Текст книги "Сын помещика 6 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

7 – 8 сентября 1859 года

– Роман Сергеевич, – с улыбкой зашла ко мне в комнату госпожа Совина. – Рада нашей новой встрече.

– Взаимно, Екатерина Савельевна, – скупо улыбнулся я в ответ.

– По вашему виду этого не скажешь, – вздохнула женщина и плавно и элегантно уселась на стул.

– Что поделать, – развел я руками, – дел навалилось столько, что все силы выпивают. На сильные эмоции их уже не остается.

– Сделаю вид, что вам поверила, – усмехнулась она.

– Анастасия сказала, что вы нашли новых заказчиков для меня, – решил я не затягивать встречу и сразу перейти к делу

– Это так, – легко кивнула дама и поправила локон волос. – Два портрета и один… необычный заказ.

– Заинтриговали, – усмехнулся я. – Что же в нем такого, что заставило вас так думать?

– Одна дама решила повторить подвиг леди Годивы из легенд, – тонко улыбнулась Екатерина Савельевна. – Правда не настолько масштабно, но все же.

– Признаться, не знаком с этой легендой, – растерялся я. – Не поведаете, о чем она?

Екатерина Савельевна посмотрела на меня слегка задрав нос, довольная, что знает что-то, недоступное мне. Странно, и чего она передо мной-то нос задирает? Я пока подросток и на умудренного сединами мудреца не похож. Однако отмалчиваться женщина не стала.

– Эта легенда пришла к нам прямиком из Англии. По преданию в одиннадцатом веке один граф пообещал во всеуслышание снизить налоги, если его прекрасная супруга – благочестивая леди Годива, являющаяся красивейшей женщиной Ковентри, проедет голой на лошади через весь город. Те налоги были неподъемными для людей, а леди Годива была не только благородных кровей, но и образцом высокодуховной дамы с огромным состраданием. Однако она согласилась на условие своего мужа и выполнила его. Все в городе знали о жертве леди Годивы, потому в тот день не выходили на улицы и закрывали окна, чтобы случайно не увидеть обнаженную графиню и тем самым не порушить ее честь. В итоге граф снизил налоги, а эта дама вошла в легенды туманного Альбиона.

– Вот как… – протянул я. – Значит, нужно нарисовать обнаженной какую-то дворянку? Которая еще и верхом на коне будет?

– Да, – кивнула Екатерина Савельевна.

– Мне понятны мотивы этой леди из легенды, но заказчице-то подобное зачем?

– Арина Борисовна – особа впечатлительная, – усмехнулась сутенерша. – И читать любит. А еще – весьма строптивая и своенравная. Сущее мучение для ее мужа. Вот и сейчас, желая повторить подвиг из недавно прочитанной книги, кинулась искать убогих и ущемленных. Естественно нашла, – тихо рассмеялась Совина.

– И кого она решила защищать столь… эпатажным способом? – вскинул я бровь.

– Собственных слуг. Уговаривает мужа дать им вольную, – поделилась Совина. – А когда он отказался, заключила с ним пари – если она будет позировать для портрета в таком вот виде, то он пойдет на уступки. Скажу по секрету, – доверительно наклонилась вперед Екатерина Савельевна так, что из ее декольте грудь стала чуть ли не вываливаться. Если бы не вечер с Настей, я бы не удержался и залип в него, – Николай Васильевич и сам думал сделать это. Но не за просто так, а снизив цену на выкуп до посильной. А тут решил воспользоваться поведением своей жены, чтобы посильнее привязать слуг моральным долгом перед своей избранницей. Конечно, в открытую болтать о том не стоит, а лучше – чтобы и вовсе за пределы дома Перовых эта история не вышла. Потому если вы откажетесь, прошу забыть все, что я вам только что сказала. А если согласитесь – отрицать о своем участии в написании такой картины.

– Я вас услышал, – медленно кивнул я головой.

– Николай Васильевич согласен заплатить сто рублей серебром, – добавила женщина.

– Вольную даже за сниженный выкуп ему дать выгоднее, – заметил я.

– Для него отношения с супругой важнее, – улыбнулась Екатерина Савельевна. – Так вы согласны?

В принципе причин отказывать в просьбе я не видел. А деньги сейчас нужны – надо гостевой дом строить и обставлять его соответствующе. Потому я молча кивнул. Довольно откинувшись на спинку стула, Совина назвала имена еще двух заказчиков. Там ничего необычного не было – простые портреты, даже никого «омолаживать» не нужно.

Договорившись, что приступлю к выполнению лишь после праздника, я выпроводил сутенершу и озадаченно почесал затылок.

– Да уж, каких тараканов только не встретишь у людей, – пробормотал я.

Солнце клонилось к закату, и я решил покончить еще с одним делом. Сел за стол и принялся писать Славе записку. В ней я предлагал другу встретиться, благо я в ближайшее время буду в Царицыне. Написал свой адрес и добавил, что буду рад, если он откликнется на мое приглашение. Ну а если проигнорирует, что ж… значит, Слава меня другом не считает. Тоже ценное знание. Конечно у него могут быть свои дела, но тогда я думаю, он найдет время написать ответную записку, где скажет об этом.

Запечатав листок в конверт, я отправился на почту. А потом можно снова к Насте зайти, надеюсь, к этому времени она приведет свои мысли в порядок. Заодно покажу, что несмотря на все дела думаю о ней и бросать не собираюсь.

* * *

Квартира Скородубовых

Настя сидела на своей кровати, уставившись в одну точку. Руки у нее непроизвольно были прижаты к животу, словно оберегая его. Девушка пыталась осознать одну простую мысль – а что если ее сестра снова права, как обычно, и теперь… Настя беременна? Это пугало девушку. Она очень хотела ребенка, но будучи уже в браке, а не вот так – спонтанно. Что же теперь делать-то?

– Ну чего ты застыла, как статуя? – раздраженно спросила ее Аня, которой надоело поведение сестры.

Она лишь хотела, чтобы Настя поняла, насколько безрассудно поступила, но уж точно не собиралась загонять ту в апатию и оставлять наедине с собственными мыслями. Еще надумает себе всякого, а потом опять последствия разгребай.

– Ань, – прошептала Настя, посмотрев на сестру стеклянными глазами. – Я б-беременна, – запнувшись, сказала она.

– С чего ты взяла?

– Н-но ведь… – растерялась девушка. – Ты же сама сказала…

– Что это может случиться, – перебила Аня сестру. – А может и нет. По-всякому бывает. Тут время нужно, чтобы убедиться. Хоть месяц должен пройти, забыла? Вот если у тебя женских дней не будет, тогда уже можно так уверенно заявлять. А сейчас прекращай хандрить! Лучше запомни этот урок, что нельзя бездумно совершать столь глупые поступки. Не на пустом месте возникла традиция не оставлять девушек наедине с парнями. Сама видишь, к чему это приводит.

Настя лишь машинально кивнула, подтверждая правоту сестру.

– С другой стороны, – хитро прищурилась Анна. – Теперь вы можете этим заниматься и до свадьбы.

– О чем ты? – удивленно вскинулась Настя. – Сама же только что говорила…

– Так вам терять почти нечего, – развела руками Аня. – Девичью честь ты уже потеряла. Возможность того, что ребеночек у вас все же будет? Так есть методы охраняться, чтобы до такого не допускать. Если Роман тебе уже живот «надул», то смысла себя сдерживать нет. А если еще этого не случилось – так опять же, как я сказала, есть способы не доводить до беременности. Применяйте их, и можете любить друг друга без опаски о последствиях. Все самое «страшное» уже произошло.

В мыслях Насти после слов сестры все вновь встало с ног на голову. То они с любимым совершили страшный грех и проступок, последствия которого неизвестны и могут принести проблемы. А то ее сестра подталкивает ее повторить его, уверяя, что теперь терять нечего.

– Ты издеваешься, да? – жалобно спросила она Анну.

– Нет, просто пытаюсь тебя подбодрить, – устало вздохнула девушка. – Что было, того не вернешь. Вот и ищу положительные стороны.

– То есть… я и правда… с Романом могу снова? – распахнула глаза Настя.

– Только тайком, чтобы никто не узнал, и используя все способы охраны! – сдвинула брови Анна.

– А что за способы, ты мне расскажешь? И где ты о них сама узнала?

Аня мысленно выдохнула. Получилось у нее сестру вывести из того ступора, в который она невольно сама ее и загнала. И теперь точно будет думать наперед, прежде чем к своему жениху в койку прыгать. А рассказать те тайны, что она от одной наставницы узнала, когда они в гимназии учились, она может. Тогда и сама Аня была на волоске от того, чтобы вот также в койку к понравившемуся юноше прыгнуть. Повезло, что не сделала. А потом и наставница ей голову на место поставила. А вот она за сестрой уследить не смогла. Но что уж себя корить. Делиться мудростью пора.

* * *

Когда я отправился к Скородубовым, Тихон так еще и не вернулся, что меня слегка напрягло. Если его не будет, когда со свидания вернусь, придется искать – куда он подевался.

В этот раз открыла дверь мне Клара Васильевна. Хмуро поприветствовала и дала пройти. Настя, как я и думал, уже не была столь загружена, как при нашем расставании. Обдумала ситуацию и даже улыбалась. Это радовало.

– Прогуляемся, дамы? – предложил я сестрам.

– Ну как же я вас оставлю одних, – ехидно улыбнулась Анна, заставив смутиться сестру.

На этот раз мы пошли в ресторан. Столик свободный нашелся далеко не сразу. Хоть и будний день, но завтра праздник, к тому же жатва подошла к концу, и многие помещики выбрались из своих резиденций в город. Кто договора старые подтвердить, кто просто развеяться. Да и на праздничное богослужение завтра многие собирались. Если бы я заранее не приехал, то у меня могли возникнуть сложности со съемом жилья.

К счастью, долго ждать нам не пришлось. Для нашего трио вынесли небольшой запасной столик, куда мы и сели. Сестер здесь знали, пусть и шапочно. А вот ко мне приглядывались. Ненавязчиво, но я ловил на себе пристальные взгляды некоторых дворян, особенно молодых парней. Когда заиграла музыка, от одного из столов в нашу сторону двинулся какой-то парень.

– Здравствуйте, – учтиво поздоровался он сразу со всеми нами, – вы позволите пригласить одну из ваших дам на танец?

– Только если они сами захотят, – тут же уточнил я.

Сам парень был чуть старше сестер, не красавец, но и уродом не назовешь. Держался уверенно, но не спесиво. Не удивительно, что Анна решила принять его предложение. Сразу после успеха первого кавалера подошел другой – уже из-за столика напротив нас.

– Вы позволите пригласить вас на танец? – тут же обратился он к Насте, лишь кивком в мою сторону обозначив приветствие.

– Моя невеста танцует только со мной, – оборвал я мечтания хама.

Его глаза тут же метнулись к нашим рукам, обнаружили на них заветные колечки, после чего натянуто улыбнувшись и извинившись, тот вернулся за свой стол. Но совсем надежд он не утратил, подскочив к Анне, когда ту проводил после танца назад к нам ее первый кавалер. Девушка слегка подумала, но в итоге согласилась. Ну что ж, пускай развлекается. Зато мы с Настей почти наедине остались, чему оба были рады.

– Знаешь, – говорила моя невеста, – я тут подумала… – загадочно улыбнулась она и нагнулась поближе ко мне, – почему бы нам не повторить?

Я еле удержался от того, чтобы удивленно не присвистнуть.

– Ты настолько… не беспокоишься о последствиях? – спросил, в последний момент удержав так и норовившее слететь с языка слово «обезбашенная».

– Я говорила с Аней. Она поделилась, что нужно делать, чтобы точно не получить раньше времени ребеночка. А честь мою девичью ты уже сорвал, – хихикнула в кулачок Настя.

– А она-то откуда такие вещи знает? – блин, невеста решила довести меня до изумления, видимо, чтобы я сидел с раскрытым ртом.

– Секрет, – таинственно сверкнула глазами она.

– А Анна…

– Она сохранила свою девичью честь, – тут же оборвала мое невысказанное предположение Настя.

Я молча кивнул и уткнулся в бокал. Надо запить эти откровения. С другой стороны – любимая не против повторить вчерашний вечер. И это грело мое сердце. Как бы только момент для этого улучить?

В целом вечер прошел приятно и без эксцессов. Желающие потанцевать плотно оккупировали внимание Анны, не досаждая нам. Кто-то там между собой даже поцапался за очередность в танце из-за девушки. Мне было плевать – главное, что самой Ане они не хамили и в свои разборки не втягивали. Я с Настей тоже разок вышел в зал размяться. Уроки, пусть и недолгие, моей мамы не прошли даром. В типах танца я не путался, и пусть мои движения не были плавными и грациозными, но зато глупых ошибок я не допускал. Домой мы возвращались довольные жизнью. Поцеловав Настю на прощание, я обрадовал ее, что как минимум еще три дня пробуду в городе, после чего вернулся в съемную комнату. На этот раз Тихон был уже в доходнике. И на мой вопрос, где он пропадал, парень ответил туманно:

– Познавал французскую любовь.

Еще и покраснел при этом.

– Не понял, – искренне удивился я. – Ты здесь какую-то иностранку нашел и флиртовал?

– Нет, господин, – тут же замотал парень головой. – Это в борделе у госпожи Совиной… ну, – замялся он, – любовь, как во Франции, мне показывали. Тут, – ткнул он пальцем себе в пах.

Только тогда до меня дошло, что Тихон впервые похоже познакомился с оральными ласками.

– Помнишь, что я говорил? – нахмурился я.

– Я там никаких ваших секретов не выдавал! – тут же жарко стал он меня убеждать. – Да меня и не спрашивали о том. Сказали – за то, что весть от вас доставил, мне такая честь оказана.

– Ну ладно, – уже спокойнее хмыкнул я. – Француз, блин. Отдыхай тогда.

Подумав, что стоит и Настю обучить этой «французской любви», я разделся и упал на кровать. Завтра трудный день, хотя бы потому, что придется службу в церкви стоять. А сейчас – спа-ать…

– А погодка под стать моему настроению, – пробурчал я, стоя в толпе перед церковью.

Лил дождь. Пришлось надеть плащ, да накинуть капюшон, но капли все равно словно просачивались под одежду. Многие пришли с зонтами. А у меня такого полезного аксессуара не завалялось. Но сейчас уже до лавки или на базар не сходишь.

Сама церковь была открыта, но народу здесь было уж очень много. И все чисто физически не могли быстро пройти внутрь через распахнутые ворота. Приходилось ежиться под каплями дождя, постепенно приближаясь к заветному входу.

Дворян на богослужение собралось немало. И пусть мы первые вошли под своды церкви, все равно минут десять под дождем простоять пришлось.

Сама служба продлилась не меньше трех часов. Я уже морально был к этому готов, но все равно чувство бездарно потраченного времени не покидало. Не настолько я набожный, чтобы чувствовать просветление от молитв или что-то подобное. Но все заканчивается. Вот и служба подошла к концу, после которой народ потянулся на улицу. Дождь там еще не закончился, хоть и перешел из ливня в холодную морось. Вот вам и праздник, называется, а настроения нет абсолютно.

– Трогай, – с облегчением приказал я Митрофану, когда залез в тарантас. – Едем к поместью Михайлова.

– Это где, барин? – тут же спросил мужик.

– Поспрашивай у местных, они должны знать адрес, – отмахнулся я. – Он – глава местного дворянского собрания. Борисом Романовичем зовут.

Сейчас посещу местную тусовку в честь праздника, завершу все формальности с извинениями Канарейкина, и можно отдыхать. Я бы в такую погоду у камина дома лучше посидел в обнимку с Настей. Но дом далеко, камина в съемной комнате не имеется, поэтому надежда лишь на мою невесту и ее нежные объятия.

Поместье Михайлова находилось в черте города. Всего десять минут езды от церкви, и тарантас уже въезжал на территорию имения. Высадив меня перед парадным входом, Митрофан тут же поехал на главную улицу, чтобы освободить место для кареты следующего гостя. Лакей на входе уточнил мое имя, принял плащ и указал направление в гостиную, где хозяин уже принимал первых гостей.

– Здравствуйте, Борис Романович, – поздоровался я с хозяином.

С нашей последней встречи он ничуть не изменился. Разве что сегодня одет был в другой костюм, да из кармана торчала цепочка дорогих часов, а из другого выглядывал кончик носового платка. Затем я раскланялся с его женой, после чего отошел к окну. Господин Михайлов стоял недалеко от входа в зал, и ему требовалось поприветствовать каждого гостя, и задерживать его разговором сейчас было бы дурным тоном.

Оглядевшись, я пока не увидел Виталия Мстиславовича. Надеюсь, он все-таки пришел или скоро явится. Не в его интересах нарушать нашу договоренность.

Народу набралось не так уж и много, как я думал. Кроме меня в зале находилось примерно десять человек, да и сам зал был лишь в три раза больше гостиной нашего поместья. Я думал, что у главы дворянского собрания домик побольше будет.

– Здравствуйте, – вдруг подошел ко мне молодой дворянин с супругой под руку. – Николай Васильевич Перов, – отрекомендовался он. – А это моя вторая половина – Арина Борисовна Перова.

– Роман Сергеевич Винокуров, – представился я в ответ, судорожно соображая, почему их имена кажутся мне знакомыми. Причем я совсем недавно их слышал.

– А вы именно такой, как нам вас описывала Екатерина Савельевна, – мелодичным голосом произнесла Перова.

И тут все встало на свои места. Так это та самая заказчица картины с мужем, которая хочет быть похожа на героиню из английской легенды! Я более внимательно осмотрел девушку. Миловидная, слегка полновата, но учитывая крупную грудь, это сильно в глаза не бросается. А еще черты ее лица смутно мне кого-то напоминают, только пока не понимаю, кого.

– Госпожа Совина уже рассказывала мне о вашем желании… – начал было я, но был тут же перебит Николаем Васильевичем.

– Не здесь, – мягко попросил он. – Это очень хорошо, что вы в курсе желания моей любимой, – посмотрел он на Арину. – И потому мы и подошли – вы возьметесь за заказ?

– Пока не вижу причин отказываться, – улыбнулся я.

– Тогда мы будем ждать вас завтра, – улыбнулась девушка. – ПапА упоминал, что ваше присутствие связано с каким-то делом, а не с самим праздником. Но надеюсь, как вы все завершите, то найдете время и просто хорошо отдохнуть.

И вот когда девушка упомянула «папА», все встало на свои места. Да она же на своего отца похожа очень сильно, вот кого она мне напомнила! Если бы Борис Романович в этот момент рядом стоял, то я бы внезапным вопросом даже не терзался. Так вот какая дочка у Михайлова. Интересно, ее муж ей потакает, чтобы тестя не злить? Или и правда ее любит и готов терпеть подобные выходки?

Только спустя полчаса собрались все приглашенные гости. Всего набралось около сорока человек. А Канарейкина я так и не увидел, из-за чего внутри появился мандраж. Неужели Михайлов все же решился нарушить наше соглашение?

Выйдя в центр зала, Борис Романович тихонько постучал серебряной ложечкой по бокалу, привлекая всеобщее внимание. Дождавшись тишины, он начал:

– Приветствую вас, дорогие друзья! Я рад, что в этот светлый день вы нашли время и силы посетить мой дом. Сегодня мы празднуем Рождество Пресвятой Богородицы нашей, Девы Марии. Как вы все знаете, это день праведности и смирения. А также великого милосердия. Именно потому в этот самый день я предложил двум господам примириться между собой. Одному – проявить смирение своей гордыни и признать ошибки, другому – показать свое христианское милосердие и простить оступившегося. Прошу подойти ко мне Виталия Мстиславовича и Романа Сергеевича.

Я облегченно выдохнул. Все в силе. А главное – Михайлов не стал тянуть с этим делом и решил начать с нашего «примирения». Меня это полностью устраивало и я стал пробираться к хозяину дома. Гости с любопытством смотрели на меня. Кто-то удивлялся моей молодости, другие перешептывались, пытаясь выяснить – а кто я вообще такой. Канарейкин вышел вообще из другого зала, где очевидно и ожидал все это время. Мужчина был бледен, руки его дрожали, а вся поза выдавала громаднейшее напряжение. Лишь бы глупость какую не сотворил в таком состоянии. Наверное потому и не показывался до этого гостям.

– Я… – начал было Виталий Мстиславович и тут же «дал петуха». Покраснев от стыда, он прокашлялся, и уже более уверенно продолжил. – Я приношу свои извинения Роману Винокурову за клевету в его адрес. Также я приношу извинения Петру Егоровичу Скородубову, что ввел его в заблуждение. Отныне обязуюсь не порочить дворянскую честь столь низкими поступками.

Он замолчал, и все взгляды обратились на меня. Я же медлил. Про денежную компенсацию Канарейкин не сказал ни слова. Да и Борис Романович в самом начале своей речи тоже опустил этот момент. И меня разобрала паранойя – а что если я сейчас прилюдно приму извинения, после чего про компенсацию тактично «забудут»? Начну же говорить об этом после слов о примирении, то вызову уже недоумение – мол, ты же «простил» своего оппонента, так чего после драки кулаками машешь?

Пауза затягивалась, вызывая перешептывания среди дворян. Я оказался в патовом положении. Либо идти на примирение и надеяться, что Михайлов с Канарейкиным сдержат свое слово, либо отказаться, но тогда я буду выглядеть мягко говоря не очень красиво. Ведь Виталий Мстиславович уже сделал свой ход, прилюдно извинился. Мало кому это под силу. А я в ответ отвергну этот жест? Меня не поймут.

– Я принимаю ваши извинения, – медленно кивнул я, когда дальше медлить стало уже нельзя. – Надеюсь, что вы искренни в своем желании не опорочить свою честь и сдержите свое слово, – выделил я конец предложения.

Намек для нас троих более чем прозрачный. Если Канарейкин не отдаст компенсацию, то его репутация рухнет еще ниже, чем сейчас. Так-то он своими извинениями ее даже подправить сумел.

– Я рад столь мужественному и истинно христианскому поступку в этот светлый праздник! – торжественно заявил Борис Романович, перехватывая управление ситуацией. – А теперь прошу к столам. Подкрепимся тем, что нам господь в этом году послал.

Гости задвигались, обсуждая и только что произошедшее событие, и что еще им мог подготовить Михайлов. А вот Борис Романович придержал меня за локоть.

– Роман Сергеевич, полагаю, нам еще есть что обсудить. Уже не на публику, – хищно улыбнулся он.

Ну вот, кажется, сейчас я узнаю – решились ли меня кинуть с компенсацией, или сдержат слово в полном объеме.