Текст книги "Сын помещика 6 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

3 сентября 1859 года

Несмотря на заявления в сторону своей, уже бывшей, подруги отказываться от работы в мастерской Аленка не собиралась. Да, Роман Сергеевич ее прогнал. Да еще и пригрозил продажей, что еще хуже. А потом еще и тетя Нюра ее отругала за поспешность.

– Зачем ты играешь с огнем, девочка? – говорила ей наставница. – Для чего ты его провоцировала у реки? Если бы не твоя поспешность, то сейчас бы до сих пор под крылышком у барина была, да на кухне работала.

– Меня замуж выдать хотели! – возмутилась наигранно Аленка.

– А то я по глазам твоим бесстыжим не вижу, что для тебя то не помеха, – усмехалась наставница. – Коли промах допустила, то имей смелость это признать. Поспешила, а спешка лишь при ловле блох полезна. У тебя они завелись, что ли?

– Скажете тоже, тетя Нюра, – обиделась Аленка.

– И скажу! – помолчав, женщина тогда продолжила более обнадеживающе. – Ты сказала, что барин все же дает тебе возможность в мастерской его поработать?

– Да.

– Пойдешь?

Вопрос словно был с подвохом, это девушка почуяла. Но в чем он?

– Хотела, – осторожно ответила она.

– И это правильно! – вдруг поддержала ее тетя Нюра. – Так ты точно из обычной девки в мастерицу выйдешь и более ценной для барина станешь. Но теперь тебе еще больше терпения набраться надо.

– Я же вам все рассказала – барин пригрозил, что если начну опять в его сторону смотреть, то продаст.

– А ты стань незаменимой! – пристукнула ладонью по столу наставница. – Никто не режет курицу, несущую золотые яйца. Станешь в той мастерской самой первой, самой умелой, выбьешься в старшие мастерицы, чтобы стало невыгодно тебя продавать – вот тогда-то и появится у тебя второй шанс. Но сама понимать должна, это дело не быстрое. Ты поспешила, тем самым лишь отсрочила свою цель. Еще раз поспешишь – совсем о ней забыть можешь.

– Так мне надо главной в мастерской стать? – смекнула наконец Аленка.

– Именно!

– Спасибо, тетя Нюра! – воскликнула девушка. Она уже думала, что все пропало, а мудрая наставница показала ей еще один путь.

И вот сегодня утром с новым настроем она шла к мастерской. Да, права тетя Нюра – поспешила она. Теперь неизвестно сколько времени уйдет, пока она незаменимой в мастерской той станет. Но это шанс. Даже если к барину не получится «прислониться»…

– Получится! – оборвала свои мысли Аленка. – Иначе и смысла затевать все нет.

Когда она пришла в мастерскую, там никого не было. Но это не смутило девушку. Она осмотрелась, поднялась на второй этаж, тут же выбрав себе кровать поудобнее – чтобы и около окна быть, первой при необходимости в него выглядывать, и поближе к печной трубе, чтоб зимой не мерзнуть. А потом вниз спустилась и к кухне пошла по привычке. Посуда здесь имелась, только вот продуктов не нашлось пока. И здесь же был люк в подпол. А там – небольшой подвальчик, чтобы скоропортящиеся продукты хранить. Зима придет, можно будет льда наносить и в ледник его превратить. А пока можно и печь затопить, чтобы посмотреть, как та работает. Это только кажется, что все печи одинаковые, и ничего сложного в их топке нет. Но у каждой печи – своя душа и надо уметь к ней обращаться. Сколько дров положить в самом начале, чтобы дым в трубу пошел, а не в помещение, как сильно поддувало раскрыть, насколько заслонку в трубе приоткрывать – мелочей хватает. Чем она и занялась.

И именно когда печь была растоплена, а она стала планировать, каких продуктов у Романа Сергеевича попросить – заодно и повод будет мелькнуть у него перед глазами, да показать, как она ответственно отнеслась к его поручению – зашла она: Аглая.

– А ты чего здесь делаешь? – опешила бывшая подруга.

– Работать буду, – вскинул гордо голову, сказала Аленка.

– С чего ты взяла? – удивилась девушка.

– А кто ты такая, чтобы с меня спрашивать? Думаешь, наговорила барину про меня гадостей, и теперь путь свободен? Сама к нему примазаться хочешь?

Аглая вспыхнула от злости и прошипела:

– Ты по себе-то не суди. У меня, между прочим, жених есть! И барин уже утвердил список свадеб, так что мы через месяц и сойдемся. Я не такая, как ты, ноги по расчету раздвигать не собираюсь!

– Так вот, что ты обо мне думаешь? – прошипела в ответ Аленка, схватившись за то, что первое под руку попалось.

Это оказалась обычная скалка, но так даже лучше.

– Ну, я тебе сейчас зубы-то повыбиваю, чтобы говорить не могла, а лишь шепелявить! – воскликнула Алена, надвигаясь на бывшую подругу. – И поглядим, согласится ли твой Пронька тебя замуж взять, беззубую-то!

Она тут же стала надвигаться на Аглаю, как коршун. Та сначала растерялась, а затем схватила то, что первое под руку попалось. Это оказался горшок для разогрева смолы. Небольшой, поэтому Аглая тут же его запустила в совсем близко подобравшуюся Аленку. Та увернулась, а горшок за ее спиной врезался в стенку и разбился. Но главное – Аглая сумела выгадать себе несколько секунд, чтобы отбежать за стол. Теперь Аленке надо было или пробовать ползти под ним, или же оббегать вокруг, надеясь догнать девушку. Алена выбрала второй вариант. Сделав два круга, Аленка с радостью заметила, что нагоняет бывшую подругу.

– Не уйдешь! – со злорадным восторгом крикнула она.

Аглая вздрогнула всем телом и тут же схватила первое, что попалось под руку с напольного шкафа, после чего резко остановилась и выставила предмет перед собой. Аленка с удивлением и напряжением поняла, что это нож. Теперь догонять Аглаю стало опаснее. Но додумать, что делать дальше, Аленка не успела.

– А ну прекратить! – раздался грозный окрик со стороны двери.

И повернувшись в ту сторону, Аленка с удивлением увидела его – господина. И тут же удивление сменилось страхом – что же теперь будет-то?

– Ну-ка, объяснитесь, что здесь происходит?

* * *

Первой на мой вопрос среагировала Аленка.

– Господин, эта, – ткнула она пальцем в Аглаю, – требует, чтобы я вашего приказа ослушалась! Сначала хулу на меня возвела, вам в уши напела, а теперь отсюда гонит, будто хозяйка она здесь! Тоже мне, подруга называется! И как я раньше в ней эту злобу затаенную не разглядела⁈

Аглая на такой выпад растерялась. Глаза у нее удивленно расширились, а нож выпал из руки.

– Да что ты такое говоришь-то?

– А разве не ты меня только что гнала отсюда? – тут же впилась в нее взглядом Аленка.

– Но ты ведь… ты же сама вчера прибежала к нам на подворье и кричала, что я тебе не подруга! – в сердцах воскликнула Аглая.

– Как есть – не подруга! – не стала спорить Аленка. – Хулу на меня возводишь, из-за чего меня из дома барина выгнали, и отсюда сейчас пинками выгоняешь. Да кто ты такая, чтобы здесь распоряжаться⁈

– Так, стоп! – криком я остановил их препирательства.

Из всего этого потока речи, что вывалила на меня Аленка, я понял лишь одно – Аглая почему-то ее гонит из мастерской. К ней-то я и повернулся.

– Это правда, что ты ее выгоняешь?

– Брешет она! – выдохнула девушка.

– Я брешу⁈ – вскинулась Аленка. – А кто недалече чем минуту назад удивлялся, с чего это я подумала, что здесь работать буду? Разве ты решаешь, кому здесь работать, а кому – нет⁈

– Было такое? – тут же, чтобы заткнуть Аленку, спросил я у Аглаи.

– Ну, я удивилась конечно, когда ее тут увидела, – мотнула головой на светловолосую бестию Аглая. – Думала, что раз вы ее из поместья выгнали, то вряд ли какую еще работу доверите. Но она же мне потом даже слова вставить не дала! Накинулась с обвинениями, словно петух на куриц!

– Из-за речей твоих лживых и выгнали, – не преминула вставить свои «пять копеек» Аленка.

– Хватит, – глухо обронил я, уставший от этой эмоциональности девушки. – Значит так. Алене я и правда дал шанс поработать в мастерской, показать себя. Но если вы так собачиться будете, обеих выгоню на все четыре стороны.

Девицы тут же притихли и испуганно вздрогнули. Как бы Аглая цену себе не набивала, изначально вроде как не шибко и стремясь идти работать сюда, но она понимала, что мастерская для нее – возможность проявить себя и взобраться повыше в социальной иерархии. Пусть она таких слов и не знает, но суть улавливает. Про Аленку и говорить нечего – у той амбиции ого-го. Будет цепляться за любую возможность вырваться из родной деревни. Я потому ее сюда и решил сплавить, чтобы перенаправить эту ее кипучую энергию в нужную мне сторону. И угроза лишить их места в новой мастерской, если будут и дальше браниться и кидаться друг на друга, одинаково хорошо подействовала на обеих.

– Будет так, – убедившись, что пока скандалить они не собираются, продолжил я. – Вы обе сейчас начинаете работать вместе. У Аглаи есть список игрушек, которые предпочтительно делать. Выбираете из него каждая себе по одной и принимаетесь за дело. Если хорошо у вас получится, обе остаетесь здесь. Ругань между вами не потерплю. И не важно, из-за кого она началась. Учитесь работать вместе. По итогу решу – обеих брать в мастерицы, или только одну. Или и вовсе никого. Я тебя обещал старшей поставить, – повернулся я к Аглае. – Так вот, любой начальный человек не только должен в своем деле разбираться, но и уметь работать с подчиненными. Если ты не можешь найти общий язык даже с подругой…

– Бывшей, – не удержалась от комментария Аленка.

– Пусть и бывшей, – придавил я девушку тяжелым взглядом. – То я еще десять раз подумаю, ставить ли тебя главной. Ты тоже не радуйся, – посмотрел я на расплывшуюся в улыбке Алену. – Продолжишь свой характер показывать, да работу срывать, я сам, лично, позабочусь о том, чтобы тебя к самому худому дворянину продать. За копейки.

Ну вот, наконец-то ее проняло.

– Если вопросов нет, то прекращайте балаган и приступайте к работе. Вечером зайду, проверю, что у вас получилось.

– Есть просьба, господин, – тут же сказала Аленка, когда я замолчал.

– И какая? – вздохнул я.

– Тут еды нет, – махнула она рукой в сторону кухонной части здания. – Нам из своих домов ее нести, или можно к старосте обратиться, чтобы он нам из закромов ваших выдал?

– К старосте сходи, – кивнул я ей одобрительно.

Все же может она в правильном русле думать.

– Только вы замолвите словечко, или бумагу мне какую дайте, чтобы он меня не развернул, когда я к нему подойду, – шаркнула она ножкой.

Ну-ну, прямо пай-девочка, а не та фурия, что я видел всего несколько минут назад.

– Скажу я ему.

У Аглаи пока никаких вопросов не было. Поэтому убедившись, что больше они кидаться друг на друга не собираются, я покинул мастерскую. Сходил до лесопилки, раз уж я сюда приехал, да поинтересовался – когда ее закончат возводить. Тут мне пообещали дней через десять завершить, если дождь опять не сорвет эти планы. Обнадеженный, я отправился в деревню. Сначала к Еремею зайду, и по просьбе Алены, и чтобы он знал, куда две девицы из его деревни делись. А там уж можно будет готовиться к поездке в Царицын. Продумать, надо ли мне куда-то еще, необходимо ли что-то привезти из города домой, да в какие места еще стоит зайти. Вон, у отца спрошу – были ли у него на мою поездку планы.

Со старостой все прошло быстро. Еремей уже и так знал, что я девиц в мастерскую забираю. Не в первый раз о том говорим. Поэтому удивления какого-то это у него не вызвало. Лишь про Алену спросил – чего это она в барском доме не прижилась. Но сделал это тактично:

– Неужто что плохое для вас учинила? Так вы скажите, мы живо ей голову на место поставим!

– Нормально все, – отмахнулся я, после чего отправился домой.

Где нос к носу столкнулся с Константином Васильевичем! Его как раз отец вышел провожать. Граф приехал в тот момент, пока я в мастерскую ездил. Визит его хоть и был неожиданным, но причина была ясна – мы же ему должны были сказать, чем конкретно долг берем. Вот он с отцом и согласовывал это.

Мне было интересно, до чего они в итоге договорились, поэтому когда граф нас покинул, я тут же пошел в кабинет отца.

– Душами возьмем, как мы с тобой и говорили, – ответил он мне на вопрос, раскуривая сигарету. – Я бы еще и землицей взял, но все же решил прислушаться к тебе.

– Им дома теперь надо срубить, – заметил я.

– То не к спеху, – махнул рукой отец. – Большинство на лесопилку пойдет. А там есть комнаты для проживания. Неча наших крепостных от дома отрывать, коли вот такие «бездомные» теперь объявились. А баб их в мастерскую думаю тебе отдать.

– Там мастерицы нужны, – заметил я взволнованно. – А если они не сумеют игрушки лепить?

– Ты мне сам говаривал, – нахмурился отец, – что самое сложное – форму для лепки сделать. На то ты девиц по нашим деревням и искал. А эти, – махнул отец неопределенно рукой, – будут по тем формам уже и делать. Там же мастерство уже не нужно. Твои слова.

Тут он был прав. Действительно, если делать, как я предлагал, то только на этапе создания формы для лепки искусство нужно. А втрамбовать в ту форму смесь из опилок и смолы много ума не надо.

– А детей их куда? Или ты бездетных брал?

– Молодых он бы не отдал, – покачал головой отец. – Там все старики, хоть пока и в силе. По тридцать лет в среднем. Так что детки у них имеются. Но вот их он себе оставляет.

– Разделить родителей и детей решили? – удивился я с негодованием.

– Ты чего так вскинулся? – хмыкнул отец.

– Так ведь это не по-людски! Не по-божески, – тут же поправился я, когда отец хотел уже возразить. – Родителей от детей отрывать. Семьи разлучим – врагами для них станем. Какие потом из них работники будут? Вредить начнут.

– Как начнут, так и закончат, – жестко припечатал отец.

– Вредить-то и по-разному можно, – не согласился я с ним. – Вот вроде бы они все будут делать точно так, как ты им говоришь, в итоге – все из рук вон плохо пойдет.

– Это как такое возможно-то? – рассмеялся папа.

Пришлось объяснять ему принцип «итальянской» забастовки.

– А вот так. Инициативу проявлять не будут. Только что поручил, то и сделают. Игрушки по формам тем лепить будут, а подсказать, каким образом это можно сделать быстрее и лучше – нет. Подсказать нашим мастерицам, как форму поменять, чтобы бракованных меньше шло, а без брака уверен – не обойдется – не скажут. И по мелочи можно очень сильно осложнить работу. А по лесопилке? Только под присмотром Михея нормально работать будут. Стоит ему уйти, так тут же что-нибудь придумают, чтобы процесс встал. И там ведь мужики будут работать. Если они по своим деткам сильно тосковать начнут, то это не работник – а сущее бедствие.

– Ты сгущаешь краски, – нахмурился отец.

– С чего бы? Вот скажи, ты бы разве обрадовался, если бы у тебя ту же Людмилу отобрали? Или Ивана с Игорем? – про себя я специально не упоминал, так как в глазах отца был уже достаточно взрослым.

– Ты меня с холопами не равняй! – рявкнул отец.

– Перед богом мы все равны, – не желал я уступать. – Холоп или барин – Ему без разницы. И родительские чувства – это от Него.

Отец смотрел на меня мрачным взглядом.

– Вот в кого ты такой… либеральный! – выплюнул он.

– Раз уж ты их за скотину считаешь, – решил я зайти с иной стороны, – то должен понимать – чем лучше заботишься, тем больше отдача. А к душам иной подход нужен, чем к простой лошади или там корове. Не только «накорми, напои», но и вот о таких вещах подумай. Вон, – кивнул я на его стол, где газета лежала, – пишут про крестьянские бунты. А в чем их причина? Не только ведь в том, что голодом морят. Не по-божески относятся! Вот в чем корень зла!

– И что мне теперь, ехать к Константину Васильевичу и говорить – не пойдет такой уговор? Деток тоже отдавай?

– Именно так, – кивнул я.

– Вот сам и поезжай, – процедил папа.

– А и поеду! Мне в нашем имении бунт крестьянский не нужен.

Получив от отца бумагу, где написано – сколько и каких душ граф должен нам передать, я, не теряя времени, тут же поскакал догонять Свечина. Лучше я его в пути перехвачу и все обговорю, чем потом разгребать те проблемы, что возникнут. Крестьяне – тоже люди со своими желаниями, амбициями и тревогами. Пример Аленки с Аглаей у меня до сих пор перед глазами стоит. И отец тоже по идее должен это понимать, так почему же так поступает?

Графа я нагнал всего через четверть часа езды. Он даже наши земли не успел покинуть.

– Роман Сергеевич? – хмуро оглядел меня он. – Чем обязан?

– Наш договор, – помахал я бумагой. – Я бы хотел его немного поправить.

– С вашим отцом все обговорено, – недовольно нахмурился граф. – Что еще вы хотите?

– Взять у вас в качестве долга не только работников, но и их детей.

– Они тоже денег стоят. Хотите доплатить?

– Нет, – покачал я головой. – Заменить часть работников на детей тех, кого мы забираем. Чтобы остаться в рамках суммы.

– Я то же самое вашему отцу предлагал, но это он настоял на том, чтобы взять долг только взрослыми мужиками и бабами. Хотел молодыми, но тут уж я не согласен.

Значит, это отец от детей отказался? А мне он иное сказал. Но сейчас этот вопрос я поднимать не стал.

– Так вы согласны? – не став комментировать слова Константина Васильевича, уточнил я.

– Мне без разницы, – махнул он рукой. – С детьми, так с детьми. Отдам по курсу в рамках долга.

– Хорошо, тогда жду обновленного списка, – кивнул я.

– И это будет окончательный список, – тут же надавил граф. – Пора уже заканчивать со всем этим… – неопределенно помахал он рукой в воздухе.

– Согласен с вами.

Уф, вроде разрешилось. Возвращаясь домой, я задумался, а почему отец так поступил? Выгода? Конечно взрослые более работоспособны, чем дети. И конкретно сейчас они больше выгоды принесут, пока еще в силе. Но неужели отец, который сам составляет списки на брак между крепостными, и объяснял мне причину этого, мог не подумать о подобном вопросе в отношении новых работников?

И тут меня пронзила догадка. Ну конечно же! Он же не просто так мне про лесопилку и мастерскую сказал, куда собирается их запихнуть. А раньше отец заморачивался тем, есть ли у крестьян, работающих на лесопилке, дети или нет? Нет конечно. Потому что работа то была сезонная. И отработав на лесопилке лето, они по семьям возвращались. И сейчас скорее всего в силу инерции мышления отец поступил так, как и раньше. Спроецировал свое отношение и в его глазах наши новые крепостные – это всего лишь вот такие работники. Наемные. А то, что это совсем не так, либо вылетело из его головы, либо он даже не стал о том думать. Нет земли у тех крестьян? Так на лесопилку и в мастерскую их! Есть дети? Так вернутся к ним зимой, или деньги отсылать будут. Вот и вся логика. А так нельзя. Они теперь – наши. И дома им строить надо, пусть и не сразу. Чтобы у них не было повода и желания сорваться куда подальше, когда крепостное право отменят.

С такими мыслями я и вернулся обратно.

* * *

– Звали, Ольга Алексеевна? – вышла из кухни в столовую Марфа.

– Да, – вздохнула тяжело женщина. – Помощницы ты лишилась, Алена у нас работать больше не будет. Но потребность в ней у тебя никуда не делась, так?

– В последний месяц к вам больше гостей стало приезжать, – осторожно заметила кухарка. – Я пока справляюсь, но боюсь подвести вас. Потому да – помощница была бы кстати.

– Тогда я позволю тебе выбрать ее, – ошарашила женщину барыня. – Конечное решение за мной, но ты можешь представить мне тех, кого хотела бы взять себе в помощь. Это должна быть молодая девица, желательно – замужняя и не гулящая. Понимающая, какая ответственность на нее падет, если она станет работать здесь. Я тебя не тороплю, но найти ее – в твоих интересах. Как найдешь, покажешь ее мне.

– Где же я ее искать-то буду, барыня? – искренне удивилась баба.

– Вон, целая деревня рядом, – махнула рукой Ольга Алексеевна. – Да и праздник скоро, как ты помнишь. Из других деревень в церковь души приедут. Со старостами поговори, их спроси – есть ли у них кто подходящий. Можно и не замужнюю, но чтобы место свое знала и в сторону моего Романа даже не смотрела. Запомнила?

– Да, барыня, – поклонилась кухарка.

– Тогда можешь идти, – повела рукой женщина, отпуская служанку. – Но помни: если та девица, что ты выберешь, чудить начнет – спрос и с тебя будет.

Решив этот вопрос, Ольга Алексеевна задумалась о другом – в следующем месяце уже у ее супруга день рождения. Пусть не юбилей, но тоже дата. И раз уж их семья постепенно становится центром жизни для окружающих дворян, не грех бы и закрепить такое положение. А значит, надо готовиться к этому мероприятию со всей ответственностью. И инициатива ее сына с гостевым домом из блажи превращается в насущную необходимость. Надо тогда будет внимательнее изучить проект будущего дома. Ведь тот мало поставить, еще и благоустроить надо. А это уже ее обязанность.