Текст книги "Сын помещика 6 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

30 августа 1859 года

Проснувшись утром, я с грустью посмотрел за окно. Снова дождь. Как он начался вчера вечером, так утихать и не планирует. Как при такой погоде нам лесопилку достраивать-то? Надеюсь, что он все же скоро закончится и хоть несколько денечков даст теплых, чтобы можно было хотя бы простой навес поставить и уже под ним рабочие могли стены возводить.

У тети такого же клозета, какой появился у нас, не было, что навеяло грусть по дому. Вот уж не думал, что буду скучать по родному поместью из-за такой обыденной вещи.

Когда я вышел к завтраку, уже все собрались и сидели за столом. Это я разоспался и даже тренировку из-за погоды пропустил. Ну как… частично я все же упражнения сделал, но лишь ограниченное количество – лишь пресс, отжимания, да приседания.

И первое, на что я обратил внимание – внешний вид Люды. Она была в красивом вечернем платье с пышной юбкой и хитро поглядывала на меня.

– Этот наряд тебе подарили? – сразу догадался я причинам такого ее вида. Похвастаться захотела!

– Да, – со счастливой улыбкой кивнула сестра и благодарно посмотрела в сторону тети. – Теперь я совсем взрослая. Софья Александровна мне даже сумочку под этот наряд подобрала!

Время идет, а ничего не меняется. В будущем дети тоже любят наряды, как у родителей, носить. Особенно в этом возрасте, пока еще период полового созревания не настал, и бунтарский дух в них не пробудился. Сделав комплимент внешнему виду Люды, я уселся за стол, и мы приступили к трапезе. Попутно я уточнил у тети – правда ли заходил Герман Христианович.

– Да, – кивнула она. – Спрашивал – у нас ли ты в гостях, а когда узнал, что нет – спросил, скоро ли будешь, или ему стоит вам в поместье письмо отправить. Дело у него какое-то к тебе есть, но что именно – он не говорил.

– Тогда не буду откладывать, – сделал я вывод. – Раз уж он так меня ищет, не стоит заставлять его ждать. Он сильно помог, дав Алексею Юрьевичу время поработать на нас.

Собственно, после завтрака я сразу и отправился на завод к Миллеру. Сам промышленник оказался в своем кабинете, куда меня тут же проводили с проходной завода.

– Здравствуйте, Роман Сергеевич, – поприветствовал он меня, встал из-за стола и пожал руку. – Рад, что вы быстро откликнулись на мою просьбу о встрече.

– Здравствуйте, Герман Христианович. Как я мог вам отказать? – улыбнулся я в ответ. – Но право слово, я заинтригован. Что случилось, что я вам так срочно понадобился?

– Дело в том, что я взял на себя обязательство построить железнодорожную ветку от Царицына до Дубовки, – не стал ходить вокруг да около мужчина.

– Это хорошая новость, – искренне обрадовался я. – Такая ветка сильно оживит торговлю между нашими городами, да и просто добраться в Царицын станет легче. Скажу прямо, я и сам в некотором роде в этом заинтересован. У меня там невеста живет. Сейчас-то обхожусь поездками к ней на яхте, но вот осенью или весной это станет делом весьма затруднительным.

– Рад, что наши интересы совпадают, – улыбнулся промышленник. – Собственно, я хотел бы спросить, как идет строительство вашей лесопилки? Я разговаривал недавно с Алексеем Юрьевичем. Он поведал мне, что с прошлой случилась… неприятность. Но вы не опустили руки и даже решили возвести новую. И не просто улучшить пильную раму, но и вывести свое дело на круглогодичный режим работы. В связи с моим желанием построить дорогу, как вы понимаете, я крайне заинтересован в вашем успехе.

– Когда будет закончено строительство, пока сказать не могу, – вздохнул я. – Сами видите – погодные условия не слишком располагают к ускорению работ. Но я помню нашу договоренность. В течение года нашу продукцию вы будете получать со скидкой.

– Всю продукцию, – тут же уточнил Миллер. – Я буду выкупать у вас все. Эксклюзивный контракт на поставки в мою пользу. Со скидкой конечно же.

– Но позвольте… – удивился я. – Мы говорили…

– Я помню, о чем мы говорили, – перебил меня Герман Христианович. – И приоритет в поставках отдавался мне. К тому же господину Дубову пришлось не однократно ездить к вам, отрываясь от работ здесь, на заводе. Я пошел вам навстречу, дав ему эту возможность. И я рассчитываю, что вы поступите также.

По глазам Миллера я понял, что он не отступит. С одной стороны – как бы и хорошо, что в течение года нам не нужно думать, кому продавать доски или брус, что будет производить наша лесопилка. А с другой – это все будет идти со скидкой. К тому же я думал начать параллельно заниматься сборкой мебели. Простейшей, для крестьян и мещан, чтобы занять этот рынок. В самом начале все равно понадобиться не так уж и много древесины для этого. Пока наладим производственный процесс, да обучим персонал. Пока про нас узнают. Как раз год и закончится, и дальше нам бы уже не пришлось судорожно искать нового покупателя. Но Миллер требует, чтобы мы поставляли ему все, что перечеркивает эти планы.

– Зимой производство будет ниже, Алексей Юрьевич упоминал об этом? – решил я осадить аппетиты промышленника.

– Да, я в курсе, – спокойно кивнул он.

– И осенью и весной встает вопрос о транспортировке. Сами знаете, что ни по воде, ни по земле в больших объемах вывезти готовую продукцию будет невозможно.

– А это уже ваша забота, – невозмутимо сказал мужчина. – Или вы хотите нарушить свое слово? – вскинул он бровь.

По больному бьет. Репутация для дворянина – это краеугольный камень его надежности, как партнера. Пойдут слухи, что мы не выполняем взятые на себя обязательства, когда уже получили помощь, и многие двери перед нами закроются.

– Нет, мы выполним нашу часть договора, – мрачно ответил я.

– Не понимаю вашего плохого настроения, – хмыкнул Миллер. – Я в течение года буду покупать у вас по твердой цене всю вашу продукцию. Не нужно думать о том, чтобы искать другого покупателя, что чаще всего и является проблемой для любого производителя. Транспортные издержки? Так вы сможете как раз отладить маршрут, а издержки так и так включаются в конечную стоимость. Так чем вы недовольны?

– Просто… это слегка меняет мои планы, – решил я не таиться. – Были мысли, часть древесины пускать на иное производство. Меньшую, естественно. Все же, как вы сами заметили, контракт с вами будет заключен лишь на год. А что потом? Я должен думать о будущем фамильного предприятия. Но ваше требование рубит на корню эти планы. В ближайшей перспективе вы правы, ваш контракт для нас – благо. Но если смотреть дальше одного года, то он же может стать тем фактором, что похоронит только построенное предприятие.

– Вы преувеличиваете, – отмахнулся Герман Христианович. – За этот год, даже с учетом той скидки, что вы мне дадите, вы полностью окупите затраты на постройку лесопилки. И дальше любой доход с нее будет со знаком плюс. Вы же не наемных работников используете, а собственных крестьян, которые барщину отрабатывают.

– Кого мы используем и как, это уже наше дело, – отрезал я.

От моего тона Миллер нахмурился.

– В общем, я подготовил контракт. И я хочу узнать, кто его подпишет от лица вашей семьи – вы, или ваш отец?

Похоже, мое мнение его совершенно не интересовало. Он уже все решил и ставит меня перед фактом. Хочу я или нет, но теперь и правда в ближайший год вся продукция лесопилки пойдет в его пользу. Об этом же и в контракте говорилось. И там даже был пункт о том, что к нам будет приписан человек от Германа Христиановича, который будет контролировать отгрузку и производство именно той продукции, что нужна Миллеру.

– Желаю вам скорейшего завершения стройки, – скупо улыбнулся он, когда я забрал документ, пообещав показать его отцу для подписи.

Хоть Миллер и предложил подписать его мне, вот только это была формальная вежливость. Мы оба понимали, что я не имею право такой подписи. А своими словами он словно приподнял мой статус. Может, обычный подросток на моем месте и был рад такому отношению, вот только я на эту лесть не купился.

– Благодарю, – в тон ответил я и покинул кабинет промышленника.

Уходя, я крутил в голове лишь одну мысль: хорошо, что еще не начал строить мебельный цех. Здесь осторожность отца его привычка «сначала подумать» сыграла нам во благо. Да уж, упустил я момент, что мне придется «отдавать» долг не только в неподходящее время, но и в таком виде, который меня не особо устраивает. А ведь ко мне еще и Мария Парфеновна может обратиться, я ей тоже задолжал. И что она попросит в качестве ответной любезности, мне даже в голову прийти не может. Вон, думал с Миллером у нас одна договоренность, а он ее по-своему трактует.

Тут же вспомнил о купце Михайлюке. С ним у нас хотя бы есть предварительный договор о поставках леса. Но надо ему написать, напомнить о себе. А то ведь он на месте не сидит. Мог уже и с кем иным договориться, пока мы с лесопилкой разбираемся. И откуда тогда лес нам брать? Где искать?

Не откладывая это дело, я поспешил на телеграфную станцию. Адрес купца я помнил. Еще бы забыть – он единственный из дальних краев. Имя отчество тоже в моей памяти отложилось. Потому проблем отбить ему телеграмму не было. В качестве обратного адреса назвал усадьбу тети. А то до нас эта телеграмма гораздо дольше идти будет.

– Хорошо, что мастерская с опилками у нас работать будет, которые Миллеру не нужны, – прошептал я себе под нос.

Ну да, это отходы, на них сейчас никто не обращает внимания. А мы ведь можем из них и дрова делать, если слишком много их образуется. Тоже копеечка. И Михей такой вариант по моему приказу проверял – можно те опилки в формы слепить и потом в печке сжигать. Вот ими и будем мастерскую да лесопилку отапливать. Уже плюс.

Оставался последний момент – придумать, как доставлять доски и брус, или что там еще может понадобиться Миллеру для прокладки железной дороги, по весне и осени.

«Кстати, – вдруг меня озарило, – а ведь хорошо, что мы с Беловой помирились. Через ее земли ведь тоже провоз будет идти. Если бы враждовать начали, или даже в тех же отношениях остались, она бы нам палки в колеса точно вставляла».

С этой стороны ее шаг нам теперь в плюс пошел. Это зимой можно будет по льду на санях лес перевозить. А вот весной и осенью – только по земле как-то. Единственное, что мне пришло в голову – из горбыля дорогу выкладывать начать. Как только лесопилка заработает, так тем горбылем и мостить. Камнем бы было лучше, но где его взять? Да за него еще и отдельно платить придется, а горбыль у нас – тоже как отходный материал идет. Его обычно на дрова используют. Ну а тут дорогу из него сделаем. Но это так, на скорую руку вариант. Может, что получше придумаю еще.

В усадьбу к тете я вернулся загруженный всеми этими мыслями. Погода на улице не радовала. Дождь пока и не думал прекращаться, поэтому я решил повременить с возвращением домой. Не хочется мне повторять тот «подвиг», что Тихон выполнил. Лучше я на его ошибках буду учиться и не лезть в воду в дождь.

Людмила сидела в гостиной все в том же платье и меланхолично перебирала струны гитары, когда я зашел в дом.

– Ты чего такая грустная? – удивился я.

Ладно, мне настроение разговор с Миллером подпортил. А у сестры-то что случилось?

– Да вот, – вздохнула она. – Платье-то получила, а когда теперь я смогу в нем в свет выйти? Эх, мне бы его перед днем рождения получить, – снова уныло вздохнула она.

– Да ладно тебе, – махнул я рукой. – Отец соберется к Уваровым, попроси тебя с собой взять. С Кристиной пообщаешься, да в этом платье и покажешься.

– Ну если только так, – кивнула она, приободрившись. – А ты чего смурной?

– Да так, – отмахнулся я. – Погода скверная, вот настроение и плохое.

Тут мне пришло в голову, что пусть отец сказал «подождать» с предложением дать Люде задание по образу гостевого дома, но почему мне с ней самому сейчас не поговорить на эту тему?

– Скажи, а ты не хотела бы нарисовать дом?

– Дом? – удивилась Людмила.

– Ну да. Нам гостевой домик нужно построить. Но вот как он будет выглядеть, лично я не представляю. Как и где его разместить. Какого он будет размера, на сколько комнат, ну и остальное, – повел я пальцами в воздухе. – А тебе же архитектура нравится? Так может, у тебя идеи найдутся?

Сестра от моего предложения смутилась.

– Ты думаешь, у меня получится?

– Тебе же просто надо «образ» сделать. А уже по нему грамотный архитектор с образованием подготовит проект. Надо же ему на что-то опираться, а не только на наше общее – «нам нужен гостевой дом». Так что? Возьмешься?

– Если ты поможешь, – кивнула Люда.

Ну вот и нашлось нам, чем себя занять, пока погода не радует. Дальше мы стали обсуждать, какой дом хотели бы видеть. И первое, на чем «споткнулись» – материал.

– Из дерева, как наше поместье? – предложила Люда.

Я хотел сначала согласиться, но потом вспомнил разговор с Миллером и покачал головой.

– Не получится. Покупать отдельно дерево, когда у нас есть своя лесопилка – это плодить ненужные слухи.

– Но она же еще не закончена, – заметила сестра.

– Однако скоро ее достроят. А взять оттуда доски мы не сможем. Не в ближайший год. Дом же нам нужен как можно скорее. Сама видишь, как ютиться всем приходится, стоит гостям нас навестить.

– Тогда из чего? – удивилась она.

– Из кирпича, – постановил я. – Георгий Викторович, надеюсь, не откажет нам снова в небольшой скидке. К тому же из кирпича дома красивее и больше на европейские похожи, – заметил я, чтобы отвлечь сестру от разговора про деревянные дома.

Тут она энергично кивнула, и мы перешли к следующему вопросу – сколько этажей нужно.

– Знаешь, тут зависит от площади дома, – заметил я. – Как поймем, где его лучше поставить, да сколько комнат в нем сделать, так и этажность сразу определим.

– По дороге к церкви есть место. Там ни грядок нет, ни деревьев, – предложила сестра. – И места – сколько угодно. Еще и небольшое пространство между поместьем и гостевым домом можно оставить. Для карет или просто под парк.

– Как вариант, – согласился я с ней. – Тогда пускай будет одноэтажный. С ним мороки меньше.

Так, в обсуждении внешнего вида гостевого дома, и пролетел день. Мы даже успели прикинуть, в какую сторону лучше разместить фасад этого дома, как проложить дорожки и примерный вид парка между нашим поместьем и будущим гостевым домиком. Комнат в нем решили сделать четыре – для гостей, и еще две – для их слуг. А внешний вид будет «классический» – прямоугольные стены и две колонны перед входом. Крыша – двускатная, из черепицы. Предусмотрели подвал, в котором будет установлена печь для отопления. «Как у нас дома» прокомментировала этот момент Люда. И даже место под клозет, как у нас, определили заранее.

Дождь под вечер стих, но ехать куда-то было уже поздно. Придется дождаться утра и молиться, чтобы завтра он не возобновился вновь.

* * *

Квартира Скородубовых

– Я все еще переживаю, добрался ли он? – смотря в окно, прошептала Настя.

– Да ничего с ним не случилось, – устало в который раз попыталась успокоить сестру Анна. – Ты же сама помнишь, как он с яхтой управлялся. Этот слуга ему и в подметки не годится.

– Все равно, – вздыхала Настя. – Дождь до сих пор идет. Где он сейчас?

– Прекращай, – поморщилась Аня.

– Тебе-то легко говорить, твой Вячеслав сейчас дома сидит, в тепле, – обиженно повернулась к ней Анастасия.

– Он не мой, – нахмурилась девушка.

– Да? А кто флиртовал с ним?

– И ничего больше не было, – отрезала Анна. – Он меня младше, это раз…

– Роман еще младше него, и что? Ты разве не отказалась бы за него замуж выйти? – ехидно хмыкнула Настя.

– И он – не наследник, это два, – мрачно продолжила Аня. – Он еще даже не знает, отправит ли его отец куда-то учиться или нет. И если отправит, то куда именно. Он на несколько лет может в курсанты пойти. Для начала. А что потом? Будет ли он меня помнить во время учебы? А когда получит аттестат и назначение на службу? Нет, с Вячеславом у меня ничего быть не может, кроме небольшого флирта. Да, приятно, что он уделял мне внимание. Хоть какое-то развлечение было. Но всерьез рассуждать о нашем будущем? Я не настолько наивна!

Настя лишь головой покачала на столь взрослые и циничные рассуждения сестры.

– А ты совсем не боялась, когда мы домой возвращались, – желая сменить тему, заметила Аня.

– Ты про новую поездку на яхте? – уточнила Настя. И получив кивок, грустно вздохнула. – Это я Рому не хотела расстраивать. А так – жутко страшно было. Да ты и сама видела, что я из каюты почти не выходила. И с яхты сошла только тогда, когда он швартовку закончил.

– А я думала, ты просто хотела, чтобы он тебя за талию подержал, – усмехнулась Аня.

– И это тоже, – смущенно прошептала Настя. – Интересно, как он там? Добрался ли?

– Да сколько можно⁈ – в сердцах воскликнула Аня и покинула спальню.

Переживания сестры, которые никак нельзя проверить, ее изрядно утомили.

* * *

Поместье Сокольцевых

Слава вернулся вчера поздно. Когда Роман высадил его, он поехал в ресторан. Именно туда должен был подъехать слуга на тарантасе по предварительной договоренности. И парню пришлось его ждать еще два часа. Но время он не провел зря, хорошо подкрепившись, да заодно послушав местный музыкальный ансамбль, который наняла хозяйка ресторана.

Именно из-за задержки слуги Слава добрался домой лишь поздно вечером. Большинство уже спали, лишь отца разбудили, чтобы доложить о его возвращении. Но и Алексей Иванович, убедившись, что с сыном все в порядке, лишь махнул рукой, отложив все расспросы на утро.

Завтрак прошел в обычном темпе, словно Вячеслав никуда и не отлучался. И лишь недовольные взгляды мамы выдавали ее истинные чувства, да любопытство в глазах братьев так и сверкало. А вот когда трапеза была закончена, отец позвал его в свой кабинет.

– Вячеслав, – начал он, когда они расселись за рабочим столом. – Объяснись, что тебя задержало?

– У сестры Романа было день рождения. Мне предложили остаться, чтобы поздравить ее, – спокойно ответил парень.

– И что ты подарил?

Дальше начался форменный допрос, который Алексей Иванович не сильно-то старался замаскировать под беседу. Этим он выдавал свое беспокойство, что чувствовал парень. И Слава старался развеять его переживания, во всех красках описывая свои впечатления от поездки. Рассказал и про то, что в поместье у Винокуровых активно строятся аж два предприятия. И про путешествия на яхте. И про то, кто был в гостях. Про случай с подарком от княгини поделился, как и своими мыслями. А ему было что рассказать. Успел узнать о конфликте между Винокуровыми и Беловыми, еще когда был в Дубовке. И тут – такой внезапный поворот. Даже про удививший его клозет, который Роман сам придумал, упомянул. Ну и не обошел и главную тему – Анну.

– Видел бы ты ее, – с горящими глазами делился с отцом Вячеслав. – Красивая, умная, а как она смеется! Хочется в этот миг просто замолчать и слушать ее искристый смех.

– Да ты, я погляжу, влюбился, – улыбнулся Алексей Иванович.

– Да, отец, – жарко выдохнул Слава, чем еще сильнее удивил мужчину. – Я влюбился! И мне кажется, что мое чувство взаимно.

– С чего бы это? – тут же «принял стойку» Алексей Иванович.

– Она ни разу ни жестом, ни взглядом, и тем более словом не дала понять, что я ей противен. Не пыталась оборвать разговор. Уделяла больше внимания мне, чем кому бы то ни было еще. Иногда у меня возникало чувство, что рядом и вовсе никого нет!

Алексея Ивановича слова сына не воодушевили, а скорее наоборот – заставили сильно напрячься.

– Ты сказал, что ей девятнадцать лет. Не слишком ли она стара для тебя?

– Да она еще юна! – пылко возразил Слава.

– И ее сестра – невеста Романа, – заметил он.

– Ну и что? Так даже лучше. Бывает, дружба прерывается из-за любви. А тут – нам сказочно повезло. Ведь эти сестры – близняшки. Мы не будем завидовать друг другу…

– Понятно, – оборвал сына Сокольцев. – Я тебя услышал.

– Ты против? – хмуро спросил недовольный столь резким тоном отца Вячеслав.

– Я должен сам повидаться с твоей избранницей. Можешь пригласить ее к нам. И сын, я тебя прошу, не стоит делать поспешных решений, – тяжело обронил мужчина.

Слава лишь хмуро кивнул. Первоначальное желание поделиться своим нежданно приобретенным счастьем у него пропало. Но все-таки еще оставалась надежда, что мешать ему видеться с Анной отец не будет.

Глава 3

31 августа 1859 года

Утром я встал рано. За окном светило солнце, что меня безмерно порадовало. Быстро раздевшись до панталонов, так как свою «форму» я оставил дома – не думал, что настолько задержусь – я выскочил на задний двор усадьбы. Там уже обливался водой Владимир Михайлович.

– С добрым утром, – поприветствовал он меня. И тут же нахмурился. – Это где ты умудрился синяков себе понаставить?

Это он заметил синие пятна на моих руках и торсе, что остались после первого «боя» с Тихоном.

– Стал учиться драке без оружия, – ответил я, подходя к бочке с водой.

– И зачем? – удивился мужчина.

Попутно он принял у меня ведро с водой и облил меня.

– Мало ли, что в жизни случиться может, – пожал я плечами, отфыркиваясь. – Лучше уметь и не применять, чем не уметь, когда оно вдруг понадобиться. К тому же эта наука помогает преодолевать страх встречи с врагом лицом к лицу.

Последнее объяснение пришлось Зубову больше по вкусу, чем первые мои слова.

– Согласен, труса праздновать настоящему мужчине нельзя, – кивнул он.

Дальше я уже провел свою обычную тренировку. Брусьев здесь правда нет, поэтому урезанную, но и то хлеб.

После завтрака мы с Людой задерживаться в усадьбе не стали, отправившись в порт. Паруса у яхты за время нахождения под дождем намокли и были гораздо тяжелее, чем раньше. Хорошо хоть они пропитаны влагостойким покрытием. Оно не абсолютное, потому долгий ливень и намочил паруса, но все же свою функцию те не потеряли. А вот для меня работа с ними стала дополнительной физической нагрузкой. Но справился.

Еще одним минусом оказалось то, что в каюту вода все же затекает, а вот вытечь ей некуда. Поэтому пришлось немного потратить времени на то, чтобы банально вычерпать воду. Надо бы подумать о ручном помповом насосе, или хотя бы герметичной двери. А то вон – всего два дождя прошло, и весь пол каюты уже на полпальца затоплен. Непорядок. Повезло, что на входе есть «порожек», благодаря которому все-таки большая часть воды, попадающая на палубу, стекала с яхты обратно в реку.

Но все это мелкие бытовые неудобства. Главное – к обеду мы с сестрой все же добрались до дома и с облегчением разошлись по комнатам. Правда сестра недолго у себя сидела, а вскоре уже была у мамы – хвасталась подаренным ей платьем. Мне же предстоял разговор с отцом по поводу требования Германа Христиановича. Но я его отложил на послеобеденное время.

– Как добрались? – первым делом за столом спросила мама. – Таких же приключений у вас не было, как у близняшек Скородубовых?

– Нет, в такой сильный дождь я не рискнул выходить в море, – покачал я головой. – Потому и припозднились.

– И это правильно, – одобрительно кивнула она. – А что за гостевой дом ты хочешь построить? Люда мне показывала наброски, что вы с ней делали.

Отец на этих словах мамы недовольно посмотрел в мою сторону. Ну да, получается, я не стал ждать его решения и одобрения. Но сколько он думать будет? Неизвестно. А дом нам реально нужен, причем чем скорее, тем лучше.

– Ты же сама видишь, как нам тесниться приходится, когда гостей зовем из дальних краев, – развел я руками. – И с папой мы о том говорили. Он согласен, что вопрос строительства давно назрел.

Мама посмотрела на отца с вопросом в глазах.

– Да, – нехотя вздохнул он. – Роман подходил ко мне. И правда, нам или второй этаж надстраивать надо, или отдельный дом ставить. Но я же просил тебя подождать, – все же упрекнул он меня за спешку. – Если подходить к этому вопросу – то со всей обстоятельностью. Решить не только внешний вид дома, но и на какие средства мы его будем ставить. В какие сроки. Нанимать кого-то для постройки, или своими силами обойтись можно. Вон, ежели его начать в октябре ставить, то крепостными обойтись можно. Только одного бригадира к ним нанять для присмотра, а на рабочих тратиться не надо.

Вон оно что. А я-то думал, чего отец тянет. А это просто от основательности.

– Прости, что спешу, – решил я не обострять. – Но если в октябре ставить будем, то не грех к тому времени уже и чертеж дома для того бригадира иметь, и все материалы для постройки заранее завезти. А для того уже сейчас желательно знать, каким тот дом будет.

Папа пожевал губами, но промолчал. Понимал, что мы оба в этом вопросе правы.

– Кстати, надо один договор подписать, – сказал я после небольшой паузы. – У тебя есть время после обеда?

– Да, подходи, покажешь, что там за договор, – тут же ухватился за возможность сменить тему отец.

Остальные слушали наш разговор молча. Близнецы лишь тихонько перешептывались, когда услышали про новый дом, да Люда бросала на отца опасливые взгляды, заметив его недовольство.

Разместившись после обеда в кабинете отца, я достал договор, что мне передал Миллер.

– Вот, – протянул я бумаги папе. – Герман Христианович хочет перевести нашу устную договоренность в юридическую плоскость.

– Эка ты сказанул, – усмехнулся отец, принимая бумаги.

– Вот только условия у него довольно… требовательные, – добавил я.

– И что в них не так? – нахмурил брови папа.

– Два момента. Первое – что мы будем пилить из полученных бревен – доски или брус – в ближайший год определяет господин Миллер. Он же выкупает у нас всю продукцию. На сто процентов. Для чего намерен прислать своего контролера. И второе – мы обязаны решить проблему транспортировки в осенне-весенний период.

Недоверчиво посмотрев на меня, отец углубился в чтение договора. Чтобы через десять минут откинуть его от себя, как что-то мерзкое.

– Как видишь, в ближайший год мы не сможем взять с собственной лесопилки, которая еще и не достроена, ни одной дощечки, – угрюмо прокомментировал я его поступок, посчитав, что он думает о том же, что и я. Вот только я ошибался.

– Да какая разница, – отмахнулся от моих слов папа. – Хочет забрать все подчистую? Да я только «за»!

– Тогда чем ты недоволен? – не понял я его раздражения.

– Пунктом о вывозе, – ткнул он в бумагу. – Как мы ему будем древесину доставлять осенью или весной⁈ Никто так не делает! Слышишь, Роман? Никто! – в ярости процедил отец. – Всегда в договорах прописывают этот момент. Продукция копится на складах для последующего вывоза. Все это фиксируется и все понимают, что по нашим дорогам вывезти что-то в слякоть невозможно. А он!.. – пыхтел от возмущения отец. – Мало того, что требует от нас придумать, как это сделать, так еще и вставил пункт о неустойке, если партии готовой продукции не будут поставляться к нему в течение недели! А я-то думал, что он честный человек, пусть и не дворянин. Прощелыга! – хлопнул папа с силой ладонью по столу.

– У меня была мысль замостить дорогу от нас до Дубовки горбылем, – осторожно вставил я, когда отец немного остыл. – Это же считается отходами производства. Под договор горбыль не подпадает.

– Глупость, – фыркнул отец. – Даже если вымостим, ты хоть представляешь, сколько того горбыля понадобится? А как по нему телеги будут ехать? Да еще под грузом? Он же сломается и колеса в нем застрянут надежнее, чем в грязи.

Я почувствовал себя идиотом после отповеди отца. И ведь сам мог догадаться, но нет – впопыхах да на нервах не только подумал об этом не самом мягко говоря хорошем варианте, так еще и папе его озвучил.

– Была бы железная дорога от нас до города, проблем бы не было, – вздохнул я. – Паровозам плевать, какой груз за собой тянуть. И дорога так никогда не раскиснет и от погоды не зависит ее качество.

– Но это лишь мечты, – хмыкнул постепенно успокаивающийся отец. – От нас до Дубовки конечно не особо далеко, но все равно – не потянуть нам прокладку такой дороги. Да и не должны мы этим заниматься, то дело государево.

– Герман Христианович вот сам решил такую дорогу от Дубовки до Царицына проложить, – сказал я. – Потому ему так наша продукция резко и понадобилась.

– Вот оно в чем дело, – понимающе кивнул папа. – Но нам от того не легче. Ладно, я так понимаю, ничего уже не изменить, – покосился он на бумагу. – Не зря ведь Миллер через тебя документ передал. Понимал, что я бы при личной встрече его никогда не подписал. А ты, небось, уже и слово дал, что я это сделаю?

Я лишь угрюмо кивнул.

– Не разбрасывайся больше нашим словом, – веско произнес отец. – Иначе цены ему не будет. Или нарушить нам его придется, что еще хуже. Проходимец, – вновь процедил он, смотря на бумаги и имея в виду Германа Христиановича, который меня подловил. – Я наброски ваши с Людмилой видел. Там вроде из кирпича дом вы хотите поставить. Это из-за этой бумаги? – кивнул он на документ.

– Да. Не покупать же нам брус на стороне? А то будем выглядеть как сапожник без сапог.

– Зря так думаешь, – вдруг возразил мне отец. – Не здесь надо было о нашей репутации заботиться, а Миллера гнуть, чтобы он этот пункт исключил, – махнул он рукой на бумагу. – Но теперь у нас есть этот документ. Если кто попытается хоть намекнуть на то, чего ты боишься, мы просто его покажем. Это нормально, когда собственная продукция вся законтрактована и приходится на стороне для личных целей что-то брать. А дом из бруса теплее кирпичного и прогреть его проще.

– Так нам что, с Людмилой другие наброски делать?

– Ну раз уж взялись, то доводите дело до конца, – развел он руками.

Почесав затылок, я встал и двинулся к выходу.

– Ты все-таки подумай, как мы сможем выполнить этот пункт о доставке, – окликнул меня папа, когда я уже взялся за дверную ручку. – Только без завиральных идей. Бумагу мне теперь все равно придется подписать. А то и правда слух пойдет, что мы слово не держим.

Покидал кабинет отца я в пасмурном настроении. Оно бы лучше всего к вчерашнему дню подошло, а не сегодня, когда за окном солнце шпарило не по-детски. Чую, к вечеру все просохнет, а завтра уже снова стройка возобновится.

Слова отца про решение проблемы с доставкой не давали мне покоя. Я вернулся в свою комнату и упал на кровать, катая мысли и так и эдак. Дорогу строить – не вариант. Любую. А по бездорожью только танк проедет.

«Или трактор на гусеницах, – хмыкнул я мысленно. – Только где его взять? Мало того, что их еще наверное и не производят, так даже если кто изобрел, стоит он как пол нашего поместья. Один двигатель там небось на пару тысяч должен быть, ведь те же паровики от двух тысяч за штуку идут. И взять такой неоткуда. Ближайший – на заводе у самого Миллера.»

И тут меня словно обухом ударило. А ведь не прав я! Ближайший – у нашего соседа, графа Свечина. Интересно, он от своей идеи о постройке лесопилки не отказался? Вроде бы мы решили долг с него взять крестьянами, но что если заменить его на тот самый паровик, что он для своей лесопилки приобрел? Есть ли у него уже контракты? Лесопилку мало построить, надо ее еще и загрузить работой. Леонид Валерьевич ему в своем лесе отказал. Но даже если он найдет поставщика древесины, а куда доски сбывать будет? И ведь лесопилка – это не только паровик и пильная рама, но еще и само здание, и обученные работники. Да много всего! Что если нам все-таки предложить отдать его долг тем самым паровиком, согласится ли он?