Текст книги "Полет (СИ)"

Автор книги: Николай Дронт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4

Груз

После разговора с майором, как-то вдруг и сразу дела пошли. Оказалось, что все предназначенные нам контейнеры самым неожиданным образом очутились в одном складе, а таможня зашла в него и стала проводить положенное оформление.

Мне пришло сообщение, откуда я должен самостоятельно забрать попутный груз. Он как-то и почему-то оказался уже за линией досмотра. Всего три стандартных больших космических грузовых контейнера. Они по объёму в восемь раз больше тоже стандартных больших грузовых контейнеров, но планетарных. В сопроводительных документах не нашлось места назначения, вместо него стояло «выдача по требованию», а на словах были высказаны некоторые «просьбы» по размещению в трюме. Грубо говоря, контейнеры должны быть готовы к выкидыванию по условному сигналу.

«Выкидывание» – это не для красного словца, а нормальный способ передачи: по сигналу контейнер сбрасывается в открытый космос. Судно-доставщик скидывает, а получатель подхватывает груз силовым лучом и затягивает к себе в трюм. Нет лишних накладных расходов, неизбежных при постановке на рейд около грузовой станции или, тем более, швартовке. Нет потерь времени для подлёта к месту разгрузки. Зато есть экономия топлива.

Мелкие партии, контейнер или два, именно так и передают внутрисистемным грузоперевозчикам. Им заработок, а получатель не тратит большие деньги на задержку межсистемников на разгрузку. Нет! Если нужно выгрузить половину трюма, а взамен загрузить столько же чего-то другого, тогда вопрос с перевалкой понятен – только порт.

Некоторые спросят о таможне. А чья это забота? Мне платят лишь за доставку, а остальное – дело не моё.

Квад, судовой суперкарго, услышав «просьбу» грузоотправителя, понятливо закивал головой. А что? Контрабанда – дело святое! Каждый зарабатывает, как может. Чем мы хуже? Нам тоже денежки нужны.

Что это пожелание Планетарной Разведки, он, понятно, не знал. Считал, что босс нашёл возможность банде заработать, а его задача – помочь в этом начинании. К тому же дело простое, ясное и доходное. Какова конкретная прибыль? А кого это интересует? Босс и так для банды старается, его все уважают за отношение к своим людям.

Как капитан, я прекрасно понимаю, что за «просьбами» Планетарной Разведки всегда стоит нечто большее, чем просто контрабанда. Это не те люди, которые станут гонять наркотики или оружие ради наживы. Их интересы значительно глобальнее, но и риски несоизмеримо выше. И если они просят о доставке, да ещё с требованием сброса груза по согласованному сигналу, значит, такое кому-то критически важно.

Впрочем, мои догадки остались при мне. Я не задавал лишних вопросов. Ведь в нашем деле отсутствие любопытства у исполнителя ценится не меньше, чем щедрость заказчика. Моя задача – доставить контейнеры в целости и сохранности к месту назначения, а по сигналу их сбросить. Остальное – чужая забота.

В любом случае моя роль сводится к работе курьера, но курьера с определённым уровнем доверия. Этот уровень, безусловно, повышает стоимость доставки на теневом рынке услуг, тем более что этот рынок весьма специфичен. Далеко не всякий знает, как вообще зайти на него.

Майор, конечно, не стал вдаваться в детали, но мельком названная сумма гонорара меня вполне устроила. Скажем так, она немного превысила ожидаемую прибыль от захода в первое место назначения, значительно меньше стоимости доставки груза к аварийной станции и сопоставима с ожидаемым получением от третьего пункта назначения. И это всего за три контейнера!

Увольнительная

Поход в кабак засчитали увольнительной, хотя несколько несправедливо: снимался ролик для рекламы, а потому ребята и погулять толком не погуляли, и по магазинам не прошвырнулись, ни в какое другое заведение не зашли. Понятно, придётся их отпускать ещё раз, но уже после других членов команды.

Без помпы, всяких камер и репортажей, вторыми ушли Тефана, Верт, Хала и Тиск. После их возвращения отправились Кара од’Рем и Ла од’Стил. Но девочек, только прибывших из приютской казармы, я не решился отпускать без надзора и приставил Малу и Галу в качестве сопровождающих лиц, экскурсоводов по гражданской жизни, а, судя по захваченным дробовикам, телохранительниц и дуэний.

Позже это оказалось немного спорным, но верным решением. Мала и Гала довольно сильно побили стайку матросиков с грузовоза, отпускавших крайне сомнительные комплименты в адрес подопечных.

В защиту приставал можно сказать то, что те были в подпитии и первый раз причалили к этой станции. Про повышенную на Глыбе силу тяжести не слышали, про отсутствие чувства юмора у аборигенов тоже. Зато мгновенно оценили крепость форм и мощь кулаков моих девушек-техников и быстро набежавших им помочь окружающих. С точки зрения местных, Мала – редкая красавица, да и Гала очень симпатичненькая. Вот как таким милашкам не помочь отбиться от приставучих нахалов?

Капитан грузовоза начал было что-то требовать и доказывать, но в полиции у него поинтересовались: как две молоденькие девушки смогли навалять пятерым парням? Девчата ведь даже дробовики не доставали! А что местные перехватили сбежавших и вписались за нападение на слабый пол, так оно завсегда так бывает. Неправильно слабых дам обижать! Словом, платите штраф за буйство.

Когда глыбовцы в следующий раз вышли погулять, то к списку культурной программы, то есть шопингу по местным лавчонкам, экскурсии по нескольким питейным заведениям и подобным развлечениям, был приписан дополнительный пункт: «Зайти поблагодарить заступников».

Крайне непредусмотрительно компания отпускников пошла благодарить ещё до похода в магазин и обзорно-познавательной прогулки, потому никуда не попала, ненароком угодив на грандиозный гудёж. Точнее, сначала мои поставили по рюмочке заступникам, затем те им ответили, дальше пропустили ещё по одной со знакомством… За хороших людей надо же выпить? Потом оно как-то само собой понеслось.

Такси брать дорого, потому новые друзья вернули ребят точно в срок и к самому трапу, но на грузовом погрузчике. Какая таможня? Какой досмотр? Там все свои работают – понимают, что не контрабанду везут, а уставших от интересной прогулки матросов.

Последним в столь тихую заводь сходил я. Квад одного не отпустил, потому пошли вдвоём. Оператора, конечно, не считаем. Погуляли по станции, посетили достопримечательные места. Если неспешным шагом пройтись по всем туристическим объектам, не сворачивая в жилые отсеки и к шлюзам промзоны, то минут на сорок экскурсию можно растянуть.

В местном парке есть даже деревья. Два. Клумбы тоже две и не очень убедительный фонтанчик. Мой сопровождающий романтично вздохнул и сказал, что это место организовано специально для влюблённых. Даже скамейки поставили.

Угу! Поставили! Специально для местных! Кованые из легированной стали, зато крепкие – целующиеся парочки не развалят. Иначе нельзя – самая воздушная девушка из местных легко жмёт от груди собственный вес, а её нежная ручка толще моей ноги. Лом она узлом не завяжет – зачем вещь портить? Но если обосновать… точно сможет!

Закончили прогулку посещением нескольких лавчонок старьёвщиков. Искали старые искины. Рекламисты ещё не прислали своё добро, но тётушка загорелась идеей возвращать к жизни своих собратьев. Их полезность без серьёзного ремонта крайне сомнительна, но почему бы нет, если они стоят недорого? А старые комплектующие уже никому не нужны, и потому продаются из вторых-третьих рук чуть дороже, чем даром.

Для обоснования тётушка напомнила, что именно содержимое её памяти позволило купить базы и ремонтный набор. Словом, я согласился, и мы прошлись по найденным в местном голонете адресам.

Кстати, всяких-разных старых технических штучек здесь полно. Далеко не всё в хоть как-то работающем состоянии, но обязательно чистое, а если можно заполировать, то и заполированное. Даже нашёлся старенький искин, правда, настольный и неработающий, но есть с чем вернуться на судно.

На обратном пути, когда мы уже почти дошли до шлюза, мой спутник вдруг остановился. Я обернулся, ожидая какой-то очередной романтической реплики, но он лишь задумчиво почесал затылок.

– Знаешь, босс, – произнёс Квад, – хоть на столичном Омгате-3 жить и проще, но наша Глыба, пусть она многим вашим совсем не нравится, имеет свой… как ты там говорил?.. имеет свой шарм.

Я хмыкнул. Шарм, конечно, был. Шарм выживания в условиях, где каждый сантиметр пространства на вес золота, а каждый ресурс – предмет тщательного учёта. Как вообще глыбовцы живут? Обстановка порядка на два хуже, чем на станции Университета.

Идеальная чистота и рядом ничем не прикрытая убогость серых стен. Потёртые комбинезоны на жителях. Переработкой дышат, переработку же пьют. О еде слова доброго не скажешь, в основном, она из самых дешёвых пищевых брикетов.

Но местные не жалуются – привыкли, всю жизнь так живут. К тому, говорят, на планете всё то же самое, но значительно опасней из-за ядовитой атмосферы и уж точно там совсем плохо с экологией.

Как-то по-другому я представлял жизнь в космосе. Вроде и раньше было понятно, почему мои глыбовцы считают «Черепаху» преддверием рая, а теперь на своей шкуре прочувствовал, как они раньше прозябали. А заодно стало ясно, зачем иммигранты всеми силами стараются зацепиться на столичной планете.

За прагматичностью и суровостью глыбовцев стоит сама их жизнь. Жизнь людей, которых вывели специально для выживания в невыносимых условиях. А ведь они не только выживают, но и создают что-то для души. Чеканка Малы, резьба по дереву Галы – это потребность творить красоту, такая же естественная для девушек, как вышивка в более комфортных мирах.

Те же два дерева в парке, две клумбы – это попытка привнести уют, пусть он кажется таким… скромным.

Мы прошли мимо жилого отсека. Дверь была приоткрыта, и я мельком увидел внутри что-то вроде детской площадки: небольшой, но с яркими качелями и горкой. И это тоже часть местной жизни. Не только металлопласт, но и детские голоса, и смех необходимы людям.

Несмотря на мой начальный скепсис, прогулка оказалась куда полезнее, чем ожидалось. Дело в ощущении этого места, в его атмосфере, в людях, которые здесь живут.

Скорее всего, я сюда вернусь. Просто чтобы еще раз пройтись по коридорам, посмотреть на два дерева, ощутить биение жизни, которая вдруг оказалась такой глубокой. Возможно, найти что-то, что заставит меня понять, что такое дом, и как его создают даже в самых суровых условиях.

Кадры

Загрузка шла ни шатко ни валко. Смысла спешить не было, ведь к нам ещё не добралась сопровождающая груз, хотя кое-что уже успели доставить на курьерском шаттле. Рекламисты напряглись, и, не знаю, отрыли на каком старом складе или купили по объявлениям в голонете, но прислали аж десятка два древних искинов и кучу разнообразных запчастей к ним. В основном наручные модели, штуки три настольных и одна, самая старая, в виде декоративного куба с множеством мелких светящихся узоров. Конечно, некомплект и пересортица разных технологических поколений, но для создания правдоподобия увлечения вполне сгодится.

Действительно, почему бы благородному дону… э… юному дворянину не увлечься ремонтом старых искинов? Если что, можете сами проверить – соответствующий сертификат у него имеется. Прекрасное хобби! Во всяком случае, значительно лучше, чем вино пьянствовать и безобразия безобразничать.

К моменту, когда в трюмы «Черепахи» загрузили почти всё необходимое, до меня добрались прикомандированные флотские: три вторых лейтенанта, пилот и два техника, все из столичной эскадры. Судя по присланным личным делам, изначально выпущенные из училища для службы на кораблях среднего класса, но это скорее минус – они узкие специалисты, для малого флота им пришлось бы пройти переподготовку.

Пилот ещё туда-сюда, вроде подходит, но по техникам сразу вылезло хорошее такое несоответствие: у одного оказался сертификат «специалист по ремонту и эксплуатации кинетических артиллерийских установок крупного калибра». Оно вроде нормальная боевая специальность, но у меня не линкор и даже не крейсер, а грузовоз. Если кто понимает, это не танк: на полуторку «Большую Берту» не прикрутишь, максимум крупнокалиберный пулемёт. И зачем на «Черепахе» такая профессия?

Второй техник чуть более полезен. Тоже «ремонт и эксплуатация», но «топливозаправочных систем». Единственно, они ломаются довольно редко и чинятся в основном на станциях перед загрузкой топлива, но такой техник всё же более применим, чем ремонтник орудий.

С вопросом полезности меня утешил корабельный искин: оказывается, помимо записанной основной специальности, есть более широкие, такие как «механик», «электрик», «оружейник» и так далее. В общем, найдём прибывшим применение, на вахте сиднем сидеть никто не будет.

Когда офицеры представились по прибытии, оказалось, что у всех стаж службы не более двух лет. Собраны с бору по сосенке, из разных экипажей. Их согласия особо не спрашивали, видимо, назначение прошло в стиле: «Нужен доброволец – им назначаешься ты!» А ещё мне кажется, что откомандировали не самых полезных членов команды. Оно понятно: кто лучших отдаст? Скорее отыщут кого-нибудь из залётчиков.

Что прислали вторых лейтенантов, понятно – я первый лейтенант, вопросов с субординацией быть не должно. А то вдруг какой-нибудь борзый каплей не захотел бы слушать команду младшего по званию.

По вахтам разделю так: пилоты – есть в наличии два мичмана и второй лейтенант, все с небольшим опытом походов. К ним прикрепим по одному студенту, которые будут набираться опыта и станут показываться в репортажных съёмках. Опять включу демократию: по парам разрешу разбираться, как сами решат, но с учётом – флотский обязательно со студентом и, по возможности, мальчик с девочкой. С техниками понятно – в каждой вахте один глыбовец и один столичный. Тоже пусть сами думают, кто с кем встанет в пару.

Из остальных – Квад со мной на капитанской вахте, юнга при нём, а наставники значительно лучше меня знают своё дело.

Заложник

Казалось бы, всё наладилось: никаких неожиданностей не предвидится, сиди спокойно, жди, когда закончится погрузка и до тебя доберётся сопровождающий груз. Но это не с моим счастьем.

Глыбовцы в очередной раз пошли в увольнительную, на этот раз таки дошли до магазинов, но как-то умудрились потерять Гила, корабельного юнгу. Поискали, поспрашивали, убедились, что никто ничего не видел и не слышал, затем вернулись на корабль.

Видимо, кто-то отслеживал их перемещения, ведь только они миновали таможенный пост, пришло послание, в котором автор, не назвавшись, намекал: дескать, вы такие богатые, а вот не всем так везёт. Словом, не хотите ли поделиться? Сто тысяч федеральных кредитов – и на судно возвращается член команды. Далее шло время и место, куда надо было принести наличные. Ну и неизбежные требования о молчании с угрозами заложнику.

Общее собрание банды показало полный разброд и шатание. Похитители действовали не по понятиям: похищать людей и требовать за них выкуп – это полное западло! Так не принято! К тому все знают, что платят только терпилы, ведь тогда с тебя будут требовать снова и снова, пока не вытянут всё. На что рассчитывают? На то, что мы слабые столичные? Скоро улетим и не сможем отомстить? Гила жалко, однако надо воевать. Но с кем?

Общее мнение было понятно. На вопрос «С кем воевать?» почти мгновенно ответил корабельный искин: он легко и просто отследил, кто отправил сообщение и с какого конкретно места. Второй вопрос, уже в службу безопасности станции, дал полный расклад по отправителю. Отметка в моём идентификаторе, оставшаяся от мимолётной службы в контрразведке флота, не дала шансов заволокитить запрос.

Следующим действием я решил подстраховаться и отправил переписку оперативному дежурному столичной эскадры, хотя реально такие оперативные решения принимает искин СБ. Копия ушла в Планетарную Разведку – хотя бы из вежливости надо было поставить в известность федералов. Вторая копия, уже неофициально, отправилась майору Бартоломью. Вдруг ему это интересно?

Ответы пришли почти сразу. От Флота первым – всего через 2 минуты 46 секунд. Приказ типовой и, видимо, на основе утверждённых регламентов. В нём первому лейтенанту од’Иму предписывалось найти и уничтожить. Разрешалось использовать любые средства внутрикорабельной безопасности, включая контрабордажные.

Федералы ответили секунд на 20 позже. Тоже искин, зато с конкретной позицией: «Пленные для допроса Планетарную Разведку не интересуют. Ими можно пренебречь».

Добрый доктор прислал сообщение ещё через полторы минуты: «Ник! Отработай максимально быстро, пока не пошла утечка в средства информации».

Ни в одном из ответов не было про «договориться». Похитителей заранее списали, похоже, вместе с заложником. А корабельный Искин представил готовый план операции. В нём задействован я и три группы по две единицы контрабордажных дронов.

Чтобы было понятно: каждый дрон может работать автономно и рассчитан на применение в условиях космических кораблей и станций. При попадании одним выстрелом встроенного плазмогана выводит из строя десантника в тяжёлом доспехе, может проплавлять двери и переборки. Против слабобронированных целей использует лазеры и скорострельные иглострелы.

Три группы – перекрытие трёх возможных путей прорыва. Две единицы в группе – страховка от наличия тяжёлого вооружения. Я – человек, координатор и ответственный за операцию. Непосредственное участие в бою не предусматривается.

Через 20 минут после получения приказа мы выдвинулись на исходные позиции. Ещё через 28 последовала команда «Штурм!»

Глава 5

Штурм

План операции был составлен искином за несколько минут. И нет, он не гениальный тактик, а просто заглянул в сборник типовых сценариев и подставил полученные данные. Ведь вместе с ответом флотских в местную сеть системы жизнеобеспечения станции пришёл приказ, который на время операции дал высший приоритет запросам «Стремительной Черепахи».

Быстро перелопатив кучу информации, основываясь на временных метках, координатах места похищения, идентификаторах находящихся там людей и прочих параметрах, местный искин службы безопасности за минуты восстановил картину похищения, маршрут отхода преступников и текущее местонахождение жертвы.

Только после этого и был составлен план. Помимо действий трёх штурмовых групп, он включал список вспомогательных задач: от мониторинга действий противника и блокирования подхода штатских к будущему месту боя до контроля сохранности информации и гарантии неполучения её посторонними. Затем лишь осталось выполнить приказ.

В 20 минут, расчётное время на активацию дронов штурмовых групп, мы уложились. Мы пахали – я и трактор. Я отдал команду, остальное сделали системы корабля, но вместе мы, да, уложились. Развёртывание на исходных позициях заняло ещё 28 минут, пара секунд на подтверждение искусственным интеллектом станции о неизменности ситуации, затем моя команда «Штурм!», и шесть дронов с одновременно трёх проходов начинают атаку на помещение склада ремонтной мастерской, где держат похищенного.

Я, как сертифицированный рукопашник с отличительным знаком «За ближний бой», во главе контрабордажных дронов, с шашкой наголо, первым в дверь не врывался. Вторым тоже. Прямо сказать, вообще туда попал только после полного завершения боя. Атакующими тоже командовал искин. Всю атаку я доблестно смотрел на тактический экран. Но был рядом! В укрытии, за углом, метрах эдак в пятидесяти.

Зачем вообще был нужен? Хороший вопрос. В теории мог отдавать команды каждой боевой единице. Если верить рапорту искина, бой шёл 3 минуты 18 секунд в трёх комнатах и одном коридорчике. Как думаете, много я бы успел накомандовать? За это время были «нейтрализованы», сиречь приведены в состояние, исключающее боевое противодействие, 6 человек. Проще говоря, шестеро с оружием в руках были убиты сразу, не успев не то что выстрелить, а даже понять, чего случилось.

Остальные послушно легли на пол и были зафиксированы специальными сетками. Иногда пленные нужны, потому у боевых дронов встречается такая опция вооружения. Если бы её не ставили, мы бы ускорили активацию штурмовых единиц на целые четыре минуты, но я решил показать миролюбие Флота. Словом, шесть задержанных – целиком моя заслуга, проще было бы всех зачистить.

Больше оставить живыми не удалось – на дрон устанавливается лишь одна сетка. Редко берут пленных при абордаже. Захват предусмотрен так, на всякий случай: вместо метателя сетки выгоднее поставить что-то иное, вроде многозарядного гранатомёта или какой-нибудь дополнительной стрелковки помощнее.

В последней строчке рапорта искина, только для информации, сообщалось: «Заложник освобождён». Действительно, что тут такого? Освободили и освободили – дополнительная цель. Основная, поставленная командованием – «найти и уничтожить». Это не флотские такие жестокие, это статистика. В 37% случаев, при затягивании боя в космических объектах, противник наносит серьёзные повреждения инфраструктуре, что приводит к неприемлемым потерям среди гражданских.

Как не жаль, заложники изначально списываются в потери. И, как сами понимаете, абордажники или, в нашем случае, террористы тоже. Они знают, на что идут – обычно таких ликвидируют после допроса, без передачи дела в суд.

Жестоко? Так у нас не планета – за тонкой стенкой вакуум. Сбой в работе любой системы жизнеобеспечения может быть фатален. Разница лишь в том, как ты умрёшь: от голода, жажды, недостатка воздуха. Замёрзнешь без обогрева или сваришься без отвода тепла. Самая быстрая смерть – когда тебя через пробоину вынесет в открытый космос. Вот именно потому в космосе редко берут пленных.

Кстати, контрабордажные дроны слабо полезны на планете, а корабельный искин даже не начнёт составлять планы боестолкновений. Там полностью иная специфика, другое оружие, поле боя и противники. Хотите повоевать на планете? Обращайтесь к армии.

В результате я передал захваченных станционным властям. Какое будет наказание, уже не зависит от Флота – дело перешло в гражданскую юрисдикцию. Повезло преступникам! Ещё поживут. Наверное…

Флот дал добро на показ репортажа в новостных выпусках. Ему тоже нужна хорошая реклама. Университетские рекламисты развернулись, как могли. Кто-то от них другого ожидал? Я, такой весь из себя, в одиночку вырвал своего юнгу из плена. Формально правильно, даже дроны вскользь упоминались. Но во флотском мундире, с медалькой, значком «За ближний бой», нашивками и тактическим планшетом в руках на экране потомок последнего короля, капитан корабля, первый лейтенант Ник од’Им смотрелся так хорошо, что никак нельзя было не выпустить несколько плакатов.

А что? Цена – всего один чек любой корпорации, а на стене прекрасно смотрится! Мне по контракту положены десять процентов от продаж. Как лицо компании, стал ещё более узнаваемым, что повысило приток рекламных поступлений.

Понятно, Университет тоже своё не забыл: и похвалить себя успел, и напомнить об учебном полёте студентов, и куснуть поступления от рекламы.

Всем сплошная польза!

Гил долго отходил после освобождения. Представьте сами: сидишь, привязанный к стулу, думаешь – что будет дальше? Вдруг хлопки, звуки лазерных пиу-пиу, кто-то падает, кто-то орёт. Большие чёрные штуковины вещают: «Всем лечь! Руки держать на виду! Стрельба ведётся на поражение!» Одна из них добирается до тебя и заявляет: «Заложник найден! Предварительное состояние – живой, в срочной медицинской помощи не нуждается. Уточнение – транспортабелен». Вы сами-то как себя после такого стали чувствовать?

Мои глыбовцы вообще обалдели. Они было приготовились к тяжёлой битве: не выручим, хоть поквитаемся, а босс обошёлся своими силами. Теперь как-то не верится, что на нашу банду хоть кто-то ещё раз вякнуть решится. Респект и уважуха со стороны местных прилагаются. Даже первейшие большаки прониклись! Нет… Квад молодец! Такого босса отыскал и уговорил под себя взять!

Разговор

– Босс, мы хотели сыграть по-тихому, просто слегка проверить новичков, а оно вон как обернулось! Шестеро хороших парней прилегло, а шестерых закрыли в клетку!

– Ваще беспредел! Мне говорили, он и в столице так выступил?

– Да, босс. Это когда на него четверо напали. По результату – двое наглухо, двое поломано. Его в одном канале прозвали «Никки Половина Покойников».

– Значит, манера у него такая – половину в расход, половину калечит. Ты – голова, тебе нейросеть хорошую поставили, базы купили, почему не предусмотрел?

– Так вы сами сказали, что он только контрабандой промышляет.

– Сказал. Кто-то из большаков, минуя таможню, ему три больших контейнера подогнал. Один из наших, когда в трюм грузил, обратил внимание.

– Вот! Я на таких и рассчитывал! Пятеро любителей хоть с холодняком, хоть с дробовиками, что с двенадцатью бойцами смогут сделать?

– Ошиблись мы. Кто мог знать, что он из пиратов? В смысле, до того, как абордажные железяки на наших навалились.

– Шесть штук, босс! Если по-умному, с ними три сектора под себя отжать бы можно! Это я так… на будущее.

– На будущее… про него раньше должен был думать! Должность у тебя такая – советник.

– Я было посчитал, что раз он из столичных, то сможем гуманно разойтись.

– Это как?

– Гуманизм – это человеколюбие.

– Слово-то какое поганое… человеколюбие. Ты из этих, что ли? Которые свой болт в любую гайку вкручивают?

– Босс! То совсем другое! Тех, которые между человейками и нашими, называют ксенофилами.

– Тьфу! Ты так пацанам не скажи! Я еле сдерживаюсь, а они такого терпеть не станут!

– Босс! Это термины такие!

– Завязывай с терминами, у нас своих девок полно. Говори дальше.

– Босс, я ведь что думал: раз он из столицы, где народ мягкий, как тряпки, то даже при неудаче можно будет разойтись по-хорошему. Ну, там, предложить долю в деле, чтобы он для нас чего возил. А, оказывается, этот не только контрабандой хулиганит, но и с пиратами снюхался. Это ж надо было так промахнуться!

– В столице, небось, свои порядки, там больше не дубьём и обрезами, а ножами и нарезняком работают. Это его прозвище «Никки Половина Покойников» – оно же не с неба свалилось! А ты втираешь про «договориться». Раз советник, должен был просчитать все варианты, а не на авось надеяться.

– Тогда, может, с ним просто поговорить о деле?

– С ума сошел? Забудь! И сам, чтобы больше без «человейколюбиев» и «терминов»! Нашими бабами обходись, без тощих столичных жердин. Извращенец!

Кристи

Каждый раз, как только пытаюсь сосредоточиться, меня кто-то отвлекает. Сижу, разбираю почту, вдруг поступает вызов. Тётушка тут же выдаёт короткую справку:

– Это Кристи, сопровождающая груза. Мы уже почти выбились из графика, а она ещё не с нами. Сейчас находится на арендованной яхте и явно не спешит.

Даю разрешение на соединение, и передо мной разворачивается голограмма:

– Ник, привет! Извини, но я не удержалась и сделала небольшой крюк. Подожди, я скоро.

– Привет. Подожду, конечно. Отчего бы не подождать? Любой каприз за ваши деньги. Уже с послезавтрашнего дня простой пойдёт за счёт твоей корпорации, так что не торопись – штрафные санкции за опоздание по всем точкам маршрута тоже вам оплачивать.

– Ты с ума сошёл⁈

– Нет, конечно. Просто есть такой пунктик в контракте.

– Не подумала! Сейчас же прикажу сменить курс.

– Как скажешь, как скажешь! Ты приблизительно через сколько будешь?

– Через двенадцать часов, максимум четырнадцать. Меня не предупредили про оплату задержки.

– Двенадцать часов? Так ты совсем близко от станции! Мне почему-то кажется, что кто-то хотел поиграть у меня на нервах, а затем выставить виноватым в задержке и постараться вытянуть толику денег.

– Ник, ты слишком мнительный, плохо думаешь о людях и меркантилен сверх всякой меры!

– Не льсти мне! Я и сам знаю про все свои достоинства. Ты ведь даже не упомянула, что я мелочен, злопамятен и просто отвратительный тип. К тому дурно танцую, фальшиво пою и уже убил несколько человек.

– При стольких положительных качествах у тебя есть хоть какие-то недостатки?

– Увы! Есть! Слишком доверяю симпатичным девушкам.

– Имеется в виду, таким, как я?

– Именно! Я вообще слишком доверчив.

– Тогда ещё вопрос: сколько сопровождающих я могу взять с собой?

– Сколько хочешь. Тебе забронирована каюта первого помощника капитана. Её план тебе сейчас пришлют. Сколько народу поместится, столько и можешь взять. Хоть ещё одного!

– Нет, ты точно издеваешься! Я привыкла жить одна.

– Почему издеваюсь? Где собралась спутников размещать? В кубриках команды? Категорически запрещено. Офицерские каюты заняты. В трюме? Без воздуха и терморегуляции? А других мест нет – вообще-то «Черепаха» ни разу не пассажирский лайнер.

– С сопровождающими поняла. Что-то ещё я пропустила?

– Вроде ничего. Но… э… Кристи, прости меня, конечно… Чем ты собираешься заниматься в полёте? Туда и обратно лететь не меньше месяца. Народу в команде мало, да и те все заняты делами. Развлечений не так много, доступ в служебные помещения, сама понимаешь, ограничен.

– Поняла. Сейчас буду решать.

Я отключился от связи, чувствуя, как внутри нарастает лёгкое раздражение. Кристи. Снова Кристи. Пусть я смирился с тем, что она будет рядом весь полёт, но каждый раз, когда её имя всплывает, у меня появляется нехорошее предчувствие. Не то чтобы уж очень сильное, но присутствие девушки сулит дополнительные проблемы, непредсказуемые ситуации и, что самое главное, отвлечение от работы. А когда на горизонте маячит аварийная станция, мне меньше всего хочется везти туда адреналиновую маньячку.

Впрочем, рекламист прав. Она всего лишь пассажир, сопровождающая груз. Моя задача – доставить их в целости и сохранности, предоставив лучшую, после капитанской, каюту. Вопрос: «Чем Кристи собирается заниматься в полёте?» – дополнительная страховка от капризов. Так-то я уверен, что её присутствие связано с желанием возвыситься.

Основной инструмент – восстановление монархии. Со мной на троне. Идиотизм, конечно. Но для Кристи, с её вечным стремлением быть первой, такое вполне может стать целью. Она же не из тех, кто довольствуется малым, кто плывет по течению. Ей нужен вызов, игра с высокими ставками. А что может быть выше, чем претензия на владение личным королевством?

Конечно, девушка собирается использовать меня как пешку в своей собственной игре. Пешку, которая, по её расчетам, может оказаться полезной на начальном этапе и не будет представлять угрозы для её собственных амбиций.

И вот тут возникает главный вопрос: как именно она собирается править королевством? Вижу два варианта: «королева» и «серый кардинал». Для неё проще стремиться к первому, но после поцелуев она сама сказала: «Я поддалась минутной слабости и уже жалею об этом. Не надейся на повторение, а тем более на что-то большее».