Текст книги "Турнир (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Я перевёл взгляд на Мику. Парень нервно кусал губы, ожидая вердикта.

Тогда что с парнем?

Посмотри на него! – огрызнулся Альфа. – Он видит устройство плоти! Он изменяет жизнь прикосновением!

Мика действительно обладал уникальным даром.

Альфа Жизни коснулась ЕГО, — продолжил Тигр уже спокойнее . – Может и эту тварь, которую оставила ему как инструмент.

Я снова посмотрел на жабу. Не прошло и секунды, как у Тины молниеносно выстрелил язык, и она втянула в себя обрывок плоти мясного голема. Затем самым непринужденным образом попыталась лизнуть мой палец своим влажным, липким языком.

Мерзость какая.

Так она, якобы, инструмент?

Конечно. Каждый раз, когда мальчишка лечит, остаются… отходы. Испорченная плоть. Вот она и жрёт всю мерзость, чтобы не мешала. Так себе зрелище.

Логично.

А сила в ней откуда?

Зверомор! Ты правда не понимаешь?

Я понимал. Просто сомневался, такой уж характер. Ну ладно…

Жаба – просто биологический сосуд. Кто-то когда-то передал им силу. Неосознанно.

Чёрт!

Вернул Тину Мике. Парень облегчённо прижал её к груди.

Теперь всё встало на свои места. Мика – носитель дара Альфы Жизни. А жаба – просто его питомец, поглотитель отходов. Среди них нет нашей цели.

Но что на самом деле произошло с амулетом? Кто-то хочет посеять хаос в Оплоте Ветров накануне турнира? Превратить людей в монстров? Или дело и правда в Альфе? Мы не сможем узнать, пока не найдём Харона.

– Пора выбираться отсюда, – сказала Лана, кивнув в сторону лестницы.

* * *

В пещере, высеченной в живой скале недалеко от Оплота Ветров, воздух дрожал от магических разрядов.

Тадиус замер посреди зала, закрыв глаза и запрокинув голову. Острые черты его лица исказила довольная усмешка. Руки сжались в кулаки. По телу пробежала дрожь. Волна чистой энергии, прокатившаяся импульсом где-то в трущобах Оплота Ветров, достигла его чувств острым импульсом.

– Наконец-то, – произнёс Тадиус, и голос прозвучал с глубоким удовлетворением человека, чей терпеливо выстроенный план начал приносить плоды.

За его спиной в тени стоял Моран.

– Что там? – хрипло спросил он.

– Мой маленький эксперимент дал результат, – ответил Тадиус. – Амулет сработал именно так, как планировалось. Альфа!

Друид Тени подошёл ближе.

– Когда? – в голосе звучало нетерпение.

– Минут десять, пятнадцать назад! – ликовал Тадиус. – Альфа Жизни пробудилась!

Трущобы встретили их знакомой вонью и разрухой. Моран и Мирана материализовались в переулке рядом с полуразрушенной таверной через несколько минут после смерти Зверя.

– Здесь, – указала Мирана на вход в подвал. – Источник был отсюда.

Они спустились по скрипучим ступеням. Подвал встретил их запахом гари и едким дымом. Каменные стены покрывали чёрные подпалины, от потолка медленно оседала сажа.

В центре зала лежала горстка серого пепла – всё, что осталось от чего-то огромного. Моран присел на корточки, изучая останки. По стенам тянулись глубокие борозды от когтей, каменная кладка треснула от невероятного жара.

– Чёрт, – выдохнула Мирана, оглядывая разгром. – Мы опоздали?

Моран усмехнулся.

– Эта кучка дерьма точно не Альфа Жизни.

Его спутница кивнула:

– Что ж, Тадиус не обрадуется. Похоже, амулет сработал не на том. Импульс извратил носителя артефакта. Придётся прибегать к самым крайним мерам.

Мирана обернулась к Морану:

– Вы ведь всё подготовили?

– Почти, – коротко ответил он. – Теперь потребуется время. Но я уже зарегистрировался на турнире, проблем не возникло.

Глава 9

Утром в наёмном доме пахло топлёным маслом и свежим хлебом. Ника стояла у печи, переворачивая румяные оладьи в чугунной сковороде. Движения неуверенные, но старательные – девушка явно хотела накормить всех как следует.

Чёрная паутина вен на её шее почти скрывалась под слоем пудры, которую дала ей Лина. Болезнь отступила благодаря дорогим зельям и травам, но все понимали – это временное затишье.

Мика носился вокруг сестры как взбесившаяся наседка. Подставлял табурет, чтобы она могла присесть. Перехватывал тяжёлую сковороду дрожащими руками. Каждые две минуты спрашивал, не устала ли она, не кружится ли голова, не нужно ли прилечь.

– Мика, отойди, – сказала Ника терпеливо, но в голосе появились нотки раздражения. – Я не стеклянная.

– Но ты вчера еле стояла на ногах, – забеспокоился парень, хватая её за локоть, когда она потянулась к соли. – А позавчера вообще не могла встать! Может, тебе лечь? Я сам всё сделаю… У меня неплохо получается жарить… Да-да, тебе лучше отдохнуть.

– Мика!

– Ну правда же! Помнишь, как я готовил суп из репы? Ты сама сказала, что вкусно…

Стёпа сидел за массивным дубовым столом, методично точил нож и косился на эту возню с плохо скрытым раздражением. Металл скрежетал о точильный камень размеренно и монотонно – звук действовал на нервы. В нашем новом мире, где каждый день был борьбой за выживание, не было места для сентиментальности.

Да уж, за эти месяцы нас изрядно потрепало.

– Мика, – рявкнул он наконец, не отрываясь от заточки. – Прекрати кудахтать. Дай девчонке подышать.

Лезвие заскользило по камню с особенно противным скрежетом.

– Она же больна… – попытался возразить парень.

– И что? – Стёпа поднял голову, в его взгляде мелькнуло что-то жёсткое. – Ты думаешь, болезнь отступит, если ты будешь суетиться вокруг неё, как курица с цыплятами? Дай ей сделать то, что она хочет. Пока может.

Последние слова прозвучали тише, но парень их услышал.

Мика обиженно отступил к стене, но продолжал стоять рядом – на случай, если сестра упадёт в обморок.

Я сидел у окна, наблюдая за уличной суетой, и слушал этот семейный спектакль. Понимал парня – когда теряешь последнего близкого человека, хочется зацепиться за каждую секунду. Но гиперопека не спасёт Нику. Только Саламандра может это сделать. Или Альфа Жизни.

Как же город за окном гудел! По мощёным дорогам двигались отряды стражников, проверяя каждую подворотню. Копья блестели на солнце, звенели кольца кольчуг. Торговцы раскладывали товар на деревянных прилавках, готовясь обслуживать зрителей со всего континента. Кто-то тащил мешки с зерном, кто-то развешивал связки копчёных колбас.

В воздухе висело электрическое ожидание – сегодня начинался турнир.

В дверь постучали. Три коротких удара, потом два длинных. Условный знак, который зачем-то сообщили всем участникам турнира.

Барут поставил кружку с чаем и направился к двери. Фукис тут же соскочил с его плеча и спрятался у Стёпки в складках плаща – зверёк не любил незнакомцев.

Барут открыл дверь и впустил гонца в зелёном плаще организаторов. Худощавый парень лет двадцати с нервным тиком – дёргался левый глаз. В руках он держал свиток, запечатанный красным воском.

– Максим, тигрица четвёртой ступени? – спросил он официальным тоном.

– Да.

Гонец сломал печать и развернул пергамент. Пробежал глазами по строчкам, водя пальцем по тексту.

– Поступили корректировки. Ваша группа в количестве сто двадцати человек сражается завтра, после полудня. Сегодня свободный день. – Он поднял взгляд. – Явка обязательна за час до начала. Опоздание карается дисквалификацией. Напоминаем, что вами оплачены места для зрителей.

Я кивнул. Хорошо. День на подготовку никогда не помешает. Можно будет изучить площадку, понаблюдать за соперниками, подготовить Мику.

Гонец передал Баруту свиток и поспешил к выходу. Дверь захлопнулась, и комната снова наполнилась звуками завтрака.

– Ника, это очень вкусные оладьи, – похвалил Стёпа.

– Спасибо, – кивнула девушка. – Я старалась.

– Что будем делать? – спросила Лана, откидывая длинные волосы с лица.

Я оценил нашу компанию критическим взглядом.

Стёпа – готов. Под рубашкой играли мышцы, взгляд стал твёрже стали. Шрамы на руках говорили о реальном боевом опыте. На него можно положиться.

Лана – природный хищник. Дополнительная подготовка не нужна – она и так была оружием на двух ногах. Или четырёх лапах.

Барут – торговец, не боец. Но умный и осторожный.

– Мы пойдём на рынок, – объявил я, допивая остывший чай.

– Зачем? – удивился Мика.

– Мёртвый лекарь мне не нужен, – отрезал я. – Пока Харон не найден у нас связаны руки. Зато можем подготовиться. Сейчас сюда свозят всё лучшее – зелья, оружие, еду. Если на нас нападут, тебе понадобится всё, что поможет выжить. Так что прошвырнёмся по рынку, а потом на арену.

Парень поднял голову от тарелки с оладьями. В глазах мелькнула паника.

– Да мне-то зачем? Я же не собираюсь драться… Я не умею держать меч, я… Я на это не подписывался!

– Именно поэтому тебе нужна помощь, – отрезал Стёпа, прерывая поток оправданий. – Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что мы нашли тебя раньше. Так что будь добр, делай, что говорят.

– А кто мог найти нас? – подала голос Ника и с тревогой посмотрела на брата. – Мика, не спорь. Это хорошие люди.

Стёпа одобрительно кивнул, продолжая точить нож. Скрежет стал ритмичнее, увереннее.

– Но я же лекарь! – запротестовал Мика, голос сорвался на высокой ноте. – Не лезу в бой! Не хочу! Во что вы нас втянули? Тогда нам с Никой нужно уехать!

Я посмотрел так, что слова застряли у него в горле. В моём взгляде была простая холодная ясность.

– Мика, – сказал спокойно, и тишина в комнате стала абсолютной. – Вчера ты видел, что случилось со Зверем. Он превратился в трёхметрового монстра из-за амулета, который дали тебе. Думаешь, это просто совпадение?

Парень открыл рот, но звука не вышло.

– У нас есть недруги, – продолжил я неумолимо. – Серьёзные люди с опасными планами. Так уж вышло, что ты с этим связан. Заметь, о нас ты тогда ещё даже не знал. Угадай с трёх раз, что с вами будет без защиты?

Мика побледнел ещё сильнее. Адамово яблоко дёрнулось.

– Я… я не умею носить доспехи, – пробормотал он слабым голосом. – Они тяжёлые, мешают двигаться… У меня никогда не было.

– Научишься, – коротко ответил я. – Да и не будем мы тебя в металл заковывать. Посмотрим зелья, оружие. Стёпка поможет во всём.

Стёпа поднял голову от заточки и кивнул с серьёзным одобрением:

– Помогу.

– Но… – начал было Мика.

– Никаких «но», – оборвала Ника. – Мы идём на рынок. Говорят надо, значит надо! Даже если придётся силой заставить тебя, понял? Силёнок у меня побольше стало, братец!

Мика посмотрел на сестру, улыбнулся и… сдался.

– Хорошо, Ника. Пойдём.

Я встал из-за стола, автоматически проверяя ножны.

– Собираемся, – приказал, натягивая плащ, и посмотрел на Нику. – А ты молодец.

Девушка чуть покраснела и улыбнулась. Знал бы я, что будет дальше…

Торговые ряды Оплота Ветров сегодня напоминали муравейник. Обычные лавочки с овощами и тканями потеснили временные палатки торговцев оружием и питомцами. Клинки сверкали на солнце, доспехи громоздились блестящими горами, а воздух гудел от звериного рёва.

Барут шёл впереди нашей группы, его опытный глаз торговца оценивал товар и цены. За его плечом выглядывал Фукис, с любопытством изучающий суету.

– Вот здесь, – сказал Барут, останавливаясь у широкой палатки с вывеской «Стальной Гриф». – Знаю хозяина, торговал с ним. Честный человек, не впаривает дрянь под видом качества. Стёпа, ты же хотел себе щит.

Я окинул взглядом выставленный товар. Щиты висели на деревянных стойках – от лёгких для дуэлянтов до тяжёлых башенных для пехотинцев. Металл отполирован до блеска, на поверхности красовались гравировки – геральдические звери, руны, орнаменты.

Красиво. Дорого.

– Ну и как тебе? – спросил я у друга.

Стёпа остановился рядом со мной и сложил руки за спиной. На его лице не отражалось никаких эмоций – просто изучал товар профессиональным взглядом.

– Посмотри вот этот, – оживился Барут, указывая на круглый щит с серебряными рунами по ободу. – Работа мастера! Видишь чеканку? Будешь выглядеть как настоящий рыцарь.

Стёпа молча взял щит за кожаную рукоять. Немного покрутил в руках, оценивая баланс. Потом крепко сжал ободок пальцами, проверяя на прочность.

Металл подался с тихим скрежетом. Деревянная основа чуть не прогнулась.

– Осторожнее! – взвизгнул торговец, выскакивая из-за прилавка. – Это вообще-то дорогой экземпляр!

Стёпа равнодушно поставил щит обратно на стойку.

– Слабый, – сказал коротко.

Барут поморщился, явно просчитывая в уме стоимость потенциального ущерба.

– Может, вот этот попробуем? – предложил он осторожнее, показывая на треугольный щит с гербом в виде золотого льва.

Стёпа взял и этот. Та же процедура – сжатие пальцев в ключевых точках. Ещё немного – и металлическая окантовка деформируется, кожаная обтяжка треснет.

Торговец схватился за сердце.

– Хватит проверять товар, – сказал я Стёпе негромко. – Понятно уже, что здесь одна показуха. Ещё сильнее даванёшь – платить придётся.

– Это лучшие щиты! – запротестовал продавец, размахивая руками. – Они выдерживают удары мечей! Проверенные в боях!

– В каких боях? – спросил Стёпа без эмоций. – Против деревянных мечей в зале для тренировок?

Он отошёл от основных рядов и пошёл вдоль палатки, высматривая что-то среди товара попроще.

Рядом с входом стоял ряд щитов без украшений – железо, дерево, кожа. Ничего лишнего. Стёпа остановился перед массивным прямоугольным щитом.

Взял в руки, проверил крепления, постучал кулаком по поверхности. Звук получился глухой – добротная сталь, толстая основа. Ухватился за края и попытался согнуть.

Щит остался неподвижен.

– Вот этот, – сказал он с удовлетворением.

– Стёпа, – поморщился Барут. – Он же такой… простой. Все увидят… Подумай о впечатлении…

Стёпа перехватил щит поудобнее. Тяжёлый кусок железа полностью закрывал его торс от плеч до колен. В правой руке длинное копьё, в левой – стальная стена. Теперь он выглядел как ожившая крепость.

– Сколько?

– Тридцать серебряных, – ответил торговец, явно довольный, что хотя бы что-то продаст.

– Отлично, – сказал я, одобряя выбор.

Барут тяжело вздохнул, но я был доволен – Стёпа выбирал не глазами, а руками.

Пока торговец заворачивал щит в промасленную ткань, я бросил взгляд под ноги. Карц, которого я специально оставил в материальной форме, чтобы он привыкал к городскому шуму, вёл себя странно.

Полоски специального мяса, которые я дал ему пару минут назад, валялись на брусчатке нетронутым. Лис не просто игнорировал еду, он всем видом выражал крайнюю степень нетерпения. Хвосты нервно дёргались, уши поворачивались, ловя каждый звук, но нос безошибочно вёл его в одну сторону.

– Зажрался, – констатировал я, глядя, как он брезгливо перешагивает через паёк.

Карц даже не обернулся. Он уверенно трусил вдоль торгового ряда, игнорируя лавки с овощами и рыбой. Его цель обнаружилась через десяток метров.

Витрина здесь была застеклена – редкость и роскошь. На колотом льду лежали куски, достойные самых элитных питомцев: вепрятина с тонкими прожилками жира, тёмная оленина, вырезка пещерного медведя.

Карц замер напротив стекла. В его глазах загорелся голодный огонь. Он не скулил и не царапал дверь. Просто сел и уставился на кусок мяса.

Воздух вокруг лиса подёрнулся маревом.

– Эй, – окликнул я его, подходя ближе. – А ну прекрати.

Лис не реагировал. Его нетерпение начало обретать физическую форму. Температура резко поползла вверх. Я увидел, как ледяная крошка в витрине начала стремительно таять, превращаясь в ручейки воды. Стекло запотело. От мраморного мяса пошёл лёгкий парок – жир начинал плавиться прямо на прилавке.

Хозяин лавки, тучный мужчина с красным лицом, заметил неладное, когда с полки закапала вода.

– Что за… – начал он, но тут увидел источник жара.

Огненный лис сидел неподвижно, как статуя, но жар от него шёл такой, что в метре уже было трудно дышать. Ещё полминуты – и дорогой товар превратится в пережаренные угли. Торговец был опытным: он мгновенно оценил угрозу выручке.

Не говоря ни слова, он схватил длинный нож, подцепил увесистый кусок той самой вепрятины, на которую смотрел Карц, и выскочил наружу.

– Забирай! – рявкнул он, швыряя мясо на камни перед лисом. – Только убери это пекло от моей витрины!

Жар мгновенно исчез. Карц деликатно подцепил зубами кусок и принялся за трапезу с видом победителя.

– Восемь серебряных, – мрачно произнёс мясник, вытирая пот со лба. – И это я ещё скидку сделал за испуг.

Я молча отсчитал монеты. Спорить было бесполезно – лис фактически взял его товар в заложники.

– Дорого мне обходится твой вкус, – буркнул я Карцу, но тот лишь довольно прижмурился, дожевывая последний кусок.

Мы двинулись дальше, но спокойствие длилось недолго.

Что за день-то такой? Все вдруг резко решили меня разорить? Нет, конечно, можно было сделать выговор Карцу, но за что? Он не перегнул палку, я всегда давал своим питомцам свободу.

Вон, только Красавчик ведёт себя достойно. Сидит на плече парнишки и охраняет его.

Мика стоял в стороне от нашей группы, рассматривая пузырьки с цветными жидкостями на прилавке алхимика, когда мимо прошёл молодой Мастер. На его плече сидела летучая мышь размером с воробья – крошечное создание G ранга со светящимися фиолетовыми крылышками.

Питомец неопытного Мастера вскрикнул, зашипел и ринулся на жабу.

Тина мгновенно отреагировала.

Пасть раскрылась на невозможные сто восемьдесят градусов – чёрная бездна, в которой что-то алчно блестело.

Язык выстрелил как пружина.

Чавк.

Мышь исчезла. Просто исчезла – словно её и не было. Тина удовлетворённо сглотнула и закрыла пасть, довольно квакнув.

Мастер остановился как вкопанный. Повернул голову к плечу, где секунду назад сидел его питомец. Моргнул. Ещё раз посмотрел. Потом медленно перевёл взгляд на Мику с жабой.

– Где Летун? – спросил он тихим, опасным голосом. – Где мой питомец?

Мика побелел как полотно.

– Я… она… это не… – залепетал он, тыкая пальцем в Тину.

– ЧТО⁈ – взревел Мастер. – Эта тварь сожрала Летуна⁈

Толпа вокруг нас начала сгущаться. Люди тянули шеи, пытаясь понять, в чём дело.

– Заставь её выплюнуть! – требовал парень, направляя на Мику дрожащий палец. – Немедленно!

– Тина! – запаниковал парень, тряся жабу за бока. – Выплюнь! Ну пожалуйста! Это же чужой питомец!

Жаба смотрела на него невинными глазами. В её взгляде не было ни капли раскаяния – только сытое удовлетворение питомца, защитившего себя.

– Она не может, – пробормотал Мика, красный от стыда. – Когда она что-то съела, то… это навсегда…

Я шагнул между ними.

– Проблема? – спросил спокойно.

– Эта мерзость сожрала моего питомца! – прошипел парень. – Летун был уникален!

– Понятно, – кивнул я. – Сколько?

– Что? А, ну… – он сделал вид, что задумался. – Ладно, она у меня первый день. Два золотых!

Я достал кошелёк и вытащил золотой.

– За беспокойство, – сказал коротко.

– Один? Я сказал, два золотых!

– Нужно было контролировать своего агрессивного зверя. Учить его. Радуйся и золотому. Думаешь не знаю истинную цену? Бери и уходи, пока не передумал.

Руки Мастера сомкнулись на монетах с алчностью торговца.

– Хорошо, – проворчал он и вдруг улыбнулся. – Всё равно бесполезная была тварь. Вы в два раза переплатили.

– Иди, – рыкнул Стёпка и, посмотрев на Мику, вдруг засмеялся. – Ты как выживал с ней раньше, ха-ха? С такой обжорливой.

– Я её из сумки не доставал, – пробормотал парнишка. – Извините.

Толпа разочарованно загудела и начала расходиться. Драки не будет – зеваки потеряли интерес.

Мика смотрел на меня с благодарностью и ужасом одновременно.

– Почему ему так плевать на своего питомца?

– Потому что далеко не все относятся к ним как мы, – ответил я. – Скорее всего он либо недавно получил его, либо ещё что…

Мика посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых медленно загоралось понимание.

– Что-то наши звери сегодня на редкость прожорливы, – проворчал я. – И всё за мой счёт.

– Мика! – голос Ники прозвучал резко, как удар хлыста по воздуху.

Парень вздрогнул всем телом, словно получил пощёчину. Девушка шла к нам через толпу, и каждый её шаг звенел решимостью. Несмотря на бледность и явную слабость, в её движениях чувствовалась та же стальная воля, что и в голосе. Глаза горели знакомым огоньком упрямства – таким же, какой я видел у её брата, когда он лечил Афину.

– Ты что творишь? – она остановилась, скрестив руки на груди. От неё исходила невероятная аура возмущения. – Жаба сожрала чужого питомца, а ты стоишь столбом и позволяешь постороннему человеку расплачиваться?

Я видел, как Мика съёжился под этим взглядом.

– Но Ника, я же не специально… – залепетал он, прижимая сумку, куда убрал питомца. – Она сама… я не знал, что она…

– Не специально? – девушка наклонила голову набок, и в этом движении было столько сарказма, что воздух вокруг неё, казалось, стал кислым. – А держать жабу в сумке тебе в голову не приходило? Будто не знаешь, что твоя «милая» жабка жрёт всё подряд?

Мика открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Слов не находилось.

Ника повернулась ко мне, и её взгляд стал мягче, но не менее твёрдым.

– Макс, простите его, пожалуйста. Он иногда ведёт себя как ребёнок.

– Ничего страшного, – устало сказал я. – Держи-ка её в сумке. У нас не хватит денег, если она решит пообедать каким-нибудь королём.

Девушка пошла к Лане, а Мика проводил её взглядом, и лицо его стало красным от стыда. Он опустил голову, уставившись на свои потёртые ботинки. Плечи поникли.

– Она права, – пробормотал он так тихо, что я едва расслышал. – Всегда права. А я… я всегда всё порчу.

Когда сестра отошла на достаточное расстояние, чтобы не слышать наш разговор, я взглянул на парня внимательнее. Мика стоял сгорбившись, будто весь мир давил ему на плечи.

– Да не вини ты себя. Всё нормально. Кстати, у тебя очень сильная сестра, – заметил я.

Просто констатация факта.

Мика поднял голову, в глазах мелькнула улыбка:

– Всегда такой была. Гораздо сильнее меня. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Она и в детстве за нас двоих решения принимала. Очень много работала, пока могла.

Голос его дрогнул, но он продолжал:

– А я…

Он провёл рукавом по глазам.

– Только Ника заболела потом, и ничего с этим поделать нельзя. – Голос его стал совсем тихим. – Тем больнее смотреть, как она угасает день за днём, а я снова ничего не могу сделать. Снова бесполезен.

В последних словах звучала такая боль, что даже у меня что-то дрогнуло в груди. Парень винил себя не только за жабу и съеденную мышь. Он винил себя за то, что не может спасти единственного дорогого ему человека.

– Мика, не обесценивай свои заслуги. Ты тоже очень много работал ради сестры. И не сдавался. Это достойно.

Парень помолчал, потом медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза:

– Спасибо, – сказал он, и в голосе появились стальные нотки, которых раньше не было. – За неё, за всё. За то, что не бросили нас. За то, что дали ей лекарства. За то, что терпите мои ошибки. Это, пожалуй, первый счастливый день за многие годы.

Я поджал губы и коротко кивнул. В таких словах всегда была опасность – они обязывали. А обязательства я не любил. Но парень был мне нужен, и его благодарность входила в расчёты.

Потом я понял – Мика так долго заботился о сестре, что когда появилась помощь…

Что ж, он просто позволил себе расслабиться. Дать слабину. Мог ли я осуждать его за это? Почему-то не хотелось.

– Всё понятно, – я кивнул. – Но ты должен снова взять себя в руки, Мика. И не считай себя слабым. Если бы в этом мире хотя бы каждый второй был твоей силы и воли… Было бы гораздо лучше.

Спустя двадцать минут мы приобрели зелья стихийной защиты для Мики, кинжал, меч и ножны. Поработает со Стёпкой, сам решит, что будет лучше. К остальному оружию парень просто не имел способностей.

Лана в это время рассматривала кожаную броню на соседнем стенде. Лёгкая, гибкая защита – как раз для тех, кто полагается на скорость. Она провела пальцами по подплечникам, проверяя качество выделки.

– Макс, посмотри, – позвала она. – Мне кажется здесь ремешок перетёрся. Проверишь?

Я подошёл ближе. Действительно, кожаная завязка на левом наплечнике была почти прорезана – ещё немного, и броня развалится в самый неподходящий момент.

– Покажи.

Лана повернулась спиной, приподнимая волосы. Под ними открылся изящный изгиб шеи. Я протянул руку, чтобы осмотреть повреждение, и коснулся пальцами её кожи.

Девушка замерла. На секунду между нами повисла странная тишина.

– Ты… – начала она тихо, не оборачиваясь.

– Что? – спросил я, не убирая руки.

– Просто… – она запнулась, её ноздри чуть трепетали, втягивая воздух. – От твоих рук пахнет… грозой. И пеплом.

Она подняла на меня золотистые глаза. Зрачки на секунду сузились в вертикальные щели.

– Это… притягивает.

– А ты думала, Зверомор будет пахнуть фиалками? – усмехнулся я.

– Просто…

– Просто что? – я не отступил ни на шаг, глядя ей прямо в глаза.

Девушка сглотнула, румянец стал ещё ярче:

– Ничего. Забудь.

Но отойти первой она тоже не решилась. Мы стояли слишком близко, и это было похоже на поединок – кто моргнёт первым.

– Эм… простите, – вмешался торговец. – Может, всё-таки про броню поговорим?

Лана отшатнулась и принялась изучать товар с преувеличенным интересом.

Чёрт…

В последнее время между нами появляется та самая неловкость.

– Возьмём эту, – сказал я торговцу, указывая на комплект получше. – Только замени все ремешки на новые.

– Конечно, конечно…

– Так! – сказал я, собрав всех вокруг себя. – Что-то наша замечательная компания мне дорого обходится. Так что пошли-ка на турнир. Тем более скоро начнётся.

– Жмот, – хохотнул Стёпка и хлопнул меня по плечу.

Мы направились к Великой Арене.

У главных ворот арены толпилась сотня зевак – горожане хотели хотя бы краем глаза увидеть легендарное место. Массивные створки из дубовых брусьев, окованные железом, охраняли двое стражников.

– Пропуска участников, – сказал один из стражей, протягивая руку.

Я показал свиток с печатью организаторов. Страж пробежал глазами по тексту, кивнул и отступил в сторону.

– Проходите.

Внутри арены царила деловая суета. Слуги в серых одеждах расставляли скамьи для зрителей. Песок на арене был свежим, жёлтым, без единого пятна крови – через какой-то час он станет другим.

Мика шёл рядом, вертя головой во все стороны. Трибуны уходили вверх огромные ступенчатыми рядами.

– Боже мой, – прошептал он. – Здесь же столько людей поместится…

– Да, – коротко ответила Лана и взъерошила волосы брату и сестре. – Насладитесь отличным зрелищем. Здорово же?

Ника счастливо рассмеялась, а Мика не ответил.

Внезапно татуировки на моей шее обожгло острой болью.

Я остановился как вкопанный. Пространство вокруг поплыло, звуки арены стихли, и в моём сознании прозвучал голос Альфы Огня.

Зверомор.

Нашёл его?

Да. Тебе не понравится.

Ментальный образ ударил в сознание с силой молота. Я увидел место нашей битвы с друидами. Лёд давно растаял, обнажив чёрную землю под ним. И глубоко внизу, в одной из трещин, что-то тёмное среди камней.

Глубже.

Сознание нырнуло в расщелину. Среди острых камней лежало тело. Кожа серая, губы синие – он мёртв уже давно.

Месяц, – подтвердил Тигр. – Может, больше. Он умер здесь ещё до того, как встретил парня в таверне.

Видение исчезло. Я открыл глаза и увидел обеспокоенные лица спутников.

– Макс? – позвала Лана. – Что там?

Я медленно повернулся к Мике. Парень стоял рядом, прижимая к груди сумку с жабой, и смотрел на меня с тревогой.

Того, кого он встретил в таверне, и кто дал ему амулет, звали не Харон.

Харон уже давно мёртв.

Это был кто-то, способный примерять чужие лица.