Текст книги "Сын помещика 6 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

10 – 11 сентября 1859 года

– Зря я согласился на этот заказ, – пробурчал я, откладывая письмо Арины.

Вот же ж… И ведь никак ее реакцию на мой отказ не просчитать! А соглашаться встречаться тайно я не собираюсь. Но по моему опыту, отвергнутые женщины способны на любую глупость. Особенно с такими тараканами в голове, как у этой Перовой. Еще вздумает руки на себя наложить. Посчитает себя Джульеттой из романа. Уверен, при необходимости, яд она найдет. Черт! Тогда конфликт с Михайловым выйдет на новый уровень. Что же делать?

Мысли метались в моей голове одна мрачнее другой. То я представлял, как по городу разносится слух о внезапной кончине госпожи Перовой, да еще с предсмертной запиской. Что приводит к огромному скандалу, как минимум, и появлению врага в этом городе – что гарантированно. Да еще и не одного. Уверен, Николай Васильевич тоже безучастным не останется. То передо мной вставала картина, как девушка заявляется ко мне домой, когда я сижу и болтаю с Настей, и кидается на меня со словами: Роман, я люблю Вас! Дальше моя фантазия буксовала, так как с ревностью Анастасии та могла тоже что-нибудь учудить. Но ничем хорошим это в любом случае не закончится. А ведь даже если Арина не пойдет на открытые действия, то что ей мешает начать мне пакостить исподтишка, когда она поймет, что я не собираюсь идти у нее на поводу? Придумает себе, что нашла врага, которому нужно мстить. И даже не знаешь, кто тогда станет для меня опаснее – она, или ее отец. Михайлов хоть и интриган и любит «ставить на место выскочек», но осторожен. И прежде всего Борис Романович думает головой, а вот его дочка – лишь эмоциями.

– Может, ей Тихона подсунуть? – нервно хихикнул я. – А что? Он статный, должен ей понравиться, опять же – до брака у них точно не дойдет. Такого и Михайлов не допустит, да и сама девушка вряд ли настолько романтична. В любовных романах вроде если и описаны такие отношения, то там либо тот, кто ниже по статусу, резко поднимается, либо погибает.

Но делать я этого конечно не буду. Так, мысли вслух, чтобы отвлечься от той глубокой задницы, куда планирует меня утянуть госпожа Перова в своем наивно романтичном устремлении.

Письмо я в итоге все же сжег. Еще Настя найдет. Ни к чему мне такие улики против себя. И раз ничего в голову пока не приходит, решил отпустить ситуацию. Может утром, когда высплюсь, придет идея. Не зря ведь говорят – утро вечера мудренее.

Проснувшись на следующий день, я впервые с удовольствием воспринял дождь за окном. Если он растянется на весь день, то Перова точно не захочет гулять по набережной. Да и странно это будет выглядеть. А в случае если мы где-то столкнемся, сделаю круглые глаза и скажу, что ничего от нее не получал. Это чтобы у нее не было обиды, что я ей ничего в ответ не написал. А при личном разговоре, надеюсь, я смогу достучаться до ее разума.

Что хорошо, несмотря на воскресенье, я могу не идти на службу в церковь. Дворян в городе полно, за всеми не уследишь, поэтому никто и тыкать не будет, что я пропустил это мероприятие. Правда Митрофан с Тихоном все же туда отправились. Ну да это их дело. Как Митрофан вернется, сразу поедем к Каурову.

Проведя тренировку, я позавтракал и целый час наслаждался тем, что просто лежал на кровати, пока не дождался возвращения конюха. Однако мое настроение слегка омрачилось, стоило выйти на улицу. Утренний дождь прошел, и выглянуло солнце, обещая наоборот – жаркий денек.

– Ну и ладно, – проворчал я себе под нос. – Буду делать перед Ариной «круглые глаза».

Кауров Юрий Дмитриевич жил за городом в своем поместье. Мужчина за пятьдесят лет, похожий по телосложению на медведя. Встретил он меня тепло. А я порадовался, что в его землях была собственная церковь. То есть даже в теории он не сможет меня упрекнуть, что не видел меня на службе. Сейчас люди более набожные и от сословия это не сильно зависит. Просто дворяне не настолько религиозны, как крестьяне, но все равно Бога чтут и на тех же атеистов смотрят косо.

– Роман Сергеевич, мне о вас Мария Парфеновна рассказала, – поделился помещик. – Она же и поделилась, как с вами связаться. Даже удивительно, как столь молодой юноша мог спутаться с, прости Господи, сутенершей.

– Но ведь и Мария Парфеновна с ней знакома, – тут же обратил я внимание мужчины на этот факт.

– Да уж, эта особа, как вижу, к любому приличному человеку может без мыла пролезть. Раз уж она до госпожи Аверьяновой добралась, то зря я нас накинулся.

Я мысленно выдохнул. Не хотелось бы по такому пустяку с незнакомым человеком сразу с негатива разговор затевать. И вскоре я понял столь негативное отношение Юрия Дмитриевича к госпоже Совиной. У него оказалось три дочери. Одна уже замужем и с родителями не живет, зато вторая только вступает в подростковый период, а третья от нее лишь на годик отстает.

– Хочу памятный портрет, где мы всей семьей изображены, – делился помещик. – Жаль, Ирины нет. Ну хоть с младшими дочками нас нарисуйте, пока они отчий дом не покинули. Буду в старости на них любоваться, кровиночек моих.

– Вам говорили мои расценки? – тут же уточнил я.

– Пятьдесят рублей серебром за портрет, – нахмурился этот бугай.

– За одного человека, – добавил я. – За каждого дополнительного – еще столько же. Сами должны понимать, даже находясь на одной картине, мне каждого человека прорисовывать придется, словно новый портрет пишу.

– Хмм… Добро, – кивнул Кауров, не став спорить. – Желаете отдохнуть с дороги? Или сразу приступим?

– Если у вас нет иных дел, я бы предпочел сразу начать.

Дальше мне пришлось переждать небольшой спор между госпожой Кауровой и ее мужем. Светлана Михайловна желала позировать на улице, тогда как Юрий Дмитриевич настаивал на гостиной.

– Кхм, – решил я вмешаться через десяток минут. – Прошу прощения, но хочу заметить, что погода с утра была неважная. Сами видите, дождь может налететь в любой момент.

– Но сейчас светит солнце, – возразила помещица. – Да еще как! По всем приметам, до конца вечера жара будет.

– Тем более. Позировать придется долго, а если под солнцем сомлеет кто?

– Вот и я о том же, – тут же обрадовался моей поддержке Юрий Дмитриевич. – Светлана, душенька, давай не гневить бога. И в гостиной мы хорошо все выглядеть будем.

– Хорошо, Юрий Дмитриевич, – с недовольством в голосе, кивнула дама.

Это пожалуй было единственным противоречием среди супругов. Затем они с дочерями уселись на диван, я расположился перед ними и принялся за работу. Из-за количества народа провозиться мне придется гораздо дольше, чем я рассчитывал, поэтому лучше не затягивать процесс.

* * *

Каспийское море, шхуна «Тарантул»

– Премного благодарен вам, – с чувством жал руку Петру Егоровичу спасенный дворянин. – Если бы не вы, то даже не представляю, что меня бы ждало.

– Рабство, – как само собой разумеющееся пожал плечами Скородубов.

– О, это было бы еще милостью, – неожиданно заявил Милашин.

– Вы так считаете? – вскинул брови от удивления офицер.

– Моя миссия… увы, я не могу о ней говорить, но уверяю вас, эти разбойники появились именно по мою душу. У них был приказ по моей поимке и последующей доставке заказчику. И вот там мне грозило что-то гораздо худшее, чем просто рабство.

Тактично не став расспрашивать о деталях, Петр Егорович проводил спасенного к капитану. Стало ясно, что этот Милашин работает или на министерство иностранных дел, или на военную разведку. Скородубов склонялся к первому варианту, уж военную выправку скрыть крайне сложно. А вот ее-то у Ивана Сергеевича не наблюдалось.

Представив спасенного пленника своему командиру, Петр Егорович удалился. Но ненадолго. Уже через десять минут его вызвали обратно.

– Мы направляемся в Астрахань, – заявил своему помощнику капитан. – Там высадим нашего гостя и отдадим местному гарнизону этих голубчиков, захваченных вами. Петр Егорович, прошу вас временно разместить Ивана Сергеевича у себя.

Приняв приказ командира, Скородубов повел молодого человека по кораблю в свою каюту. По пути офицер вызвал вахтенного мичмана.

– Вызывали, Ваше высокородие? – уже перед каютой подскочил мичман – рослый детина чуть старше тридцати лет.

– Да, Васильков. Для господина Милашина нужно подготовить спальное место. Он расположится со мной в каюте. Организуй.

– Будет исполнено, – козырнул мичман и умчался искать кровать или ее подобие вместе со спальными принадлежностями.

Сам Скородубов открыл перед молодым человек дверь, пропуская его внутрь.

– А у вас здесь уютно, – улыбнулся Милашин.

Скородубов с удивлением осмотрел собственную каюту. Слева кровать, намертво прибитая к полу, чтобы не каталась во время качки. Под ней выдвижной ящик для постельного белья и одежды. Напротив двери круглый иллюминатор. Справа к стене привинчен откидной стол, а в углу стоит сейф под документы. Из «лишнего» здесь был только портрет дочерей, который Петр Егорович повесил над столом. Потому-то высказывание Милашина и вызвало у него такие чувства.

– Как скажете, – ответил офицер дипломатично. Затем прошел за Иваном Сергеевичем и поднял стол, прикрепив его к стене. Именно на его месте должны организовать спальное место для дворянина.

– А это ваши дочери? – заметил портрет спасенный пленник.

– Да, – с гордостью кивнул Петр Егорович.

Подарок дочерей ему нравился безумно. Каждое утро он просыпался и видел их – тех, кто ждет его дома, ради кого он живет. Тут он покосился на Милашина. Иван Сергеевич как завороженный смотрел на портрет. В его глазах было восхищение, от чего Петр Егорович еще больше приосанился. Красавицы у него получились!

– У них наверное отбоя нет от женихов, – заметил мужчина, не отрывая глаз от портрета. – Не боитесь оставлять их дома на супругу?

– Ирина давно умерла, – грустно вздохнул офицер.

– Прошу прощения за напоминание, – тут же потупился мужчина. – Но тогда мой вопрос еще более актуален.

– Они порядочные девушки и в их благоразумии я уверен. А у Анастасии с недавних пор есть жених. Он, кстати, и нарисовал этот портрет.

– Вы решили выдать свою дочь за художника? – удивился Милашин.

И Петру Егоровичу почудились нотки ревности в его голосе.

– Я думал, что офицеры стараются подбирать своим детям партию из своей касты, – продолжил свою мысль Иван.

– Увы, среди моих знакомых не нашлось подходящего кандидата, – развел руками Скородубов.

– Но художник? Признаться, я удивлен. Ничего не имею против этой профессии, но творческие люди…

– Роман рисует картины в свободное время, – перебил мужчину Петр Егорович, нахмурившись.

Ему не понравилось, что его будущего зятя начинают подозревать… в легкомыслии – в лучшем случае. О стереотипах в отношении художников и поэтов офицеру было известно хорошо. Еще здесь, на корабле, пришлось объяснять, что Роман не является щуплым юношей со взором горящим, склонным к антиправительственным взглядам.

– Это удивительно, – покачал головой Милашин. – С таким талантом и просто для души? А где он служит?

– Нигде, – поджал губы Скородубов. – Он наследник своего отца. Примет от него род и земли со временем.

– Из помещичьих дворян? – сообразил мужчина.

– Да.

– Прошу меня простить, что тоже подвержен разного рода клише. Рад, что у вас такой перспективный зять, – улыбнулся Иван Сергеевич. – Но как я понимаю, для второй дочери вы пока не нашли спутника жизни?

– Так и есть. Но с чем связан ваш интерес?

Подозрения в адрес Романа испортили первоначально хорошее впечатление о спасенном, поэтому Петр Егорович был напряжен.

– Признаться, я хотел бы с ней познакомиться, – не стал увиливать от ответа мужчина. – Или вы категорически против?

– Я вас еще совсем не знаю, чтобы быть «против» или «за», – как обычно напрямую ответил Скородубов.

– Постараюсь за время нашего путешествия исправить этот недочет, – улыбнулся Милашин.

Мысленно сравнив Ивана с Романом, Петр Егорович пришел к выводу, что и с Винокуровым знакомство произошло спонтанным и случайным. Да и потом его попытались настроить против парня, но в итоге все выяснилось. И сейчас Скородубов был рад будущей свадьбе своей дочери. Так почему бы не дать и этому молодому человеку показать себя? Ведь Иван правильно сказал – у них будет время узнать друг друга в пути.

– Принимаю ваше предложение, – протянул он руку.

Которую бывший пленник тут же пожал, словно скрепляя эту невысказанную четко договоренность о сватовстве.

* * *

К моему удивлению, работа заняла у меня гораздо меньше времени, чем я думал. То ли руку уже «набил», то ли сказалось то, что ничего меня не отвлекало, а сами Кауровы вели себя как образцовые модели. Но закончил я уже через четыре часа. И то, будь у меня быстросохнущие краски времени ушло бы меньше. Отойдя от картины и оценив ее, я все же понял, в чем еще причина. Вся семья оделась примерно в одинаковые по цвету наряды без большого числа мелких деталей. Так что и слоев краски мне пришлось наносить в разы меньше, чем у той же Евгении Максимовны.

– Все готово, – позвал я Юрия Дмитриевича.

Тот грузно поднялся с дивана и обошел холст. Прищурился, вглядываясь в портрет, после чего растянулся в улыбке.

– Благодарю вас, Роман Сергеевич. Это прекрасная работа.

Получив плату, я не стал задерживаться, хотя меня и приглашали отобедать. Но я сослался на дела, хотя на самом деле просто хотел отдохнуть в одиночестве, пока еду в тарантасе. Устал стоять. К тому же пообедать я планировал с близняшками.

Увы, к моему приезду те уже закончили с приемом пищи. В ресторан уже не поведешь, и на мой рот Клара Васильевна сегодня не рассчитывала, когда готовила. Пришлось довольствоваться выпечкой из пекарни.

– Не следишь ты за своим женихом, – подначивала Аня Настю. – Так и отощает, или вовсе откажется жениться. Зачем ему такая жена, что о муже не думает?

– Откуда мне было знать, что Роман не обедал? – возмущалась смущенно Анастасия.

– Даже если бы он обедал, ты должна быть всегда готова его накормить, – наставительно подняла палец вверх Аня.

– Вот ты и корми, раз такая умная, – фыркнула девушка.

– Тогда кольцо давай, – с ехидной моськой протянула руку Аня. Настя тут же с испугом отдернула ладонь, где красовалось обручальное кольцо. – Что, не хочешь? Ну так и не перекладывай свои обязанности на других.

– Да поняла я, – пробурчала моя невеста.

Я не мешал их пикировке. Тем более что сейчас был мысленно больше на стороне Анны.

Когда я насытился, и мы покинули пекарню, встал вопрос – куда идти.

– Жарко сегодня, пойдемте к набережной? – предложила Настя.

Я чуть не поперхнулся. Блин, там же может Перова оказаться!

– Может, лучше по рынку погуляем? – внес я иной вариант.

– Тебе свой кошелек не жалко? – фыркнула Аня. – Я тоже за то, чтобы по берегу пройтись. Там ветерок прохладный должен быть, вид красивый.

– Но все же…

– Двое против одного, решение принято, – тут же вскинула нос Анастасия и, не слушая моих возражений, девушки двинулись по улице вниз.

Вздохнув, я понадеялся на то, что полдень уже прошел, и Арина давно покинула набережную, не дождавшись меня.

Набережная была полна народу. Люди ловили последние теплые деньки. Участившиеся дожди непрозрачно намекали, что в любой день эта идиллия может закончиться и вместо тепла придут морозы. По водной глади скользили немногочисленные яхты, счастливые владельцы которых решили порадовать себя морской прогулкой.

– Жаль, что ты свою яхту уже окончательно пришвартовал, – вздохнула Анна, глядя на них.

– Да, было бы здорово сейчас покататься, – мечтательно поддакнула ей Настя. – Что? – посмотрела она на сестру, которая с изумлением взглянула на нее.

– Я думала, что после того похода ты боишься таких прогулок.

– Только в плохую погоду, – смутилась Настя.

Гуляли не только дворяне. Благодаря выходному дню многие горожане из рабочего класса тоже выбрались на набережную, надев самые лучшие свои наряды. Часто мы встречали стайки детей, что носились по тротуару, на немногочисленных лавочках сидели пожилые дамы, ведя неспешную беседу. В какой-то момент я совершенно забыл о письме Перовой и просто наслаждался прогулкой в обществе двух красивых девушек, одна из которых держала меня за руку. Ровно до того мига, как на одной из лавочек я не заметил ее – Арину Борисовну. Девушка сидела с книжкой в руках и читала. Но при этом нет-нет, а бросала взгляды по сторонам. Неудивительно, что я был замечен. Наши взгляды встретились, и я увидел в глазах Перовой промелькнувший огонек радости. Она было дернулась, чтобы встать, но все же сумела себя пересилить, обратив внимание, что я не один. Я в этот момент мысленно выдохнул. Неужто «пронесет»?

Арина все-таки встала со скамейки, но пошла не к нам, а куда-то в сторону. Иначе бы мы обязательно прошли совсем рядом и близняшки точно ее заметили. Это придало мне еще больше оптимизма. Что бы там себе не напридумывала госпожа Перова, но показывать свой интерес ко мне рядом с моей невестой она не собирается.

Через пять минут неспешной прогулки мимо нас пробежал сорванец, выхвативший из рук Насти веер, которым та обмахивалась.

– Ах ты, негодник! – воскликнула в сердцах девушка.

– Я сейчас его догоню, – пообещал я и побежал вслед воришке.

Нагнать юркого пацана мне удалось лишь спустя сотню метров, когда мы уже свернули с набережной и углубились в портовые постройки. И то, как нагнать? Просто он остановился и сам протянул мне украденный предмет.

– Не гневайтесь, барин, – скороговоркой затараторил пацан, – мне приказано вам записку передать, но так, чтобы ваши спутницы ничего не увидели. Я не придумал ничего лучше!

С этими словами во второй руке сорванца оказался клочок бумаги. Понимая, кто его мог подговорить, я забрал оба предмета, после чего тот снова дал стрекача.

«Я рада, что Вы пришли. Жаль, что не смогли это сделать в одиночку. Но я не теряю надежды. Ваше появление дало мне понять, что мои чувства взаимны. Буду у Вас этим вечером. До скорой встречи»

– Черт, – выругался я, скомкав записку. – Да там у нее не тараканы, а черт пойми что в голове творится!

Сунув записку в карман – не выбрасывать же ее здесь, мало ли кто увидит и поднимет, я пошел обратно. В голове вертелись мысли – как быть дальше с этой нелепой влюбленностью. Даже скорее одержимостью, причем не мной, а своими фантазиями у скучающей девицы. Дождаться Перову и откровенно поговорить? А станет ли она меня слушать? Особенно, если рядом никого не будет. Тогда у нее вообще может все тормоза сорвать. Нет, наедине с ней говорить нельзя. Надо где-то в людном месте, чтобы и подслушать не могли, и она сама мне на шею не бросалась. Поэтому вечером мне дома оставаться нельзя. К моей удаче сегодня должен приехать Фаррух-хан. Вот к купцу Али, у которого тот наверняка остановится, и пойду. Заодно узнаю, есть ли у уважаемого купца турецкая баня. Помыться бы не мешало, а нормальных бань в городе нет, проверял уже. Если есть, то напрошусь к нему под видом оценки – надо же мне представлять, какую баню строить в будущем массажном салоне. Мы об этом с Али говорили, так что как повод сойдет. Ну а если бани у него нет, то придется заказывать на завтра у домовника ванну мне нагреть.

– Ты догнал его? – радостно воскликнула Настя, когда я вернул ей веер.

– Да. Шустрый малец, если бы он с прохожей части в переулки не свернул, мог бы и затеряться в толпе.

– И зачем ему мой веер понадобился? – фыркнула девушка.

– Да он с друзьями поспорил, – нашел я отмазку, чтобы не рассказывать истинную причину. – Что сможет выхватить что-нибудь у благородной госпожи и его не поймают.

– Проспорил, – усмехнулась Анна.

– Да, – согласился я с ней. – Теперь придется ему щелбаны получать.

– А если бы убежал? Я бы тогда без веера осталась?

– Тогда бы тебе его вернул тот, с кем он поспорил, – успокоил я невесту. – Ладно, пойдем домой? А то что-то от этой пробежки я проголодался.

– Вот, я же говорила тебе – мужа кормить надо! – снова подколола сестру Аня.

Так, перешучиваясь, мы и вернулись в квартиру Скородубовых. Там я оставил сестер на попечение Клары Васильевны, а сам вернулся в съемную комнату. Но ненадолго. Только захватил сменные вещи на случай, если удастся договориться с Али насчет бани, да оставил часть заработанных денег, убрав те в тумбочку. Вот теперь можно идти в гости.

Глава 20

11 сентября 1859 года

– Роман-ага! – встретил меня привычным уже обращением Али. – Рад вас видеть! Проходите, мой дом всегда открыт для такого дорогого гостя.

Как обычно купец проводил меня в гостиную, где мы расселись на подушки, и приказал подать нам чай.

– Если вы к Фаррух-хану, то господин еще не прибыл, – опечаленно сказал Али после десяти минут болтовни ни о чем. – Но не переживайте, он обязательно явится. Просто задерживается в пути. Чем я могу помочь вам скрасить ожидание? Может, показать вам коллекцию холодного оружия? Я помню, какими глазами вы смотрели на те образцы, что были вынесены, пока ваши дамы выбирали украшения, – хитро прищурился купец. – Истинный мужчина! А ведь у меня есть и поинтереснее экземпляры.

– Уважаемый Али, раз уж речь зашла о показе… – стал я подбирать слова, чтобы поделикатнее перевести разговор в нужное мне русло. – То не удовлетворите ли вы мое любопытство. Помните, мы разговаривали о массажном салоне и непременном наличии в нем бани, как в вашей стране?

– А как же, Роман-ага! – воскликнул купец. – Али все помнит!

– Так вот, у вас в доме не построена ли такая баня? Хамам, так же вы ее назвали? Если да, то я хотел бы ее увидеть, чтобы лучше представлять, как выглядит настоящая персидская баня.

– Вы радуете мое сердце, Роман-ага, – расплылся в улыбке мужчина. – Не только есть, но и затоплена! Я чту обычаи вашей страны, и мы тоже моемся по воскресеньям. Если у вас будет желание, то можете даже сами попробовать, чем она отличается от вашей русской бани.

Бинго! Даже упрашивать не пришлось.

– С радостью приму ваше предложение, – не сумел я сдержать ответной улыбки.

Дом купца занимал почти полквартала и построен был буквой «П». С одной стороны дома в «ножке» буквы была часть для гостей, где я и встречался с Али. В «перекладине» располагались хозяйские апартаменты, а в другой ножке – уже сама лавка. Баня же была построена во внутреннем дворе, полностью огороженная со всех сторон домом, а с последней стороны, где нет здания – высоким забором.

– К моей большой печали, полноценный хамам мне воссоздать не удалось, – сокрушался купец. – То, что есть у меня, лишь бледное его подобие.

– Ничего страшного, мне интересно послушать, как он выглядит у вас на родине, – успокоил я Али.

Тот тут же принялся мне описывать традиционный хамам. И со слов купца здание получалось не маленьким, состоящим аж из четырех частей. В первой части располагалась раздевалка, где посетители снимали всю одежду, а сами заворачивались в полотенце. Там же иногда был фонтан или небольшой бассейн для мытья ног. Вторая часть была неотапливаемой.

– Как понимаете, Роман-ага, в вашей стране делать подобную часть я не стал, – с извиняющейся улыбкой развел руками купец. – Не с вашими зимами.

– Ну, у нас далеко еще не Сибирь, – заметил я.

Али аж плечами передернул от озноба.

– Был разок там, – пояснил он мне. – Больше не тянет в те края.

Уточнять, по каким делам, я не стал. Захочет – сам расскажет.

В третьей части традиционного хамама шла уже теплая комната.

– В моей любимой Персии в таком помещении располагаются маленькие кабинеты для различных процедур – стрижка, удаление волос, иногда медицинский кабинет. Массажные столы тоже в этой части располагают.

В хамаме у Али такая комната была. Вот только из «мини-кабинетов» тут была лишь комната для стрижки и чайная комната, где можно было еще и покурить кальян. И последняя, четвертая часть традиционного хамама – сама парная. Очень часто с бассейном, иногда даже двумя – с горячей и холодной водой по отдельности.

– Пришлось много копать, чтобы сделать хамам по всем правилам, – объяснял мне купец.

Мы успели посетить раздевалку, где скинули одежду и обернулись полотенцами. Саму грязную одежду тоже завернули в полотенца и засунули под лавки, которые были в раздевалке – тоже традиция. В хамаме нас ждал даллак – местный банщик. Пол хамама, как и стены были отделаны мрамором. Само помещение разделялось на две части: парную и комнату с бассейном. Чашу бассейна у купца не вкопали в пол, а поставили на возвышение, сделав ступеньки, чтобы можно было подняться. Сам пол был очень теплым, что я тут же заметил.

– Внизу под хамамом расположена печь, – пояснял мне Али. – Под нее и пришлось копать глубокую яму. Дымом подогреваются полы, а сама печь нагревает котел с водой. Часть воды по трубам отводится в бассейн, другая идет в хамам, где тоже есть печь. Там вода падает на нагретую поверхность, превращаясь в пар. Он-то и нагревает гармхане, – заметив мой недоумевающий взгляд, Али поправился. – Парную, так вы называете эту комнату. Заметьте, для нашей бани ваше слово подходит куда лучше, чем для вашей, – тут же улыбнулся он.

Я понимал, что устройство хамама Али мне обрисовал лишь в самых общих чертах, но все равно побывать в настоящей персидской бане было интересно. Пусть и такой «урезанной».

– Эх, видели бы вы хамамы моей родины, – распластавшись на полке, протянул мечтательно Али. – Бледная тень, что я воплотил здесь, не покажет даже тысячной доли того совершенства, что представляет собой хамам!

В парной было две полки, и я лег на соседнюю. Ожидавший этого даллак тут же принялся натирать меня мылом, которое держал в специальной рукавице, заменявшей ему мочалку. Али пояснил, что уже помылся и просто желает погреть кости в приятной компании. Попутно он описывал, как выглядит настоящий хамам его родины и почему они та популярны. Как обычно, дело было в религии. Хамамы составляют в Персии важную часть их культурного быта и неотъемлемы от многих религиозных ритуалов. Например, владельцы хамамов со слов Али никогда не берут плату с тех, кто решил совершить гусль – полное омовение по религиозным причинам. И по мере перечисления купцом причин совершить такое омовение, я задумался, как те владельцы еще не разорились? Ведь совершать полное омовение надо после каждого полового акта, женщинам – после менструации и послеродовых выделений, да просто все, что связано с интимом, требует от благочестивого мусульманина совершить гусль. Но были и еще две причины для подобного ритуала – гусль принимали после принятия ислама и перед погребением усопшего. В последнем случае – мыли покойника.

Мне стало понятно, что скорее всего хамамы в какой-то мере берут часть религиозных обрядов на себя и ставят их обеспеченные люди. В моей голове возникла некая параллель между помещиком, который ставит церковь на своих землях на собственные средства и содержит ее, и аристократами Персии, что делают примерно то же самое, но уже с хамамами. Может я в корне не прав, но пока выходило так.

– Загрузили вы меня, уважаемый Али, – покачал я головой. – Я-то думал, что баня в вашем стиле в будущем массажном салоне будет его частью, а с ваших слов выходит, что массажный салон является частью хамама.

– Я не настаиваю, чтобы вы делали все так, как на моей родине, – развел руками купец. – Но мое сердце наполнится радостью, если вам удастся хоть на тысячную долю приблизиться к истинным жемчужинам банного искусства в моей стране.

После того, как меня тщательно помыл рукавицей-мочалкой даллак, я сполоснулся прямо здесь, в парной. В стене было два крана с холодной и горячей водой. Вот оттуда в деревянный тазик и набрал воды, которой смыл мыло. А затем мы с Али пошли в бассейн. Вода в нем была теплой, но не горячей. Самое то, чтобы остудить тело после жара в парной.

– Признаюсь, – продолжал делиться купец, – однажды я попробовал и по вашему методу париться. В сухой парной, а затем в холодную воду окунуться. Ух, и продрог я тогда! – радостно смеясь, сказал купец. – Второй раз уж в воду прыгать не стал.

– А зря, – покачал я головой. – Во второй раз, если хорошо прогреться, уже не так холодно. А в третий и вовсе почти не чувствуешь мороза.

Я вспомнил, как сам однажды на крещенские морозы в будущем попарился в русской баньке и потом окунулся в прорубь. Да уж, в первый раз и правда думаешь, будто все тело окоченеет. Заходить снова не хочется абсолютно. Но если преодолеешь это чувство, веником как следует себя прогреешь, то уже совсем иные ощущения при повторном заходе испытываешь. Начинаешь удовольствие получать от столь экстремальной смены температур. И кожа уплотняется, словно невидимой броней от перепада температур обрастает.

– Может, и попробую как-нибудь снова, – тут же кивнул Али.

Мы еще разок зашли в парную, но уже просто посидеть, погреться, после чего перешли в «теплую комнату». Но не в кабинку, где стригут, а во вторую, где чай и кальян подают. Али мне тут же предложил подымить, но я отказался, остановившись на чае. С темы бани мы перешли на массаж. Я хотел попросить у Али найти специалистов из его страны, на что купец согласился, однако сразу предупредил, что не может обещать, что кто-то поедет в нашу страну. Ну нет, так нет. Я и сам смогу по типу Пелагеи разминающему массажу обучить.

Где-то через полчаса нашей неторопливой беседы к нам зашел слуга и передал купцу, что наконец прибыл Фаррух-хан. Али тут же предложил переместиться в дом, на что я не возражал. Удачная была идея сходить к нему, вместо того, чтобы сидеть в съемной комнате и с напряжением ждать неприятной встречи с Перовой и последующего трудного разговора. Всегда неприятно лишать людей иллюзий. Они от этого потом тебя ненавидеть начинают. Мало кто готов снять свои розовые очки, которые дают ему уют и защищают от жестокости окружающего мира.

Али хотел дать мне халат, чтобы я не надевал грязное белье после бани, но я же не зря захватил с собой сменную одежду. Поэтому поблагодарив купца, попросил того отправить слугу к моему тарантасу, чтобы тот забрал мой запасной костюм у Митрофана. И уже в чистом белье я вышел к знакомому аристократу Персии.

– Здравствуйте, уважаемый Фаррух-хан, – улыбнулся я мужчине.

– И я рад видеть вас, мой друг, – не остался в долгу перс, раскинув руки для объятий.

Присев на подушки и получив традиционный чай, мы перешли к разговору. Для начала Фаррух поинтересовался, как моя жизнь. Поделившись новостью о помолвке, что вызвало одобрение со стороны мужчины, я в свою очередь спросил, как идут его дела.

– Слава Аллаху, все благополучно, – ответил Фаррух. – Надо сказать, я показал вашу картину своим друзьям. Как и обещал, ваше имя я не называл, но им очень понравилась ваша работа. Двое моих близких друзей хотят, чтобы вы написали портрет их жен. Что скажете на это?

– Признаться, – замялся я, – недавно я уже писал одну… неоднозначную картину. В итоге это привело к не совсем адекватной реакции со стороны… заказчика.