Текст книги "Сын помещика 6 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

9 сентября 1859 года

Утром я проснулся в мрачном настроении. После вопроса Насти вчера убеждал ее, что еще никакой определенности нет, и даже если она права, то у нас впереди есть минимум две недели для точного подтверждения. Ровно до тех пор, пока не придет время ее женских дней. А затем еще убеждал, почему так важно ей вести себя как обычно. Хорошо хоть Анна была на моей стороне. Надеюсь, даже после моего ухода она поможет Насте не совершить глупость.

– Пока господин Михайлов ничего не сказал, и мы дергаться не будем. Если мы занервничаем и начнем суетиться, то для него никаких иных доказательств и не нужно будет. А вот наше равнодушие заставит его сомневаться, и тогда никаких публичных заявлений с его стороны не последует, – заверял я невесту.

И вроде получилось ее убедить. Но душевных сил я потратил изрядно. Весь праздник этой угрозой мне Борис Романович испортил!

Сегодня же меня ждали в доме Перовых. Самого Николая Васильевича дома не оказалось, что меня изрядно удивило. Я думал, что он не позволит супруге позировать без собственного участия. Но встретила меня Арина Борисовна одна и после приветствий для начала предложила чай. По ее мимике, легкому тремору рук и дрожи в голосе я видел, что она нервничает.

– Если вы передумали, то я не настаиваю, – сказал я. – Можем все отменить. Урона в том никому не будет.

– Нет, – замотала она головой, – я все твердо решила!

Сказано это было девушкой больше для себя, чем мне.

– Тогда предлагаю не затягивать, чтобы вы себя в еще большую панику не ввергли.

Та лишь судорожно кивнула и махнула рукой следовать за ней. Холст у меня был с собой, как и все остальные принадлежности. С ними в руках я и пошел за девушкой на задний двор. Дом Перовых располагался в черте города, но был огорожен высоким забором. Потому, даже когда Арина сядет на лошадь, с улицы ее не будет видно.

– Вот здесь я буду, – ткнула пальцем в небольшое пространство под раскидистым дубом девушка. – А вот здесь будете стоять вы, – указала она мне точку.

После чего объяснила, как хочет расположить лошадь и с какого ракурса лучше сделать ее необычный портрет. Кивнув, что все понял, я принялся располагать свои инструменты, чтобы было удобнее ими пользоваться, а Арина Борисовна ушла в дом. Через пять минут конюх Перовых привел лошадь, которую привязал за уздечку к ветке дуба. С чем и удалился. Оглянувшись, я заметил, что все окна в доме, ведущие на задний двор, или прикрыты ставнями, или тщательно занавешены. В этом плане госпожа Перова полностью следовала легенде, про которую мне рассказала Екатерина Савельевна.

Лишь еще через десять минут, когда я стал думать, куда подевалась хозяйка дома, она вышла на задний двор. Повезло, что вчерашний дождь закончился. Но погода все равно была прохладной. Если долго будет мне позировать, то и заболеть может. Постараюсь как можно быстрее сделать черновой набросок, чтобы потом уже можно было в доме краски наносить.

– Простите за ожидание, – смущенно улыбнулась Арина, кутаясь в халат.

– Ничего страшного. Предлагаю начать, пока вы не замерзли.

Та дернула головой от волнения, вместо спокойного кивка, и скинула халат. Как и думал, фигура у нее была не спортивная. Но благодаря молодости, а лет ей было около двадцати, кожа была упругой и не дряблой. Легкие складки на животе придавали ей даже некий шарм, а грудь не меньше пятого размера визуально уменьшала талию. В итоге Арину можно было даже назвать стройной, или слегка полной. Широкие бедра и свободно ниспадающие волосы завершали картину представшей передо мной «Евы».

Девушка вначале рефлекторно прикрыла свои прелести, но потом глубоко вздохнула и опустила руки. После чего решительным шагом подошла к лошади и замерла в растерянности.

– Эм… Роман Сергеевич, вы не поможете мне? – с натянутой улыбкой спросила девушка.

– Конечно, – кивнул я в ответ.

На ногах у нее были тапочки, но не такие, как мои, а «закрытого» типа, больше похожие на обрезанные мягкие туфли. Арина вставила одну ногу в стремя, а затем мне пришлось поддерживать ее под мягкую попу, чтобы она перекинула вторую ногу через круп лошади. Веса в ней было не меньше восьмидесяти килограмм, да еще и ловкостью девушка не отличалась. Не удивительно, что с первого раза залезть на лошадь ей не удалось. Даже наоборот – попытавшись в первый раз поднять ногу, она не смогла это сделать достаточно высоко и уперлась в лошадиный круп. Из-за чего вполне закономерно завалилась всем телом на меня, и мы упали на землю.

– Простите, – прошептала Арина, неуклюже поднимаясь с меня.

– Бывает, – философски пожал я плечами, отряхиваясь.

Я изо всех сил старался не обращать внимания на ее наготу, но удавалось это только в самом начале. А стоило мне начать касаться девушки, как организм среагировал самым закономерным образом. Пришлось делать самый невозмутимый вид, чтобы девушка не обратила внимание на мой конфуз.

Новая попытка. На этот раз я двумя руками взял ее за обе ягодицы, чтобы одним мощным рывком поднять вверх. Еще и присел для этого, чтобы помочь себе силой ног – как обычно штангисты поднимают вес над собой. Но из-за неуклюжести Арины она вновь скользнула спиной назад. Я уперся всем телом, не позволяя нам опять упасть, и пара моих пальцев соскользнула в лоно девушки.

– Ой, – услышал я ее испуганно-смущенный писк.

После чего она на диво быстро смогла наконец перекинуть ногу и в последнем рывке оказаться верхом на лошади. С облегчением я отступил на пару шагов, переводя дух. Арина была вся красная от смущения и вспотевшая от этих недолгих усилий забраться наверх.

– Я никогда раньше верхом не… не садилась, – прошептала она, поясняя свою неуклюжесть.

– Вам удобно? – спросил я, чтобы перевести тему.

– Вроде, – поерзала она попой по накинутой попоне.

– Тогда не будем затягивать, а то замерзнете.

Я подошел к холсту и тут же встал вопрос – а как лучше ее нарисовать.

– Вы хотите прикрыть грудь волосами, или закинуть их за спину?

– Давайте… – задумалась Арина. – Давайте лучше вы сами мне покажете, как мне правильно сесть.

Пришлось подходить к ней вновь. Чуть поправить ногу. Снять ее тапочки. Поставить осанку. Грудь у девушки была красивой, поэтому я долго сомневался – стоит ли ее прикрывать волосами или нет. В итоге решил все же прикрыть сосочки. После чего остался удовлетворен получившимся результатом и вернулся за холст. Карандаш тут же запорхал над полотном, делая первые контуры. Даже возбуждение прошло – сосредоточенность на работе полностью вытеснило все остальные чувства. Лишь с лошадью возникли проблемы. Она все время норовила опустить голову, чтобы пощипать траву, тогда как Арина хотела, чтобы та смотрела вперед. Еще пару раз лошадь просто поворачивалась на месте, и мне приходилось подходить и возвращать животное в прежнее положение. Смущение Арины продлилось минут десять. Потом оно ушло, и девушка даже попыталась завести непринужденную беседу:

– Скажите, Роман Сергеевич, а ваша невеста не будет вас ревновать?

– Вы сами сказали, чтобы моя работа не вышла за пределы вашего дома. Так с чего ей ревновать? Но попрошу меня не отвлекать, а то работа растянется.

На создание чернового наброска ушло полчаса. Еще полчаса я прорисовывал мелкие детали, и к концу этого часа девушка окончательно продрогла. И это несмотря на взошедшее солнце.

– Ну вот… – выдохнул я облегченно.

– Вы уже закончили? – удивленно вскинулась Арина.

– Осталось нанести лишь краску, – кивнул я. – Но для этого позировать вам уже не обязательно.

Я подошел к девушке, чтобы помочь ей слезть с лошади.

– Тело затекло, – поморщилась она, когда попыталась поднять и перекинуть правую ногу.

– Дайте ваши руки, постараюсь просто стянуть вас вниз.

Арина послушалась и протянула свои ладони. Обхватив их, я потянул девушку на себя. Вот только та не легкая пушинка, а я несмотря на тренировки не мастер спорта по поднятию тяжестей. Пришлось приложить гораздо больше усилий, чтобы стянуть Арину с лошади. Так она еще как куль себя вела, никак мне не помогая. И вот он результат – мы снова лежим на земле. Я снизу, а девушка прямо на мне, только на этот раз не спиной, а животом. Мне еще и придержать ее за талию пришлось, когда падали, чтобы никуда дальше не улетела.

– Вы в порядке? – спросил я девушку, глядя ей в глаза.

– Да, – завороженным шепотом ответила она. – Роман… у вас такие красивые глаза…

Произошедшее дальше стало для меня полной неожиданностью. Девушка потянулась и поцеловала меня. А я даже никуда деться не могу, придавленный ее телом.

– Это было лишнее, – сказал я, когда Арина разорвала поцелуй.

– Извините, – смутилась она и попыталась встать.

Не получилось, только поерзала, вновь распаляя мое желание. И на этот раз она все почувствовала, от чего еще сильнее залилась краской. И вдруг хихикнула.

– Вам смешно? – удивился я.

– Немножко, – призналась девушка. – Никогда не была в столь… пикантной ситуации. Знаете, я столько романов читала с похожими сценами, но не думала, что со мной такое произойдет наяву. И… – протянула она, затаив дыхание.

– И что? – напряженно переспросил я, мысленно догадываясь, что в тех романах могло происходить дальше.

– И я думаю… а все ли там правда? Что если… и сейчас… все продолжится как в тех романах… – прошептала она, опять потянувшись губами ко мне.

Блин, вот наткнулся на девицу, перечитавшую любовных романов, и стремящуюся претворить их в жизнь! То как в легенде хочет портрет, то сейчас…

В этот раз я уже был готов, а потому мягко остановил девушку. Мне дополнительные проблемы не нужны, да и Настя у меня есть. Это вызвало огорченный вздох Арины, но хотя бы продолжать свои попытки она не стала. Мы все же поднялись, и я подал ей халат и тапочки. Одевшись, девушка ушла в дом. Мне же осталось лишь собрать принадлежности, да накинуть на холст что-нибудь. Пожалуй, задерживаться здесь я не буду, а краски нанесу уже в съемной квартире. О чем и сообщил девушке, выйдя наружу.

– Жаль, – вздохнула она. – Я надеялась, что когда Николай Васильевич вечером вернется, его порадовать.

– Я постараюсь успеть к тому времени, – заверил я Перову.

На том мы и расстались.

* * *

Поместье Михайловых

– Господин, – постучался и зашел в кабинет Бориса Романовича лакей, – к вам Сенька просится.

– Зови, – повелительно махнул рукой мужчина.

Соглядатай прибыл к обеду, а ведь он приказал ему отчитываться лишь по вечерам, и только если что-то серьезное случится раньше времени беспокоить. Выходит, прав он был. Что-то или кто-то стоит за этим щенком. И сейчас он об этом узнает. Борис Романович даже в предвкушении потер руки. Мысленно мужчина уже устал прикидывать, к кому мог обратиться Винокуров, или какие порочащие его сведения найти. Потому терялся в догадках. Уверенность и спокойствие мальчишки не давало покоя уму главы собрания.

– Барин, – с низким поклоном вошел мужичок, тот самый Сенька.

Ничем не примечательный с виду, в простой рубахе дворника и таких же штанах. Увидишь на улице – пройдешь мимо и не заметишь.

– Говори, с чего так рано прибежал? – нахмурил брови Михайлов, аж дрожа от нетерпения.

– Барин, только не наказывай! – вдруг бухнулся с испугу на колени мужик. – За ради дела я то смотрел, по вашему приказу!

Поведение холопа удивило Бориса Романовича несказанно.

– Ты тут не падай, а сказывай – чего такого увидел-то?

– Тот барчук, за которым вы приказали пригляд вести, сегодня в дом вашей дочери явился, – прошептал Сенька.

– Вот подлец, – прошипел мужчина яростно.

От этого мужичок еще сильнее задрожал от страха и уткнулся глазами в пол, не смея посмотреть на господина.

– Дальше говори! – уняв первый всплеск ярости, приказал Михайлов. – Чего он у Арины забыл? Ты у слуг их спрашивал?

– Спрашивал, барин, – закивал Сенька. – Они поначалу не хотели мне ничего сказывать. Даже прогнать думали!

– Прогнать? – изумился мужчина. – Они же знают, что ты – мой крепостной!

– Только потому и удалось их убедить, – закивал Сенька. – Я им от вашего имени пригрозил, уж не гневайся за то, барин.

– Ладно, – махнул рукой Борис Романович. – Дальше говори.

– То, что мне слуги Перовых сказали… я поперву и не поверил им, – выдохнул мужичок. – Думал, брешут али издеваются. Но потом все своими глазами узрел!

– Ты не тяни, а выкладывай все! – ударил кулаком по столу Михайлов.

– Дочь ваша, Арина Борисовна, нагой захотела позировать! А тот барчук – малевать ее должен был.

– Ты чего мелешь, дурак⁈ Перепил чтоль⁈

– Не казни, барин! – снова бухнулся на пол Сенька. – Говорю же, сам тому не поверил! Пришлось в комнатку слуг идти, чьи окна на задний двор выходят, да через щелку смотреть. И то, лишь разок мне то позволили! Приказ вашей дочери – чтобы никто не посмел в окна выглядывать, пока тот маляр с нее портрет малюет!

– И ты хочешь сказать… – пораженно прошептал Борис Романович.

– Так и есть, – закивал мужичок. – Сам видел! Ваша дочь на коне сидела, в чем мать родила, а тот напротив нее стоял и делал вид, будто рисует.

– Делал вид? Не рисовал?

– Окно то в пяти метрах от него было, угол не удобный, да и глядел я всего несколько мгновений – больше не позволили слуги Перовых. Вижу – рука у него по полотну ходит, а цвета никакого за ней не остается. Я ж знаю, как бывает, когда красками пишут. И краски у него хучь и лежали, но он их не трогал!

Помещик дал знак соглядатаю помолчать, а сам пытался осмыслить то, что услышал. Его дочь – позировала обнаженной! Да как это возможно-то? Она совсем стыд потеряла⁈ И кому⁈ Молодому наглому хлыщу! Которого он только вчера к стенке думал прижать.

«Но последнее она не знала, – с досадой на самого себя подумал мужчина. – И кстати, а не потому ли он вчера так резко успокоился? У них была договоренность о том заранее, и он о ней вспомнил? А Николай-то знает, что Арина у него за спиной творит?»

Дальше мысли Михайлова перешли в иную плоскость. Если Винокуров разнесет весть о том, что писал портрет Арины, то как это ударит уже по самому парню и ему, Борису Романовичу? Получалось, что заказывать деликатные портреты, да и вообще какие-либо картины у Романа поостерегутся. Но только в том случае, если он разнесет эту весть в ответ на действия самого мужчины.

– Так-так-так, – забарабанил по столу Михайлов.

«Значит, выглядеть будет так: я обвиняю этого щенка в том, что он свою невесту опорочил. А он в ответ – что с моей Арины обнаженной картину писал. Урон по щенку будет в любом случае в разы сильнее. Но только в том случае, если я смогу доказать свои слова. А то он ведь и в отказ может пойти. Стоп, Сенька сказал, что он картину ту не писал будто бы…»

– Ты уверен, что Винокуров картину не рисовал? – тут же уточнил он у соглядатая.

– Как есть говорю, барин – не видел я, чтобы на том полотне что-то красками было намалевано, – перекрестился мужичок. И тут же, понизив голос до шепота, добавил. – Но я же потом, как слуги Перовых меня на минутку оставили, вновь в щелку глянул! Как раз до того были слышны голоса вашей дочери этого барчука. И там… – округлил глаза Сенька.

– Что там? – мрачно поторопил своего шпиона Михайлов.

– Ваша дочь на том барчуке сверху лежала! – выдохнул Сенька. – И целовались они! В губы! Я долго и посмотреть все не смог, как далеко у них зашло, слуги вновь вернулись. Но за то, что видел, перед богом ответ дать могу!

– Еще и мою дочь опорочил, – прошипел Борис Романович.

Ярость опять ударила ему в голову. Стервец! Паршивец! Куда Николай смотрит⁈

– И когда барчук уходил, он тот холст с собой забрал, – добил помещика Сенька.

Теперь все встало на свои места. Если он на весь свет заявит, что мальчишка опорочил невесту – общество посмотрит на это косо. Многие двери перед молодой девушкой закроются, однако не все. И на самого щенка будут уже по-иному смотреть. Но когда он заявит, что писал портрет его дочери обнаженной, и предъявит тот портрет… А ведь его слава художника уже половине Царицына известна. Это Борис Романович тоже успел выяснить. На Арину станут смотреть совсем по-другому. И к этому щенку станут относиться с опаской. Ведь всем будет очевидно, что это ответные действия. Да и его кресло главы собрания под ним зашатается. Что за глава такой, что так свою дочь воспитал⁈ А уж если он еще и опорочил ее… Винокуров – не местный. Как он повернет всю ситуацию в своем городе – одному богу известно. У него там еще и тетка не последняя дама в свете. Сможет выкрутиться. Хотя клеймо «волокиты» ему после этого обеспечено. Да еще и «непутевого волокиты», за которым скандалы тянутся. Но все же… скандал в отношении себя Борису Романовичу совсем не нужен.

– Вот на что этот щенок рассчитывал, – мрачно подвел итог своим мыслям Михайлов.

Придется пока отступить. Не зря он вчера не стал спешить с той оглаской! Но Роман Винокуров отныне для него враг. И Борис Романович не спустит ему такую пощечину.

«И с дочкой надо обязательно поговорить. Распустилась совсем без моего присмотра!»

* * *

Вернувшись в комнату, первым делом отправил Тихона к следующим заказчикам – передать, что я в городе, и договориться о времени, когда я смогу написать их портрет. Сразу предупредил парня, что сегодня у меня день занят, а в выходные чтобы на разные дни назначал встречи. Если первая будет в субботу, то вторая не раньше воскресенья.

И вот я наконец один. Достал холст, поставил его и принялся наносить краску поверх наброска. Карандашом я тонкие линии наносил едва заметные, чтобы из-под краски они не проступали. Но мне этого вполне достаточно.

Тут же вспомнились мягкие бока Арины Борисовны и ее упругая большая грудь, которой она меня придавила к земле. А еще – ее мягкие, полные губы и томный взгляд. В штанах стало тесно.

– Уф, надо бы больше подобных заказов не брать, – помотал я головой.

Но какова особа! Решилась меня поцеловать и готова была даже на нечто большее. Ей что, скучно живется? Мужем не удовлетворена? Тот же не старик какой, а молодой мужчина. Чин имеет не малый – уездный врач, как-никак. Уважаемая профессия. Кстати, а не его ли попросит Борис Романович проверить Настю на наличие девственности, если решится все же пойти на конфронтацию? Если так, то можно не бояться его обвинений. Уж договориться с Николаем Васильевичем, чтобы он дал нужные мне данные медицинского осмотра, теперь труда не составит.

Мысли с Перова вновь вернулись к Арине. Эта девица живет на всем готовом, ни в чем не нуждается, дел тоже никаких нет. Живи и радуйся! А она чудит.

«Или в этом вся проблема? Заняться ей нечем, вот и ищет, куда выплеснуть свою энергию. Тогда бы лучше продолжением рода озаботились. Ребенок бы точно все ее время занял».

Тут в дверь постучались, прерывая мою работу. Отвернув от двери холст, но не прикрывая его, чтобы краски не размазать, я пошел открывать. Думал, Тихон вернулся, а за дверью Настя с Аней стоят!

– А мы решили тебя навестить, – улыбнулась Анна. – Погода хорошая, вот и подумали, что прогуляться сейчас будет очень хорошим решением. Заодно и ту самую невозмутимость покажем, о которой ты говорил.

Настя была тиха, и лишь молча кивнула, подтверждая слова сестры. Все еще не может прийти в себя после вчерашнего разговора. Запустив девушек внутрь, я закрыл дверь и ободряюще обнял свою невесту. Та прижалась ко мне покрепче, втянув носом мой запах. И вдруг почему-то поморщилась.

– О, – заметила холст Анна. – А ты картину пишешь? Я посмотрю? – тут же ринулась она внутрь комнаты.

– Нет, пока нельзя, – кинулся я ей наперерез.

Но было уже поздно. Аня успела дойти и увидеть то, что нарисовано. Ее глаза в удивлении расширились. Даже ротик от шока приоткрылся.

– Это… – протянула она.

Тут и Настя подошла и тоже взглянула на картину.

– Это же Перова, – прошептала моя невеста. – И в таком неприглядном виде… Так это ее духами от тебя пахнет⁈

Пальчик девушки обвиняюще уперся мне в грудь.

Глава 17

9 сентября 1859 года

– А вы шалун, Роман Сергеевич, – ехидно протянула Анна, пока Настя смотрела на меня требовательным взглядом, ожидая ответа.

– Вы этого не видели, – мрачно заявил я, оттесняя девушек в сторону от холста. – Сами должны понимать, подобные вещи никто не хочет выносить на публику.

– Ты не ответил на мой вопрос, – хмурилась Настя.

– Возможно и от нее, я как-то не принюхивался, – раздраженно махнул я рукой. – И что за претензии? Мне сделали заказ нарисовать портрет. Да, он… необычный. Потому с меня взяли слово не афишировать его существование. И я очень вас прошу молчать о том, что увидели! – я вгляделся в глаза обеих девушек.

Настя поджимала недовольно губы, а у Ани не сходило ехидное выражение с лица.

– Если будете болтать, ничего кроме скандала не добьетесь, – предрек я им.

– Ее отец нас шантажирует, а ты просишь молчать о том, чем эта девица занимается? – воскликнула Настя.

– Да. Потому что ничего хорошего огласка не принесет, – твердо заявил я. – Любимая, – сменил я тон на более ласковый в попытке достучаться до ее разума. – Ну сама подумай, что обо мне будут говорить, если узнают, что я не сдержал слово? Если всем растрепать, что Арина Борисовна позировала нагишом, то я стану изгоем для света. Никто не захочет иметь со мной дел. Ты такой судьбы для меня желаешь?

– Нет, – поумерив свое негодование, замотала головой Настя.

– Тогда пообещай, что сделаешь вид, будто ничего не видела. И забудешь об этом, хорошо?

– У вас точно ничего не было? Ты ее только рисовал? – все еще с напряжением в голосе, но уже гораздо более спокойно уточнила Настя.

– Точно!

Девушка облегченно выдохнула, поверив мне, и крепко обняла.

– Ну раз с этим разобрались, то может расскажешь, с чего вообще взялся за этот заказ? – полюбопытствовала Анна.

– Деньги нужны, – пожал я плечами. – Наши предприятия пока стабильную выручку не дают, поэтому кручусь, как могу.

– Она сама вышла на тебя с такой просьбой? – продолжила расспрос Аня.

– Так же, как и вы, – усмехнулся я в ответ.

После этого Аня переключилась на внешность Перовой. Прошлась язвительно по ее полноте, чтобы полностью успокоить сестру и показать той, что Арина ей не конкурентка, да уточнила вновь – смогу ли я составить им компанию в прогулке, или решу закончить работу. Я уж думал отказать, все-таки хотелось побыстрее завершить заказ, но в мои планы вмешался новый гость.

На этот раз после стука в дверь за порогом оказался Слава.

– Не помешал? – покосился он на близняшек.

И былой радости в его глазах я не заметил. Теперь в сторону Анны он смотрел слегка отчужденно.

– Нет, конечно, – улыбнулся я другу. И чтобы уже он случайно не увидел портрет, я решил воспользоваться предложением девушек. – Мы тут собирались прогуляться – составишь нам компанию?

Чуть посомневавшись, Слава все-таки согласился. На выходе попросил Митрофана присмотреть за комнатой, чтобы никто туда не заходил.

– И сам нос не суй, – предупредил я мужика. – Как Тихон вернется, можешь его тоже привлечь.

– Понял, барин, – кивнул мужик.

Тарантас нам сейчас не нужен, пешком пройдемся.

В первые минуты Слава молчал. Настя тоже была погружена в свои мысли, и отдуваться за всех приходилось нам с Анной. Девушка вела себя непринужденно. Подтрунивала над серьезным выражением лица сестры, шутила, что я всего себя готов отдать работе, но моего приятеля пока не трогала. Я не оставался в долгу, намекая, что с таким языком девушке себе пару не найти. Сравнил ее с ежиком – колючей снаружи, но мягкой внутри. В какой-то момент Слава словно очнулся и, извинившись, попросил Анну отойти с ним.

– Что ж вы так о моей девичьей чести не думаете, – усмехнулась девушка. – Еще подумают что-то нехорошее – парень и девушка наедине остались… – и на нас с Настей поглядывает.

К счастью, Слава не понял этого ее намека.

– Я просто хочу поговорить с вами, Анна, и ничего более, – серьезно глядя ей в глаза, заявил юноша. – Роман и Анастасия нас будут видеть, поэтому вашей чести ничего не грозит.

– Ну раз вы так настаиваете, – со вздохом, согласилась девушка.

О чем они шептались, было не слышно. Как и обещал Вячеслав, они отошли буквально на десяток метров. Но надолго они нас не покинули. Уже буквально через десять минут оба вернулись в нашу компанию, но ненадолго.

– Спасибо, что написал и позвал, – кивнул мне друг. – К сожалению, я вынужден вас покинуть. Отцу удалось договориться о записи меня в кадетский корпус. Выезжать нужно немедленно. Итак я с трудом сумел договориться об этой нашей встрече. Думаю, теперь раньше Рождества не увидимся.

Он пожал мне руку, кивнул Насте и быстрым шагом двинулся по улице. Если я правильно помню, в той стороне находилось почтовое отделение, где также останавливались межгородские дилижансы. Смотря ему в спину, мне стало грустно. Только вроде нашел того, кого смогу называть другом, и вот он уходит. Не из-за ссоры, а просто по воле обстоятельств. Потому что у него своя жизнь и свои цели.

Когда парень скрылся за поворотом, Настя тут же обернулась к сестре:

– И о чем вы говорили?

– Это не важно, – отмахнулась Анна, давая понять, что ответа мы не дождемся.

Тут нам остается лишь гадать. После этого и я вскоре попрощался с девушками, сославшись на работу. Но пообещал вернуться к ним, как все закончу. Надо бы завершить портрет Арины и отдать его заказчице, чтобы еще кто-то случайно по моей вине его не увидел.

* * *

Дом Перовых

– ПапА, какая приятная неожиданность! – воскликнула с улыбкой на лице Арина, выйдя в гостиную, где уже сидел Борис Романович.

Девушке доложили о его визите в тот момент, когда она читала очередную книгу. Естественно роман пришлось отложить, но это не сильно расстраивало Арину, все же любовная часть пока отступила в сторону, а в центре событий опять пошли сражения на шпагах и словесные дуэли. Да еще и не из-за дамы! Такое можно почитать и попозже.

– Ты чего такой хмурый? – присев в кресло, обратила она внимание на настроение отца.

– Дочь, – тихо и веско начал мужчина, заставив Арину вздрогнуть. Таким тоном он говорил с ней лишь тогда, когда она в чем-то сильно провинилась. – Потрудись объяснить, что за муха тебя укусила, что ты решила позировать голой перед чужим мужчиной⁈

– Откуда ты узнал? – прошептала, побледнев, девушка.

– Ты забыла, что для меня нет тайн? – усмехнулся с довольным видом Борис Романович. – Думала, что сможешь это скрыть? А если Николай узнает?

– Но он и так знает, – растерялась девушка, разведя руками.

Она не понимала, кто мог сказать ее отцу о картине. Роман? Но зачем это ему? К тому же вчера Винокуров первым покинул поместье ее отца, и как заметила издалека Арина, в весьма дурном настроении. Для чего ему мчаться к ее папеньке? Слуги тоже в первую очередь служат их семье. Сами без приказа они бы не посмели бежать в поместье Михайловых. Так кто ее сдал?

– Знает? – тем временем опешил Борис Романович. – И позволяет тебе такое⁈

– ПапА, выслушай меня, пожалуйста, – взмолилась Арина, отбросив пока все посторонние мысли. – Да, с меня сегодня писали картину. В том виде, который ты назвал. Но я просто хотела почувствовать, что испытывала Великая женщина прошлого! Настоящая героиня, вошедшая в легенды Великобритании. Ничего дурного в том нет. И Николай знал об этом, потому и разрешил мне позировать.

– Скажи еще, что ничего кроме этого не было, – желчно усмехнулся Борис Романович. – А как же поцелуй?

– Р…Роман тебе все рассказал? Но зачем? – побледнела Арина.

– Этот щенок мне ничего не говорил. У меня и без него в вашем доме есть свои глаза и уши, – надменно заявил мужчина. – Не отпирайся! Что у вас еще было⁈

– Ничего, – зажмурив глаза от страха, замотала головой девушка. – Я… – тут она сглотнула, но все же выдавила из себя. Врать грозному отцу она никогда не умела. Да и не было ей такого смысла. Папа, каким бы грозным не был, всегда ее поощрял. И прощал. – Я сама его поцеловала. Просто… когда он помогал мне слезть с лошади, мы случайно упали… и тут я оказался на нем сверху… все как в романе, понимаешь? Неловкое движение, вспыхнувшие чувства…

– А кто тебе сказал, что он случайно тебя на себя уронил? – решил додавить дочь Борис Романович. – Откуда тебе знать, что он это не специально подстроил?

– Потому что он отказался продолжать, – с обидой в голосе ответила Арина.

После этих слов Борис Романович почувствовал, что внутреннее напряжение отпускает его. Не опорочена его дочь. А то, что она сама там себе как обычно что-то вообразила, то ничего страшного. Главное, непоправимого не произошло. А уж голову на место он ей поставит.

– У нас с Романом Винокуровым вышел тяжелый разговор вчера, – мягким голосом начал Михайлов. – И ушел он сильно злым. Вот я и подумал, что в отместку мне он с тобой мог что-то сделать.

– Он не такой! – вскинула голову Арина.

– Откуда тебе знать? – покровительственно посмотрел на дочь мужчина.

– Но ведь он не воспользовался моей слабостью, – логично заметила та.

– Да потому что волокита он, – отмахнулся Борис Романович. – Ты вот читать любишь. Неужто не натыкалась на такую книгу – «Теория волокитства»? * В ней подробнейшим образом учат, как молодые дворяне и повесы должны в себя девушек влюблять, и желательно – замужних. Один из уроков – казаться недоступным для своей жертвы, чтобы та сильнее симпатию испытывала. Дразнить даму, но быть холодным. Вот на тебе он те уроки и решил применить. И скажи, ведь получилось у него, а?

* «Теория волокитства» – реально существовавшая книга, своеобразная «библия» для пикаперов 19 века, авторы – Тимм Василий Федорович и Соллогуб Владимир Александрович. 1844 год

Арина покраснела от смущения, а затем в ее глазах промелькнул гнев.

– Какой же мерзкий этот тип – Винокуров! – воскликнула она.

Борис Романович с довольным видом откинулся на спинку дивана, удовлетворенный полученным результатом.

– И этому человеку ты доверилась, – продолжил давить мужчина. – Скажи, а где твой портрет?

– Он… – девушка побледнела, – он забрал его. Сделал лишь набросок и сказал, что ему нужно нанести краски. Он пообещал, что принесет картину к вечеру, а закончит все дома.

– А ты уверена, что он выполнит свое обещание? Или еще хуже – не сделает копию? Я узнавал про его таланты – про Винокурова говорят, что ему достаточно пары часов на портрет. Что ему мешало завершить его здесь, у тебя, а не нести к себе? До вечера полно времени. С его даром, он может и первую картину закончить, и копию для себя сделать. Кто поручится за то, что он не решится давить на меня, используя твой портрет?

Арина сидела поникшая. Что произошло между ее отцом и Романом, она не знала, но после слов папы ее бурная фантазия рисовала самое мрачное будущее. Как на весь свет показывают ее голой. Насмешки от мужчин, язвительные слова дам, презрение от старшего поколения. От ужаса она закрыла лицо руками, а из глаз потекли слезы.