Текст книги "Золотые мальчики (ЛП)"

Автор книги: Никки Торн

Соавторы: Никки Торн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20

УЭСТ

– Итак, мальчики, у вас уже запланированы встречи на выпускной?

Улыбка мамы светилась, когда она спросила, контрастируя с напряжением за обеденным столом сегодня вечером. Мы не часто присоединяемся к ней и папе на эту ерунду из «Банды Брейди», но она вежливо попросила, так что…

Не говоря уже о том, что я думаю, что ей нужен перерыв, после ежедневного общения с моим отцом.

– Встречи? – Стерлинг смеется. – Никто больше так не делает, мам. Ты идешь один, а потом встречаешься с друзьями и с ними добираешься до места.

Крошечная, наманикюренная рука нашей матери прижалась к груди. Южная красавица семьи, кажется, искренне ужаснулась такому ответу.

– Ты шутишь? Часть удовольствия от посещения таких мероприятий заключалась в ожидании, когда «мальчик» наконец наберется смелости и спросит, – поделилась она. – Не могу поверить, что ваше поколение покончило со всем этим. Некоторые традиции стоит хранить.

– А некоторые – всего лишь маленькие фантазии, которые крутятся в ваших женских головах, – с грубым смехом вмешался отец. – Это чепуха. Вы, как никто другой, должны это знать.

Он едва заметил, что мы все уставились на него, пока он нанизывал картошку на вилку.

Я никогда не видел, чтобы он упустил шанс принизить ее, женщину, которая родила ему сыновей и поддерживала его, пока он строил свою империю из ничего. Похоже, для него она теперь всего лишь подручное средство. Ну, знаете, когда нет какой-нибудь малолетней золотоискательницы, катающейся на его яйцах.

– Ну, это просто похоже на упущенную возможность. Это прекрасный шанс показать всем молодым девушкам, на которых вы трое положили глаз, что они для вас особенные, – добавила мама. После этих слов она опустила взгляд на свою тарелку и оставила все как есть.

– Пэм, пожалуйста. Эти мальчики – звездные спортсмены. Они могут заполучить любую девушку в этом чертовом городе. Было бы глупо ходить на танцы с девчонками под ручки. Поговорим о песке на пляже, – со смехом произнес он.

Наступило неловкое молчание, но мой отец, казалось, совершенно не заметил, что он, как обычно, испортил настроение.

– Каков вердикт по Южному Сайпрессу? – спросил он, делая глоток из своего бокала вина и меняя тему.

– В этом году мы сильны, – ответил Стерлинг. – Мы вырвали победу у них пару недель назад, как и планировали.

– Едва ли, – отбился папа. Это слово он произнес резко, и его недовольный взгляд окинул меня и моих братьев.

– Это была чистая победа и…

– Вы – Голдены, – сказал он, прерывая Дэйна. – Вы хорошие парни. Чертовски хороши, – добавил он. – Именно поэтому каждый из вас получил возможность поступить в Национальный Университет. Как вы думаете, что чувствует тренер, когда его будущие звезды с трудом вырывают победу у такой бедной, отбросной школы, как Южный Сайпресс? Мама посмотрела на него, но не решилась прервать.

– Кем бы ни был этот паршивец, на которого они поставили все, раздавите его, – заявил он. – В следующий раз, когда ты встретишься с ним, покажи ему, почему он должен был остаться в Огайо. Или там, откуда он, черт возьми, приехал. Понял? – Дэйн и Стерлинг бросили друг на друга разочарованные взгляды, но молча согласились c его дерьмовой логикой.

Я, напротив, был не в настроении молчать или играть в притворство. Я знаю, кто и что он на самом деле, и мне известны многие его секреты.

– Мы победили. Смирись с этим, – проворчал я. – Для человека, который за три года не пришел ни на одну игру, тебе есть что сказать.

В комнате воцарилась тишина, и я чувствовал на себе пристальный взгляд отца. Тем не менее, я не поднял глаза, чтобы убедиться, что он полностью был сосредоточен на мне.

– Что ты мне только что сказал?

– Вин, милый, успокойся, – ласково сказала мама, пытаясь разрядить ситуацию, которую, как она не понимает, уже вышла из-под ее контроля.

Он не обратился к ней напрямую, но поднял руку, что мгновенно заставило ее замолчать. Клянусь, я ненавижу то, что он сломил ее, сделал такой слабой. Это не похоже на тот контроль, который он пытался установить надо мной, Дэйном и Стерлингом. Мы просто слишком упрямые, чтобы нами кто-то управлял. Как и он.

– Есть еще что-нибудь, что ты хочешь мне сказать? – спросил он, снова глядя на меня. – Сейчас самое время выложить все начистоту.

– Если бы я это сделал, ты бы знал, – я запихнул в рот вилку стручковой фасоли даже не пытаясь смягчить свой тон.

Если бы я взглянул на него, то уверен, что его лицо сейчас было бы ярко-красным. Его терпимость к неуважению необычайно низка, поэтому я лишь слегка удивился, когда моя тарелка оказалась у меня перед носом.

– Ты закончил. Пойдем со мной, – сказал он как верховный мудак, каким он и является.

– Вин, он даже не притронулся к еде, – вклинилась мама.

Еще один из этих наглых смешков вылетел изо рта моего отца.

– Тогда, в худшем случае, я только что спас его от необходимости подавиться остатками этого жесткого стейка, – бездушно добавил он, а затем встал и бросил на меня еще один взгляд. – Идем. Сейчас же.

Я мог бы поспорить с ним по этому поводу, но знал, что это бесполезно. Этот мужик умеет добиваться от людей того, чего хочет.

Поэтому, голодный и разозленный, я подчинился. Через несколько минут мы уже сидели в его внедорожнике, и я смотрел на яркие огни высоток, проезжающих мимо. Сначала не было никакого разговора, но потом все изменилось. К сожалению.

– Ты хоть понимаешь, как много я делаю для вас? Ты понимаешь, на какие жертвы я иду, чтобы у вас троих и твоей матери было все, что вы хотите и в чем нуждаетесь? А ты тем временем ноешь, что я не появляюсь на ваших играх, – бушевал он. – Вот что я тебе скажу. Добейся успеха, попади в команду, и, даю слово, я буду присутствовать на каждой игре.

Он перешел от попыток вызвать сочувствие к простому хамству. Ни то, ни другое не удивляет. Поэтому, не обращая внимания, я тупо смотрел в окно.

– У тебя действительно есть яйца, чтобы не уважать меня после той дорогой игрушки, которую я заметил в выписке по моей кредитной карте в этом месяце.

Я должен был чувствовать вину, зная, что попался, или хотя бы беспокойство, но я не испытывал ни одной из этих эмоций. Только пустота, пустота внутри.

– Где ты спрятал машину? Опять в каком-нибудь дырявом гараже?

Вообще-то, я спрятал ее в сарае Трипса, придурок, но ты никогда этого не узнаешь.

Его взгляд метался между мной и дорогой.

– Все еще нечего сказать? Даже «прости, папа, я опять облажался»?

– Голдены не очень-то любят извиняться, – сухо сказал я. – Но ты это уже знаешь.

Боковым зрением я видел, как он крепче сжимает руль. В следующее мгновение я понял, что он остановился на обочине. Мимо проносился поток машин, и я чувствовал тяжесть последующего заявления.

– Ты воспользовался моей картой, – сказал он, – а это значит, что ты залез в сейф.

И вот оно. Придурок знает, что попался. Он пытался казаться хладнокровным, спокойным и собранным, но это не так. На самом деле, я готов поставить деньги на то, что эта небольшая история только о том, что я мог найти в этом сейфе. Мои умные комментарии только облегчили ему задачу, чтобы я ушел сам, а мама ничего не заподозрила.

– Как ты взломал код?

Я пожал плечами.

– Ты умен, когда дело касается бизнеса. Но не настолько, когда речь идет о здравом смысле.

Он фыркнул от смеха.

– Справедливо.

Долгое, неловкое молчание, которое наступило после этого, означало только то, что он хочет еще что-то сказать, но не совсем понимает, как к этому подойти.

– Сынок, ты же знаешь, что в моем бизнесе все сложно, – начал он. – Это значит, что есть аспекты, которые ты не совсем понимаешь. Поэтому, если ты…

– Я видел телефон, – сказал я, избавляя его от страданий.

– …И?

Вин Голдена редко удается смирить, но именно это я сейчас слышу в его тоне. Смирение.

– Я не просматривал его, – эту ложь было особенно легко говорить, потому что мне нравится, когда он думает, что я в неведении.

– Не то, чтобы там было что-то, что стоило бы скрывать. Я просто…

– Забей.

Он бросил свою фразу при звуке моего голоса, и я чувствовал облегчение от того, что мне больше не придется выслушивать его издевательства.

Тяжелая рука опустилась на мое плечо, и я посмотрел на нее, предпочитая не смотреть в глаза человеку, которому только что солгал.

– Я одинаково люблю тебя и твоих братьев, – поделился он, – но я всегда придерживался немного более высоких стандартов к тебе, Уэст. Ты старше и все такое.

– Не думал, что то, что я родился на две минуты раньше их, дает мне бесконечную мудрость, – огрызнулся я.

Он не сразу среагировал на мой тон, возможно, потому что он сейчас на очень тонком льду, зная, что я, по крайней мере, знаю, что у него есть секретный телефон.

– Это нечто большее, – продолжил он. – Ты просто прирожденный лидер. Я видел это в тебе с первого дня. – Мое внимание было сосредоточено на рукаве рубашки, которую он надел дома, и я едва слышал, что он говорит дальше.

– Ты ведь знаешь, что все, что я делаю, я делаю ради вас и вашей мамы?

Вопрос эхом отдался в моих мыслях, и он напряг бровь, когда я потянулся к запонке с шипами на его запястье. Его взгляд проследовал за мной, когда я откинул с него длинный светлый волос.

– А что насчет нее? – спросил я, кладя прядь на приборную панель. – Ты и ее делаешь для нас?

Его рука спала с моего плеча, и он опустился на свое сиденье.

– Похоже, я знаю, почему ты опоздал домой на час, – добавил я.

Из всех реакций, которые могли бы быть у этого человека, он почему-то засмеялся. Потому что наша семья для него просто шутка. Затем раздался сдавленный вздох, что означало, что он собирается отказаться от очевидного пути – лжи – и вместо этого выбрать правду. Итак, я приготовился.

Вот оно.

– Слушай, я никогда не притворялся идеальным, Уэст. Никто из нас не идеален. Я мужчина, и я делаю то, что делают все мужчины, – утверждал он. – Правильно ли это? Нет. Но так все устроено. Наслаждайся жизнью. Когда-нибудь ты это поймешь.

В моей голове вспыхнуло воспоминание, и я был вынужден закрыть глаза. Это видение того времени, когда я хотел провести с ним его сороковой день рождения – тогда, когда я все еще думал, что он самый лучший отец в мире. Мне было всего восемь лет, но я помню все до мельчайших подробностей. Даже тот момент, когда я забрался в кузов его грузовика, чувствуя запах его одеколона, все еще сохраняющийся в салоне. Но самое главное – я помню цыпочку, к которой он ехал, не подозревая, что я спрятался в кузове.

Они немного поговорили. Достаточно долго, чтобы я понял, что они были близки какое-то время. Достаточно долго, чтобы понять, что она была адвокатом, каким-то образом, связанным с фирмой моего отца.

Слишком потрясенный и эмоционально уязвленный, чтобы отвернуться, я сидел в стороне, пока она продолжала отсасывать ему на переднем сиденье. Я молча наблюдал из тени, слушая сочетание его похотливых стонов и ее громкого хлюпанья. Все это время восьмилетний я отчаянно пытался понять, как он мог сделать что-то подобное. Мама так сильно любила его, и всегда любила. Естественно, я так и не получил этого объяснения.

Когда женщина закончила, она выплюнула его остатки в пустой стаканчик из-под фастфуда, который взяла из подстаканника. Затем, попытавшись поцеловать его и получив отказ, она вылезла и скрылась внутри высокого офисного здания.

Меня обнаружили, когда я пошевелился и случайно ударил скребком для лобового стекла в боковую панель. Внезапно он понял, что я был там все это время, понял, что я своими глазами видел, как он изменял моей матери. И возможно, он даже знал, что не заслуживает того пьедестала, на который я его поставил.

Какова была реакция на это вопиющее падение с небес? Его реакция на то, что я прослезился? Лекция.

В основном он настаивал на том, что если я расскажу маме, это разрушит нашу семью и разобьет ей сердце, убеждая меня, что в ее боли буду виноват только я. По его словам, наша семейная динамика была немного сложнее, чем я понимал, и, если я расскажу о том, что видел, это приведет к тому, что все развалится. В восемь лет я поверил в это дерьмо, и этот ублюдок купил мне мороженое, прежде чем отвез меня домой. Как будто это все исправит.

По сей день я все еще сломлен в тех местах, которые никто никогда не сможет восстановить, и на мне лежит вина за то, что я не сделал больше тогда. Но одно, что сказал отец в ту ночь, не было ложью. Моя мать такая же хрупкая, как он и говорил. Но это не меняет того факта, что кто-то заслуживает расплаты.

Так что, если не мой отец – из-за страха, что он ненароком сломает мою мать, когда его проступки станут известны, – то это должны быть женщины.

О каждой из них я узнаю, если могу помочь. Теперь, когда я стал старше, я могу хотя бы это сделать. Моя мать заслуживает этого.

– Вот что я тебе скажу, – снова заговорил он. – Как насчет того, чтобы решить все это прямо здесь, просто поквитаться. Ты оставишь весь этот маленький разговор между нами, а я не буду поднимать шум из-за того, что ты воспользовался моей картой. Звучит как план?

Я ничего не сказал, потому что у меня ничего для него нет.

– Я приму это как «да», – заключил он. Я не упустил уверенности в его голосе тоже.

Как будто сегодня здесь ничего не произошло, он потянулся, чтобы включить радио. Затем, проверив, нет ли пробок, мы снова выехали на дорогу.

Сегодня вечером он был с Южанкой, перед тем как вернуться домой и сесть за обеденный стол, где он притворился, что не сделал ничего плохого. Притворялся этаким семьянином. Я никогда не верил в это.

Я мог только представить, что задержало его так надолго, что заставило его выйти на час позже сегодня вечером. Я знал, что не ошибаюсь. Особенно с тем, что я знаю о девушках с южной стороны.

Они хороши только для одного.

И, судя по всему, мой отец знает это слишком хорошо.

Глава 21

БЛУ

– Я ненавижу все в этой школе. Буквально, – добавила я, просто чтобы убедиться, что Джулс поняла суть.

– У тебя что-то происходит с одним из самых сексуальных парней в школе Сайпресс, – рассуждала она на другом конце трубки. – Насколько все может быть плохо?

– Ты даже не представляешь.

Ее мнение о моем опыте здесь невероятно искажено из-за ряда факторов. Начиная с того, что Пандора пустила слух обо мне и Уэсте. Потом он только усугубил ситуацию, когда зашел без приглашения во время вечеринки в квартале. Никто и не знает, через что он на самом деле заставляет меня пройти.

– И в довершение ко всему, – я продолжила жаловаться, – меня заставляют заниматься этим дурацким журналистским дерьмом, которое, кстати, меня совершенно не интересует. Так что мой день становится еще длиннее в те дни, когда мы встречаемся.

– Ну, по крайней мере, тебе не придется работать в закусочной, верно?

Я знаю, что она хочет подбодрить, но сегодня я не в настроении для ее оптимистичного взгляда на жизнь. Так что «наверное» – был мой единственный ответ.

В коридорах было совершенно пусто, когда я повернула за угол к своему шкафчику и взяла рюкзак. Все, чего я хотела, это пойти домой, съесть что-нибудь, а потом завалиться спать.

– Ты все еще там? – спросила Джулс, когда я прошла через металлическую дверь, ведущую на парковку.

– Едва ли, – ответила я с измученным смехом, доставая ключи из кармана джинсов.

– Не всегда все будет так плохо, – уверяла она меня, и это именно то напоминание, которое мне было нужно. Но когда я прошла половину пути к своему парковочному месту, большое скопление футболистов, окружающих мою машину, заставило меня забеспокоиться.

– Джулс, я тебе перезвоню, – сказала я в спешке и бросила трубку, набирая скорость.

Усталость, которую я чувствовала секунду назад, испарилась, когда на смену ей пришел адреналин. Мои ноги стучали о тротуар, я бежала во всю прыть, слыша смех ребят. Только когда я оказалась в нескольких футах от них, я поняла, что их так забавляет.

Несколько из них отступили, а Остин поднял руки вверх.

– Эй, это были не мы, – сказал он, сдаваясь. – Вы с Голденом сцепились или что-то в этом роде?

Я не утруждала себя ответом, глядя на свою машину – подаренную дядей Дасти и единственную вещь в этой жизни, которая полностью принадлежит мне. Она стоит на кирпичах, и чтобы убедиться, что я знаю, что он доказывает свою точку зрения, и что это не какой-то преступный акт, все четыре шины аккуратно сложены на багажнике. Рядом с ними аккуратной стопкой лежат гайки крепления. Ублюдок даже оставил мне домкрат и четырехсторонний гаечный ключ, чтобы я сама все собрала.

Тепло поднялось по моей груди и шее, наконец, достигло лица. Я покраснела, когда восприняла все это, думала о времени и энергии, которые эта сволочь вложила в этот трюк. Да еще и после футбольной тренировки.

– Где… он? – спросила я сквозь стиснутые зубы.

Пятеро из стоящих рядом игроков показали в сторону дома, но не Дэйн и Стерлинг. Вместо них Стерлинг бежал вприпрыжку, чтобы встать на моем пути, когда я направилась к зданию, чтобы убить их брата. Он возвысился надо мной, как Уэст, и даже смотрел на меня такими же зелеными глазами, как он. Меня больше бесило то, что он так на него похож.

Мы были вне пределов слышимости, поэтому никто не услышит, как я на него огрызнулась.

– Уйди.

– Я просто подумал, что ты должна знать, что это плохая идея – идти туда, – предупредил он с ухмылкой. Его голос тянулся за словами, неторопливый, высмеивающий то, что моя машина сейчас стоит на чертовых кирпичах.

Совершенно ясно, что ему все равно, он понятия не имеет, как я измотана. На прошлой неделе я работала почти каждый день после школы, то есть в те дни, когда у меня не было Журналистского клуба. Затем, в довершение всего, мне пришлось быть на другой игре в прошлую пятницу, чтобы сделать фотографии для газеты. Добавьте к этому две двойные смены в субботу и воскресенье, и я чувствую, что у меня не было перерыва целую вечность.

Я смотрю на него, когда его массивные руки ложатся мне на плечи, удерживая меня на месте.

– Если тебе не понравится, как твои яйца разлетятся по этой парковке, то я предлагаю тебе убрать руки и уйти с дороги, – прошипела я.

Его бровь изогнулась в самодовольной манере Уэста, и мне хотелось нанести ему телесные повреждения. Но он отпустил, поэтому я пока не выполнила свою угрозу.

– Я забочусь о тебе, – настаивает он. – Не уверен, что ты поняла, как здесь все устроено, но чем больше ты возишься с Уэстом, тем хуже ты делаешь для себя.

– Твой брат – не какой-то Бог, – напомнила я ему. – Он меня не пугает.

Я молилась, чтобы он купился на это, потому что в некоторые дни я не была уверена, что это полная правда.

– Просто скажу, что если ты умная, то просто соберешь эту смертельную ловушку обратно и унесешь свою задницу обратно через весь город, – добавил он, указывая на мою машину.

Наглость этих мудаков просто невероятна. Неужели он думает, что я просто позволю его брату уйти от ответственности? Абсолютно нет.

Стерлинг замер, когда я наклонилась ближе, вторгаясь в его пространство, как это любит делать его брат-психопат. Как бы я ни ненавидела это, прилив сил, который я чувствую в этот момент, объясняет, почему Уэст использует эту тактику.

– Не уверена, с кем твой брат думает иметь дело, но на одно он может рассчитывать, – предупредила я. – Когда кто-то издевается надо мной, они могут ожидать, что я отвечу им тем же. Особенно это касается твоего брата.

Мое плечо врезалось в плечо Стерлинга, когда я протолкнулась мимо него. На этот раз он не утруждает себя попытками остановить меня, и я не упускаю из виду полуулыбку, играющую на его губах, когда оглядываюсь назад.

Я мчалась в сторону спортзала и бросила сумку перед дверью, как только вошла. Мои кроссовки скрипели по белому кафелю, и я подбадривала себя, проходя мимо рядов скамеек и шкафчиков, где все еще сидели некоторые члены команды, но Уэста не было. Я не обратила внимания на косые и вопросительные взгляды, потому что у меня была одна цель.

Я собираюсь найти и прикончить Уэста Голдена.

Топая к задней части раздевалки, я старалась не обращать внимания на то, что слышу звук льющейся воды. Удивительно, что мне удалось пройти так далеко, и их тренер не заметил меня из своего кабинета, но он был погружен в то, что, как я предполагаю, является командной игрой, и не заметил этого.

На долю секунды у меня возникло искушение повернуть назад, представив, на что я могу наткнуться, когда доберусь до места назначения, но к черту все это. Я заставила себя идти вперед на полном ходу, но могу признать, что я уже не была настолько уверена, как раньше. По какой-то причине меня не осенило, что некоторые из этих парней могут быть не совсем порядочными. Однако я слишком глубоко завязла, чтобы бросить это дело.

Вскоре я понимаю, что мне следовало последовать своей интуиции и подождать на парковке. Потому что, когда я повернула за угол, я увидела, что несколько членов команды все еще принимают душ. Даже когда они все полностью обнажены, клянусь, я едва заметила Уэста.

Всего… Уэста.

Он стоял ко мне спиной, но я видела достаточно. Кожа, на которой все еще сохранился летний загар, татуировки, обвивающие его крепкие бицепсы и лопатки. Повсюду твердые мышцы. Я слегка вздохнула, ослабляя давление, которое накопилось внутри меня. Однако это нисколько не помогло, потому что я все еще не отвернулась.

Он промок и намылен с головы до ног, словно какой-то влажный сон, разыгрывающийся передо мной в реальном времени. Прошло полсекунды, прежде чем я собралась с мыслями и вспомнила, зачем я здесь. Затем подошвы моих ботинок зашлепали по воде, которая скапливалась возле слива, и как только я оказалась на расстоянии вытянутой руки, я собрала всю свою ярость и разочарование последних нескольких недель и ударила кулаком прямо между лопаток Уэста. Меня учили драться, я знаю, что я отнюдь не слабачка, но удар едва сдвинул его с места. Однако это привлекло его внимание.

Взбешенный и растерянный, он повернулся лицом ко мне. Я знаю, что он заметил ярость в моем выражении лица.

– Это слишком! – прокричала я, и, прежде чем я успела остановить себя, я снова замахнулась на него, но на этот раз я целилась ему в лицо.

Так же быстро, его рука поймала мою в воздухе, и я не уверена, что меня больше взбесило. То, что я размахнулась и промахнулась, или то, что мне приходится изо всех сил стараться не смотреть вниз на его причиндалы. Даже не опуская взгляд, я вижу гораздо больше, чем следовало бы.

Его грудь вздымалась от ярости, а глаза отражали ее. Резкий щелчок в его челюсти заставил меня злиться и возбуждаться в равной степени.

– Убирайся к черту, – прорычал он, но приказ был адресован не мне. Он адресован тем, кто спокойно принимал душ до того, как я вошла. Но теперь они послушались приказа своего короля, и я осталась наедине с самим великолепным зверем.

Ободки его ноздрей раздувались от гнева, и мои, по крайней мере, соответствовали его.

– Ты испортил мою машину! – прокричала я.

Болезненная, извращенная ухмылка медленно тронула его губы, но он не выпустил мой кулак.

– Что случилось? Не понравился мой маленький сюрприз? – поддразнивал он. – По крайней мере, я оставил инструменты, которые тебе понадобятся, чтобы вернуть этот кусок дерьма на дорогу.

Моя грудь сжалась, и я, без сомнения, никогда никого так не ненавидела. Поэтому меня очень смутило то, что с каждой секундой мне все труднее не подглядывать за его причиндалами. Борясь с желанием, я тяжело сглотнула и смотрела, как вода стекает по его лицу и груди, смывая мыло, которое когда-то покрывало его.

Темные пряди волос покрывают его лоб, привлекая мое внимание к паре глаз, которые сейчас пронзают меня насквозь.

– Ты, наверное, привыкла к этому, – прохрипел он, – выходишь на улицу и обнаруживаешь свою машину на кирпичах? Должно быть, это обычное дело в твоем районе, верно? – он такой чертовски язвительный и высокомерный. Удивительно, что он сам может это выносить.

– Ты перешел черту, – прошипела я.

Его хватка на мне усилилась, и, прежде чем я успела среагировать, он схватил меня за другое запястье и дернул вперед, увлекая за собой под палящую воду. Вода стекала по моим рукам, намочила волосы и одежду, но я даже не вздрогнула.

– Разве я выгляжу так, будто мне есть дело до того, что ты думаешь? – прорычал он.

– Пошел ты, Уэст, – сказала я в ответ, и это заявление вылетело у меня изо рта с грубыми нотками.

В этих словах было так много ненависти, моей и его. Даже в его глазах. Но по какой-то причине, среди всего этого вихря напряжения и негативной энергии, именно в этот момент я проигрываю битву, скольжу взглядом по холмам его пресса, смахиваю капли воды с ресниц, когда мой взгляд опустился ниже.

Я лишь на мгновение замерла, признаться, пораженная его внушительными размерами, но, когда я снова подняла глаза, его злая ухмылка вернулась. Я закатила глаза еще до того, как он заговорил, от одной только мысли о том, какой будет его реакция, когда он застанет меня за этим занятием.

– Видишь что-то, что тебе нравится?

Его глубокий голос был низким и пронзительным. Я чувствовала это повсюду, когда он наклонился, чтобы заговорить.

Слова «Иди к черту» пролетели между моих губ.

Он стоял близко, смотрел на меня сверху вниз, и я видела войну. Она бушевала внутри него. Он ненавидит меня, да, так же сильно, как я ненавижу его. Но это нечто большее.

Между нами есть нечто большее.

Неудобно даже думать об этом слове «мы» но оно подходит. Потому что есть мы. Даже если то, кем мы являемся, искажено и уродливо, похоть обернута в такую сильную ненависть, что пробирает до костей.

Но… это все еще реально.

Так же реально, как и монстр, стоящий передо мной. Тот, кто только что приблизил меня еще на шаг, сделав это пространство маленьким и удушающим.

– Ты не ответила на мой вопрос, – сказал он, его голос прозвучал еще ниже. – Ты видишь что-то, что тебе нравится?

Мои губы раздвинулись, но слова не вышли.

– Или «нравится» – это не то слово? – спросил он. – Может быть, ты видишь то, что хочешь?

Эти слова слетели с его губ, и я клянусь, что вода стала все горячее, пока мы стояли под ней. Неподготовленная к такому смелому заявлению, я, опять же, не сразу нашла, что ответить. Однако эффект от того, что меня окликнули, быстро прошел, и я придумала ехидное замечание.

– Я не ответила, потому что здесь не на что смотреть, КорольМидас, – моя бровь изогнулась от только что сказанной лжи.

Наглая ухмылка, которая последовала за этим, означала, что он знает, что я всего лишь защищала свою гордость.

– Ну же, Южанка, – сказал он мне в ухо, – просто признай это. Тебе нравится.

Я насмехаюсь, и из-за того, что он вторгся в мое пространство, мой рот почти касался его плеча.

– Какому больному человеку нравится, когда его мучают? Нравится выходить на улицу и находить свою машину разбитой на куски?

Низкий, первобытный смех вибрировал в его груди, и по какой-то причине его звук посылал холодок по моему позвоночнику.

– Такая девушка, которая такая же долбанутая, как и я, – ответил он. – Из тех, кто всегда хочет того, кого и чего не должна.

Я чувствовала себя разоблаченной, как будто он докопался до самой сути моей сущности, нашел те нити развратной ДНК, которыми меня отметила моя мать, и заставил меня признать это. Только вот его заявление имеет противоположный эффект, как мне кажется, по его замыслу. Оно вывел меня из транса, в который нас погрузила наша причудливая энергия, когда мы совершили ошибку, решившись подойти слишком близко друг к другу. В этот раз именно я разрушила заклинание, отделяя нас друг от друга.

Я не упустила вспышку разочарования, которая покинула его выражение так же быстро, как и появилась. Он мастерски использовал эту маску, которая изображает его как одномерного качка, но меня больше не обманешь. Если бы между нами была только плохая кровь, это бы не продолжалось. Эти моменты, когда мы теряем бдительность. Эти моменты, когда мы жаждем друг от друга чего-то, с чем ни один из нас не готов справиться.

Но я умна. Я знаю свой предел, и я его достигла. Поэтому, вместо того чтобы снова пустить в него кулак, чтобы доказать свою точку зрения, я отступила. Его бдительность немного ослабла с тех пор, как я впервые ворвалась сюда, но это далеко не так. И поскольку я знаю, что мне свойственно слетаться к другим раненым птицам, я не позволила втянуть себя обратно в его пространство.

Я достаточно мудра, чтобы признать, что у него есть небольшая власть надо мной. Больше, чем я хотела признавать.

Он смотрел на мои ноги, пока пространство между нами увеличивалось. Его взгляд перешел на меня, и, несмотря на то что он хотел, чтобы я верила, что он весь такой холодный и вспыльчивый, я знала его лучше.

Его подбородок уверенно вздернут вверх, и он стоит там, как богоподобная статуя, вода стекает по его плечам, а затем струится по его обнаженной плоти.

– Думаю, тебе пора идти, – поддразнивает он. – Тебе нужно немного поработать над своей машиной, не так ли?

Его зубы сверкнули, когда он зловеще ухмыльнулся, но мне было трудно сохранить тот же уровень гнева, с которым я ворвалась сюда. Потому что одним взглядом я вдруг поняла, кто из нас одерживает верх.

Указывая на него, я бросила в его сторону стервозную улыбку.

– Ну, судя по всему, нам обоим есть о чем позаботиться.

Его взгляд не опустился на член, и он даже ничуть не смущен тем, что у него стояк в моем присутствии. Уже во второй раз.

– Ты можешь остаться и посмотреть, – дразнил он. – Я люблю такие вещи.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Определенно пас, – ответила я и ушла, пока не передумала.

Он слаб по отношению ко мне и ненавидит, что я это вижу, но я никогда не позволю ему смириться с этим. Никогда. В этом маленьком кусочке ада, в котором он держит меня в ловушке, я должна брать все, что могу. Так что, если единственным утешением для меня будет знание того, что мой враг хочет залезть ко мне в штаны… Я приму это.

***

@QweenPandora: Ох, милые. В раю проблемы? Слухи ходят самые разные. Кажется, некий король снял колеса с колесницы своей королевы сегодня днем. Не знаю точно, что произошло, но думаю, что мы все думаем об одном и том же – было бы разумно, если бы QB-1 взял себя в руки перед игрой с Ho-Cо через пару недель. У академии Сайпресс есть отличная череда побед, которую нужно поддерживать.

Увидимся позже, подглядываю за вами.

– П