Текст книги "Турнир (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Выходя с арены, я увидел знакомые лица. Мика нервно переминался с ноги на ногу, вцепившись в ремешок сумки с жабой. Барут что-то горячо объяснял Стёпе, размахивая руками, а тот слушал с широко раскрытыми глазами.

На плече копейщика сидел Красавчик. Горностай пискнул, увидев меня, и одним прыжком переместился на моё плечо, цепляясь коготками за куртку.

– Максим! – Барут схватил меня за рукав, глаза блестели от возбуждения. – Мы всё видели! Это сальто было отличным… Господи, да все вокруг орали как резанные!

– Да, когда ты увернулся от того каменного волка, – подхватил Стёпа, качая головой, – было эффектно. И решение с невидимостью отличное.

Мика втянул голову в плечи:

– Когда тот дурак приказал зверю напасть. Думал, всё… А потом смотрю – ты стоишь как ни в чём не бывало, а волк в стену врезался.

– Мика, тебе явно нужно побольше изучать. Это элементарное уклонение, – пожал я плечами. – Использовал его же скорость против него. Хвалиться не хочу, но у той атаки не было шансов.

– Ещё бы! – фыркнул Барут. – Но, слушайте, та Мантикора… Жуть. И Богомол этого монаха. Видели, как он медведя разрубил?

Стёпа передёрнул плечами:

– Скоро они могут быть твоими противниками. Не завидую. Уж лучше бы в пару.

– Чтобы вывести их в финал? Нет уж. Всё что нужно о них знать, я увидел. Посмотрим… Как Ника? Лана с ней? – спросил я.

– Да, – тихо ответил лекарь. – Нике вдруг хуже стало. Лекарство дали, вроде помогло, но Лана осталась на всякий случай.

Я сжал челюсти. Надеюсь успеем.

Вокруг нас толпились зрители, покидающие арену. Сотни людей, взвинченных кровавым зрелищем, обсуждали бой громкими голосами. Кто-то делал ставки на финальный бой первого этапа, кто-то восхвалял фаворитов.

– Ладно, пойдём домой, – сказал я спутникам и мысленно позвал стаю. Всех, кроме рысей.

Пусть прогуляются. Старику уж точно нужно поближе познакомиться с остальными. Да уж, пожалуй, пора и характеристиками питомцев заняться. Накопилось изрядно.

Афина материализовалась первой, появившись в облаке огненного света прямо рядом со мной. Её тело заняло половину прохода между ограждениями.

Толпа взорвалась восторженными криками, но люди шарахнулись в стороны в попытке отбежать подальше от гигантской тигрицы.

– Спокойно, девочка, – сказал я, кладя ладонь на горячую холку. Афина довольно промурлыкала, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

Карц появился следующим. Его пламенная аура заставила ближайших людей отступить ещё дальше.

Последним, с заметной неохотой, материализовался Старик.

Росомаха появилась с глухим ворчанием, тут же прижавшись к моей ноге. Массивная туша D-ранга выглядела рядом с тигрицей чуть скромнее.

Старик нервно принюхался к воздуху, полному чужих запахов. Каменные стены, сотни незнакомых людей, дым факелов, пот и страх толпы – всё это было для лесного хищника чуждым и враждебным. Он поджал уши и ещё плотнее прислонился к моей ноге.

Афина тут же повернулась к росомахе и издала короткий, властный рык. Язык её тела не оставлял сомнений: я здесь главная, знай своё место.

Старик посмотрел на неё одним глазом и… проигнорировал. Его внимание было полностью поглощено сканированием толпы на предмет угроз. Слишком много новых раздражителей для зверя, привыкшего к тишине тайги.

Тигрица прижала уши, недовольная таким неуважением к иерархии.

– Тихо, – негромко сказал я, и Афина неохотно отвернулась.

Карц подошёл к росомахе и обнюхал её, потом фыркнул с чем-то вроде уважения. Огненный лис умел ценить бойцов – в Старике он чувствовал опытного убийцу.

Красавчик соскочил с моего плеча и приблизился к росомахе игривыми прыжками, явно намереваясь познакомиться.

Старик оскалился и рыкнул так, что горностай отпрыгнул на три метра. Предупреждение было однозначным: не лезь, малыш, порву.

– Красавчик, не приставай к дедушке, – сказал я. – Он не в настроении для игр.

Мы двинулись через толпу плотным строем. Я шёл впереди, Афина справа от меня, Старик практически под ногами. Карц держался чуть позади, Красавчик вернулся на плечо.

Люди расступались. Многие показывали пальцами, перешёптываясь между собой:

– Видишь тигрицу? Это та, что медведя одолела!

– А росомаха-то какая! Здоровенная!

– Хозяин их кто? Молодой совсем… Никогда о нём не слышала. Откуда он? С Северного Королевства?

К нам подбежал мальчишка лет пятнадцати, с горящими глазами и щеками, красными от возбуждения.

– Эй! А как тигрицу зовут? – выкрикнул он, не обращая внимания на грозное рычание Афины. – Я за неё болеть буду!

Я остановился и посмотрел на пацана. Отважный малый – не каждый решится подбежать к зверю такого размера.

– Афина, – ответил, и уголки губ чуть дрогнули в подобии улыбки.

– Афина! – повторил парень и помчался обратно к друзьям-подросткам. – Спорим на парных испытаниях тоже пройдёт⁈

Мы продолжили путь. Барут шёл рядом, время от времени поглядывая на реакцию толпы.

– Народ впечатлён, – заметил он. – Скоро ставки на тебя вырастут. Пожалуй, и я поставлю, ха-ха. Кстати, про того южанина с Мантикорой – его зовут Нойс. Довольно известный у себя на Южных Островах, но здесь о нём мало кто знает. Выигрывал много турниров дома, а теперь приплыл сюда за большим призом. Загадочный тип – про него толком никто ничего не знает. Очень хороший укротитель.

– Укротитель? – я вскинул брови.

– Да, там они зовут себя так.

Стёпа хмыкнул:

– По лицу этого Нойса было ясно, что бойня ему не нравится. Стоял как на похоронах и морщился.

– Профессионал, – сказал я. – Его зверь сильный, но он сам не кровожаден. Мне тоже так показалось. А такие соперники гораздо опаснее.

Мика шёл молча, явно думая о сестре. Его лицо осунулось ещё больше, чем утром.

Внезапно Старик остановился, подняв морду вверх. Что-то его встревожило. Росомаха напряглась, принюхиваясь к воздуху.

Я тоже остановился, прислушиваясь к инстинктам зверя. В толпе ничего подозрительного не видел – обычные зрители, возвращающиеся с арены. Но Старик чувствовал что-то, недоступное человеческим органам чувств.

– Что такое, дед? – тихо спросил я.

Росомаха фыркнула и двинулась дальше, но настороженности не потерял. Уши торчком, глаза сканируют каждое лицо.

Ты тут? Альфа?

Дьявол.

Мы обогнули группу пьяных гуляк, которые толкались и хохотали, держась за бока от смеха. Запах дешевого эля и жареного мяса смешался с дымом факелов. Оказались на небольшой площадке между массивными каменными колоннами, где народу было заметно меньше, но гомон с главной улицы всё равно доносился гулким эхом.

Старик внезапно остановился, подняв морду. Росомаха что-то почуяла в воздухе – запах, который заставил её насторожиться. Я тоже принюхался, но человеческий нос ничего особенного не уловил.

И тут я услышал удар.

Глухой, мясистый шлепок – удар сапога в мягкий живот. За ним тут же последовал пронзительный визг зверя, который любой охотник узнает безошибочно. Звук боли, когда кожа и кость встречаются с живой плотью. Кого-то избивали.

В груди что-то оборвалось. Горячая волна ярости поднялась от живота к горлу, туман застил глаза. Этот звук – болезненный вой беззащитного зверя – пробудил во мне что-то первобытное и неукротимое. Я едва ли сдержал самообладание.

За левой колонной мелькнула фигура в дорогой золотой мантии с серебряными нашивками. Мужчина лет сорока, щеки багровые от гнева и выпитого вина, стискивал в мясистой руке толстую кожаную плеть. На её конце блестели металлические заклепки – штуки, при желании способные содрать мясо до костей.

Рядом с ним к стене жался крупный пёс.

Водный Волкодав. Уровень – 2. Эволюционный индекс – G .

Красивый зверь: шерсть глубокого тёмно-синего оттенка, морда удлинённая, умные глаза. Хороший, сильный питомец – перспективный и здоровый. Не щенок, но и не совсем взрослый.

Сейчас волкодав жалобно скулил, прижав уши к голове и поджав пушистый хвост между лап. На боку виднелись свежие красные полосы – следы плети. Пёс дрожал от страха и боли.

– Тварь трусливая! – рявкнул зверолов и замахнулся плетью. – Я на тебя пять золотых поставил! Пять! А ты, скотина, шарахнулся⁈

Удар пришёлся по рёбрам со звуком, от которого я стиснул зубы. Зверь тонко, отчаянно взвизгнул, и этот крик когтями прошёлся по моему сердцу.

– Сколько раз говорил – ты делаешь то, что я говорю, а не то, что твоя дурная башка придумает!

Пёс взвыл и попытался увернуться, прижавшись боком к стене, но был загнан в угол между колонной и каменным выступом. Деваться ему было некуда. Хвост поджат так сильно, что касался живота. В глазах волкодава читалась мольба – понятная любому, кто хоть раз видел страдание.

Моя стая мгновенно среагировала на происходящее.

Афина вздыбила шерсть на загривке так, что стала казаться ещё больше. Губы задрались, обнажив ряды белоснежных клыков. В разноцветных глазах полыхал огонь готовности к бою. Тигрица была в шаге от прыжка – только команды ждала, чтобы разорвать обидчика на куски.

Карц зашипел, и воздух вокруг него затрепетал от жара. Огненная аура лиса начала разгораться.

Красавчик забрался мне на шею, прячась в воротник куртки, и зашипел как рассерженная кошка. Его маленькие когти впились в кожу. Для него избиение слабого было чем-то противоестественным.

А вот Старик… зевнул.

Росомаха посмотрела на сцену избиения с таким откровенным равнодушием, словно наблюдала за дождём. Потом спокойно села на задние лапы и начала методично чесать за ухом, игнорируя происходящее.

Но у меня были свои законы, которые просто не мог игнорировать.

Я медленно подошёл ближе, чувствуя, как напряжение растёт с каждым шагом.

Мужчина занёс руку для нового удара. Я легко перехватил его запястье железной хваткой.

– Хватит, – сказал негромко, сжимая захват сильнее.

Зверолов дёрнулся, пытаясь освободиться, но мои пальцы не разжались. Он повернул голову и скривился:

– А тебе что за дело? Это мой пёс, как хочу, так и воспитываю. Отпусти!

– Воспитанием это не назовёшь, – я кивнул на дрожащего волкодава. – За что бьёшь пса?

– Не слушается! Только проигрывает. Ленивая скотина!

Я посмотрел на пса. Молодой ещё, глаза умные, но в них читался чистый страх. Не лень это, а боязнь наказания. Зверь боится ошибиться и получить побои, поэтому вообще перестает действовать.

– Страхом его не заставишь, – сказал я. – Только хуже делаешь.

– Да кто ты такой, чтобы мне указывать? – зверолов шагнул ко мне. – Ублю…

Он осёкся, потому что только сейчас осознал, кто стоит позади его «обидчика».

– Я тебе сейчас челюсть сломаю, – невольно вырвалось у меня.

Моя стая синхронно двинулась.

Афина обошла мужчину слева, отрезав путь к отступлению. Карц справа – воздух вокруг него замерцал от жара. Красавчик спрыгнул с моей шеи и встал перед псом, прикрывая его от хозяина.

В этот момент Старик растворился в сером свете, уходя в ядро без команды.

Ч-чего⁈

Я моргнул от неожиданности. За всё время ни один питомец не делал этого самовольно!

Дедуля! Мысленно позвал росомаху, но она не отвечала.

Что за чёрт…

Ещё одна проблема на ровном месте.

Зверолов побледнел, увидев мою стаю вблизи. Особенно его впечатлил Карц – огненная аура лиса превратила воздух в дрожащее марево. Жар от пламени заставил мужчину отступить на шаг, а на лбу выступил пот.

– Ну и что ты сделаешь? – зло оскалился он, но голос дрогнул, словно струна под чрезмерным натяжением. – Сколько хочу бить зверя, столько и буду! Он вообще из «полезных», даже не боевой!

Его пальцы судорожно сжимали рукоятку кожаной плети.

За спиной мужчины съёжился волкодав – вода на его синей шкуре превратилась в мутные потёки, смешанные с кровью.

– Что сделаю? – переспросил я, делая шаг к псу.

Афина сделала полшага вперёд.

Я почувствовал взгляды случайных зрителей – смесь страха, любопытства и предвкушения драки. Кто-то даже задержал дыхание.

– Стой! Не смей! – завизжал зверолов, бросаясь за мной.

Стёпа перехватил его за шкирку одной рукой, словно котёнка. Копейщик даже не напрягся – просто удержал на месте.

– Тихо, – негромко сказал мой друг, и в его голосе звучал холод стали. – Это какой тварью надо быть, чтобы бить своего зверя, да ещё кичиться этим.

Барут и Мика с сочувствием смотрели на пса. Лицо торговца было мрачным – он сам работал с животными и понимал цену доверия. Мика крепко сжимал ремешок сумки и зачем-то раскрыл её, чтобы погладить Тину.

Я присел рядом с волкодавом на корточки. Пёс сначала шарахнулся, прижав уши к голове и поджав хвост. В его глазах плескался чистый, животный ужас – тот, что возникает от постоянных побоев и унижений. Шкура на спине и боках была покрыта рубцами от плети, а одно ухо надорвано.

Протянул руку ладонью вверх и негромко цокнул языком. Универсальный звук мира. Волкодав принюхался – его мокрый нос задёргался, втягивая мой запах.

Зверь осторожно подошёл ближе, вытянув шею. Его лапы дрожали от напряжения, готовые в любой момент отпрыгнуть назад. Но любопытство пересилило страх.

Коснулся его широкого лба кончиками пальцев. Кожа была горячей, влажной от стресса. Под ладонью чувствовались мелкие подёргивания мышц – зверь всё ещё боялся.

Связь между псом и хозяином предстала передо мной тонкой, хрупкой нитью. Она была какой-то мутно-серой, словно покрытой грязью. Эмоции съедали её изнутри, превращая в уродливую, гниющую субстанцию. Зверь сам хотел от неё избавиться – я чувствовал это в каждой фибре его души.

Достаточно было лёгкого усилия воли…

Нить разорвалась без сопротивления, рассыпавшись серой пылью. Пёс даже не дрогнул – наоборот, его плечи расправились, а из груди вырвался облегчённый вздох. Глаза просветлели, в них появилось что-то, чего не было секунду назад.

Достоинство.

– Что ты наделал⁈ – завопил зверолов, дёрнувшись в захвате Стёпы. – Это кража! Верни моего пса!

Его лицо исказилось яростью и паникой, а вот боли – не было. Слюна летела с губ, вены на шее вздулись. Насколько же ничтожно было доверие зверя, что зверолов ничего не ощутил?

Мерзость.

Весь этот город – мерзость.

Волкодав прижался к моей ноге, поскуливая от благодарности. Его хвост дёргался в попытке вилять – страх ещё не прошёл до конца, но радость пробивалась сквозь оцепенение. Тёплая шерсть прикоснулась к моим штанам.

Я поднялся и посмотрел на бывшего хозяина зверя. В его глазах мелькнуло понимание собственной беспомощности.

– Так с животными не обращаются, – сказал я спокойно. – Никогда.

Мужчина попятился, зажимая плеть как оружие. Кожаные полосы дрожали в его пальцах. Лицо перекошено от ярости, но он понимал – против моей стаи у него нет ни единого шанса. Афина смотрела на него с откровенным презрением, а Карц облизал губы, словно оценивая, сколько времени потребуется, чтобы превратить наглеца в пепел.

Некоторые зеваки сочувствовали псу, другие были возмущены моим вмешательством в чужие дела. Противоречивые эмоции клубились над головами зрителей почти осязаемым облаком.

– Максим, – раздался знакомый голос за спиной. – Даже не удивлён, что ты снова окружён толпой. Не хватило на арене?

Я обернулся. Арий шёл к нам неспешной походкой, его серые одежды советника выглядели скромно. За ним следовал человек, от одного взгляда на которого у многих пересыхало в горло.

Иван Драконоборец.

Легенду было не спутать ни с кем. Высокий, жилистый мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах. Руки покрыты мозолями от оружия, движения экономные, точные. На его теле не было ни одной татуировки.

А когда кто-то узнавал, что он способен уничтожить больше пяти питомцев третьей ступени за несколько секунд – это знание делало Ивана по-настоящему страшным.

Человек без магии, без зверей, который выживал в мире монстров одной лишь сталью и умением. Воин, чьё имя заставляло замолчать даже самых буйных головорезов.

Его присутствие ощущалось физически.

Афина опустила голову и отступила на шаг.

Красавчик взлетел мне на плечо одним прыжком и замер, словно статуэтка. Только глаза-бусинки следили за каждым движением Драконоборца.

А в глубине ядра Старик совсем затих. Росомаха спряталась в самый дальний уголок и больше не откликалась на мысленные призывы.

– Добрый день, Рейнджер, – сказал Иван, протягивая мне руку.

Пожал его ладонь. Кожа была жёсткой, как наждак, а сила хвата говорила о том, что слухи не врут. Да я и сам воочию видел, как он уничтожил стаю Всеволода. Драконоборец крепко сжал мою ладонь, но без демонстрации силы. Рукопожатие равного.

– Приветствую, – ответил я, стараясь держаться естественно.

Зверолов с плетью увидел, кто со мной здоровается, и его лицо мгновенно изменилось. Багровая краска сошла с щёк, рот приоткрылся, а плеть выпала из разжавшихся пальцев, глухо стукнувшись о каменную мостовую.

– Кажется, у нас тут небольшой конфликт, – заметил Арий, окинув взглядом побитого пса и бледного как полотно мужчину. – Что случилось, Максим?

– Этот человек решил отдать мне своего питомца, – ответил коротко. – Я разорвал связь, а потом он передумал.

Формально он был в своём праве – я действительно нарушил закон. Но мы находились на нейтральной территории Оплота Ветров, а главное – мне было наплевать на его права. Тьма внутри меня полыхнула белым жаром, а наглое отсутствие стыда у этого ублюдка снесло все ограничители разума. Я едва удержался от желания перегрызть ему горло, так что пусть благодарит богов за то, что уходит на своих ногах.

Советник кивнул с видом человека, для которого подобные инциденты – обыденность.

– Вполне понимаю твоё возмущение, – Он повернулся к зверолову. – У вас есть претензии к действиям Королевского Рейнджера барона Валентина Красногорского, назначенного на свою должность самим королём Аларихом?

Мужчина заметался взглядом между Арием и Драконоборцем, пытаясь найти слова. Но его язык прилип к нёбу.

– Я… то есть… – Голос дрожал, словно струна на ветру. – Нет, конечно, нет претензий. Просто… недоразумение вышло.

– Отлично, – улыбнулся Арий холодной улыбкой. – Тогда предлагаю вам удалиться. Никто не хочет портить настроение окружающим.

Это был приказ, завёрнутый в вежливые слова.

Зверолов закивал так часто, что его голова напомнила качающуюся игрушку, поднял плеть и поспешно скрылся в толпе, не оглядываясь. Его фигура растворилась среди зрителей за считанные секунды.

Толпа зевак тоже начала потихоньку расходиться. Никому не хотелось привлекать внимание Драконоборца к собственной персоне.

Иван с любопытством посмотрел на мою стаю. Скользнул взглядом по гигантской Афине, изучил пламенного Карца, задержался на Красавчике.

– Интересная компания, – заметил он с лёгкой усмешкой. – Разношёрстная, но дисциплинированная. Хорошо воспитанные звери.

Он кивнул мне.

– Так, – сказал Арий, хлопнув в ладоши. – Инцидент исчерпан. Максим, не мог бы ты уделить нам несколько минут? Есть вопросы, которые лучше обсудить наедине. Нас не просто так не было на арене. Похоже, кое-что нащупали.

Я кивнул, но внезапно взглянул на волкодава. Пёс сидел рядом с ногой Мики, всё ещё дрожа от пережитого стресса. На его боку краснели свежие полосы от плети, а в глазах читалась растерянность. Свободный зверь без хозяина – в мире Раскола это почти смертный приговор.

– Дайте пару минут, – попросил я. – Нужно решить, что делать с псом.

Арий понимающе кивнул и жестом подозвал одного из стражников.

– Проводишь Рейнджера к нам, когда он закончит, – приказал он воину. – Мы будем ждать, Макс. Дело важное, не задерживайся.

Драконоборец напоследок окинул взглядом мою стаю и молча последовал за советником. Их фигуры растворились в толпе зрителей.

Моё ядро ещё не трещало по швам от количества питомцев. Но появился Старик, а впереди маячила Солнечная Саламандра – приз турнира. Всегда хотелось иметь стратегический запас. Да и что делать с таким малявкой?

– Мика, – позвал я лекаря.

Парень подошёл ближе, прижимая к груди сумку с жабой.

– Да?

– Хочешь питомца? – кивнул я на волкодава.

Глаза лекаря расширились до блюдечек.

– Я? Но… но у меня уже есть Тина, и я не знаю, как…

– Этот пёс не боевой, – перебил я его сомнения. – Водный волкодав. Умная порода, отлично чувствует людей. Будет охранять тебя и Нику. А главное – будет предан до смерти, если с ним хорошо обращаться. Я научу, не переживай.

Мика посмотрел на пса, который в ответ тихо гавкнул и дрогнул хвостом. Робкая надежда.

– Он… он хочет со мной? – недоверчиво спросил лекарь.

– Он же машет хвостом… Можно сказать, почти улыбается. Попробуй, – ответил я и отступил на шаг, освобождая место. – Пора бы становиться звероловом.

Мика медленно присел на корточки и протянул руку ладонью вверх. Пёс осторожно подошёл, принюхался и лизнул кончики пальцев влажным языком.

– Привет, парень, – тихо сказал Мика. В его голосе зазвучала та же нежность, с которой он говорил со своей жабой. – Меня зовут Мика. А тебя как звать будем?

Волкодав заскулил и прижался мордой к его ладони.

В этот момент моя стая решила поддержать новичка.

Красавчик первым соскочил с плеча и осторожно подбежал к псу. Горностай внимательно обнюхал дрожащего волкодава, но вместо обычных насмешливых писков издал тихое утешающее мурчание. Затем встал на задние лапки и нежно лизнул морду пса, словно успокаивая напуганного детёныша.

Пёс благодарно заскулил, а напряжение в его мышцах немного спало.

Афина наклонила массивную голову и обдала волкодава тёплым дыханием, затем осторожно лизнула в макушку – материнский жест защиты. Её поза говорила: теперь ты под нашей опекой, малыш.

– Что происходит? – удивлённо спросил Стёпка.

– Они… утешают его, – ошарашенно протянул Барут. – Макс, насколько воспитаны твои звери? Я впервые такое вижу.

– Ничто человеческое им не чуждо, парни. Порой они видят и знают больше простых людей… – задумчиво ответил я, наблюдая за Карцем.

Лис долго изучал рубцы на синеватой шерсти пса, и в его глазах полыхнула ярость к тому, кто причинил эти страдания. Затем осторожно коснулся носом носа волкодава – прикосновение Огня и Воды. В жесте лиса читалось обещание: больше тебя никто не тронет.

– Как назовём? – спросил Мика, осторожно поглаживая пса по загривку.

– Твой зверь – твоё право, – ответил я.

– Брут, – решил лекарь после недолгого размышления. – Будешь Брутом. Согласен?

Пёс поскулил и отвернул морду, явно недовольный выбором.

– Хм… Тогда Мясник? – попробовал Мика. – Или Гроза?

Волкодав ещё больше прижал уши и едва не спрятался за мою ногу.

– Мика, – хмыкнул Барут, – ты просто перебираешь варианты. Хотя бы подумай, а не пытайся назвать пса почти моим именем. Обидно вообще-то, ха-ха!

Лекарь смутился и закрыл глаза, сосредотачиваясь на зарождающейся ментальной связи.

Через минуту Мика открыл глаза, и на его лице расцвела настоящая улыбка.

– Получилось, – прошептал он. – Я приручил. Но как назвать? Не понимаю.

– Дай имя псу, подумай, что у тебя на душе! – не выдержал Стёпа. – Чего ты мямлишь!

– К себе прислушайся, – добавил я. – Чему ты рад? Какое слово всплывает в голове? Оно уже проскользнуло, это точно.

Мика закрыл глаза на несколько секунд, потом посмотрел на пса и тихо произнёс:

– У него сердце бьётся… неровно. И шрам на боку как шов.

– И? – усмехнулся Барут.

– Шов… хочу назвать его шов.

– Шов так Шов, – хмыкнул я. – Странно, но тебе подходит. А ему, похоже, нравится.

Пёс тут же оживился, хвост затрепетал, и он радостно гавкнул, словно одобряя выбор.

Лекарь наклонился к псу и прошептал, думая, что никто не услышит:

– Никогда тебя не ударю и буду очень любить.

– Теперь пёс получил хозяина, который его не обидит, – сказал я, отозвав стаю. Афина и Карц растворились в цветных вспышках света, уходя в ядро. Старик по-прежнему молчал в самом дальнем углу сознания, игнорируя мои призывы. Вредный дед! Ничего, я с тобой ещё повоюю.

Красавчик одним прыжком переместился на плечо к Стёпе и устроился там, обвив хвостом шею копейщика.

– Мне нужно кое с кем встретиться по торговым вопросам, – сказал Барут, поправляя ремень с кошельком. – Увидимся вечером.

– Стёпка, возьми с собой Красавчика. Идите с Микой домой, а у меня дела. Нельзя заставлять советника короля так долго ждать, – я усмехнулся.

Мика кивнул, всё ещё поглаживая пса по голове.

– Спасибо, Максим.

– Береги его, – коротко ответил я и повернулся к стражнику. – Веди.