Яна ничего не рассказывала ему о нашей договоренности, я знаю это наверняка. Но секундную мысль о том, что можно было бы рассказать Косте о Тане и о предстоящем разводе, я быстро отметаю.

– О чем ты?

– Не прикидывайся дурачком, пап. Ты вдруг стал работать из дома, строишь тут планы, хотя уже много лет о таком вообще не беспокоился. Кто-то умирает?

– Нет, ничего подобного, Кость, – я смеюсь и качаю головой. – Твоя мама сказала мне кое-что важное. Осенью, если все сложится хорошо, ты уедешь учиться в универ. Детство кончится. Нужно пользоваться тем, что ты еще рядом, чтобы потом не жалеть об упущенном времени.

Костя выдерживает паузу, смотрит на меня все еще недоверчиво.

– Хорошо, но давай мы не будем становиться одной из тех странных семей, которые проводят все время вместе. У меня друзья еще есть, я хочу тусоваться с ними.

– Думаю, времени тебе хватит на всех.

Костя громко фыркает и поднимается на ноги, оставив пакет с чипсами валяться на диване. Во взрослом парне, который сейчас стоит передо мной, я все еще вижу того маленького мальчика, которого мы с Яной старались растить в любви и понимании.

– В последний раз мы покупали живую елку, когда я был в четвертом классе.

– Ну да, давненько.

– Но если мама будет ругаться, договариваться с ней будешь сам.

Я смеюсь и качаю головой, одеваясь в прихожей.

– Погнали, у нас есть три часа, потом мне нужно будет ехать забирать маму с работы.

– Ты ее никогда раньше не забирал.

– Почему бы не забрать ее, если есть такая возможность? Маме будет приятно.

Через пару часов мы с Костей возвращаемся домой с самой большой елкой, которую только смогли найти поблизости, а еще с кучей новых гирлянд, игрушек и других украшений.

Аромат свежесрубленной ели вскоре наполняет дом, поднимая настроение и мне, и Косте.

– Маме точно понравится, пап, – Костя гордо любуется нашей работой, невероятно довольный собой.

– Я тоже так думаю.

Я хлопаю Костю по плечу, отмечая, что теперь мы с ним одного роста. Стоило только моргнуть, и маленький мальчик вырос. Как я только умудрился пропустить этот момент?

Глава 7

Яна

– Как дела на работе? – спрашивает Вадим, когда я сажусь в машину.

– Отлично. А как прошел твой день? – я очень стараюсь быть вежливой, но это дается мне сложнее, чем я думала.

– Хорошо. Провел пару созвонов, заполнил документацию на новый препарат, который мы выводим на рынок. А потом вернулся Костя, и мы с ним прекрасно провели вечер.

– Рада слышать. Ему нужен отец рядом.

– Это правда. Но ты ему тоже нужна.

– Я у него всегда была и буду.

Потому что я, в отличие от некоторых, никогда не планировала бросать сына.

– Вадим, я думаю, тебе нужно сходить провериться на венерические заболевания. Не знаю, сколько там между вами было доверия, но любой человек может скрыть от тебя что угодно.

– Я ценю твою заботу, – отвечает Вадим, и сарказм в его голосе едва уловим. – Но мы всегда использовали защиту. Это не тот вопрос, в котором стоит рисковать.

Зато рискнуть своей семьей Вадим не постеснялся.

– Яна, я знаю, о чем ты думаешь.

– Удиви меня, о чем же?

– Я не хотел влюбляться в другую. Просто так получилось. Это не делает ее плохим человеком.

– Что же тогда делает ее плохим человеком, Вадим, если то, что она тайком спала с женатым мужчиной, – мелочь? Да она, наверное, просто воплощение идеальной женщины. Твоя родственная душа, да?

– Может, и так. Она хотя бы ведет себя не так, как и ты. Она смотрит на меня так, будто я самый сексуальный мужчина на свете. Она хочет быть со мной, говорить со мной, прикасаться ко мне. Ты не то что не хочешь, ты даже не смотришь на меня уже очень давно. Ты живешь в своем собственном маленьком мирке, сосредоточенном только на Косте. Это прекрасно – любить своего сына и заботиться о нем. Но не до такой же степени, чтобы просто исключить меня из своей жизни?

– Ну, видимо, ты был просто идеальным мужем последние восемнадцать лет, а я всегда была плохой женой. Принято к сведению. Но, между прочим, ты меня даже не знаешь. Ты ни разу не попытался стать ближе ко мне с тех пор, как родился Костя. С каждым годом ты все больше и больше отстранялся от нас обоих. Ты винишь нас во всех своих проблемах, Вадим, я же вижу. Ты хотел стать хирургом, но пришлось идти в фармацевтику, ты хотел быть известным, но в итоге просто пытаешься заработать достаточно, чтобы обеспечить сына, ты хотел переехать заграницу, но теперь сидишь на одном месте и завидуешь Косте, который переедет и сможет учиться там, где мечтает? Только вспомни, дорогой, чтобы зачать ребенка, нужны двое. И во всем произошедшем твоей вины явно не меньше, чем моей.

Всю оставшуюся дорогу мы молчим, но воздух в машине густеет от едва сдерживаемой злости и напряжения. Не стоило мне выплескивать свою ярость и накалять ситуацию еще сильнее. Мне хотелось, чтобы ближайшие девять месяцев прошли максимально спокойно и безболезненно, но я не уверена, что смогу сделать все для этого необходимое. Я смирилась с судьбой своего брака несколько месяцев назад, когда убедилась в измене мужа, но я хочу, чтобы Костя спокойно доучился и сдал экзамены, а не барахтался с нами в грязи развода…

– Ян, прости меня. Мне не стоило говорить с тобой… так. Это было бесчувственно и неуместно. Я не хочу усложнять жизнь никому из нас. Мы можем не портить друг другу вечер?

– С удовольствием. Я прошу прощения за то, что сказала, и за то, как я это сказала.

– Извинения приняты, но не стоило тебе извиняться. Мне неприятно это признавать, но, возможно, в твоих словах есть доля правды. И если тебе станет легче, я сдам анализы и сообщу тебе результаты. Ты мне не доверяешь, и я тебя не виню, но я говорю правду.

– Мне будет проще, если ты сдашь анализы. Не хочу неприятных сюрпризов.

– Хорошо. Я тебя понял.

Мои глаза снова наполняются слезами, когда мы сворачиваем на нашу улицу. Моя жизнь должна была сложиться совсем не так. Мне больно и обидно, и чувства получается сдержать с трудом. Отвлечься от того, что бушует внутри, получается только переступив порог квартиры.

– Что? Когда ты…? Как? – я даже не могу сформулировать вопрос до конца или собраться с мыслями. Свет в коридоре выключен, но дома совсем не темно. Все блестит и мерцает разноцветными огоньками гирлянд, и запах стоит просто волшебный, свежий и сосновый. Руки покрываются мурашками от неожиданности и удовольствия.

– Мы с Костей решили сделать тебе сюрприз. Создать новогоднюю атмосферу, так сказать.

– Как красиво. Вот это вы постарались, – я улыбаюсь, и тут в коридор вылетает невероятно довольный Костя.

– Ну что, как тебе, мам? – чуть нервно спрашивает он, подходя ближе.

– Мне нравится, Кость. Вы с папой превзошли сами себя.

– И это только начало! У нас есть главный сюрприз! Пойдем посмотрим!

С этими словами Костя хватает меня за руку и утягивает вглубь квартиры.

– Аккуратнее, сын! Твоя мать весь день на ногах, – Вадим едва успевает за нами, весело посмеиваясь.

Когда мы входим в гостиную, я уже не могу сдержать восхищенного вздоха. Прямо посреди комнаты стоит огромная ель, чуть ли не упирающаяся в потолок – и как они умудрились затащить ее в квартиру?

– Ух ты. Я даже подумать не могла, что вы, мальчики, способны на такую красоту. Настоящее волшебство, – я легко касаюсь зеленых иголок кончиками пальцев и полной грудью вдыхаю головокружительный аромат. – Вы не стали наряжать елку, чтобы ее нарядила я?

– Да. Если честно, мы не знаем, где лежат украшения и какие у тебя были задумки на этот год, – объясняет Вадим. – Но мы купили кое-что новое, все лежит на диване. Надеемся, тебе понравится.

Вадим с Костей просто не могут скрыть своего восторга от проделанной работы. Я очень тронута их желанием удивить и порадовать меня.

А муж, кажется, немного смущен моей похвалой. Забавно.

Я быстро собираю волосы в хвост и, преодолевая усталость, принимаюсь наряжать елку новыми украшениями. Костя помогает, пытаясь скрыть свой неуемный энтузиазм. Вадим наблюдает за тем, как мы с Костей смеемся и шутим друг с другом. У него странное выражение лица, и он тише, чем обычно. Но он с нами, и он старается. Я должна отдать ему должное как минимум за эти попытки.

– Мне нужно кое-что достать из шкафа в спальне, – вдруг вспоминаю я. Там на верхней полке должны лежать украшения, которые Костя сделал сам еще в начальной школе.

Я ухожу в спальню, а Вадим догадывается принести туда же табурет с кухни.

– Давай я достану коробку? – предлагает он, поставив стул перед шкафом.

– И наведешь мне там жуткий беспорядок? – я беззлобно усмехаюсь и, скинув тапочки, сама забираюсь на табурет.

Стоит мне едва пошатнуться в попытке аккуратно подвинуть сложенные на полке вещи, и Вадим кладет ладони мне на бедра, чтобы не дать свалиться на пол. И это уже слишком. То, как искренне Вадим хочет помочь, выбивает из колеи. Воспоминания о том, какими наши отношения были раньше, причиняют слишком много боли, думать о них не хочется. Вадим придерживает меня, а потом аккуратно принимает коробку с игрушками из моих рук и помогает мне спуститься. Казалось бы, бытовая мелочь, но сердце все равно бешено заходится в груди, как будто мы с Вадимом вдруг слишком близко друг другу.

Так быть не должно. Сделка заключалась совсем в другом.

Глава 8

Вадим

Пока Яна роется на верхней полке в поисках нужной коробки, я придерживаю ее и периодически забираю из ее рук мешающие вещи. Казалось бы, всего одна полка шкафа, которую слишком долго никто не разбирал, а столько событий вокруг. И мы работаем, как настоящая команда – такого у нас не было слишком давно, и поэтому я больше не мог жить в браке без любви.

Яна дрожит от моих прикосновений, будто и вовсе не ожидает, что я окажусь так близко. Но не могу же я допустить, чтобы она свалилась на пол или уронила что-то? Не хочется, чтобы моя жена расстраивалась еще и из-за каких-то бытовых глупостей, у нее и так достаточно поводов для грусти. Как бы сильно ее условия не мешали моему счастью, Яне я желаю только добра, и в этом я абсолютно искренен. Тем не менее, она больше не может выносить даже мысли о моем присутствии, и я не могу винить ее в таком отношении. Но именно этот порочный круг и привел нас к такому состоянию.

Яна открывает еще одну коробку и застывает на месте. Она поджимает губы, и в глазах блестят слезы. У меня болезненно ноет сердце.

– Что там, Ян? – тихо спрашиваю я, глядя на нее снизу вверх.

Яна качает головой и едва ли не оступается с шаткой табуретки – я помогаю ей спуститься обратно на пол.

– Нашла? – уточняю я, пытаясь заглянуть в коробку.

Там лежат украшения, сделанные много лет назад. Тогда Костя увидел в магазине набор для создания елочных игрушек и вцепился в него мертвой хваткой, и мы с Яной не нашли причин ему отказать. Пока мы по очереди возились с творчеством сына, заливая гипс по формам и раскрашивая заготовки, вся квартира превратилась в настоящий хаос, потому что Костя еще не умел быть аккуратным, а мы с Яной не то что бы мастера на все руки в таких вопросах. Но игрушки вышли просто замечательные.

– Это был замечательный праздник, – улыбаюсь я, пытаясь добиться от Яны хоть какой-то реакции.

– В ту новогоднюю ночь ты сказал мне, что хочешь попробовать завести еще одного ребенка.

Я уже давно забыл об этом, но Яна, конечно, все помнит.

– Жаль, что ничего не вышло.

– Зачем жалеть, у вас с Таней все впереди, – Яна крепче сжимает пыльную коробку и поворачивается к двери. Я кладу руку ей на плечо, чтобы остановить.

– Зачем ты так?

Яна с отвращением фыркает, не торопясь поворачиваться ко мне.

– Вадим, ты сейчас серьезно? Она молодая – ей всего двадцать с небольшим. Однажды она захочет иметь детей. А помнишь, когда-то мы шутили, что Костя станет совсем взрослым и самостоятельным, а нам будет всего под сорок, и мы сможем, наконец, заняться собой, путешествовать, как следует оторваться? Но теперь ты потратишь эти годы на подгузники и бутылочки для новорожденного. Освободишься уже под шестьдесят… ну или раньше, если твоя любовь вдруг решит, что ей нужен кто-нибудь помоложе.

Яна сует мне в руки несчастную коробку и оставляет меня в спальне одного, потрясенного и потерянного. Мы с Таней не говорили о детях – мы едва ли думали о планах на неделю вперед, – но Яна права. Таня еще очень молода, и со временем она захочет ребенка. Если она решит дождаться тридцати, я выйду на пенсию, когда наш ребенок окончит школу.

Неужели я правда хочу такой жизни? К ней я стремился все эти годы?

– Папа! Ну где там игрушки? Неси их сюда! – Костя вырывает меня из моих невеселых размышлений. Я на автомате закрываю шкаф и выключаю свет в спальне, а потом послушно иду в гостиную, к сыну и нашей новогодней елке.

Стоит мне зайти в комнату, и Костя отбирает у меня коробку с украшениями, тут же принимаясь рыться в стареньких гипсовых фигурках. Он достает Деда Мороза и Снегурочку, внимательно разглядывает их, видимо, что-то вспоминая. Много лет назад, разрисовывая эти игрушки, Костя заявил, что собирается изобразить не просто сказочных героев, а маму и папу, чтобы они, красивые, праздничные, висели еще и на елке. Яна внимательно наблюдает за сыном, и в его взгляде отражаются разноцветные огоньки гирлянд – а еще в глазах будто бы стоят слезы.

– Мам, когда я уеду в универ, можно я возьму их с собой? – Костя смотрит на Яну с легкой, чуть грустной улыбкой. – Они всегда были моими любимыми.

– Конечно, малыш. Ты можешь их забрать, – только Яна может называть нашего сына «малышом».

В итоге я подаю украшения, а Костя с Яной вешают их на пушистые еловые ветки. Вскоре пустых мест в этой идеальной новогодней картинке больше не видно, и Яна наконец-то остается довольна идеальным балансом украшений. Она устраивается на диване, чтобы отдохнуть, а Костя растягивается в кресле. Я сажусь рядом с Яной, облокотившись о спинку дивана, и закидываю ее ноги себе на колени.

Она бросает на меня вопросительный взгляд, но я игнорирую его, не собираясь чувствовать вину за то, что я прикоснулся к ней без разрешения. Вместо этого я аккуратно снимаю с нее носки, чтобы начать массировать напряженные икры и ступни.

– У тебя был тяжелый день, а мы придумали тебе дополнительную работу. Не хочется, чтобы ты завтра мучилась из-за уставших ног. Сейчас посидим тут немного, а потом сходишь в душ, пока я соображу что-нибудь. Ты, наверное, проголодалась.

Выполнить свою часть сделки гораздо сложнее, чем я думал. И не потому, что мне приходится проявлять инициативу, и даже не потому, что забота о Яне – это тяжкий труд. Нет, больнее всего прикасаться к ней и понимать, что ей противна моя ласка. Тяжело вспоминать все те годы, когда я мечтал, чтобы Яна смотрела на меня так, как сейчас смотрит Таня. Как же больно разыгрывать этот спектакль, зная, что в финале нас ждет неизбежный разрыв.

Я не смогу ничего изменить, даже если захочу, сколько бы не пытался.

Даже если я отдам всего себя, Яна никогда не захочет меня снова.