Текст книги "Теория Хаотического синтеза (СИ)"

Автор книги: Николай Львов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Работала даже приколюха. Поймав вылетевший неаккуратный кубик льда, я выкинул его в снег и проверил контейнер. Есть еще больше половины. Но для демонстрации четвертого режима в его максимальной мощи мне следовало бы наполнить контейнер полностью. Ну и реагент пополнить, а то вот его немного осталось.

И я пошел искать канистру.

Глава 23. Протокол испытаний чудо-оружия

Холодное утро тридцать первого декабря.

Завтра официально начинаются две недели отпуска, после которых сессия. А кто сказал, что будет легко? Но сегодня у нас на повестке дня кое-что другое. Сегодня будут итоги нашего с Аней противостояния.

Собравшись и позавтракав в полупустой столовой, я вышел на улицу. Унтерцельс с саквояжем в руках, настоящим, кожаным, блин, что за ретроградка, уже ждала меня, кутаясь в утепленную мантию. Для нашего уровня развития было пока еще прохладно, это грандмастера алхимии могут щеголять в трусах на Тибете.

Молчаливо, одними кивками, поздоровавшись, я закинул привычный рюкзак на плечо и подхватил канистру с водой.

Идти нам было не так уж и долго, минут десять. Мы молчали, думая каждый о своем. Я вот думал о том, что не совсем уверен, какие конкретно обязанности у старосты, помимо того, что можно отдавать распоряжения, что изготавливаем сейчас, и следить за казной клуба. Пару раз я видел, как Анна сидит и составляет какие-то бумажки… Ладно, с эти разберемся.

Еще я думал о том, что ошибся. Сносом одного-единственного квартала ради Университета дело явно не ограничилось. Территория тут все же огромная, впору запускать общественный транспорт. Всем занять места, электробус от станции «Парадная» до станции «Третий полигон» отправляется.

Было бы славно, но нет. Хорошо, что тут есть орда дворников, совершенно мною невидимая, и идти по мощеным дорожкам одно удовольствие. А то, что дворников не видно, это плохо. Либо тут замешана магия, либо я начинаю терять навыки.

За такими мыслями мы пришли на полигон. Вот кому, а Демидову точно не холодно. Прокачанный дед-алхимик спокойно стоял на ветру в легкой мантии, равнодушно взирая на перепаханный, мерзлый полигон веселенькой расцветки: где-то сугроб, а где-то подпалины.

– Ну что же, – поприветствовал он нас, – Давайте приступим к испытаниям. Все успели подготовить свои артефакты?

– Я подготовил, Вячеслав Ильич, доброе утро, – кивнул я и тряхнул рюкзаком. Тихо булькнула канистра.

– Изготовила, – тихо ответила Анна. Мерзнет наш фюрер, что ли? Чего-то она какая-то больно сосредоточенная.

– Сами выберете, кто первый показывает? Или я решу?

– Вызываюсь я, – вскинула голову староста. Нет, видать, я ошибся. Весь огонь в глазах. Господи, как же ей хочется посмотреть на мое унижение!

– Что ж, – мелко закивал Демидов, – Может, вам потребуется что-то дополнительное?

– Было бы неплохо иметь манекен.

– Соорудим.

И действительно, соорудил. Демидов вынул из кармана какой-то бурый шарик, напоминавший грецкий орех, и кинул его в ближайшую подпалину. Пара секунд, и там возникла глиняная статуя. Интересный способ трансмутации, наверное, «твердое/жидкое/форма/твердое», но как тогда он активировал это единственным броском? Демидов что, запихнул в шарик кусок своей ауры? Вырастил там парочку меридиан?

Надо будет выудить у него рецепт.

– Для начала, Унтерцельс, представьте свое изобретение.

Анна опустила на землю свой саквояж и вытащила наружу странно выглядящий пояс: широкая кожаная лента, три круглых кобуры слева и крючок справа. Все было изготовлено добротно и дополнительно проклепано. И когда успела? Потом из сумки девушка достала три стеклянных шарика, которые я уже видел – размерами как два кулака, ободок из меди, стальное донышко и ворох медных ниток внутри шарика. Одно отличие – сейчас нити светились, и изредка между ними тускло вспыхивали электрические разряды. Шарики девушка расположила в кобуры, надежно застегнув. Последним элементом служил тот самый жезл, длиной с руку. И, в отличие от моего поделия, он был красивый. Квадратный в сечении, жезл был скручен по спирали, поверхность украшали руны футарка. Рукоять была залита резиной, для защиты рук был приспособлена металлическая дуга, а в аккурат под указательным пальцем располагалась клавиша. Вместо противовеса неярко мерцал полудрагоценный камень, исполнявший роль накопителя. Венчался жезл ребристой пикой треугольного сечения с какими-то хитрыми защелками под ним.

– Это оружие я назвала «громовая булава», – пафосно объявила Унтерцельс, – Предназначается для ношения низшим офицерам, магам, алхимикам прорыва. Артефакт двухкомпонентный, состоит из рабочего жезла и сменных наверший, также потребуется зарядная станция и кобура. Все изготовлено собственноручно.

– А где зарядная станция? – поинтересовался Демидов.

– Находится в клубе. Она малотранспортабельна, с собой на поле боя не взять.

– Угу. Продолжайте, сударыня.

– Зарядная станция нужна для зарядки сменных наверший. Вот одно, – Унтерцельс достала из кобуры один шарик, – Навершие изготовлено из толстого стекла и простого медного накопителя с мрамором. Зарядка идет через медный обод, также предназначенный для упрощения изготовления. Стеклянные полусферы делать легче, чем цельный стеклянный шар. Легким движением навершие закрепляется на рабочем жезле.

Аня продемонстрировала. Навершие действительно с легким щелчком зафиксировалось на пике. Жезл превратился в стеклянную булаву.

– Возможности использования оружия весьма широки, – Аня воинственно взмахнула булавой, – Первый вариант использования – разрядник.

Аня прошагала к манекену, встав от него в десяти метрах, после чего указала булавой на глиняную фигуру:

– Направляем навершие на врага, после чего нажимаем на клавишу разрядника.

Воздух между ней и манекеном с низким гудением пронзила искрящаяся белым дуга. Проморгавшись после вспышки, я увидел, что на манекене остался небольшой оплавленный кратер, диаметром порядка трех сантиметров.

– Зона поражения составляет десять шагов, это оружие, по большей части, используется на средней дистанции. В один шар вмещается порядка десяти разрядов, после каждого использования надо дать оружию остыть, около двух-трех секунд.

Анна еще дважды поразила молнией манекен. От последнего выстрела у него отвалилась рука.

– Как выбирается цель дугового разряда? – неожиданно спросил Демидов.

– Учитывая, что это прототип, требующий совершенствования, цель выбирается случайно в широком конусе относительно фокусирующей руны накопителя, расположенного на самой верхушке шара.

– Та-ак, – задумчиво крякнул Демидов и кинул еще два грецких орешка с манекенами. Один встал в трех метрах от первого, чуть сбоку, второй вырос в метре от Ани. Потом Демидов удивил нас обоих – он опустился на одно колено, сунул руку в снег, и спустя три секунды достал оттуда два заточенных металлических стержня. Будто иглы, но длиной в ладонь. Единственным взмахом руки он послал их в полет, и иглы воткнулись точно в головы второго и третьего манекенов. Аня немного вздрогнула.

– Унтерцельс, попрошу вас повторить выстрел на первый манекен.

Аня снова подняла булаву. Теперь дуга соединила ее и второй манекен, несмотря на то, что оружие было направлено на первый. По приказу Демидова Аня выстрелила еще дважды, и каждый раз молния била во второй манекен, игнорируя прицел самой девушки.

– Так. А теперь выстрелите во второй манекен.

Аня довернула корпус и выстрелила. Дуга с шипением метнулась… к третьему манекену, стоящему рядом с ней.

– Итак, молния бьет в ближайшую металлическую цель. В том числе и в союзника, – подытожил Демидов.

– В таком случае стоит перенастроить фокусировщик для более узкого конуса стрельбы, – согласилась Анна.

– Есть альтернатива вашим разрядам? – уточнил дед.

– Да. Всегда есть шанс для ближнего боя. Использованное навершие легко отбрасывается, необходимо потянуть за рукоятку, скрытую за накопителем.

Унтерцельс потянула за камень-противовес, и шарик отскочил от шипа на верхушке, тут же приземлившись в снег и начиная его плавить. Аня поставила новый шарик.

– В ближнем бою эффекты регулируются силой удара. Если ткнуть врага или слабо ударить, пройдет разряд. А если ударить сильно, то накопитель в шаре разгерметизируется, и вся накопленная сила уходит во врага. Пользователь оружия защищен изолирующей рукоятью.

Подойдя к первому манекену, Аня размахнулась и с силой ударила бедного глиняного человечка стеклянным шаром. Тот, ожидаемо, разбился. В следующую микросекунду видна была только белая вспышка. Когда я снова проморгался, то увидел Анну, стоявшую с торжественной улыбкой, и манекена, от которого осталась только часть груди и вторая рука. Победную позу девушку портили только отчаянно слезившиеся глаза.

– Впечатляющий урон, – кивнул Демидов.

– Ну и в случае, когда все сферы разряжены или потрачены, рабочий жезл не остается бесполезным, – легким движением руки девушка заставила оплавленное донышко шара с парой торчащих осколков соскочить в снег, – Сам жезл тоже оружие, его вес в два с половиной килограмма, длина и прочный шип на конце подходят для ближнего боя. Также по одной из граней идет цепочка на усиление прочности конструкции.

– Угу. И какие минусы ты можешь найти у своего оружия?

– Необходимость перезарядки шаров, ограниченный боезапас, также необходимость подготовки личного состава для получения навыков обращения с оружием.

– Верно. Это почти все, что я хотел услышать. Вот только, два замечания. Прошу ваше оружие.

Анна подошла к артефактору и вручила ему жезл. Тот осмотрел навершие, после чего несколько раз с силой тыкнул им в ближайшего манекена, оставив в груди последнего несколько глубоких отверстий. Еще раз осмотрев перепачканную в комьях глины пику, он жестом попросил у Ани шар.

Мгновенно вставать в паз шар отказался. Демидову пришлось рукавом мантии прочистить пику, чтобы шар с хрустом встал на положенное место. Артефактор несколько раз взмахнул оружием, на пробу, произвел выстрел во второй манекен, после чего после трех попыток снял шар с верхушки, ловко поймав его на лету.

Потом он подошел к ближайшему манекену и быстро начертил на его спине сложную трансмутационную печать на основе девятилучевой звезды. Я таких и не видел никогда. Когда он закончил, то просто прикоснулся пальцами к печати. Манекен вздрогнул всем глиняным телом, после чего, явно подчиняясь воле Демидова, по очереди поднял руки и покрутил головой. Демидов передал ему шар.

Манекен принял шар и прижал к правому бедру. Прямо из глины выросло несколько щупалец, цепко схвативших шар и примотавших его к конечности, на манер той же кобуры.

Фигура, анимированная алхимиком, тут же побежала прочь, нырнула в снег, выбралась из сугроба, пять метров прошла гусиным шагом, после чего встала и исполнила маневр «вспышка слева», красиво взвившись в прыжке и падая на правый бок. Вспышка, и на земле лежит оплавленная куча глины.

– Так вот, два замечания, – Демидов снял очки и начал протирать их полой мантии, – Первое. Механизм может загрязниться и заесть шар, или, что хуже, не принять его. Трата времени на прочистку. Второе… А что второе. Все мы были свидетелями. Неверное действие, и армия лишается ценного специалиста. Вам, Унтерцельс, надо подумать над материалом шара и упрощением механизма крепления. Пока на этом все. Вы, юноша?

– Да, сейчас.

Я снял рюкзак и достал свое уродливое поделие. Хорошо, что заранее заправленное.

– Поскольку это прототип ручного оружия, он вышел не сильно красивым. Из минусов сразу хочу заметить раму усиления возле сопла и необходимость внутренней гравировки кожуха. Впрочем, это все решается перекомпоновкой внутренних схем, так как весь дизайн выстраивается вокруг них. По сути, это преобразователь, сильно мною дополненный. Есть схемы катализа реакции, насыщения раствора и увеличения давления. По своей истинной сути, это водяной пистолет.

– Это заметно, – с усмешкой вставил Демидов.

– Я был достаточно ограничен в средствах, а также взял достаточно амбициозный проект. Оружие состоит из корпуса с трансмутационными клеймами, бака для воды, поскольку мое оружие работает именно на нем. И бака с простым алхимическим реагентом, точнее, смеси Расстегаева.

– Вы ограбили какой-то алхимический магазин ради него? – поинтересовался Демидов.

Его интерес понятен. Смесь Расстегаева эффективно охлаждает любую жидкость, в которую попадает, и так просто его не получить. Мне вот точно было непросто.

– Изготовил самостоятельно, – пояснил я, – В нашем клубе есть все принадлежности.

– И как вы обошли момент с варкой в течение восемнадцати часов?

– На кухонной плите в общежитии, – повинился я, – Корпус закрывается на ночь, потому пришлось брать работу на дом.

– Угу. И что ваш агрегат может?

– У него есть четыре режима стрельбы, один из которых необязательный, и приятная дополнительная функция, которая также служит на пользу всей схеме. Во время выстрела, помпа берет из бака немного воды и охлаждает ее. Дальше повышается давление, и при нескольких режимах вода насыщается азотом из воздуха окружающей среды, на это есть своя схема разделения газов. Это необходимо для повышения объемности выстрела. Перед самым выстрелом полученная жидкость-снаряд дополнительно насыщается смесью Расстегаева, после чего мы получаем нестабильную переохлажденную жидкость, которая на высокой скорости за счет собственного давления исходит из сопла. Вытянутое из воды во время первой фазы тепло также используется для ускорения снаряда через трансмутационную печать смены потенциала. Жидкость, попавшая на любую поверхность, теряет стабилизацию и мгновенно замораживается.

– Проще говоря…

– Проще говоря, стреляешь очень холодной водой, которая при попадании превращается в насыщенный азотом лед, – резюмировал я.

– Продемонстрируйте.

– Первый режим стрельбы. Отличается от остальных тем, что тут не задействована схема насыщения азотом, – объявил я, переключил режим (ради селектора пришлось раскрутить перфоратор из клуба) и выстрелил.

Орудие вздрогнуло и послало в последний оставшийся манекен здоровенную каплю мутной воды. Та попала на манекен, и его покрыло льдом.

– Я не проверял воздействие на живых целях, но по теоретическим выкладкам, первый режим безопасен, но вызывает поверхностное отморожение и боль, достаточную для того, чтобы цель задумалась о целесообразности атаки. Также, лед потенциально способен ограничить подвижность, заклинить механизм или помочь потушить источник возгорания, если он небольшой. Первый режим можно, в рамках испытания прототипа, назвать «предупредительный».

– Так. Дальше, – Демидов выглядел заинтригованным.

– Дальше третий режим, – я переключил селектор.

– Где второй?

– К нему вернемся позже. Третий режим называется «боевой», это основной режим. В отличие от первого, тут насыщение азотом уже есть, а также задействуется трансмутационное клеймо на изменение формы. Прошу, – сказал я и выстрелил.

Новый снаряд получился куда больше. Попав в манекен, вода взрывообразно застыла, образовав на манекене мутно-белый комок в два кулака размером, также оснащенный небольшими шипами.

– Этот режим уже вызывает серьезные отморожения, на бумаге воздействие не останавливается одеждой, за счет пропитывания и взрывообразного расширения. Проще говоря, если первый режим заставил одежду врага заледенеть, тут поражение идет на кожу. Небольшие шипы могут, во-первых, помешать противнику счистить с себя лед, а во-вторых, можно просто поставить ловушку, чтобы противник наступил на нее. Впрочем, без этой схемы можно обойтись. Второй режим является промежуточным, насыщение азотом есть, но как раз тут шипы не образуются. Этот режим я назвал «насмешкой», так как в теории он может использоваться для обезвреживания врага. Прошу прощения за неформальность, но я решил, что на этом моменте можно добавить в мою презентацию немного юмора, для чего я смонтировал внутри небольшой динамик с единственной записью.

Переключив на второй режим, я выстрелил.

Мое водяное ружье снова вздрогнуло, и за мгновение до выстрела ожил динамик.

– Ф-хар-р-ртьфу-а! – с убийственно сочным звуком выплевывания комка чистого гайморита, со звуком, вызывающем глубокое внутреннее содрогание, в манекен полетел новый снаряд, также застывший на манекене. Комок льда был размером с полголовы, но не имел шипов.

– Во-первых, тут объем льда больше, что позволит, например, заклинить дверь, закрыть брешь где бы то ни было, а также приморозить врага к месту. Тактически, от обезвреживания и взятия в плен, до нанесения переломов и тяжелых обморожений. Также, вес льда получается достаточно значительным для банального ограничения движений.

– Где хоть вы взяли такой звук? – поморщился преподаватель.

– Уверяю вас, что такое я не способен воспроизвести, – святая правда, хроническим гайморитом не страдаю, в отличие от Черепа. Когда он выдал этот плевок, совмещенный с высмаркиванием, то я понял, что на этот моменте или я остановлюсь, или меня вырвет, – Есть знакомые в черте города. Впрочем, повторюсь, это сделано исключительно как проверка своих собственных сил. Мне показалось интересной и нетривиальной задачей синхронизировать артефактный выстрел и электрическую цепь с воспроизведением.

– Любопытные у вас знакомства.

– Есть такое, – вздохнул я, после чего вернулся к презентации, – Дальше ненадолго задержимся на технических особенностях. Как вы знаете, при охлаждении смесь Расстегаева дает крупные гранулы. Они схемой учтены, и фильтруются перед выстрелом. Этой кнопкой они выбрасываются, – я нажал на кнопку, на корпусе открылась дверца, и из нее выпало в снег несколько бурых гранул, – Перед демонстрацией четвертого режима мне стоит заправить оружие. Заправляется все обычной чистой водой, скажем, после кипячения или простой фильтрации. Грязной водой тоже можно, но тогда сложно предсказать воздействие смеси, а также я не могу дать гарантии на длительную бесперебойную работу.

Пока я наполнял канистру, я рассказал, что расход воды удивительно экономный, и на одном баке можно выдать двадцать выстрелов второго режима, самого емкого, и порядка тридцати пяти-сорока первого, самого экономичного.

– Четвертый же режим является ультимативным доводом. С одной стороны, он требует небольшую подготовку по времени для выстрела и тратит абсолютно весь бак. С другой стороны, им можно обезвредить сразу группу врагов или же, что на мой взгляд важнее, создать для союзников укрытие, так как получаемая толщина льда годится для защиты от автоматных выстрелов. Впрочем, последнее утверждение требует проверки.

И я нажал на спусковой крючок.

Оружие затряслось, рыкнуло, вздрогнуло, и внезапно выдало струю мутной белой воды, от которой ощутимо веяло льдом. Струя била в манекен и снег вокруг, я направлял оружие и громоздил все новые и новые глыбы льда, от внутреннего расширения льдины трескались, и я снова заполнял их льдом.

Спустя долгие пятнадцать секунд поток сверхохлажденной воды прекратился, и мы вместе смотрели на итог. Около нас возникла двухметровая стенка длиной около трех метров, и манекен оказался точно внутри нее, намертво вмороженный в мутный белый лед. Зрелище, честно говоря, впечатлило даже меня. В эту глыбу льда спокойно поместился бы школьный автобус.

Я посмотрел на окружающих. Демидов выглядел несколько удивленным, а Анна просто застыла, взгляд ее остекленел. Хе-хе, да.

– Понятное дело, что это режим наиболее летален, чем остальные, – сказал я.

– Гм, – потер подбородок Демидов, – Очень впечатляет. А последний режим?

– Да, сейчас, – я по быстрому заправил бак, тупо плеснув туда остатки того, что было в канистре, – Правда, есть еще одна сложность, по замене реактива. Мне нужна была герметичность, а потому в условиях цейтнота я не нашел ничего лучше, чем просто привинтить его.

С этими словами я за десяток секунд отвинтил пустой баллончик с смесью Расстегаева, после чего достал из кармана новый, снял пробку и аккуратно привинтил его.

– Согласен, это минус, но он корректируется заменой механизма. На самом деле, тут много работы по совершенствованию. Например, можно сделать бак-ранец, для создания специализированного оружия, чисто на четвертый режим. Но вернемся к дополнительной функции. Предположим, что оно досталось офицеру, и с его помощью бой был выигран. Надо сбросить накопленный во время сражения стресс, и по давней традиции, можно опрокинуть чарку. И, если у нас есть виски…

Я нажал на кнопочку, оружие вздрогнуло, и из распахнувшейся дверцы вылетел неровный кубик льда, который я без труда поймал.

– Закуска в комплект не входит, – с улыбкой объявил я.

***

Следующая глава, вероятнее всего, будет последней в томе. Приятного прочтения