Текст книги "Сын помещика 6 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– Можете не переживать, с моими друзьями у вас проблем не будет, – тут же понял, к чему я клоню, Фаррух-хан. – Я же вас не подвел, – заметил он.

– За что я вам искренне благодарен, – кивнул я ему уважительно. – Если вы ручаетесь за них, то я согласен. Но тогда им придется приехать хотя бы сюда. Покидать страну я не собираюсь.

– Я передам им ваше условие, – спокойно согласился с моим требованием мужчина. – Однако увидеться с вами я хотел не из-за них. Ваши таланты… они меня очень впечатлили. Скажите, а вы рисуете только портреты, или способны и иное изобразить?

– Смотря что вам нужно, – растерялся я.

– Помнится, я говорил вам, что вхожу в одно наше сообщество… – медленно начал Фаррух.

– Да, было такое.

– Нас не жалуют на родине, – вздохнул он, – но наши идеи стремительно распространяются. И мне пришла в голову мысль, что было бы здорово иметь картину, которая для посвященных была бы отличительным знаком – что здесь живет член нашего общества. Но для всех остальных это была бы просто картина. Понимаете меня?

Фаррух пытливо посмотрел мне в глаза, с тайной надеждой, что смысл его пожелания дошел до моего разума. И не сказать, что он был неправ. Я прекрасно понял, что хочет перс. Подобные картины с зашифрованным посланием хоть и не были повсеместным явлением, но уже случались в истории. Мне приходилось слышать о поисках таких посланий в той же «Моне Лизе», написанной легендарным Леонардо да Винчи, или в той же «Тайной вечере» за его же авторством. Но вокруг Леонардо вообще накручено много мистики и тайн. А тут мне предлагают окунуться в эту среду. Стоит ли?

– Знаете, – задумчиво сказал я. – Если в картине должен быть заложен религиозный подтекст, то я все же откажусь.

– Мы не против бога в общем понимании, – возразил Фаррух. – Я же говорил вам, нас не устраивает то общество, в котором сейчас живут люди в моей стране. Грубо говоря, нас не устраивает строй.

– Откровенно, – поразился я, впервые услышав правду от мужчины вот так – в лоб.

– Я хочу показать, насколько вам доверяю, – улыбнулся Фаррух. – Могу поклясться чем угодно, что вам не грозит опасность со стороны нас, или наших оппонентов. Мы не выдадим ваше имя даже под пытками!

Я не стал с ним спорить, что под пытками можно сломать любого. Хотя бы потому, что бывали в жизни исключения.

– Знаете, – вздохнул я. – Если я возьмусь за работу, то цена…

– Мы готовы заплатить, – перебил меня мужчина, – не только деньгами. Назовите свои условия.

– Вы меня изрядно ошеломили, – потряс я головой. – Давайте так – вы скажете мне, какие символы и с чем они связаны, должны быть изображены на полотне, а после я уже отвечу, готов ли я взяться за работу и за какую цену.

– Хорошо, – не стал спорить Фаррух-хан. – Наше учение проповедует равенство. Социальное. Поэтому на картине желательно изобразить людей из разных сословий, но в равном положении. К тому же мы за образование и просвещение. Также учение Баба (от автора – с ударением на первый слог) говорит о цикличности религий. Они сменяют друг друга так же, как времена года. Желательно отразить это на холсте. И число 19. Не буду долго расписывать, что оно означает в нашей стране и как пересекается с нашим языком, но оно тоже имеет большой смысл.

– Подытожим, – протянул я, пытаясь собрать в голове возможный образ картины, – надо изобразить мужчин и женщин из разных сословий, но в одинаковых условиях – раз, – загнул я палец, – добавить образ их просвещенности или образованности, – второй палец, – да еще как-то вставить смену сезонов года, и чтобы обязательно была цифра 19. Все правильно?

– Именно так, – улыбнулся Фаррух и пригубил чая.

Да уж, задачка. Покрутив ее и так и эдак, я уже хотел отказаться, так как в упор не понимал, как совместить все эти вещи, да еще чтобы картина казалась обычной для постороннего человека, как в моей голове словно щелкнуло. Да ведь это элементарно!

– Судя по блеску в ваших глазах, вам пришла какая-то идея, – заметил мое состояние мужчина.

– Школьный класс. Урок географии или природоведения, – ответил я.

Глаза Фарруха удивленно расширились.

– А ведь так просто, – прошептал он.

Реально просто. Класс, в котором парты находятся на одном уровне. Нарисовать со спины людей – вперемежку мужчин и женщин. От типа их одежды сразу будет понятно, кто здесь дворянин, а кто из других сословий. Это в будущем по внешнему виду гораздо сложнее определить принадлежность того или иного человека к определенному классу. Большевики постарались, спасибо им. И начинали они тоже со школы. На доске можно нарисовать как раз смену времен года. В углу – отрывной календарь с цифрой 19. Все условия, что поставил передо мной Фаррух, таким образом будут полностью соблюдены.

– Только, – добавил я, – раз уж картина будет написана для вашего общества, мне бы надо знать, как выглядят люди у вас из разных сословий. Не хотелось бы, чтобы по виду учащихся сразу стало понятно, что картина написана в России.

– Я попрошу Али, он поможет вам с этим. Да уж, Роман, вы меня приятно удивили. Я думал, вам потребуется больше времени, чтобы придумать образ, а тут… – покачал головой Фаррух.

Да я и сам не ожидал, если честно. Но не признаваться же в этом. Еще впечатление смажу. К тому же, подобная картина лишь в будущем выглядела бы обыденно, но в нынешнем времени она может вызвать культурный шок.

– И знаете, – вдруг добавил Фаррух, – лучше вам все-таки изобразить людей на картине в европейском платье. В нашем обществе такая картина станет не тонким намеком, а как удар в набат. Но в Европе сильнее, чем где-либо, тенденции равенства. Никого не удивит, что европейский художник мог такое написать. А связи с западным миром наше правительство сейчас поддерживает самые тесные. Поэтому можно будет сказать, что я приобрел эту картину по случаю, где-нибудь во Франции.

– Хорошо, тогда так и поступим.

– Значит, вы беретесь за заказ? – обрадовался мужчина.

– Да. А в качестве оплаты… – я задумался. – Думаю, будет неплохо, если вы пришлете специалиста по массажу. Я собираюсь открыть салон в Дубовке, а с мастерами этого искусства в нашей стране проблемы.

– Не вижу ничего сложного.

– Он должен будет обучить как минимум четырех учеников, – добавил я. – Сам мастер мне нужен лишь на это время. Захочет остаться – гнать не будем, а нет, так как обучит – пусть возвращается домой.

– Тогда еще проще, – кивнул Фаррух.

Ого. А он думал, что я навсегда такого спеца попрошу? Не ожидал, что для него настолько важна эта работа.

На этом серьезные разговоры закончились. За окном давно уже вечер сменился ночью. На часах было около двенадцати, поэтому я откланялся и отправился домой. Не думаю, что госпожа Перова все еще караулит меня около дома, так что можно не переживать, что наткнусь на нее.

Жаркий день давал о себе знать. Хоть солнце и зашло, но духота стояла сильная, из-за которой в тарантасе меня разморило. Похоже, завтра снова дождь пойдет.

– Приехали, барин, – сквозь полудрему услышал я голос Митрофана.

Выбравшись из транспорта, я двинулся к подъезду, как меня внезапно окликнули женским голосом:

– Роман!

Обернувшись, я с удивлением увидел Арину, которая махала мне рукой из кареты. Вот неугомонная девица! Ее же дома наверное уже муж потерял! Она совсем об этом не думает?

Но проигнорировать ее теперь не получится. Оглянувшись, я заметил какого-то мужика, что стоял в конце улицы. Надо бы побыстрее сплавить Перову, да идти уже спать.

– Арина Борисовна, – прошептал я, приблизившись к карете. – Что вы творите? Вас же Николай Васильевич хватится!

– Не хватится, – жарко прошептала девушка, буквально втягивая меня за руку в карету. – Я сказала ему, что заночую у своей подруги. Что ж вы так долго, я вся горю, – прошептала она и впилась в мои губы поцелуем.

Кое-как прервав его, я отодвинул девушку от себя.

– Арина Борисовна, нам нужно серьезно поговорить.

– Позже, – не сдавалась она и схватила мою ладонь, прижав к своей пышной груди. – Чувствуете, как бьется мое сердце? Так и кажется, будто за нами следят. Это так… возбуждает…

И снова она попыталась меня поцеловать, но на этот раз я был проворнее.

– Арина, – перехватил я ее руки. – Послушайте же меня. Мне не нужна эта интрига. Неужели вы не понимаете намеков? Того, что я гулял по набережной не один? И сейчас пришел поздно, лишь бы избежать встречи с вами?

Я так и не подготовился к этому разговору и в итоге высказывал то, что было у меня на уме. Девушка застыла. Во мраке кареты мне не видно было ее лицо, зато хорошо чувствовался жар ее рук, которые я продолжал держать, чтобы она не распустила их.

– Р-роман… – прошептала она и в ее голосе промелькнули слезливые нотки. – За что…

Окончание ее слов я не услышал, так как дверца кареты распахнулась, и кто-то грубо схватил меня за шиворот. Затем рывок – и вот я уже нахожусь на мостовой, больно ударившись спиной о камни.

– Вяжи его, – услышал я чей-то шепот сквозь боль и дезориентированный падением разум.

Меня резко перевернули на живот и заломили руки за спину. Черт, что творится-то?

* * *

Поместье Михайловых

Борис Романович был хмур и медленно цедил виски. Соглядатая от Винокурова он не убрал, поэтому новость о каких-то записках, что получил этот парень, дошла до него быстро. Оставалось лишь понять, кто именно и о чем пишет. Выйти на того мальчишку, который передал первое послание, было делом лишь времени. Выбить из него описание человека, что передал записку – и того проще. И полученная информация не обрадовала главу дворянского собрания. Что творит его дочь? Разве он не вправил ей мозги?

В итоге кроме Винокурова пришлось приставлять слежку еще и к Арине. И вот сегодня ему доложили, что госпожа Перова сидит в карете рядом с домом, где снял комнату этот юноша, и никуда не выходит. А со слов Николая, та ему сказала, будто отправилась к Марине Артемовне – своей подруге. Сам Винокуров проводил время у персидского купца. Чем все это закончится, Михайлов не знал. Винокуров получил записку его дочери – это ясно как свет. Но сам на контакт с ней не идет. Мужчине было очевидно, что Арине снова что-то втемяшилось в голову, а у Романа достаточно мозгов, чтобы не потакать ей. Но и оставлять ситуацию на самотек Борис Романович не собирался. Наоборот, лучше воспользоваться этим! Рано или поздно они пересекутся. Зная настойчивость своей девочки, мужчина склонялся к тому, что уже этой ночью. И вот тогда… надо поймать парня на «горячем», не допустив посрамления его девочки. Скрутить и в жалком виде пускай его доставят к нему, Михайлову. А когда Винокуров будет валяться у него в ногах и оправдываться, поставить тому самые жесткие условия. Заодно и для Арины это будет уроком. Сколько раз он ей говорил, что от него она ничего не сможет скрыть. Вот и будет ей очередное подтверждение.

Глава 21

Ночь с 11 на 12 сентября 1859 года

Когда барин вышел из тарантаса, Митрофан привычно стегнул лошадь по крупу. Ему еще предстояло довести транспорт до заднего двора, где находилась конюшня, распрячь Сивуху и покормить ее, а уже потом можно и на боковую. Краем глаза мужик увидел, что барин пошел к карете, откуда его окликнула какая-то барышня, судя по голосу.

– Эх, где мои молодые годы, – усмехнулся себе под нос конюх.

Но тут он заметил и другое – стоило барину залезть в карету, как из конца улицы бодрым шагом, стараясь ступать бесшумно, двинулась пара мужиков. Это насторожило конюха, и он придержал поводья. Они шли прямо по улице и мимо Митрофана точно не проскочили бы. И по их взгляду мужик понял, что ничего хорошего ему от них ждать не стоит. Тут же соскочив с облучка, мужик метнулся ко входу в дом. Барина эти тати тронуть не посмеют, но вот на тарантас они глаз точно положили. Надо Тихона поднимать, одному против двоих Митрофану не сдюжить.

Как он ошибался, конюх понял лишь в тот момент, когда они с парнем выскочили на улицу, где два разбойника уже пытались скрутить их господина, а откуда-то взявшийся третий уже лез в карету.

Ткнув опешившего от этой картины Тихона в бок, Митрофан поудобнее перехватил плеть, которой погонял лошадь, и ринулся на выручку барину.

* * *

Первое ошеломление быстро проходило. Кто бы меня ни пытался связать, сдаваться просто так я не собираюсь. Да и что я – зря каждый день тренируюсь?

Последняя мысль меня особенно подстегнула. Я извернулся и ударил ногой в колено одному. Тот зашипел от боли и свалился прямо на меня, придавив своим телом к мостовой.

– Фьють! – просвистело что-то в воздухе.

– А-А-А!!! – дико заорали у меня над ухом.

Вывернувшись ужом, я скинул придавившего меня мужика. Именно он и орал, но явно не от того, что я ему по ноге зарядил. Второй нападавший куда-то делся, в потемках не понять.

– Роман! – разорвал улицу крик Арины.

Повернувшись на звук, я увидел, как девушку, попытавшуюся выскочить на улицу, вталкивают обратно в карету. Не раздумывая, действуя на одних инстинктах, я подскочил и успел пнуть незнакомца в спину, пока он возился с Перовой. Тот завалился внутрь кареты, судя по сдавленному выдоху, прямо на Арину. Я тут же схватил его за ноги и рывком вытянул нападавшего на улицу. В процессе тот ударился головой о ступеньки кареты и затем о мостовую, потеряв сознание. Только в этот момент я осмотрелся, выискивая следующую цель.

На земле валялся мужик, держась за спину и сдавленно подвывая. Второй нападавший сцепился с Тихоном и сейчас они катались по земле, пытаясь перебороть друг друга. В стороне стоял Митрофан, всматриваясь в эту кучу-малу и держа наготове плеть, которой обычно понукает лошадь.

Я заглянул в карету, убедился, что там кроме девушки никого нет и ей моя помощь не нужна, и поспешил к Тихону. Парня умудрились взять в удушающий. Напавший незнакомец лежал спиной на мостовой, прижимая к себе Тихона локтем, из-за чего Митрофан не мог ему помочь, рискуя попасть по самому парню. Я оббежал их так, чтобы оказаться возле головы незнакомца и прописал тому по макушке смачного пинка, как в футболе. Тот, полностью сосредоточенный на борьбе с Тихоном, моего маневра не заметил, а после удара сразу обмяк, выпустив парня из своей хватки.

– Уф, – выдохнул Тихон, выбираясь из захвата.

Он был в одном исподнем, словно только вскочил с постели. Что скорее всего так и было.

– Вяжи, голубчиков, – приказал я ему. – А ты, Митрофан, дуй за городовым. Будем разбираться, что за тати по городу бегают и не боятся на дворян нападать.

Мужик понятливо кивнул и побежал по улице. Ночью так-то городовые обходы делают, так что найдет кого-нибудь, в этом я не сомневался. Сам я помог Тихону связать покалеченного плетью мужика – Митрофан бил от всей души, после чего подошел к карете.

– Арина Борисовна, – вздохнул я. – Вам лучше отправиться домой. Сейчас здесь будет полиция. У них возникнут вопросы, что вы здесь делали.

– Не получится, – грустно помотала она головой.

– Почему? – нахмурился я в ответ.

– Это мой кучер, – махнула она рукой на мужика, который лез к ней в карету, а сейчас без чувств лежал под моими ногами.

– Так почему же он на вас напал? – удивился я.

– Я хотела выбежать к вам на помощь, а он мне мешал. Все шептал, что нам надобно скорее домой возвращаться, пока за нас не принялись.

Мда. Неудобно вышло. Мужик-то о своей госпоже дурной заботился, а я его сначала ударом в спину «отоварил», а затем и головой о мостовую приложил. И что тогда делать? Полиция видеть нас вместе не должна, иначе…

Додумать я не успел. Митрофан справился с заданием на удивление быстро, и к нам уже скакал разъезд патруля из двух человек. Видимо недалеко объезд проводили, вот и наткнулся на них мой конюх.

– Теперь нам вместе придется в полиции объясняться, – мрачно выдохнул я. – И лучше не афишировать причину, как вы оказались около моего дома.

– А что тогда мне говорить? – прошептала испуганно девушка.

– Решили подышать ночным воздухом после жары. Увидели, как я возвращаюсь домой, а когда на меня напали, приказали вашему кучеру вмешаться, – на адреналине тут же сочинил я историю.

Та молча кивнула, принимая к сведению.

– Только ему о том скажите, – махнул я рукой на лежащего в беспамятстве мужика.

– Соблаговолите объяснить, что здесь происходит, сударь, – грозно нахмурился, подъехавший городовой.

С лошади он не слезал, взирал на все сверху, да еще и к нагайке потянулся, глядя, как Тихон заканчивает связывать одного из нападавших.

– На меня напали вот эти люди, – махнул я рукой на связанных мужиков, – когда я возвращался домой.

– Будьте добры представиться, – обратился ко мне все тот же усатый городовой, что задал и первый вопрос.

– Роман Сергеевич Винокуров.

– Ваше благородие, прошу вас пройти в участок вместе с нами, чтобы со всем разобраться. У вас есть с собой документ?

– Тихон, – окликнул я парня.

– Да, барин, – подскочил тот ко мне.

– Сходи до комнаты, принеси мой паспорт. Он в тумбочке лежит.

Парень тут же убежал под хмурыми взглядами двух полицейских. Но мешать ему они не стали. Тут второй городовой обратил внимание на Арину.

– Госпожа, на вас тоже напали, или вы свидетель? – спросил он девушку.

– Тоже, – прежде чем я успел вмешаться, ответила она.

– Не соблаговолите и вы пройти с нами?

Ну раз уж тут так вежливо просят, то грех этим не воспользоваться. Шучу. Поэтому я уже хотел отказать городовому в этой просьбе, однако Перова меня опередила.

– Я бы предпочла вернуться домой, только моему кучеру нужно помочь. Он ударился головой, когда защищал меня.

Второй городовой соскочил с лошади и подошел к распластавшемуся на мостовой мужику. Аккуратно перевернул его, потрогал шею, после чего мрачно поднялся.

– Боюсь, госпожа, вашему кучеру помощь понадобится только в погребении. Для вашей безопасности, предлагаю проехать с нами. Там же и факт смерти вашего кучера зафиксируем.

Я внутренне похолодел. Блин, ни за что мужика пришиб! И как? Чисто по случайности. Мостовая булыжником вымощена на этой улице, вот об один из выпирающих камней виском-то и ударился. Мы в потемках этого и не заметили, а ведь у него там уже небольшая лужица крови набежала.

– Вам придется пройти с нами, – тут же похолодел взгляд первого городового, направленный на меня.

Я лишь молча кивнул, показывая, что сопротивляться не собираюсь.

Тут вернулся Тихон и передал мне документ.

– Митрофан, – позвал я мужика. – Помоги Тихону затащить этих супчиков в тарантас.

Места там достаточно, хватило и для двух связанных незнакомцев, и для меня с Ариной. Через десять минут мы выдвинулись вслед за указывающим дорогу полицейским. Второй остался рядом с трупом, ждать, когда первый пришлет подмогу с телегой для его перевозки. Я мысленно прокручивал, чем мне может грозить смерть кучера Перовых. Из того, что я уже знал о местных законах – тюрьмы мне вряд ли избежать. Посидеть точно придется, вопрос лишь в сроке. Либо сумме, которую можно занести «нужным людям» за мое освобождение. Но учитывая негативное отношение ко мне Михайлова, уверен – он уцепится за эту возможность, чтобы наказать меня за несговорчивость. Ну что за день-то такой?

Единственное, что мне пока было неясным – кто на нас напал и по какой причине. Но думаю, скоро и это я узнаю. А сейчас мне остается лишь смирно ждать, пока тарантас доедет до участка, молясь богу, чтобы все обошлось, и я получил минимальный срок – трое суток ареста. На столько по закону меня могут посадить в самом благоприятном для меня случае.

Если вам понравилось, поставьте лайк)

Продолжение здесь – /reader/548057/5173756