Текст книги "Теория Хаотического синтеза (СИ)"

Автор книги: Николай Львов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12. Методичка по изготовлению энергетика

Наутро я проснулся умеренно знаменитым. Причем об этом я узнал не сразу.

Я спокойно отходил все свои пары, наслаждаясь победой. Лишь изредка, в перерывах, я видел на себе несколько заинтересованных взглядов. Не придав этому особого значения, я просто учился.

В поток учебы я в целом вошел, пока просто окончательно привыкал к высокой нагрузке. Много предметов, которые не имели практически ничего общего с тем, что я уже знал. Законы магии, навыки приготовления препаратов – ничего из этого в моем прошлом мире просто не существовало. Но за свою жизнь я привык поглощать много информации и почти сразу же извлекать необходимое, хотя бы для базовых, ежедневных задач. Резюмируя вышесказанное: пока что я был если не отличником, то крепким хорошистом. Текущие тесты и первые письменные легко мне поддавались, а на контрольном срезе по основам фармакоалхимии наш препод даже выделил мою настойку духовного женьшеня как «более чем приемлемого качества». Конечно, блин, я же сам спирт гнал!

Это событие, кстати, натолкнуло меня на небезынтересную мысль, но ей требовалось оформиться, настояться, понимаешь, мой внутренний собеседник? Нужно было некое озарение, чтобы отдельные части очень интересной идеи сложились в некое судьбоносное решение. И этого самого озарения я терпеливо ждал.

После пар я впервые решил скосить необязательную лекцию по истории магии и почти полчаса наворачивал круги по Корпусу в поисках нужного преподавателя. Отыскав кафедру трансмутаций, я еще порядка часа задалбывал немолодого мужичка в поношенной мантии поверх дорогущего костюма насчет трансмутационных клейм. Это было для меня сейчас крайне важно: пусть трансмутационная теория начнется только со второго семестра, мне нужно было уже сейчас ставит базу третьей ступени культивации. Проще говоря, надо решить, что выцарапывать на моем ядре.

И только после этого я пришел в кружок.

Там меня уже ждали. Как только я вошел, все присутствующие сразу же обернулись и начали пристально смотреть на меня. В обстреле взглядами не участвовал лишь наш балласт. Ну, я бы на их месте тоже не стал бы бросать начатый заезд в Флэтаут.

– Наша восходящая звезда битвы, – тут же началась плеваться ядом Анна. Почему я не ждал ничего другого?

– Четко ты его, – усмехнулся Кирилл.

– Финальная фраза только подкачала, – мягко улыбнулась Лида.

– Че? Каво? – совершенно не вдуплил я в ситуацию.

– Твой бой записан. Аж дважды, плюс фото, – пояснил Кирилл.

– Дуэли записываются? – искренне удивился я.

– Да, в двух источниках. Первый – официальная страничка на сайте университета. Вводишь фамилию, и можно посмотреть бои, ну, если этот кто-то не заблокировал их. Не всем хочется терять некое преимущество в виде фактора внезапности. Ну и еще… Знаешь сайт Вконтакте? Новый такой, сейчас популярность набирает. Вот, там есть группа «ПГУМАС дуэли», там студенты сейчас записывают на всякие мыльницы. Твой там тоже есть.

– А тут комп есть? – теперь становились понятны редкие косые взгляды однокурсников.

– Не, нету. Но я скачал, – похвастался Бомелий и вытащил на свет божий нихреновый такой слайдер, – На вот, полюбуйся.

На видео, хоть и в отвратительном качестве и с запойным алкоголиком в роли оператора, прекрасно было видно, как молодой и красивый парень с бело-голубыми волосами торчком в прямом смысле слова вколачивает другого парня, в полтора раза больше себя, в пол. Ну я красавчик, не?

– Все, полюбовались? – осведомилась Анна, набирая из кофеварки себе капучино, – Тогда возвращаемся к работе. Сегодня делаем рунные цепочки на запасные охладители.

И мы еще часа два-три занимались бумагомаранием, выводя руны футарка. Ради запасных охладителей, типа если первые не заработают. День был кошмарно непродуктивным: мало того, что мы сделали всего три цепочки из запланированных пяти, так еще и пережгли тонну бумаги. Ну, не то что мы, наши ошибки в работе. Понятное дело, что бумага является одним из худших магических проводников, это тут знают и дети, так еще и инструментарий был ограничен.

Сейчас мы, как малые дети, использовали только футарк, с его длинными цепочками и сложным синтаксисом. А как раз не так давно отыскал продвинутое советское пособие по артефакторике, и чуть мозг себе не сломал. Я ожидал огромное количество цепочек, новые смысловые связи, ради них, собственно, и заглянул, но нашел нечто совершенно иное. Во-первых, футарк редко использовали серьезные артефакторы, как раз из-за площади, занимаемой цепочками. А во-вторых, у нас была уйма других подходов, со своими плюсами и минусами. Использование трансмутационных клейм, ритуальных звезд герметической традиции, древний как сам мир алфавит Цзяху и, наконец, способ выбора – Александрийское письмо, оно же александрика.

Просто представьте мой шок. Я нарыл крутой справочник, открываю его, а там вместо скандинавских рун то звезды на полстраницы, то круги, покрытые алхимическими символами (александрикой), то вообще странные корявые иероглифы. Это все равно что дать шестикласснику учебник по высшей математике и улыбнуться, услышав вопрос: «Дяденька, а где цифры?».

Это я к чему веду. Мы занимаемся какой-то хренью! Серьезно, писать на бумаге сорок знаков футарка, после чего подать такой импульс, какой нужен на три чашки капучино из нашего аппарата, чтобы бумага вспыхнула. И переделывай, потому что или ударение не там поставил, или знаком ошибся, или у тебя руны несочетаемые. А когда были готовы две цепочки, мы их совместили между собой, и бумага вновь сгорела. Потому что значки из двух цепочек, как раз в месте соприкосновения несочетаемые! И снова переделывать… Я вот более чем уверен, что задействуй мы хотя бы простые герметические звезды, то вышло бы проще и лучше.

Тем не менее, день закончился плюс-минус продуктивно. Мы сделали три готовые цепочки, и вместе со всеми уже сделанными мы получили их аж тридцать две. Из семи сотен, по проекту. Реально, маемся хренью.

Но готового уже было достаточно, чтобы постепенно претворять нашу задумку в металле. А потому весь наш дружный коллектив… вставал на паузу. Нам нужно было ждать, когда всем нам накапает стипендия и родственники пришлют жалкие гроши, чтобы скинуться и купить металлолома для того, чтобы начать его гравировать. И это лишь ради проверки работоспособности.

Когда староста объявила о конце работы, все вздохнули с облегчением. Даже балласт: играть не так комфортно, когда в трех метрах от тебя горит рулон ватмана. Анна, собрав выкладки, ушла по своим делам, Лида отошла к нашему микро-холодильнику, где она хранила тесто для круассанов, а мы с Бомелием уселись с кружками капучино моего собственноручного приготовления в мастерской, на предмет потрещать о делах насущных.

– И вот такая фигня с первых дней, да, – протянул Бомелий, проглотив кофе, – Что ты творишь, а? Ты точно не добавлял земляничный сироп?

– Да откуда он тут? Слушай, ты же мне тот учебник посоветовал. Тебе вот не кажется, что было бы эффективнее начать учить александрику, ну или хотя бы Цзяху?

– В каком-то смысле да. Но, дружище, разве ты тут не для праздного времяпрепровождения?

– Ну, мне и вправду интересна артефакторика. А вот этот холодильник вообще не интересен.

– Да понимаю. Слушай, забей, уже сколько возились с ним, закончим уже. Ты вот скажи, ты как готовишься к срезу по теории внешки? – Теории управления внешней энергией. Скоро будет своеобразный зачет, – У меня уже никаких сил нет. Все эти коэффициенты, расчеты, а вся суть в равномерности потока.

– Разве? – удивился я, – Вообще не поток решает. Ты слушал про теорию Гиоргадзе?

– Про точки что-то, – нахмурился Кирилл.

– Марк прав, – сказала Лидия, закинув противень с посыпанным сахаром тестом в алхимическую печь, – Но и ты, Марк, не путай Кирилла. Он же маг, ему это не совсем необходимо. У них действительно многое решает именно ламинарность потока энергии и сила выброса. Это у нас сила выброса почти отсутствует, и мы решаем действием на узловые точки и правильным колебанием контура.

– Лида, эта пара не входила в мой учебный план, – застонал Бомелий.

– Слушай, отбрось все умные слова, – Лида взяла с блюдца оставшийся кусок теста с сахаром и спрятала его в ладони. Из-под неплотно ее сомкнутых пальцев начал разливаться оранжевый свет, – Тебе надо, условно, сформировать огненную сферу. Тебе нужен поток не менее десяти Ротштейн в минуту, и выпускать энергию плавно, без рывков, иначе конструкт распадется на части и взорвется. А нам вот, чтобы зарядить, ну, мяту, надо вливать энергию точечно в листья. Тогда КПД больше, и меньше сил затратишь. Ну и правильные колебания контура, да, но это можно отслеживать только с третьей ступени.

Лидия убрала верхнюю руку, как крышку с сковородки, и нашему вниманию предстала стремительно увеличивающаяся в размерах московская плюшка: форма сердечком, нежное тесто, и карамелизованный сахар на поверхности. Ну чудо-девушка. Плюшки в ладонях, очуметь.

– Но я с вами полностью согласна, – видение ангела развеялось, оставив лишь уставшую девушку с ангельской внешностью, – Я тоже уже утомилась. У меня пробный зачет по фармакоалхимии на следующей неделе, и преподаватель от меня многого ждет.

– Я более-менее спокоен, – самодовольно ответил Бомелий, – Я ем глицин.

– Глицин не помогает! – выкрикнул с дивана Антон.

– А какие еще ноотропы есть?

Ноотропы. Ноотропы. Точно!

– Ноотропы, – задумчиво протянул я.

– Ты знаешь? – полюбопытствовал Кирилл.

– Нет. Но сейчас что-нибудь придумаем, – улыбнулся я, – Лидия, пожалуйста, достань справочники. Есть у меня одна идея…

***

Название проекта: Пилюля сверхстудента. Примечание: переработать название.

Подготовка к сессии экспериментов.

Исследователи: Ломоносов, Сибелист, Бомелий. Задумка эксперимента заключена в создании ноотропа высокой эффективности. Ожидаемый результат: повышение работоспособности, усиление концентрации, повышение скорости обработки информации, увеличение процента запоминаемого объема сравнительно с исходным объемом, отсутствие серьезных побочных эффектов, низкая себестоимость.

Путем тщательной подготовки и изучения дополнительных материалов, представленных справочником алхимических материалов (Тувалевский под ред. Зиновьева, М. 2006), справочником по изготовлению пилюль (Чжао Шэнь, Пекин, 2005) и учебным пособием по управлению внутренней энергией (Пивоваров, Спб, 2003), определены основные ингредиенты для изготовления препарата.

Фаза 1. Прототип 1.

Исследователями была изготовлена пробная пилюля. Ингредиенты: Сок болиголова, корни и листья женьшеня, плоды элеутерококка, листья кофейного куста. (Примечание: мы что, делаем алхимический энергетик? Исследователь Бомелий.) За точной рецептурой обращаться к записям исследователя Сибелист. Процесс приготовления занял 10 мин. Полученную заготовку для пилюли поместили в атанор. Время приготовления – 30 минут. (Примечание: ну уже лучше. Исследователь Ломоносов. Примечание 2: ты выпросил у меня почти сотку, гад! Исследователь Бомелий. Примечание 3: на мою зверскую пилюлю я потратил тысячу, завались. Исследователь Ломоносов).

Из-за нерезко выраженного личностного конфликта, вызванного примитивной обидой исследователя Бомелия на исследователя Ломоносова (Примечание: ща получишь. Исследователь Бомелий), испытателем готового продукта был выбран исследователь Бомелий.

Для проведения оценки эффективности готового препарата исследователю было предоставлено учебное пособие по управлению внешней энергией. Начало работы пилюли совпало по времени с началом проявления побочных эффектов, в виде серьезного вздутия живота и начальных проявлений диареи. К работе привлечен дополнительный сотрудник, целитель Могилевский, с чьей помощью побочные эффекты были купированы. (Примечание: идиоты, блин. Если таким занимаетесь, зовите меня, я хоть вас лечить буду, а то не дай бог еще кружок закроют. Целитель Могилевский.)

После обсуждения, решено скорректировать состав, так как текущий не удовлетворяет цели эксперимента.

Прототип 2.

Состав скорректирован. Уменьшена доля листьев кофейного куста, увеличена доля плодов элеутерококка. За точной рецептурой обращаться к записям исследователя Сибелист. Процесс приготовления занял 10 мин. Полученную заготовку для пилюли поместили в атанор. Время приготовления – 30 минут.

Из-за более резко выраженного личностного конфликта, испытателем вызвался быть исследователь Ломоносов а что я мог ему возразить, когда этот черт тупо сунул мне под нос горящий кулак, я пока с таким не справлюсь.

Для проведения оценки эффективности готового препарата исследователю также было предоставлено учебное пособие по управлению внешней энергией. Начало работы пилюли через 10 минут, серьезно повысилась концентрация, субъективно увеличилась доля усваиваемой информации. Еще через 15 минут наступили первые признаки интоксикации, в виде ускорения сердцебиения, появления шума в ушах и «мушек» перед глазами. С помощью целителя Могилевского явления интоксикации купированы. Никому и никогда не рассказывать, что я бы не успел добежать до туалета, если бы не Антон.

После обсуждения, решено скорректировать состав. Эксперимент приостановлен в связи с окончанием рабочего дня. Коллегией экспериментаторов решено продолжить эксперименты завтра.

Прототип 3.

Состав скорректирован. Сегодня, во время ежедневных занятий, исследователь Сибелист обнаружила интересную закономерность, которую следует проверить. Состав препарата скорректирован. За точным составом обращаться к записям исследователя Сибелист. Суть проведенных манипуляций: развести все приготовленное, снизить итоговую концентрацию препарата. Эффект был достигнут путем смешивания пилюли к пяти частям алхимического мела.

Во время изготовления препарата в атаноре произошел взрыв. Лабораторное оборудование не пострадало. Начало расследование причин случившегося.

Важное примечание: руководитель клуба артефакторики выразила недовольство «тратой ценного времени членов клуба». Унтерцельс предложила собирать рунные цепочки, что было отвергнуто всеми участниками эксперимента, по тем или иным причинам. Исследователь Ломоносов, как инициатор серии экспериментов, подвергся дополнительной критике.

Прототип 4.

По итогу длительных изучений материала был сделан вывод, что использован неправильный алхимический мел. Состав скорректирован: белый алхимический мел заменен на синий. (Примечание: никогда не привыкну к тому, что даже простой цвет может повлиять на исход эксперимента. Исследователь Ломоносов. Примечание 2: это основа ритуалистики, дружище. Привыкай. Исследователь Бомелий.)

Процесс приготовления занял 20 мин. Полученную заготовку для пилюль в количестве 5 шт поместили в атанор. Время приготовления – 30 минут.

Подопытным на этот раз был выбран исследователь Ломоносов. Для проведения оценки эффективности готового препарата исследователю было предоставлено учебное пособие по управлению внешней энергией. Начало работы пилюли через 10 минут, значительно повысилась концентрация, субъективно увеличилась доля усваиваемой информации. Действие препарата составило 1 час 25 минут, за указанный срок исследователь Ломоносов освоил все необходимое для успешной сдачи контрольных тестов, а также дополнительно прочитал 3 главы. Проверка, устроенная исследователем Сибелист, показала полное освоение информации, без «зазубривания», а проведенные тесты показали объективное усвоение материала на 90%. Побочных действий замечено не было.

Препарат также протестирован на остальных исследователях, показав схожие результаты. Разница в результатах статистически незначима.

Эксперимент признан удачным.

***

– И вот это, значит, должно помочь нашему клубу? – с едким недоверием смотрела на предмет в своих руках Анна.

Предметом была пилюля, размером с небольшую таблетку, полупрозрачная, ярко-синего цвета.

– Да, – кивнул я, – Это мощный ноотроп, помогает усваивать информацию. Глотаешь таблетку, и можешь за полтора часа прочитать сразу большой объем. И понять, и сдать тесты.

– Насколько большой объем?

– Четыре главы «Введения в теорию управления внешней энергией».

– Солидно, – нехотя признала Унтерцельс, – Но как их этого мы получим деньги?

– Все просто, – улыбнулся я.

– Нам понадобятся пушеры, – оскалился Бомелий.

Глава 13. Перечень побочных эффектов

– Пс-с-с, парень, – позвал я Ивана Богомолова.

Этого третьекурсника сдали мне одногруппники. С одной стороны, крутой парень – алхимик четвертой ступени, очень общительный и обаятельный, а потому имеет кучу знакомств как среди курсов ниже, так и среди курсов выше. Он был одним из тех маленьких центров, вокруг которых вращается местная, очень закрытая, студенческая тусовка. С другой стороны, ученик из него был не очень. Сейчас у него были крупные проблемы. Если он с первого раза не сдаст экзамен по теории трансмутации, то он вполне реально может вылететь из университета, а это мало что скажется на дальнейшей карьере, так еще и на его добром имени, а также имени его семьи. Дескать, твой сынок, уважаемый Илья Богомолов, вылетел за лоботрясничество из ПГУМАС-а, как же я буду вести с тобой дела и дальше. И, самое страшное в этой ситуации: он пока даже не допущен к экзамену. Впереди срез по высшим трансмутационным печатям.

– А? – удивился моему присутствию Иван. Парня я нашел, удивительно, в библиотеке, и, что мне на руку, сидящим как раз за учебником по трансмутациям, – Я тебя знаю? А, точно, сине-белые волосы, перваш, судя по всему. Ломоносов?

– Он самый, Марк Ломоносов, – отрекомендовался я, бесцеремонно занимая место напротив него, – И у меня к тебе есть предложение.

– В тусовках пока не участвую, – с печалью в голосе протянул Иван, – Сейчас надо все силы бросить на трансмутацию.

– А мы о ней и поговорим, – доверительно сообщил я.

В глазах Ивана появился блеск. Отлично, рыбка увидела червячка.

– Я, как и ты, алхимик. Люблю пробовать новое, и сейчас мой интерес лежит в плоскости фармакоалхимии. Я тут на днях синтезировал…

– Галлюциногены не интересуют. Больше. – отрезал Иван.

– …один интересный препарат… – вяло окончил я. Че-то он меня из колеи выбил. Плохо. Реабилитация! – Это не психотропный препарат, мэн. Это для учебы. Крутой глицин. Проект так и называется, «Глицин-ультра».

– И че он делает? – как-то безынициативно поинтересовался третьекурсник.

– Всего лишь будит твой мозг. На полтора часа. Концентрация просто улет, страницы так и мелькают, а главное, все остается в голове.

– Там мака в составе нет? – уже живее поинтересовался собеседник.

– Эм. Нет. С чего бы ему там вообще быть?

– Так духовный мак дает прирост концентрации жи́вы.

– Да? Не знал, – признался я, мгновенно выхватывая блокнот и конспектируя услышанное, – Но мака там нет.

– Это хорошо, – покивал Иван, – А то у меня на гашиш аллергия.

Как-то не так я представлял цвет нации, если честно…

Какая еще, к чертовой матери, аллергия на гашиш?!

– Кхрм, – откашлялся я, – Еще раз повторяю. Это не психоактив, не наркота, не вызывает ни привыкания, ни ломки. Только дикий фокус на учебе.

– На себе-то испытывал?

– Обижаешь. И на себе, и еще на паре людей.

– И как результат?

– За две пилюльки подготовился к срезу по теории внешки, – честно ответил я.

– Интересно, интересно. Кань-ка, – дернул он подбородком вверх.

– Изволь.

Я достал из просторного кармана мантии пластиковый пакетик с двумя синими бугристыми пилюлями, сильно напоминавшими капли мутного темно-голубого стекла.

– А хрен ли они синие?

– Уникальный состав, – рапортовал я.

– Жопу ставишь? – уточнил Иван.

Я даже сглотнул. И близко не представляю, как ответить на подобное.

– Да лан, чё ты, я ж шучу. Напрягся весь, – хохотнул этот шутник чертов, – Я чё должен?

– Не, это бесплатно.

– Где твоя выгода, паря? – наконец проявил настоящие эмоции Иван. Он мгновенно стал серьезным, нахмурился, а еще я мельком увидел, как он по телу начал гонять ци.

– А выгода простая, мэн, – вернул я ему пренебрежительное отношение, – Попробуй это дерьмо, и скажи, как оно.

– Если со мной что-то случится, то я ж тебя знаю, Белая голова.

– Я потому сам и пришел. На то и расчет.

– Лады.

И Иван вытащил из пакета пилюльку, после чего незамедлительно ее проглотил.

– Ну и дерьмо, твои же слова, – поморщился он. Да, товар на вкус был чуток специфичный, но до зверской пилюли ему было как до луны, – Лан, дальше от меня что требуется?

– Я даже не уйду, мэн, буду сидеть рядом, – кивнул я, вытаскивая уже методичку по александрике, – А тебе надо лишь читать дальше.

Пожав плечами, Иван углубился в чтение печатей трансмутаций. Не то чтобы я прямо был гением, опережающим программу, но эти главы, что он сейчас читает, я уже прочел. Не так уж и сложно, на самом деле, просто надо хорошо сечь одновременно в александрике, теории управления внешней энергией и хотя быть чуток знакомым с герметической традицией. Всего несколько часов, проведенных за монитором учебного ноутбука…

Эффект не заставил себя долго ждать. Уже через две минуты Иван нахмурился, пробежал глазами по странице, вернулся на предыдущую, снова по диагонали прочел новую, за тридцать секунд прочитал новый разворот, хмыкнул, перелистал на три разворота назад, снова дочитал до конца темы про трансмутацию класса «жидкость/жидкость», удовлетворенно хмыкнул, после чего, наконец, поднял на меня глаза:

– И какие побочки у твоего стаффа?

– В том-то и дело, мэн. Никаких, – ответил я.

– Всегда есть подвох.

– Ага. И твой подвох в цене.

– Сколько? – кратко и по-деловому поинтересовался он.

Рыбка на крючке.

– О, хо-хо, нет, мэн, не за деньги. Я даю товар, ты – распространяешь. За фиксированную плату, себе ни гроша. Ты получаешь выгоду бесплатным товаром.

– Я плачу временем и силами, – понятливо кивнул Богомолов.

– Совершенно точно. Но, хочу заметить, освободившимися временем и силами.

– Твоя правда, – согласился Иван. Пожевав губы, он продолжил: – У меня есть аудитория на твой товар. Сколько реализуешь?

– Пока что могу выдавать штук по десять-пятнадцать в день. Ограничения с производством, сам понимаешь. Цена пилюльки выходит рублей в семьдесят.

– Такую вещь не стыдно и по сотке загонять, – задумчиво протянул Иван.

Так, улыбнулись, посмеялись, а теперь настала фаза «мокрых штанишек».

– Мэн, – с улыбкой обратился я, – Если я узнаю, что товар сбывается хоть на копейку дороже семидесяти, то не посмотрю, что ты третьекурсник.

– Вторая ступень грозит четвертой? – с странной полуулыбкой спросил Иван.

Опасный момент, так как этот парень, хоть и плохо учился, бойцом был довольно крутым. Время металлически звякнуть особыми шариками…

– Ага, вторая ступень. Вот только еще пару недель назад я был на стадии фундамента, – спокойно сказал я.

– Чем докажешь?

– Найди Аркадия Орлова, перваша, как и я, и спроси. Эта мразь тебе такую песню споет, охренеешь.

– И спрошу, ты уж не сомневайся, – ответил Богомолов и еще раз смерил меня неприятно внимательным взглядом, – Давай подобьем итог. Я барыжу твоим стаффом, по семьдесят, а ты просто снабжаешь меня этим льдом?

– Глицин-ультра.

– Лед звучит куда как лучше. Так я правильно понял?

– Ага. Порция глицин-ультра ежедневно, – настоял я на старом названии, – Утром партия, утром же деньги.

– Забились, поц.

***

И-итак. С тех пор прошли четыре дня. Есть хорошая новость, и есть плохая.

Хорошая новость. За счет первого транша мы повысили производство пилюль, а еще за три дня мы добыли для кружка почти четыре косаря. Полное самообеспечение!

Плохая новость в том, что Аня прямо бесится. И от ее гнева нас спасает только одно, точнее, одна – наш ангел по имени Лидия.

Аню, в целом, тоже можно понять. Мы так-то клуб артефакторики, а не фармакоалхимии, но при этом трое из четырех активных членов занимаются откровенно дестабилизирующим занятием. Вместо цепочек, гравировки и торжественного сжигания листов бумаги, мы связываем, перетираем, насыщаем и, наконец, запекаем в атаноре. Но, при этом всем, мы прокачиваем свои знания в фармакоалхимии! Ну, почти все, кроме Кирилла, ему это не надо. Он учит пособие по равномерному концентрированию силы. Естественно, с плещущимся в желудке глицином-ультра. Мы втроем все дружно сидели на этом дерьме.

Нет, не подумайте, он действительно не вызывал ни малейшего привыкания. В этом были уверены не только мы сами, испытатели, но еще и наш штатный целитель, которого мы запрягли нас регулярно осматривать. И на вкус наш глицин-ультра был тоже не особо хорош. Проблема была в эффекте. Мы начали учиться хорошо, быстро и без сильного напряга.

И сильнее всех на защите нашего препарата стояла как раз Лида. Сама она довольно сильно интересовалась именно фармакоалхимией, и в свободные минутки постоянно готовила какие-то пилюльки, вытяжки и настойки. Я даже как-то раз поинтересовался, что она со своим интересом, а главное талантом, делает в нашем кружке, после чего с немалым удивлением посмотрел на сердитую Лидию, рассказывавшую мне что-то про «не сошлись характерами, проблема в коллективе» и так далее.

Как я уже говорил, Лида воинственным ангелом встала на защиту нашего нового занятия. Аня же фыркала, плевалась, негодовала и грозилась, цитата, «к чертям распустить этот клуб». Но когда Лида победно потрясла двумя заработанными тысячами, то присмирела даже Унтерцельс. Ну да, ну да, когда тут еще злиться, надо на заработанные бабченские бежать волосики назад к интенданту, заказывать пятилитровку кислоты и полцентнера железного лома.

К превеликому сожалению нашей старосты, доставленный на следующий день лом мы просто положили в углу. А когда там нам заниматься с железяками, когда у нас распланирована партия на сорок пилюлек. Некогда возиться нам с артефакторикой, не-ко-гда.

Аня теперь не спорила, но взглядом… Взглядом она проводила трансмутацию класса «студенты/дерьмо».

Таким образом дела шли целых полторы недели. Мы солидно запаслись деньгами, и небольшой сейф, дарованный нашему клубу руководством университета, пополнялся бумажками. Анна мечтательно строила планы по покупкам тех или иных расходников, мы все готовили пилюли, нам мечтать было некогда, я еще следил за Богомоловым, чтобы наших соглашений не нарушал. И ведь вправду, не нарушал.

И все было спокойно. До Катастрофы.

***

Катастрофа началась как раз с меня. Встав одним прекрасным, уже ноябрьским, утром, я по заведенному обычаю пошел в туалет. Несмотря на мое тренированное тело, спать с утра мне хотелось просто немилосердно, а потому я обычно держал глаза почти закрытыми, приоткрывая тонюсенькие щелочки в веках лишь ради навигации.

Мучить тебя, мой невидимый слушатель, я не буду, все конкретные подробности ты знаешь и так. Достаточно будет для потомков пояснить, что в туалете мне в глаза ударил свет. И свет этот был, во-первых, радиоактивно-зеленого цвета, и во-вторых… Ну, он исходил из некоего сосуда, точнее, от содержимого этого сосуда, в общем, вы поняли. Ведь, как известно, утро начинается не с кофе.

Сперва, в первую секунду, я даже не понял, что произошло. А потом понял, что со мной наконец-то приключилась побочка. А потом у меня натурально похолодело в спине. Ведь если побочку сорвал я, то тот факт, что побочку сорвут все, был лишь вопросом времени.

Но давайте честно, очень ярко светящаяся цветом радиации моча – не такая и цена за идеальную учебу, верно? Тут в дело вступает два аспекта. Во-первых, свечение было настолько яркое, что немного проходило даже сквозь тело (этот факт я узнал уже по приходу в университет), что приводило к неким казусам.

А во-вторых, побочек было две.

***

Спустя три часа я сидел на лекции по истории алхимии, это общеобразовательная лекция, и ее со спокойной душой можно было бы пропустить, но в моем расписании все равно было окно, а мне надо было подумать. Предметом размышлений моих был поиск выхода из сложившейся ситуации.

Мы не успели как следует раскочегарить производство, и пока что выдавали небольшие партии пилюль глицина-ультра. И это идет мне в плюс. И… только это.

Потому что около четверти аудитории сейчас очень-очень плотно кутаются в форменные мантии. И они не всегда справляются. Я не могу сказать, что свет от этой побочки как от прожектора, но где-то очень близко, так что некоторые парни и девушки щеголяют очень красивой подсветкой нижней части живота. Тусклой, но подсветкой.

Особый смак ситуации добавляло то, что молодой лектор сидел за кафедрой и так же кутался в мантию. Сидел он вплотную к столешнице, но сквозь неплотно пригнанные доски предмета мебели мне, да и доброй четверти аудитории, было видно, что препод тоже был оснащен подсветкой. Вот такого поворота судьбы я не ждал.

Как не ждал и другого. Буквально по соседству со мной, на один ряд ниже к преподавателю, сидел парень, тоже «прожекторный». Согнувшись над учебником по фармакоалхимии, он быстро и внимательно читал книгу. Читал, сам не замечая, что бормочет вслух:

– Основные свойства духовной горечавки – ускорение проводимости… Ох, какая ж это все-таки хрень! Я так задолбался все это читать. Мне вообще фарма́ не интересна ни хрена, мне интересна сейчас только Екатерина Кольцова. Ух, Катя, я бы тебя…

Парень бормотал пусть и негромко, но достаточно, чтобы слышали окружающие. К сожалению, достаточно даже для того, чтобы окружающие начали оборачиваться на него. А парень, глубоко уйдя в поглощение учебника, продолжал не замечать взглядов и начавшихся перешептываний.

– …и вообще, почему я должен сидеть, да? Я тут сижу, а за Катей этот хмырь лощеный ходит. Хм, хмырь. Смешное слово. И вообще, больший хмырь – это Олег Михайлович, мразота сраная…

Тогда я еще не знал об истинной сути этого явления, и просто решил спасти парня. Оскорбление преподавателей – это один из легчайших путей вылететь отсюда, а парень, по существу, ни в чем не виноват. Потому я молниеносными движениями схватил тетрадь, скатал ее в рулончик и хлестанул парня по плечу. Тот резко вздрогнул и обернулся на меня:

– Ты ваще? – максимально по-аристократически прошипел он.

– Ты какую-то хрень бормочешь. Прекращай.

– Я молчал, придурок.

– Ага, да-да. Вот только все вокруг тебя слышали, как и в какой одежде ты бы хотел видеть некую Катю. И что Олег Михайлович, цитата…

И тут парень меня удивил. Он сделал натурально квадратные глаза.

– Я и правда молчал, просто читаю, – шокированно отозвался он, – Просто параллельно об этом думал.

– Та-а-ак, – протянул я, осматривая аудиторию.

Я нашел еще двоих, которые сидели и на необязательной лекции читали учебники. Их губы шевелились, а их соседи начинали на них все чаще и чаще озираться.

– Так что, дамы и господа, – продолжал разглагольствовать лектор, – Лишь около тысячного года до нашей эры ритуалистика обрела свое истинное значение. И вообще, какая нахрен ритуалистика, если у меня горит эта драная диссертация…