Текст книги "Теория Хаотического синтеза (СИ)"

Автор книги: Николай Львов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17. Монография про изготовление боевых перчаток

Знаете, я был неправ. Рано пока до огнестрела мне идти.

После того, как мои товарищи чуть ли не в прямом эфире смотрели на мой бой, я понял, что упускаю одну важную вещь. Тем же вечером я забрал какую-то под руку подвернувшуюся вещь, сказав, что это и было целью моего прихода, после чего ретировался в свою уютную комнатку, провести рекогносцировку.

Начал я с того, что облазил весь сайт нашего славного университета, остановившись на разделе с записями дуэлей, после чего два часа, как зомби, смотрел в экран и впитывал, впитывал и впитывал. Делал выводы, которые фиксировал в одном из полудюжины своих блокнотов.

Потом я пошел во Вконтакте, где без труда отыскал группу «ПГУМАС дуэли», и провел там следующие полчаса. Все же мне, бывшему жителю конца двадцатых-начала тридцатых годов двадцать первого века, было физически тяжело смотреть на записи с камер нынешних телефонов. Пусть они были и чуть получше, чем в моем мире того времени, но смотреть запись в низком разрешении, без стабилизации, которую еще и снимали часто из-под полы… Ну есть предел моему терпению, есть.

Нарвется и Аня, но сейчас не об этом.

Посмотрев записи и преисполнившись, я понял, что пропускаю одну важную деталь, которую мне, по уму, следовало сделать еще до попадания в университет. Однако, в тот момент я наверстывал школьную программу по алхимии, а потому этот момент из виду упустил, ограничившись поверхностным ознакомлением с вопросом. Деталь была простая – состав факультета Специализированного дара.

Есть маги, алхимики и шаманы, это мы уяснили. Также есть целители, астральщики, оракулы и геоманты, не путать с магами-мастерами стихии земли. И о них я знал очень немногое, буквально базовые принципы работы их меридианной системы.

Мне просто казалось, что это не так уж и важно. А когда увидел запись, как парень с помощью полутораметрового циркуля вычертил что-то на песке, и это самое что-то кидалось молодым магом огня в трибуны, понял, что что-то все же упускаю. Так что пришлось и тут жестоко и серьезно ликвидировать свою безграмотность.

Целители. Казалось бы, все понятно, что тут мудрить? Полуоткрытая система, что роднит их с магами, но открыта она строго в определенных местах. К моему величайшему удивлению, оказалось, что целители как бойцы ближнего боя совершенно не уступают алхимикам. Мы сильные, мы быстрые, мы живучие, мы можем на коленке сварить какой-нибудь препарат, это да, но обладаю ли я встроенным в мое тело ножом? Точнее, скальпелем. И ножницами. И ранорасширителем. И вообще половиной медицинского инструментария. Надо будет немного попытать Антона, при случае. Так вот, целители. Разрезать и сращивать ткани, в режиме реального времени отслеживать большинство физикохимических процессов организма, настраивать гормональную систему – и это только половина! Как вам возможность взять мертвое тело, преобразовать, проявить еще и творческие способности по хирургическому скульптурированию, а потом анимировать это дело? Это, конечно, не киношная некромантия, где одним мановением руки злой волшебник поднимает поле мертвецов, нет, ни в коем случае. Больше всего процесс создания гулей (так с руки арабских целителей называют эти штуки) напоминает создания чудовища Франкенштейна. Гули – продукт штучный, редкий и, в умелых руках, чрезвычайно убийственный.

Геоманты. Тут, казалось бы, повезло. Маги в этом мире повелевают какими-либо формами материи, без оперирования высокодуховными понятиями вроде жизни, смерти, времени или, там, пустоты. С одним исключением в виде геомантов, которых можно назвать магами фортификации. Очень ограниченно, они могут управлять землей и камнем, ограниченно настолько, что успешного мастера-геоманта заткнет за пояс третьекурсник этого университета. Но, как правило, это в свите успешного мастера-геоманта ходит дюжина магов земли. Эти уникальные люди, геоманты, слышат саму землю, а иногда и Землю. Они ориентируются на потоки энергии в земной коре. Когда ты их видишь и чувствуешь, то можешь строить замки на песке без боязни, что этот замок рухнет во время ближайшего урагана. Так ладно бы просто замки и крепости, талантливые геоманты могут фортифицировать воздух! А гении – само пространство. Каково будет врагу, что решил пойти приступом на воздушные стены, а те возьми и будь!

А еще геоманты проектируют города таким образом, что там и пробок нет, и воздух чистый, и люди за полчаса могут добраться до другого конца немаленького города. Основа благосостояния Монако.

Астральщики. Как правило, это девушки, с редкими исключениями. Все исследователи мнутся, вежливо формулируют и обтекают тот факт, что вот астральщики – самые настоящие мутанты. Их меридианная система местами вывернута наизнанку, что не позволяет им пользоваться никакой магией. Физически они обычные люди, ни огнем, ни водой управлять не могут и даже духов не видят. Зато они имеют доступ к какому-то загадочному слою мира духов, что позволяет им влиять на сознание других людей, а также настраиваться на других таких же мутантов. Телепаты, что сказать. Но телепаты опасные, способные, при желании, устроить даже инсульт, так что связываться с астральщиками (астральщицами) я поостерегусь. Третьего мозга мне никто уже не даст.

Ну и оракулы. Тут в кои-то веки без двойного дна, зато снова с мутациями. Им, по сути, повезло чуть ли не больше всех. Удивительно, но они близкие родственники нас, алхимиков. По крайней мере, они физически гораздо крепче обычного человека, но траву заряжать не умеют. Зато, благодаря странной аномалии развития мередиан в голове, они в самом прямом смысле слова могут видеть будущее. Но по-разному, каждый оракул видит что-то свое, индивидуальное. Один видит на день вперед, другой на год. Один видит себя, другой – свою девушку (пусть даже он с ней и не знаком пока), третий видит судьбу государства, не факт, что своего. И, наконец, один умеет включать-выключать свой дар, а его товарищ – нет. Сложнопредсказуемые товарищи, и крайне ценные, так как товар штучный, среди одаренных в принципе их меньше всех, так что дуэли с ними ох как не одобряются.

Это были результаты второго исследования. Результаты первого показали мне, что на огнестрел мне пока все же рановато переходить. Подавляющее большинство любых дуэлей велись в средней или короткой дистанции, а алхимики могут, любят и умеют дистанцию сокращать до сверхкороткой. А дуэли алхимика с алхимиком вообще редко когда велись не в рукопашку.

Так что, мне надо было подтянуть рукопашку. Нет, не навыки, они у меня имелись, спасибо пожилому мексиканцу Эрнандо, что за время вынужденного бегства и буквальной ссылки в Мехико научил меня сражаться по-уличному, быстро, зло, подло и эффективно. Надо только эти навыки восстановить.

Вопрос заключался в артефакторной поддержке. В конце концов, погулять я вышел или все же юный и пока непризнанный гений артефакторики?

И проектик у меня как раз имелся подходящий.

Уже в без десяти двенадцать я открыл блокнот на странице, озаглавленной «Перчатка Таноса», после чего понял, что не приготовил на завтра буквально ничего. А завтра, вообще-то, срез по теории внешки!

***

Кое-как сдав проклятую теорию управления внешней энергией, я вернулся в свой уже почти родной клуб.

Там все было по-старому. Балласт играл в приставку и пил колу, а основная действующая троица пыхтела над проектом холодильника, который уже основательно успел мне надоесть.

– Пришел, в кои-то веки, – сходу накинулась на меня Анна.

– Пришел, – покладисто согласился я. Но это была ложная покладистость. Внутри я кипел от злости, недоумения и справедливого возмущения, но показывать я это не собирался. Аристократ я или погулять вышел?

– Подключайся к проекту. Делаем запасную цепочку на элемент питания.

– А мы основную сделали?

– Вчера соорудили, – с глубоко скрытой неприязнью отозвался Кирилл, – Извели бумаги, конечно…

– Это – путь исследователя! – авторитетно заявила Анна.

– Тогда сегодня у меня свой путь! – не менее авторитетно заявил я, чем заработал неприязненный взгляд Ани и любопытные взгляды Лиды и Кирилла, – Я собираюсь делать артефактную перчатку, что поможет мне в битвах.

– Ты член клуба артефакторики. Какие битвы? Ты вообще должен только сидеть в клубе и спокойно разрабатывать магические аналоги нынешних технологий, – возразила мне Аня.

Не, правда. Когда-нибудь я ее пришибу и прикопаю где-нибудь.

– Именно с таким подходом, госпожа Унтерцельс, артефакторика и находится… там, где находится. Это отсталая, полумертвая наука. Пока мы, молодые исследователи, заняты тем, что делаем артефактные аналоги существующих технологий, молодые инженеры, неодаренные, смею заметить, двигают науку вперед. Пока мы тут повторяем рефрижератор, уже не первый месяц, они разработают новый.

– И какой, например? – едко поинтересовалась Анна.

– А ты не думала, что можно просто подключить такой же рефрижератор, только электрический, к аккумулятору? Да, допустим, аккумулятор придется сделать в половину вагона, например. Но вот остальной вагон будет холодильником. Да, будут потери холода, но! Теплоизоляция на весь вагон, и вот у тебя целый вагон-холодильник, который работает несколько недель без доступа электричества. А на ближайшей крупной станции его можно зарядить. И это, госпожа Унтерцельс, только то решение, которое я даже не обдумал, настолько оно простое и очевидное. А во-вторых, я, в первую очередь, Ломоносов. А это значит высокий статус в нашей богоспасаемой Российской империи, а в свою очередь, это значит, что тому, кто меня победит, этот статус и достанется. К твоему сведению, пока Орлов меня втирал в пол, а делал это он всего полторы недели, он успел сменить трех девушек, одна другой краше и состоятельнее, – тут я даже душой не кривил. Я собирал информацию про Мерзкую Тварь, – А значит, что меня будут вызывать на бой постоянно. И я, как член семьи Ломоносовых, как последовать Чжунь Яо, Бориса Золотой руки и Франца Кастильского, буду использовать артефакты. И сейчас я хочу изготовить себе боевой артефакт на основе трансмутационных печатей, и, когда я закончу, я даже поделюсь чертежами с вами.

Закончив свою горячую отповедь, я широким шагом пошел в сторону мастерской, где находились остатки лома и нужные мне станки. И с улыбкой услышал вслед:

– Лид, я пойду, серьезно. Он вроде не криворукий, но один-то точно убьется.

Я верил в этого пацана.

***

– Какой план? – осведомился этот потрясающий человек, когда нас с Анной друг от друга отделил шкаф.

– Я и вправду буду делать перчатку. Сегодня можем изготовить сам, так сказать, прибор, а над печатями я еще подумаю.

– Ты вправду хочешь сделать все на основе трансмутационных печатей?

– А как иначе? Ты что, звезды предлагаешь? Они не дадут такой гибкости в бою.

– Не, слушай, не согласен. У меня восьмерка по зачету в ритуалистике, вчера добыл.

– Поздравляю.

– Спасибо. Речь не том, – отмахнулся от моих слов Кирилл, – А о том, что ты звезды неправильно воспринимаешь. Герметическая традиция еще ого-го! Тонкий контроль над материей, перенаправление векторов приложения сил, в общем, много что можно сделать с ними.

– Никакой конкретики, коллега, – отмахнулся я уже от его слов, доставая блокнот, – Нужно больше конкретики. Вот, я подготовил первые прототипы печатей. «Твердое/твердое/форма», «твердое/жидкое», «твердое/твердое/текучесть»…

– И как поможет? – с недоверием вгляделся в блокнот Кирилл. Я даже его немного зауважал: он рассматривал печати с интересом исследователя, явно что-то понимая в мои закорючках и концентрических кругах. А так-то он мог вообще этого не касаться, магу не сильно надо знать трасмутационную теорию. Точнее, вообще не надо.

– Чего много на аренах, скажи мне.

– Мордобой? – предположил Бомелий.

– Верно. Но мне нужен более материальный ответ.

– Что может быть материальнее мордобоя?

На это возражение мне не нашлось что ответить. По фактам.

– Ну а вообще, песок. И под тремя сантиметрами песка каменное основание арен.

– Верно, но там не камень, а бетон. А песок и бетон считаются твердыми материалами. Придать песку форму? Я уже сделал это. А дальше, у меня даже фантазия буксует, честно говоря. Жидкий песок, бетонные шипы, куча возможностей для защиты, атаки, контратаки и контроля поля боя.

– Я домой приду, скину тебе в аське название учебного пособия для магов земли, – Кирилл подхватил со стола чью-то ручку и записал себе прямо на руке пару букв, видимо, напоминалку, – Но ты о звездах все равно подумай. В конце концов, микроконтроль твоих печатей можно на них осуществлять.

– А вот это уже идея поинтереснее, – вынужден был признать я.

– Ну ладно. Сегодня делаем перчатку, так? А как?

– Без понятия, – жизнерадостно отозвался я.

– Чего?

– Да я никогда, знаешь ли, перчатки не делал. Снять мерки, наверное, надо. И я еще думаю над форм-фактором. Пока размышляю насчет чего-то вроде латной перчатки, чтобы было больше пространства для гравировки.

– Так. Ты не знаешь, как делать перчатки, и я не знаю, как делать перчатки. Может, тогда сначала займемся непосредственно печатями? У нас сейчас много металлолома, выудим тебе что-нибудь. Что-нибудь, наверное, двух или трехмиллиметровое, – с этими словами Кирилл подошел к грубо сколоченному ящику, который, цитата Антона, «забит ржавьем чуть более чем наполовину».

– Или давай так, – согласно кивнул я, доставая бутыль с кислотой и попутно сдувая пылинку с гравера.

А следующие два часа, как говорил классик, были наполнены пилянием и сверлянием. А еще гравировкой, протравливанием, одним небольшим вспыхом неверной печати, негромкими матами и гораздо более громкими спорами насчет той или иной печати.

– Тут должен быть знак Меркурия!

– Нихрена не согласен, коллега! Тут нужен строго знак Солнца. Это центральный узел связи между всеми тремя кольцами! – скрипел зубами Бомелий.

– Я алхимик! Мне лучше знать! – апеллировал я к форме своей меридианной системы.

– А мне кажется, тут должен быть знак Марса, – мягко возразила нам обоим… Лидия?

– А ты что делаешь? Ну, в смысле, тут, с нами? – уточнил я.

– Анна пошла к себе, ей нужны теоретические выкладки по одной цепочке. Я осталась тут, еще хотя бы на час. Ну и пошла на крики. Так вот, Марс.

– С чего бы?

– Это «твердое/твердое»?

– Это «твердое/жидкое/форма/твердое», – похвастался я.

Лидия замолчала и в течение секунд сорока пристально разглядывала разрисованный блокнотный лист.

– Точно Марс, – заявила она.

– Да с чего бы? – взвыл я.

– Все просто. Кирилл прав, это центральный узел связи между внутренним, внешним и средним кольцами. А раз у тебя задача превратить твердое в жидкое, изменить форму и сделать новую форму снова твердой, тебе нужен узел, отвечающий за твердость готовой конструкции. А значит, Марс. Железо. – аргументировала свое мнение Лида.

– Хм, – протянул я.

– Хм-м, – прищурился Бомелий.

– А что вы хотели, второй курс, и я записалась на углубленное изучение трансмутационных печатей, – пожала плечиками девушка.

– А… – открыл я рот, но оказался перебит:

– Только со второго курса, – мягко улыбнулась наш ангел.

Аж сердечко защемило. И, судя по судорожному вдоху Кирилла, не мне одному.

– Послушай, Лида, а ты умеешь делать перчатки?

Глава 18. Теорема петербургских дворов

Естественно, такой проект за день не осуществить, так что за вечер мы подготовили несколько печатей и обусловились, где конкретно будем их располагать. Немного расстроило, что из-за нашего несовершенного технического обеспечения, латные перчатки, которые были в моем проекте, оказались неосуществимы. Как только я сказал, что собираюсь сделать по печати на месте подушечки пальца, как меня подняли на смех. Подумав, я с ними согласился – пока не было никакой возможности заняться настолько микроскопической гравировкой. Так что мы остановились на проекте из двух перчаток, причем преимущественно кожаных, с металлическими набойками на тыле кисти и ладони, где и должны были расположиться печати. Суммарно четыре. Еще пару печатей можно было добрать кольцами, но я от этого отказался. Воспоминание, как мне в горячке боя надо было сунуть навершие перстня в песок, было еще слишком свежим. Так что, четыре подготовленные печати потребуется перенести на металл, после чего или каким-то образом пришить, или приклепать к перчаткам. Второй способ мне виделся как более простым, так и более надежным.

Осталось дело за перчатками. Придя в свою комнату, я, перед тем как приступить к подготовке на завтрашний день, окунулся во всемирную сеть с простым человеческим вопросом: «у меня есть огромное желание с нуля создать кожаную перчатку, можно даже без пальцев, что мне с этим делать?».

Порыскав в вырвиглазном интерфейсе двух десятков сайтов, я принял волевое решение: купить эти самые перчатки. Моему решению немало поспособствовал тот факт, что мне пришел очередной, так сказать, транш от Супердеда. К сумме, необычно немаленькой, было приложено короткое текстовое сообщение, спасибо местному прогрессу (который тут зашел чуть дальше, чем на моей родине), и службе моментальных сообщений.

В месседже значилось: «Я доволен твоими успехами, но о выбранной стезе надо было поговорить». А то мы с тобой дохрена общались, дедуган. Еще и у тебя забыл спросить, чем именно мне надо нагибать магов. Не кулачками же, в конце концов.

Да и потом, мне, вместе с воспоминаниями о прошлой жизни, достались такие вещи, как органическая химия, механика, баллистика, сопромат, навыки работы руками и прочие ракетостроения. Так что мне теперь, выкинуть мой драгоценный багаж в мусорку, закопавшись в зельеварение и теорию взращивания? Нетушки. Этот мир еще увидит запущенные мною ракеты…

Ну ладно, возможно, я перегибаю палку. Вот с чем не перегибаю, так это с тем, что надо было купить перчатки, да.

К несчастью, меня закинуло в две тысячи седьмой, а значит, Озона и прочих диких ягодок тут пока нет. А значит, если ты что-то хочешь купить, то тебе придется идти в магазин. Ожидаемо, магазинов спортинвентаря на территории Университета не было, зато был Спортмастер, всего в двух станциях метро от нашей.

И сложностей с выходом, вопреки моему ожиданию, не было. Я думал, тут строго закрытая тусовка, надо стараться и лезть из кожи вон, обманывать людей и делать нехорошие вещи с гусями ради выхода, но нет. Пишешь коменданту твоего общежития, тот подписывает тебе бумажки на выход и вход, и в свободное время идешь гулять. Но, если узнают, что ты выбрался чисто прибухнуть, то… В общем, у шестикурсников Университета были такие примеры. До сих пор как живые перед глазами.

Отправив заявку коменданту, я принялся готовиться. Уже совсем скоро декабрь, и первые зачеты, а вместе с ними и моя чертова дюжина экзаменов не за горами.

***

Уже ближе к вечеру, после завершения всех семинаров, пропуска необязательной лекции и небольшого занятия по культивации я был готов выходить. Как оказалось, у коменданта не было бумаг – он просто добавил на мою карту возможность один раз выйти и один раз зайти. Логично, к слову. Оделся я просто – джинсы, кофта и куртка. Не хотелось мне что-то разгуливать по улицам в мантии, пусть даже и утепленной.

Возле ворот Университета я приметил ранее незамеченную деталь – небольшую охраняемую хмурым мужиком будочку. Как оказалось, это было что-то вроде КПП. Заходишь и видишь турникет. Прислоняешь карту – и турникет распахивается. Выходишь, и ты… Ну в Петербурге, где же еще. Зато на улице, не в универе.

За три полноценных месяца, проведенных исключительно в стенах университета, я, конечно, от улицы несколько отвык. Впрочем, проезжающих мимо машин я перестал шорохаться уже спустя пять минут, так что засчитаем начало экспедиции успешным.

Без абсолютно какого-либо труда я попал в метро, оплатил вход и спокойно прошел… Ну как спокойно. Ох уж эти старые турникеты, которые смыкаются за тобой с инфернальным грохотом. Эх, да, были времена… Хотя тут они, эти самые времена, еще есть.

Сел в старенький (ну, сравнительно) вагончик метро, я проехал две остановки и снова вышел на просторы морозного Петербурга. Дальше я по главным улицам прошелся до Спортмастера, где на всякий случай купил аж три пары перчаток.

А потом я решил срезать через дворы.

Решение мое было продиктовано простым желанием пройтись по ночному городу, еще снежочек пошел такой пушистый, в общем, кайф.

Иду я по темным дворам, любуюсь светом в окнах, изредка светом гирлянд, танцем пушистых снежинок в свете уличных фонарей, как вдруг:

– Ха, че, ёпта, – после чего послышался сочный звук, именно такой, когда человек собирает слизь из носа, загоняет в глотку, после чего роскошно сплевывает на пол. Фу.

– Ха, да, ёпта, зырь чо, – послышался второй голос, после чего я услышал глоток, – Фраер идет, с сумочкой бл, – Да, я взял спортивную сумку, чтобы не таскать перчатки в карманах.

– Че, бл, пацанчик, есть фончик на погонять? Звоночек важному человечку сделать надо, ёпт, – с ехидцей раздался первый голос.

Я наконец решил обернуться.

Из ближайшего подъезда (простите, конечно же, парадной!) вышли трое. Все в спортивках с тремя полосками и в легких куртках, шапки только на двоих, да и те чисто символические, едва прикрывающие кончики ушей. Сказать, что на этих трех лицах не было печати интеллекта – значит, оскорбить тех, кто этой самой печатью обделен. Из вооружения я видел у одного из них банку Балтики.

– Че молчишь, ёпта, – сказал первый и снова сочно сплюнул. Пацанчик был выше своих товарищей и явно был заводилой.

– Череп, да он просто немного в опаске, ёпта, – резонно возразил коротышка с пивом, – Я б тож, увидав таких господ, как мы…

– Гы-гы-гы, – загоготал прежде молчавший третий, больше всего смущавший меня размахом плеч.

– …насторожился, бл. Так чо пачом, пацанчик? Проезд оплачиваем, ёпта.

– Вообще-то, господа, я алхимик, – спокойно заметил я.

– Да ну нах, – притворно поразился первый, – Шуруп, зырь, еще одаренный. Прям как ты.

– Прям как я, – согласно кивнул третий и, повинуясь его воле, откуда-то из-под снега прямо ему в руку вынырнул осколок кирпича.

– Банка, мне кажется, пацанчик не догоняет, что таких как он, мы уже научились раздевать. С какого района, паря? – после обращения к другу-резонеру, спросил меня дылда-Череп.

– С Университета, – пожал я плечами.

– Бла-ародие пожаловало? – уточнил Банка.

– Да нет, я из простых, – решил я дальше посмотреть на развитие ситуации.

– Та тем более, ёпта, – сплюнул Череп, – Давай мы с тобой, паря, обойдемся без расшаркиваний, знаешь, все чин по чину. Оставляй звонилку, и уйдешь без фонарей. Нанесенных камнем по дуге, хых.

– Было бы лучше сказать «нанесенных дистанционно», – заметил я. Происходящее начинало немного забавлять.

– У-умник, с-ка, – съел часть последнего слова Банка, – Че, Шуруп, кань паре навыки, ёпта.

– Да ну! – резко выкрикнул Шуруп… кидая в меня камень. Быстро, стоит признать, но я уже видел и пострашнее прикольчики.

Так что я просто шагнул в сторону, а камень мягко погрузился в свежий снег.

– Шуруп, – посерьезнел Череп, – Давай сразу вали его, все возьмем.

– Да ну! – оскалился Шуруп.

И топнул ногой. Земля ощутимо вздрогнула, а я же кое-что припомнил. Обучение магов не обязательно должно совершаться в стенах Университета, да и в целом какого бы то ни было высшего образовательного учреждения. В конце концов, если у тебя есть дар, еще не факт, что ты одарен. Ну вы поняли. Так что по всей стране, а то и по всему миру для магов, не желающих сильно выскакивать на передние строчки рейтингов, двигать науку и все такое, были организованы техникумы. Вот, походу, у нас есть такой учащийся, которого явно затачивают под какого-нибудь строителя-трубопрокладчика. А что этот студент может устроить небольшое землетрясение в пределах одного двора, так это побочный эффект.

Впрочем, на одном сотрясении дело не закончилось. Мне повезло, что я алхимик, и в последнее время своей физухой занимаюсь очень плотно, так что локальное содрогание земли лишь заставило меня сбиться с шага. А вот Шуруп следовал своей простой тактике – сделать землетрясение и, пока враг встает, броситься на него с каменными кулаками. Как я это понял? Вы не поверите – он бросился на меня, размахивая руками, одетыми в каменную корочку.

Шаг назад, он широко замахивается правой. Поднырнуть под удар и основанием ладони вдарить по подбородку. Шуруп резко остановился, глазки помутнели, а значит, закрепим успех двумя короткими джебами в морду и одним в душу.

Бугай от последнего удара попросту отлетел на пару шагов и упал спиной в снег. Я же посмотрел на остолбеневших гопников.

– Позвольте отрекомендоваться, Марк Ломоносов, – сделал я шутовской поклон.

– Ломоносов, – протянул Банка.

– И вы очень вовремя, – улыбнулся я и достал из кармана блокнот.

Как раз за время поездки в метро довел проблемную печать до ума. Думаю, время испытать. Я вырвал лист с прорисованной печатью из блокнота, присел на корточки и сунул руку с листом прямо в снег.

Повезло: под слоем пушистого снега оказался асфальт. Не бетон, но для испытаний сойдет. Создав ток энергии в руке, я что было сил кинул те крохи ци, которые мог выдавить из себя, в асфальт прямо сквозь печать. Печать класса «твердое/жидкое/форма/твердое».

Повинуясь моей воле, асфальт потек. Он не стал полностью жидким, скорее как плотное тесто для блинов. Лужица получилась небольшая, всего сантиметров сорок в диаметре. Но большего-то мне и не надо.

Я заставил край лужи затвердеть обратно, а противоположный – размягчиться. Поняв, как это сделать, что заняло порядка секунды, я буквально заставил лужу метнуться под снегом к противникам. Дальше самый сложный момент.

Как только лужа оказалась между Черепом и Банкой, я заставил лужу выстрелить тупыми шипами, одновременно заставляя их отвердевать. Как итог, оба гопника свалились на снег, подвывая и держась за прочно отбитые голени. Хах, пусть скажут спасибо за то, что шипы не были острыми.

– С-ка! – вопил Банка, глотая середину слова.

– Мразь ёпта! – ругался сквозь зубы Череп.

Не, не скажут.

– Я чрезвычайно надеюсь, что произошедшее заставит вас хоть немного задуматься о том, как вы проводите свое время, – сказал я им, после чего подумал, и заключил: – А чтобы урок запоминался лучше, выворачивайте кармашки. Ваши копейки мне не нужны, но урок должен быть уроком.

Из дворика я выходил, став богаче на пятихатку. Вряд ли они отдали мне, все что было в кармашках, но мне и вправду много не надо было. Вообще, мой самый главный трофей – это полноценная работающая печать класса «твердое/жидкое/форма/твердое». Это так-то уровень четвертого курса, на минуточку.

А если самая сложная печать работает, то, значит, и все остальное приложится. Осталось только сделать.

***

– Я еще не совсем понял, как этим работать, – нахмурился Кирилл, рассматривая ручной заклепочник как некую экзотическую тварь.

Дело уже было на следующий день, и мы уже выгравировали печати на кусочках металла, придали им форму, даже расположили на перчатках туда, где они должны быть, и теперь Кирилл мучался с заклепочником.

– Да разве ж что-то непонятное? – я взял у него заклепочник. Впрочем, и я такой уже давно не видел. Я все как-то сваркой, знаете ли… – Смотри ёпта… Вот привязалось… Смотри! Вот так взял, и уот так уот.

Заклепочник громко щелкнул, намертво прибивая листик железа три миллиметра к перчатке наподобие байкерской.

– И уот так уот! Уот так уот! – с каждой моей фразой заклепочник хрустел, но забивал клепки. Прерывался я лишь на ручную перезарядку этой машины судного дня.

– Кажется, понял, – задумчиво кивнув, сказал Кирилл.

После чего спустя минуту приклепал рукав мантии к столешнице. Как у него вообще это вышло?

Освободив друга, я громко скомандовал:

– Перерыв! Сколько можно…

– Заниматься хренью, – тихо прошипела Анна, но я сделал вид, что не услышал.

– …работать, в конце концов. И вообще, уже шесть вечера почти.

– Точно, чуть не забыл! – вскинулся Кирилл.

– Черт! – встрепенулся Антон, – Пофиг на Сайлент Хилл, Боря, потом допройдем. Включай кабельное, на СТС, быстрее!

– Я к атанору, у меня еще ничего не готово! – всплеснула руками Лидия и смазанной тенью метнулась к яйцеобразной печке.

– Быстрее, быстрее! – поторопил я ее, после чего возвестил миру: – Скоро начинается Галилео! А заодно отметим и мой маленький триумф.

– Что за триумф? – поинтересовалась Унтерцельс. Когда начиналось Галилео, она вдруг становилась немногословным, но хотя бы каким-никаким собеседником. Желчь, видимо, перекрывала себе.

– Расскажу как-нибудь потом, – отмахнулся я, доставая из сумки две пачки сухариков «Емеля» и две бутылки «Виноградного дня».

А из телевизора уже мерцала оранжевая заставка лучшего околонаучного шоу на планете.