Текст книги "Измена. Он полюбил другую (СИ)"

Автор книги: Нюра Борзова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19

Вадим

Как только Яна заходит домой, я сразу понимаю, что сегодня ни на какие романтические подвиги она уже не способна. Если утром, уходя на работу, она выглядела уставшей, то к вечеру превратилась в настоящего зомби. Хорошая новость заключается в том, что домой Яна возвращается ровно тогда, когда должна после смены в больнице, значит, у нее точно не было встреч ни с каким другим мужчиной. Плохая новость – я понятия не имею, кто он и работает ли она с ним. Он может быть одним из врачей, и тогда обстоятельства складываются явно не в мою пользу.

Судьба жестоко решила, что мы должны изменять друг другу с коллегами?

Яна бросает вещи в прихожей и едва добирается до гостиной, тут же опускаясь на диван и закрывая глаза, уложив голову на подушки. Я некоторое время наблюдаю за ней, а затем подхожу ближе.

– Тебе нужно поесть. Ты не взяла себе еды на обед.

Яна едва заметно улыбается самыми уголками рта.

– Мы обычно покупаем себе что-нибудь в столовой и едим на ходу, пообедать нормально времени все равно не хватает.

– Пойдем, – зову я.

Яна открывает глаза и смотрит на меня озадаченно.

– Куда?

Но раньше, чем я успеваю ответить, Яна доверчиво вкладывает свою ладонь в мою. Когда мы заходим в нужную комнату, Яна замирает и прикрывает рот ладонью, ошарашенная увиденным. Я набрал ей ванну с солью и пеной, выложил пол лепестками роз и зажег свечи. На столике ее ждут фрукты и вино – что еще нужно после тяжелого рабочего дня?

– Подумал, что тебе не помешает как следует расслабиться. Приходи на кухню, как будешь готова, тебя ждет ужин.

– Спасибо, Вадим. Я быстро.

– Не торопись, я буду ждать, – во всех возможных смыслах этого слова.

Когда Яна заходит на кухню, я раскладываю еду по тарелкам, и мы ужинаем вместе. Она находит в себе силы рассказать мне о своем дне, и я цепляюсь за каждое ее слово. Отчасти потому, что хочу быть вовлечен во все аспекты ее жизни, а отчасти потому, что прислушиваюсь к мужским именам, выискивая подозрительно частые повторения. В итоге услышать ничего необычного мне так и не удается. Я почти смиряюсь с мыслью, что все выдумал, но потом вспоминаю, что Яна не стала отрицать моих обвинений.

Мы устраиваемся на диване, и она засыпает в моих объятиях, прижавшись спиной к моей груди. Вспоминая, как начался мой роман с Таней, я понимаю, насколько сильно отдалился от Яны. Затем я сравниваю этот факт с тем, как Яна сейчас приближается ко мне. Она могла бы легко отправиться в спальню и спать одна. Она могла не согласиться ужинать со мной. Она могла игнорировать меня. Простое осознание того, что она спит со мной на диване, успокаивает мою душу. Немного. Но выспаться этой ночью все равно не удается.

Каникулы и отпуск заканчиваются, и приходится вернуться к несколько забытому, но на деле весьма привычному распорядку дня. Работа занимает большую часть времени, Костя каждый день ходит в школу, но я прилагаю сознательные усилия, чтобы регулярно проводить время наедине и с сыном, и с женой. Я чувствую, как Яна меняется день ото дня – ей становится все комфортнее со мной, моими прикосновениями и моей любовью к ней. Когда она сама инициирует касания и поцелуи, я чувствую себя самым счастливым.

– Спасибо, Вадим, – неожиданно говорит Яна во время одного из наших обедов.

– За что? – спрашиваю я, делая глоток чая.

– Я хочу, чтобы ты знал: я ценю все, что ты делаешь для нашей семьи. Для меня. Теперь ты совсем другой человек, не тот, кем был всего несколько месяцев назад. Я снова чувствую надежду, и это приятно.

– Любить тебя так же естественно, как дышать, милая. Наконец-то я понял, в чем смысл моей жизни. Это ты. Без тебя невозможно настоящее счастье.

В ее глазах блестят слезы, несколько предательских капель все же срываются вниз и катятся по щекам. Яна быстро отводит взгляд, промокнув лицо салфеткой. Затем она тянется через стол, чтобы взять мою руку в свою. Яна переплетает наши пальцы, крепко сжимает ладонь. А затем она внезапно встает и, обогнув стол, подходит ко мне, чтобы в итоге сесть мне на колени. Она обхватывает меня за шею, а я придерживаю ее за талию, понимая, что она похудела еще сильнее.

– Яна, милая, я волнуюсь за тебя.

Она качает головой и прижимается своим ртом к моему, нуждаясь в большем и сгорая от желания. Мы одни, и как же хорошо, что в пятницу днем у меня мало работы. Кости сегодня вообще не будет дома, он ночует у Глеба. У нас с Яной есть все время в мире, чтобы заново познакомиться друг с другом. И я планирую тщательно исследовать ее роскошное тело и напомнить ей, почему она вообще вышла за меня замуж.

Возбуждение нарастает все сильнее, в какой-то момент становясь почти болезненным. Яна путается пальцами в моих волосах в то время как мои ладони блуждают у нее под рубашкой. Она тихо стонет мне в рот и гладит мое лицо кончиками пальцев.

Огненная страсть поглощает нас, и не успеваю я опомниться, как мы уже стягиваем друг с друга одежду и бросаем ее на пол. Касания наших тел лишают меня остатков самообладания. Следующим ненужным атрибутом, летящим в сторону, оказывается кружевной лифчик. Яна наклоняется ко мне, её грудь прижимается к моей груди, и я поднимаю ее на руки, чтобы унести туда, где мы должны были любить друг друга все это упущенное время.

Я прерываю наш поцелуй лишь на несколько мгновений, чтобы без слов попросить у нее разрешения. Учитывая все, через что мы прошли, я должен знать, что Яна хочет меня так же сильно, как я хочу ее. Если у нее есть какие-то сомнения, она должна сказать мне об этом сейчас. Единственное, в чем я уверен, – так это в том, с кем хочу провести свою жизнь. Но вот читать мысли Яны я, к сожалению, не способен.

Мне нужно знать, хочет ли она быть со мной.

Яна кивает, отвечая на мой незаданный вопрос, а затем прижимается к моим губам своими. Когда ее язык снова скользит по моему, я почти останавливаюсь, зажав ее у ближайшей стены. Будь обстоятельства несколько другими, и я бы не тянул, взял Яну прямо здесь и сейчас. Но я не хочу, чтобы наш первый раз после примирения был поспешным. Мне не терпится добиться по-настоящему интимной близости. Если я не сдержусь сейчас, мы никогда не доберемся до кровати, где я смогу не спеша свести ее с ума.

Прежде чем оказаться на кровати, мы избавляемся от остатков одежды, чтобы больше нам точно ничего не мешало. Абсолютно голая, прекрасная, словно богиня, Яна присаживается на край кровати.

Затем она облизывает губы.

Я опускаю ладонь Яне на затылок, а она размыкает губы и подается навстречу, обхватывает мою твердую плоть ртом и качает головой вперед, насаживаясь короткими толчками. В какой-то момент головка моего члена упирается ей в горло, заставляя меня вздрогнуть, шелковистая мягкость ее рта не может оставить равнодушным. Поэтому приходится запутаться пальцами в прядях волос и потянуть, заставляя Яну отстраниться. Это невероятно приятно, но сейчас мне хочется совсем другого. Она поднимает на меня недовольный взгляд, блестящий от возбуждения, и я улыбаюсь в ответ.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя неопытным подростком, отчаянно держащимся за последние крохи самообладания.

По ее лицу расползается понимающая ухмылка. Яна помнит ту ночь – мы были подростками и зашли, наконец, дальше поцелуев и неловких касаний. Она была моей первой… во всем, так же, как и я был первым для нее.

– Да, я помню того подростка и его уровень сдержанности. Ты не предупредил меня, что произойдет, если я вовремя не остановлюсь. До сих пор уверена, что ты сделал это специально.

– Специально, говоришь… – многозначительно тяну, легонько толкнув Яну назад. Она скользит по кровати, готовая и ждущая меня.

Я зарываюсь лицом между ее ног и не теряю времени, ртом прижимаясь к самым чувствительным местам. Проводя языком, я вспоминаю ее вкус. Когда я толкаю внутрь палец, ее бедра приподнимаются навстречу моим ласкам, по телу пробегают мурашки, и она вскрикивает от удовольствия.

Несмотря на то, что поначалу я возмущался ее настойчивыми просьбам показаться врачу, сейчас я бесконечно рад, что пошел на это. Кажется, с того момента прошла целая жизнь. Яна подо мной, ее потребность во мне равна моей потребности в ней, и я наконец дома, в том единственном месте, где я хочу быть.

Ее жадный рот накрывает мой, когда я устраиваюсь сверху. Мы прижимаемся друг к другу, и я не тороплюсь, наслаждаюсь моментами, которые мы растягиваем для себя и ради нашего брака. Руки Яны скользят по моей спине и бедрам, крепко сжимают и чуть царапают кожу. Я не могу удержаться от улыбки во время нашего поцелуя – Яна безмолвно, но достаточно нетерпеливо уговаривает меня поторопиться.

– Не могу дождаться, когда окажусь внутри тебя, – выдыхаю я ей на ухо, а потом прижимаюсь ртом к шее, ключицам, соблазнительной груди. Я играю с твердыми розовыми сосками, по очереди касаюсь их языком и пальцами, стараясь сорвать с губ Яны тихие стоны.

– Хватит тянуть время, я хочу тебя, сейчас, – Яна все еще знает, как разжечь во мне огонь. И я больше не вижу смысла сдерживаться.

Крепко ухватив Яну за бедра, я поднимаю ее ноги, а потом вхожу в нее до упора. С губ срывается даже не стон, скорее рык.

Но я полностью застываю на месте и не могу пошевелиться.

Яна узкая до невозможного, значит, я кое в чем снова фатально не прав.

– У тебя больше никого не было. Правда? – я уже знаю ответ, но мне нужно услышать его от Яны.

Она отрицательно качает головой, но ее взгляд не отрывается от моего. В глубине ее прекрасных изумрудно-зеленых глаз скрыта правда.

– Нет, не было.

Я никогда не был нытиком, но слезы застилают мне глаза, когда я смотрю на свою жену. Хотя я предал ее самым ужасным образом, она никогда не предавала меня. Она оставалась верна мне все это время, даже зная, что я изменяю. Даже имея все права на предательство. Даже будучи в курсе про планируемый мной развод.

– Вадим? – тихо шепчет Яна, смотрит на меня вопросительно. В ее взгляде снова мелькает неуверенность, виной которой – я сам.

– Просто думаю о том, что я самый счастливый человек на свете. Из-за тебя. Я люблю тебя, Яна. Я буду говорить тебе об этом каждый день до конца своей жизни. Ты спасла меня от себя самого. Ты – мое чудо.

По щекам Яны катятся крупные, блестящие слезы. Она открывает рот, но слова так и остаются а кончике языка. Все в порядке. Я заслужил тишину, Яна заслужила все время мира. А еще Яна заслужила снова почувствовать себя любимой.

Поудобнее перехватив ее ноги, я начинаю двигаться. Сначала медленно и аккуратно, потом – быстрее и жестче, старательно сдерживая себя, лишь бы не кончить слишком рано. В каждое движение я вкладываю все свои чувства. Яну накрывает волной удовольствия, и для меня нет ничего желаннее ее восторженных стонов.

Мы кончаем вместе, и Яна снова плачет, я чувствую, как она утыкается мне в шею, и соленые капельки оседают на моей коже.

Это не слезы печали. Это слезы любви.

Когда я наконец позволяю ей покинуть кровать и мои объятия, мы вместе идем в ванную, чтобы привести себя в порядок. Яркий свет на мгновение ослепляет нас обоих, но когда зрение проясняется, меня охватывает беспокойство, а в голове появляются тревожные мысли.

– Что случилось, Ян? – всю ее руку покрывают синяки разного размера и цвета.

– Не волнуйся, Вадим, ничего страшного. К нам приходили девчонки с курсов медсестер, и я позволила парочке попрактиковаться на мне в установке капельниц.

– Я сделал тебе больно?

– Если ты про руку – то нет, все в порядке. Но вот ходить мне завтра может быть сложновато…

– Прости, дорогая, но я совсем не чувствую себя виноватым.

Мы вместе смеемся, а потом я подхватываю Яну на руки, чтобы отнести в кровать. В нашу постель, чтобы мы заснули там в обнимку. Снова вместе. Наконец-то.

Глава 20

Яна

Вадим спит в моей постели… в нашей постели уже неделю, и каждая ночь кажется мне лучше предыдущей. То, как он обнимает меня, занимается со мной любовью и шепчет о чувствах, когда думает, что я сплю, разрушает последние преграды между нами. Я больше не могу лгать себе и говорить, что не люблю его. Потому что люблю. Очень сильно.

Это не входило в мои планы.

Но пока я не могу ответить Вадиму взаимностью. Мои сердце и разум еще не оправились от того, как весь мир перевернулся с ног на голову. Я смирилась с тем, что буду жить в браке без любви ради своего ребенка. За годы нашей семейной жизни, я перестала понимать, кем Вадим был на самом деле и чего хотел от жизни. Долгое время я не обращала внимания на его мечты и потребности. И к чему нас это привело? Не слишком ли поздно теперь что-то менять? Неужели мы упустили свой шанс стать счастливой парой?

Мы поженились молодыми, родился Костя, и у нас не было практически ничего. Только мы были друг у друга. С тех пор многое изменилось.

Я продолжаю прокручивать в голове одни и те же мысли, пока их не прерывается вошедшая в комнату Лена, и неодобрение в ее взгляде настолько концентрированное, что его будто бы можно потрогать руками.

– Поспорим, Вадим думает, что ты сейчас на работе.

– Ну так я на работе, – отвечаю я с ухмылкой.

– Ты знаешь, о чем я. Не будь дурой, Ян, скажи ему. Вам пора разобраться со всем, как взрослым людям, слышишь?

К сожалению, Лена совершенно права. Я не хочу говорить Вадиму, но у меня больше нет времени держать все в тайне.

– Он уехал на конференцию, вернется поздно вечером. Мог бы вернуться на следующий день, но сказал, что не хочет проводить ночь без меня. Поэтому я скажу утром. Честное пионерское.

– Ты никогда не была пионером, так что не верю.

– Тогда… даю слово медсестры?

– Ты ведь любишь его, правда?

– Я люблю его, Лен. Поэтому мне еще труднее признаться.

– Нравится тебе это или нет, но ты обязана быть с ним честной.

Через некоторое время Лена уходит, а на ее место садится Степан Алексеевич, самый симпатичный врач нашей больницы. Он накрывает мою руку своей.

– Зайдите ко мне завтра, во время перерыва.

Я киваю.

– Тогда до завтра.

Лена бросает на меня убийственный взгляд, когда я захожу в отделение, но я игнорирую ее и приступаю к работе. К тому времени, как наша смена заканчивается, я устаю настолько, что едва ли могу стоять. Костя пишет мне, что ушел на свидание, поэтому вернется поздно. Как бы я ни любила своего сына, нескольким часам одиночества дома я даже рада.

Я едва помню, как доехала до дома, потому что очухиваюсь уже только под горячим душем. Забравшись в постель, я засыпаю почти сразу, как моя голова касается подушки. Удивительно, но я даже чувствую, как Вадим ложится рядом со мной, и мне тут же становится теплее и уютнее.

– Спи, – шепчет он. – Я дома, милая. Люблю тебя.

Раздражающе громкий звонок будильника вырывает меня из глубокого сна. Я поднимаю руку, едва контролируя ее в сонном оцепенении, и шарю в поисках телефона, чтобы отключить его. Пронзительный звук прерывается как-то слишком быстро, и это кажется мне подозрительным, но я не могу заставить себя открыть глаза.

– … Яна? Что это значит?

Тон голоса Вадима кажется мне пугающим, и это помогает проснуться куда лучше сотни самых мерзких будильников. Я вскакиваю с кровати, пытаясь разлепить глаза, наступаю на что-то острое и валюсь обратно. Меня шатает и потрясывает, и мир складывается в четкую картинку только спустя несколько минут.

На полу около кровати обнаруживается целая инсталляция. Во-первых, там валяется поднос и осколки разбитой посуды, в которой, видимо, был утренний кофе. Во-вторых, моя прикроватная тумбочка лежит на боку, дверца открыта нараспашку. В-третьих, все хранившиеся в ней документы плавают в кофейной луже. Над этим безобразием стоит Вадим, в его руках – единственная спасенная из утреннего апокалипсиса бумажка.

Видимо, он решил сделать мне завтрак в постель, поставил все на тумбочку, но не рассчитал, и в итоге конструкция рухнула, и на полу оказались и завтрак, и хлипкая тумба, и все ее содержимое. Но почему Вадим решил спасти ровно один документ?

Осознание настигает медленно и бьет будто обухом по голове. С сильным опозданием я все-таки понимаю, что за бумажку так крепко сжимает в руке мой муж.

Нет. Не сейчас. Я не готова к этому. Не сейчас. Пожалуйста.

Вадима буквально трясет. Сначала мне кажется, что это может быть ярость, гнев, но потом я понимаю – моему мужу до ужаса страшно. Стеклянные глаза, все тело напряжено до предела… мне правда жалко его. И жалко себя. Потому что выбора у меня больше не остается.

– Вадим, – говорю я спокойно, пытаясь обратить внимание мужа на себя. – Когда я впервые убедилась, что ты изменяешь мне с Таней, я пошла к врачу. Несмотря на то, что ты не прикасался ко мне несколько месяцев, я настояла, чтобы он проверил меня на венерические заболевания, потому что не была на сто процентов уверена, как долго ты с ней встречался. Тогда же я прошла полную диспансеризацию, чтобы не заниматься этим отдельно. Врач обнаружил уплотнения у меня в груди. Конечно, он сказал, чтобы я не волновалась, причины могут быть разные. Но мне дали направление на маммографию. Потом на УЗИ. Потом на биопсию. Я подозревала, какой будет диагноз, но когда результаты анализов пришли… мне пришлось пересмотреть приоритеты в своей жизни. Я долго и пристально смотрела в зеркало и поняла, что есть вещи, которые я должна изменить. Главной из них были ваши отношения с Костей.

– Я не понимаю, – Вадим, не обращая внимания на осколки под ногами, подходит ближе, чтобы сесть на кровать рядом со мной.

– В тот день, когда пришли результаты обследования, ты собирался попросить меня о разводе. Если бы я согласилась и просто отпустила тебя, Костя никогда бы тебя не простил тебе этого, Вадим. Когда меня не станет, ты будешь единственным, кто всегда сможет помочь ему и поддержать. Я не могла допустить окончательного разрушения ваших отношения, понимаешь? Я не хотела боли – для тебя и для Кости. Я пыталась помочь вам. Я пыталась помочь тебе.

– Сколько времени у нас осталось? – объятия Вадима все такие же уютные и теплые, и я с благодарностью прижимаюсь щекой к его плечу, прикрывая глаза.

– Я не знаю. Я ходила к нескольким врачам, и всегда были разные цифры. Два курса химиотерапии, в больнице следят за динамикой. Возможно, опухоль удастся сделать меньше и удалить. Возможно, нет. Но лекарства валят меня с ног – сил нет буквально ни на что, но это ты, наверное, заметил и сам.

– Почему ты ничего не сказала мне?

– Клянусь, я собиралась рассказать тебе все сегодня, Вадим. Я и представить себе не могла, что наши отношения примут такой оборот. Я думала только о тебе и Косте. Именно поэтому я и с родителями согласилась встретится – чтобы оставить наши разногласия в прошлом и убедиться, что вы с Костей настроены на будущее.

– Я не понимаю.

– Два конверта, которые я принесла домой в тот день? Это юридические документы для счетов, которые они создали для Кости и меня. Теперь у вас не будет никаких проблем с деньгами, и вы справитесь буквально со всем, если будете друг у друга.

Взгляд Вадима падает на письмо, все еще зажатое в руке. Письмо, подтверждающее результаты моей биопсии. Письмо, которое фактически решило нашу судьбу, стало причиной всего произошедшего за последнее время.

– Ты планируешь мое будущее, – тихо говорит он, – даже не зная, будешь ли ты в нем.

Мне слишком хорошо знакомы безнадежность и беспомощность, которые Вадим сейчас испытывает. Время тоже не поможет нам смириться с обстоятельствами. Время – это роскошь, которой на данном этапе у нас не так много.

Но я даю Вадиму несколько минут на тишину и осознание этого разговора. Мы обнимаемся, и я точно знаю, что у моего мужа по щекам бегут злые, обреченные слёзы, он едва ощутимо трясется всем телом, и мне невероятно больно за него. Я глажу его по спине, целую в плечо и висок, даю почувствовать мою любовь, пока он ищет силы смириться со своим горем.

Спустя несколько минут Вадим обнимает меня крепче и поворачивается, что внимательно взглянуть мне в глаза.

– Я должен был быть рядом, когда ты впервые почувствовала, что что-то не так. Я должен был быть с тобой во время всех анализов и процедур. Ты не должна была проходить через это одна. Пожалуйста, прости меня. Поклянись мне, что ты сделаешь все возможное, чтобы справиться. Пообещай, что никогда не откажешься от борьбы. Мне не нужно будущее без тебя.

– Я уже простила тебя, Вадим. Я обещаю, что буду бороться до конца. Но ты должен понять: есть вероятность того, что тебе придется жить без меня. Ты обязан быть сильным ради Кости. Мы скажем ему обо всем вместе, очень скоро. Я больше не смогу скрывать побочные эффекты лечения. Мне бы хотелось, чтобы вы оба были готовы к худшему, надеялись на лучшее и были сплоченными, пока мы не узнаем что-то наверняка…

Вадим торжественно кивает.

– Я сделаю для тебя все что угодно. Тебе больше никогда не придется чувствовать себя одинокой.