Текст книги "П.С.И.Х.0 (СИ)"

Автор книги: Никита Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Замаскированный интерес – вероятность 36%.

Подумалось ему. И причем подумалось почти сразу после горящего ребенка. Подозрительно. Он тоже видел? Но почему тогда никак не отреагировал? Зачем ждал?

Или все же не видел? Очень странно.

А что если эксперимент с нейросетью нужен совсем не для того, чтобы обучить ее эмоциям и потом создать интерфейс мозг-компьютер? Что если это лишь ширма, и на самом деле чип позволяет видеть такие вот аномалии? А в качестве подопытного искали вовсе не человека с ДДАКФ, а меня выбрали по какому-то другому принципу.

Вполне возможно. Теория имеет право на жизнь. Вот только нашла меня Елена, и все опять упирается в вопрос – кто она на самом деле такая?

И что мне ответить Владу? Сказать правду? Пойти ва-банк и притвориться, что я обо всем догадался? Перегнуть его через перила и пригрозить испытать «веселье» на себе, если сам во всем не сознается?

[ В последнем случае прогнозирую существенный штраф к Социальному взаимодействию и Адаптации. Подобное поведение в обществе неприемлемо.]

Ну значит этот вариант отметается. Будем действовать тоньше.

– Странного, говоришь? Вон тот летающий слон считается за странность? – я махнул рукой в сторону лесопарка.

– Где? – сделал стойку Владислав.

– Ну вон, над макушками деревьев. Гнездо вьет. Не видишь? Ой. Загорелся. Аж дымится весь. Это нормально для странности?

Воронов еще какое-то время вглядывался в пейзаж, а затем повернулся ко мне и слегка прищурил глаза.

Подозрительность – вероятность 72%.

– Ты все это придумал, да? – спросил он.

– А зачем ты спрашивал? – вопросом на вопрос ответил я, отзеркалив его мимику.

Несколько секунд мы играли в гляделки, но у меня КМС по этому виду спорта, и Влад отвел взгляд первым.

– Обычная проверка. – наконец выдал он более или менее нейтральным тоном. – Вдруг у тебя рябь в глазах, шум в ушах или мысли путаются? Ты ведь первый с таким чипом. Всякое может случиться.

Рябь, да? Сдается мне не об этом ты речь вел, товарищ ученый.

Хотя может и об этом, а я все придумал в приступе мнительности.

Кто ж этих нормисов разберет? И Психо мне тут не помощник.

– Идите кушать! – раздался из кухонного окна голос Лены, прервавшей мои размышления. Но я к ним еще непременно вернусь. Все определенно не так просто, как кажется. И это мне отнюдь не кажется. Мне так голос в голове сказал!

Дни потянулись за днями. А если точнее, то понеслись, будто сошедший под откос поезд. Сентябрь вступил в свои права, но осень не торопилась поганить погоду, радуя петербуржцев теплым солнцем и не слишком частыми дождями. Я же продолжал обитать у Вороновых, проходя постепенную адаптацию к жизни в обществе, и разговор о странностях больше не возникал. Хотя изучающие взгляды Влада я замечал на себе чаще, чем на девушках в мини-юбках.

Но, возможно, это и нормально. Ведь у него есть жена, а я все-таки его подопытный.

В общении с Вороновыми (а также во время совместных прогулок, походов в магазин и других видах активности) я узнал множество норм и правил, не прописанных в уголовном или гражданском кодексах, но соблюдаемых большинством людей по негласному соглашению. Причем некоторые из них имели всевозможные исключения, что отнюдь не упрощало процесс их освоения.

Например, не врать, но ложь во благо вполне приемлема. Или, скажем, избегать тем, которые могут задеть собеседника, включая возможность прямо сообщить ему, что он осел. Но иногда можно и нужно. Не лезть без очереди даже если очень торопишься, но если попросить, то нормально. Не перебивать, но все это делают.

Я не понимал потребности стучать по дереву при совпадении некоторых условий и избегания кошек определенного окраса. Не видел смысла в молитвах и ритуалах. Меня вводил в ступор обмен подарками, комплементы и нефункциональный декор. Сбивала с панталыку необходимость надевать отличающуюся одежду для разных мест и случаев.

Если все это так важно, то почему оно до сих пор не вынесено в отдельный свод законов?

И тем не менее я старательно запоминал, впитывая информацию, словно губка, и пытался подражать, даже если логическая жилка во мне вопила о несуразности происходящего. В случае успеха Психо награждал меня баллами, а при ошибках штрафовал. Так что к середине сентября мой статус приобрел такой вот вид:

Эмпатия: 0

Социальное взаимодействие: 6

Адаптация: 3

Очки Адекватности: 5

Уровень 1

Минимум изменений по сравнению со стартовыми значениями. Больше походило на то, что нейросеть пыталась меня поощрять, чтобы я не падал духом. В нее вполне могли заложить такой функционал.

За прошедшие дни больше никаких горящих детей, рогатых женщин и летающих грабель я не видел. При том тот самый мальчик, если вдруг попадался мне на глаза, просто возился в песке и даже не пытался дымиться. Я бы и вовсе начал думать, что мне все померещилось, но в закрытой директории Психо хранились записи о его попытке анализа, подтверждавшие реальность происходившего.

Ни Елене, ни Владу, ни другим сотрудникам НИИНС я об этом так и не рассказал.

Лена действительно устроилась в институт лаборанткой, так что по будням они вместе уезжали на работу, предоставив меня самому себе с обязательством держать включенный телефон под рукой. Инциденты случались, но редкие и некритичные.

Куда больше проблем возникало непосредственно дома.

Постоянно занятые туалет и ванна, столкновения в коридоре, необходимость более частой уборки и стирки, другие мелочи. Влад так и вовсе как будто периодически забывал о моем присутствии и вспоминал только столкнувшись нос к носу. Или когда Лена шипела на него за стеной, напоминая, что они не одни в квартире.

В общем, напряжение росло. Я его не чувствовал, но Психо не забывал меня информировать, показывая все большую и большую вероятность. А под конец так и вовсе разродился первым полноценным заданием.

Задание: «Найти жилье и съехать от Вороновых».

В случае успешного выполнения прогнозируется награда +40 ОА. При использовании системных подсказок награда будет уменьшена вдвое.

И буквально на следующий день после этого Владислав сообщил, что я готов. И что настало время отправляться в школу, чтобы с головой окунуться в вулкан эмоций, бурлящее жерло которого вполне способно пробудить мои собственные. Ну или чтобы я поменьше путался под ногами. А что – вдруг ему тоже кто-то задания выдает?

Глава 9

– Рома, ты не можешь идти в школу один! – не пускала меня за порог Елена. Не то чтобы она грудью закрыла дверь, но вот за руку держала крепко. – Скажи ему, Влад!

– Полностью согласен. – вторил ей муж. Он стоял в коридоре, скрестив руки на груди, и подпирал собой стену. Оба оделись, будто собрались на квиз по «Людям в черном», а не провожать меня на первый рабочий день. Даже темные очки не забыли. – Мало ли что может случиться. Нам в НИИ специально выделили этот день для работы «в поле».

– Вот в поле и работайте. – стоял на своем я. – Там между стоянкой и парком вполне себе лужок.

– Это образное выражение.

– А у меня нет.

– Рома, ты не пройдешь!

Спор продолжался уже добрых полчаса и не дошел до рукоприкладства только потому, что я был выше и крупнее их обоих. Ну или по другим причинам. Хотя Лена вцепилась в меня бульдожьей хваткой и разве что не рычала, пуская слюни. Думается, если бы я просто шагнул наружу, то она бы так и продолжила висеть. Как репей.

– Вы так и будете со мной каждый день ходить? – как всегда без тени эмоций поинтересовался я. – Своей работы у вас нет?

– Есть. Но сегодня наша работа – сопроводить тебя и убедиться, что все пройдет, как нужно. – стоял на своем Владислав. – Я лично ответственен за ход этого эксперимента.

– Ты ведь не хочешь нарушать регламент? – тоном ведьмы из Белоснежки проговорила Елена.

Попытка манипуляции. Но на меня такие штуки не действуют. Я сам кого хочешь переманипулирую.

– Не хочу. – согласился я. – И поэтому иду один. У меня задание такое. От Психо. Для повышения Адаптации.

Вороновы разом замолчали, будто проглотили по жабе, а та вдруг полезла обратно. На самом деле я уже давно мог прибегнуть к этому аргументу, но не хотел потому что…

Манипуляция с помощью обмана. −1 к Социальному взаимодействию. −1 ОА.

Да-да. Вот именно поэтому. Штраф к моим и так не слишком высоким показателям. Но с другой стороны, я уже не раз обращал внимание, что решения, принятые без подсказок Вороновых, приносили куда больше опыта, чем с ними. Успешные решения, естественно. А уж в школе Социального взаимодействия ожидалось выше крыши, и я собирался выжать их по полной.

– Документы все готовы? – взялся добивать их я.

– Да.

– В администрацию переданы?

– Да.

– Меня ждут?

– Угу.

– Тогда я пошел.

Я выжидательно приподнял бровь, и Владислав нехотя бросил Лене:

– Отпусти его.

– Но он ведь…

И уже в который раз молчаливое покачивание головы Влада заставило девушку затихнуть и подчиниться. В этом определенно крылась какая-то тайна, разгадать которую мне пока не удалось.

– Можете наблюдать за мной из окна. – сжалился я. – Если вас не смутит запах помойки.

Они так и сделали. Я убедился в этом, обернувшись на пороге школы. Две черные точки маячили за мутным стеклом возле шахты лифта. Будто мухи-переростки. А потом мне стало не до них.

Уверенно миновав двойные двери, я шагнул вперед и готовился уже с головой окунуться в атмосферу храма знаний, как меня встретило черное дуло автомата. Ну, почти. Ведь примерно так смотрелись взгляды охранницы и уборщицы, вперившиеся в незваного гостя с первой секунды. Только что женщины мило болтали, жуя бутерброд с сыром, но теперь остро встал вопрос: что первым в меня полетит – грязная половая тряпка или струя из перцового баллончика.

– Добрый день. – поспешил поздороваться я. – Меня ждут. Я Подберёзный Роман Дмитриевич, двадцать пять лет, родился двадцать девятого ноль первого две тысячи первого, паспорт сорок-пятнадцать-девятьсот семнадцать-сто тридцать шесть, окончил Лесгафта, рост – сто восемьдесят два, вес – восемьдесят три.

Вытянувшиеся лица женщин и подсказка Психо явно дали понять, что я ляпнул что-то лишнее. Наверняка фамилию. Зачем им моя фамилия? Люди очень редко обращаются друг к другу по фамилии. Или дело в чем-то другом?

Медленно, не сводя с меня глаз, охранница потянулась к поясу. Я приготовился уже уворачиваться от пуль и гранат, но достала она все-таки не оружие (если таковое вообще имелось), а мобильный телефон с эмблемой надкушенного яблока.

– Галина Сергеевна, – сказала женщина в трубку, – к вам тут пришли. Спуститесь, пожалуйста.

Ну да. Логично, что вопросами найма занимается специальный человек, а не первый, кто под руку подвернется. Можно было бы списать все на то, что я переволновался, если бы я умел волноваться. А так поблажек нет. Затупил.

Потянулись минуты ожидания. Тикали большие настенные часы. Медленно подсыхал бутерброд с сыром.

Вообще, уже имея некоторое представление о детях, я ожидал, что заведение, где их разом обитает около трех сотен голов, окажется филиалом ада. Шум, гам, крики, кого-то волокут за ногу по полу, кто-то ползет по потолку. Однако в здании стояла оглушительная тишина. Что невольно вселяло уважение к людям, добившимся от этих маленьких демонов такой дисциплины.

Впрочем, режим показывал зубы уже со входа. Антивандальный турникет, рамка металлодетектора, виноградные грозди камер, бойницы… Или это просто дырки в стене? В любом случае КПП выглядел даже серьезнее, чем в НИИНС или НРЦЛНКС. А в последнем, между прочем, вообще психов охраняли. Так что враг не пройдет. И учитель-стажер тоже.

Наконец, цокая каблуками в гулкой тишине холла, по другую сторону баррикад появилась женщина. Стройная, подтянутая, с идеальной аристократической осанкой, выпестованной за полвека жизни. Одежда строгая: серая юбка-карандаш, колготки, блузка. Минимум косметики. На груди – круглые очки на цепочке, на руке – небольшие механические часы с кожаным ремешком, в ушах – жемчужные серьги-гвоздики.

Настоящая Снежная Королева от мира педагогики.

Завершали же образ тонкие, будто неспособные улыбаться, губы и пронзительные льдисто-серые глаза с убийственным взглядом, способным проткнуть насквозь и пригвоздить к стене. Именно таким она меня и одарила, глянув сквозь приподнятые к лицу очки.

– Роман Дмитриевич? – уточнила Галина Сергеевна. – Вы опоздали.

– Пробки на выходе с места обитания. – ловко играя словами, ответил я.

– Впредь постарайтесь учитывать трафик. Учитель должен быть на рабочем месте до первого звонка. Проходите.

Мигнул зеленым глазом турникет, превращая меня из подозрительного типа с улицы в обличенного доверием педагога. Такая тонкая грань, и как же легко ее пересечь. Всего лишь несколько рычагов от организации с военным финансированием.

– Ваш внешний вид неприемлем. – отчитывала меня женщина, ведя по коридору первого этажа. – Что за выбеленная прядь?

– Она седая. – поправил ее я. – Особенности организма.

– Закрасьте. Учитель – это пример. И такой пример дети поймут неправильно. Поверьте моему опыту. – она слегка повернула ко мне голову и вновь окинула взглядом с головы до пят. – Одежда тоже не годится. Кроссовки? Джинсы? Футболка? Вы преподавать пришли или курить за гаражами?

– Не курю.

– Не ерничайте.

– И не думал. Завтра же надену костюм.

Она замерла на полушаге и уставилась на меня, слегка приподняв тонкую идеально очерченную бровь. Губы же и вовсе превратились белую нить.

Раздражение – вероятность 66%. Неприязнь – вероятность 41%. – сообщил Психо.

– Не надо со мной шутить, Роман Дмитриевич. – процедила она голосом холодным, как сарделька из морозилки. – Я уже тридцать лет в педагогике, и с первого взгляда вижу, что вам тут не место. Но я завуч, а не директор, и решения принимать не мне. Пока что. Мой вам совет – увольтесь сами. Пока не вылетели по статье и с волчьим билетом. Это понятно?

Она угрожать взялась? Мне? Ежа голой задницей напугать проще, чем меня пустыми словами. И не только потому, что за моей спиной вся мощь НИИНС, а еще и из-за кое-каких моих собственных… особенностей. Об меня и не такие зубы ломали. Фигурально выражаясь, естественно.

– Спортивный. Костюм. – не сводя с нее немигающего взгляда, уточнил я. – Я имел в виду спортивный. Как и положено учителю физкультуры. А вы что подумали?

Несколько звенящих тишиной секунд поединка взглядов, и Галина Сергеевна, слегка дернув губой, молча пошла дальше по коридору. Этот раунд остался за мной. Однако что-то мне подсказывало, что так просто все не закончится. Даже в таком заведении, как школа, имелись свои подводные течения и негласные правила, отличные от устоев внешнего мира. Я еще с теми не до конца освоился, а тут…

Ладно, разберемся!

Дойдя до конца коридора, и миновав несколько закрытых дверей, парочка из которых принадлежала администрации, мы свернули за угол и практически сразу очутились в физкультурном зале. Месте, где мне предстояло в ближайшее время вплотную взаимодействовать со школьниками и их неприкрытыми эмоциями.

Зал представлял собой большое, светлое, двухэтажное помещение, вытянутое в длину. Деревянный пол с разметкой для баскетбола; стершаяся местами краска, сквозь которую проступали отполированные сотнями ног доски; низенькие синие скамейки по периметру; высокие окна, забранные решеткой, а с правой стороны еще и длинным рядом шведской стенки; три пары баскетбольных щитов с кольцами.

В дальнем конце с потолка свистали два каната и стопкой возвышались гимнастические маты. В ближнем углу располагался учительский стол, возле которого сидела кучка детей в обычной повседневной одежде. Остальные же, одетые преимущественно в шорты с майками, разбились на команды и кидались друг в друга мячом. За чем напряженно следила молодая белокурая девушка со свистком на груди.

Причем настолько молодая, что казалось, будто ее саму выдернули из-за парты и отправили вести урок.

Так вот кому я буду ассистировать. Что ж, почему бы и нет. Мне, в целом, без разницы. Главное наблюдать за эмоциями и пытаться с помощью Психо найти способ испытать их самому. Остальное особого значения не имеет.

Ну-с, приступим. Ассистент учителя физкультуры Подберезный Роман Дмитриевич, а по совместительству псих, прибыл!

– Наконец-то! – воскликнула девушка, едва заметив нас с Галиной Сергеевной.

Она сорвалась с места и быстрым шагом пересекла зал, на ходу снимая с шеи свисток. Который и вручила мне, пробегая мимо.

– Мои там, небось, уже весь класс разнесли. – бросила она и исчезла за дверью, напоследок обдав флером духов с запахом моря.

Облегчение – вероятность 70%. Спешка – вероятность 51%. – запоздало выдал Психо.

Я перевел вопросительный взгляд на завуча, но та лишь хмыкнула и утопала следом. Не забыв закрыть за собой дверь и оставив меня наедине с целой толпой детей, самый высокий из которых не доходил мне даже до груди.

Эй, мы же не так договаривались!

Вот те раз…

– Продолжайте делать то, что делали. – распорядился я, повысив голос. После чего для надежности дунул в свисток.

Неожиданно, но это сработало. Дети и в самом деле вернулись к игре, а я прошествовал к учительскому столу, лихорадочно размышляя над случившимся.

Владислав говорил, что меня должны устроить на должность ассистента. Принеси-подай-сиди-наблюдай. Минимум активности, мизер ответственности, максимум получаемого опыта эмпатии. Я что-то не так понял? Нет, исключено. Они с Еленой не раз повторяли это в моем присутствии.

Что тогда? Перепутал школу?

Опять нет. Вороновы следили за мной из окна и не дали бы так ошибиться. Да и завуч сама первая обратилась ко мне по имени. Значит ждали. Значит все так и должно быть. И все же какого фига?

Я потянулся было к карману с мобилой, но в итоге даже к ней не прикоснулся. Сам же решил действовать без подсказок. А значит и в текущей ситуации должен разобраться лично.

Задание: «Провести урок физкультуры».

В случае успешного выполнения прогнозируется награда +10 ОА. При использовании системных подсказок награда будет уменьшена вдвое.

Ага. Вот и оно. Это мой шанс уверенно начать путь к нормальности. Ну, что тут у нас?

Добравшись до стола, я беглым взглядом изучил валявшиеся на нем бумаги. Расписание, план урока, нормативы, ГТО, три записки от мамы и пара раскрытых настежь журналов: «5А» и «5Б». Напротив фамилий в столбце с сегодняшним числом стояли различные закорючки, среди которых превалировали обычные плюсики. Перелистнув несколько страниц, я нашел разворот с пометками спортивных кружков, которые посещают дети. Бесполезная информация.

Как и план. Согласно нему ученики должны были сейчас бежать кросс на время. Причем на улице. Я не мнил себя великим экспертом, но попытки залепить товарищу мячом по носу на кросс походили слабо.

Глянул на время. Четверть одиннадцатого. До конца третьего урока оставалось двадцать минут. Немного продержаться, и можно пойти выяснить в чем, собственно, дело, и где физрук, которому я должен помогать. Вариант оставить детей одних я не рассматривал. Тем более таких мелких. Это категорически воспрещалось во всех инструкциях, которые я прочел в интернете в качестве подготовки.

Я продолжал исследовать бумаги и содержимое стола, ловя на себе взгляды детей, по какой-то причине не участвовавших в игре. Психо оценивал их эмоции, как с любопытство, и вероятность такой оценки возрастала с каждой секундой. До тех пор пока ко мне не подошла девочка с двумя косичками, в клетчатом платье и белых чулках. Она встала ко мне практически вплотную, задрала голову и спросила:

– Вы теперь наш учитель?

– Похоже на то. – ответил я. – Как минимум до конца урока.

– А как вас зовут?

– Роман Дмитриевич. – сообщил я, учтя прошлую ошибку, и оставив фамилию при себе. Паспортные данные решил тоже пока попридержать.

– Вы странный. – вынесла вердикт малолетка.

Вот спасибо, блин. И что такого странного я успел сделать, что даже пятиклашка готова заклеймить меня не таким, как все? Или наоборот чего-то не сделал?

– Ты тоже. – нашелся я.

Честно говоря, я ожидал любой реакции кроме заливистого смеха. Который и прозвучал.

– Психо, что с ней? Ей дурно? Она свихнулась? Мне нужно позвать врача?

[ Дети плохо контролируют свои эмоции, и их избыток может сопровождаться как смехом, так и слезами. В данном случае все в порядке. Никаких дополнительных действий не требуется.]

– И какие же эмоции ее так сильно переполнили?

[ Анализирую.]

Любопытство – вероятность 90%. Заинтересованность – вероятность 87%. Симпатия – вероятность 62%.

Как только он это определил, да еще с такими высокими показателями? Она же только пялится на меня, сцепив руки за спиной и перекатываясь с носка на пятку и обратно. Или не только? Еще и симпатия откуда-то. Сама же сказала, что я странный. С таким набором эмоций какому-нибудь Злодеюсу Злею вообще ничего не стоит поманить ее пальцем и увести далеко-далеко, где ее никто и никогда не найдет.

[ Внимание! Подобное действие будет расценено, как преступление. Помимо штрафа я сделаю все возможное чтобы тебе помешать!]

– Да я и без тебя знаю, что это преступление. И при чем тут я? Я псих, а не злодей. Просто подумал, насколько дети уязвимы и доверчивы. Особенно к кому-то, кого считают учителем.

[ Так и есть. Злоупотреблять не рекомендую.]

– И не собирался. А как бы ты мне помешал, если что?

[ Для экстренных случаев у меня предусмотрено самоуничтожение.]

– Миленько. Бабах прямо в мозге. Меня об этом почему-то предупредить забыли. Как и о сменившихся планах руководства школы.

– А почему не все играют? – решил поинтересоваться я у девочки. – Ты и остальные? Вас не взяли?

– Вы разве не знаете? – она сделал большие глаза. – Без формы нельзя. Я, вот, ее дома забыла. А у кого-то освобождение. Или записка. Так бы я, конечно, играла. Я лучше всех в вышибалу играю!

– Нельзя, да? Это легко исправить. Я же учитель. – сказал я и поднес к губам свисток.

Глава 10

Раздалась пронзительная трель, и игра замерла. Да так резко, что девочка, как раз замахнувшаяся мячом для броска, чуть было не упала, а на меня разом уставились три с лишним десятка пар детских глаз. Вот она волшебная сила учительского свистка!

– Все желающие, у кого нет формы, могут присоединиться к игре. – объявил я. – Так решил я. Учитель.

Со скамейки запасных раздались радостные возгласы, и некоторые действительно бросились в зал. Кто-то вообще начал танцевать или обниматься с друзьями. Эмоции били ключом, и Психо едва успевал их фиксировать, завалив меня каскадом аналитических сообщений.

Однако, отыскались и те, кому мое решение пришлось не по вкусу. Несколько мальчишек с короткими прямыми волосами (такой стрижкой, собственно, обладало подавляющее большинство пацанов), принялись выталкивать бесформенных обратно за пределы поля. За последних вступились их друзья. Началась какая-то возня, похожая на драку пингвинов за голову дохлой сардины. И побеждало в ней большинство, готовое принять новичков в игру.

Это по-прежнему некоторых не устраивало, и от них отделился парнишка, отличавшийся от остальных более полными губами. Будто среди его предков затесался Арап Петра Великого. Ну или он недавно целовался с осой.

– Так не честно! – крикнул арапенок, топнув ногой и сжав кулаки. – Мы почти победили! Дайте доиграть!

– Это мы почти победили! – возразили ему из другой команды. – Не выдумывай!

– А вот и не выдумываю! Я тебя вообще выбил!

– А тебя Дрюнчик!

– Меня потом спасли!

– Нет таких правил!

Вновь поднялся галдеж, который я уверенно прервал очередным свистком. Не знаю, кто их так надрессировал за предыдущие четыре года, но рефлекс выработался прочный. Мгновенная тишина и полное внимание. Может есть еще какие-нибудь готовые команды? Типа «апорт» или «принеси дневник»?

Вообще, едва получив у Вороновых доступ к интернету, я не бросился сразу играть в игрушки и смотреть фильмы для взрослых. Вернее, я занимался кое-чем еще помимо этого. Я провел немало времени, изучая различные педагогические методики и советы для начинающих учителей. Неожиданно, но некоторые описанные там приемы применялись и для контроля над психами в НРЦЛНКС, то есть являлись более или менее универсальными.

Но главной мыслью, красной нитью перетекавшей из статьи в статью, являлась идея, что учитель должен принять решение, а затем проследить, чтобы дети ему следовали. Ведь он, как взрослый, обладает бо́льшим опытом, а также несет за все ответственность.

Ну и слово «авторитет» в тех статьях тоже мелькало. Наряду с «беги оттуда».

– Я сказал играют все, значит играют все. – невозмутимо распорядился я. – Разде́литесь на новые команды, ничего страшного.

– Нет! – громко крикнул арапенок. – Нет! Нет!

– Будешь спорить – не успеете до звонка. – уточнил я.

– Я тогда вообще играть не буду!

– Не играй. – пожал плечами я.

Арапенок не нашелся, что ответить. Он вновь топнул ногой и скрестил руки. Его грудь часто поднималась и опускалась, глаза расширились, а губы выпятились еще сильнее.

Возмущение – вероятность 88%. Обида – вероятность 85%. – сообщил Психо.

– Илья, ну мы же тоже хотим поиграть. – обратилась к нему моя недавняя собеседница с косичками. – Давай играть вместе.

– Нет! Так не честно! – арапенок толкнул девочку в грудь. Она упала на попу и сморщилась от боли. – Вы вообще не наш учитель! – крикнул он мне. – Геннадий Петрович так не делал!

Ну вот. Мне только попытки государственного переворота в масштабах пятого Б не хватало. Тем более в первый день. Интернет советовал жестко пресекать подобные поползновения.

– Слушай сюда, Губошлеп! – заявил я, постаравшись придать себе вид разгневанного взрослого. – Здесь тебе не дом и не улица. В школе нужно делать то, что говорит учитель!

– Но Геннадий Петрович…

– Нет никакого Геннадия Петровича! – оборвал его я. – Есть только я. Подберезный Роман Дмитриевич! А если тебя, Губошлеп, что-то не устраивает – иди и поплачь мамочке. – губы ребенка и в самом деле задрожали, а я повысил голос и обратился уже ко всем. – Вышибала отменяется. Все бегут вокруг зала! У вас по плану подготовка к кроссу. Скажите спасибо Губошлепу!

– А сколько бежать? – робко спросила какая-то девочка.

– Отсюда и до обеда. – отрезал я и дунул в свисток.

Магия звука высокой частоты вновь сработала, и два класса действительно нехотя побежали, вяло перебирая ногами. Мяч же остался сиротливо лежать в стороне. Одинокий и забытый.

Бежал и арапенок. Он весь ссутулился и сжался, как побитый щенок, и разве что хвост не поджимал. А вот глаза у него были на мокром месте, и казалось, что он в любой момент может разрыдаться. Тем более, что то с одной, то с другой стороны раздавался тихий шепот «Губошлеп», заставлявший его каждый раз вздрагивать, как от удара.

[-5 к Социальному взаимодействию.] – объявил Психо.

– За что? Я же все сделал, как надо. Еще и пятак сразу. У меня теперь вообще ноль.

[ Подобные методы воздействия неприемлемы для неокрепшей психики.]

– Я следовал методике из интернета.

[ К разным возрастным группам нужен разный подход. А в некоторых случаях вообще индивидуальный.]

– Блеск. И что делать?

Задание: «Исправить созданную ситуацию».

Время: До конца урока.

В случае успешного выполнения прогнозируется награда +6 ОА. При использовании системных подсказок награда будет уменьшена вдвое.

Исправить. Ситуацию. Это я и сам догадался. У пацана такой вид, будто его головой в унитаз макнули, да так и оставили. Вместо ершика. Даже без эмпатии понятно, что он испытывает весь спектр негативных эмоций. Вот сиганет потом с окна – получится доведение до самоубийства. Да и с точки зрения морали как будто не особо хорошо вышло. Хоть я с ней пока еще до конца и не разобрался.

Однако, идей, как исправлять ситуацию, у меня не возникло ни одной. Решение явно лежало в плоскости эмоций, с которыми я по-прежнему разбирался не лучше, чем обезьяна с автоматом Калашникова. Имелся неиллюзорный шанс сделать только хуже и вообще уйти в минус по Социальному взаимодействию, чего до сих пор еще не происходило. Да и, сдается мне, не только в параметрах дело…

– Психо, беру подсказку.

[ Рекомендую перекрыть негативное воздействие позитивным в той же области. Или в смежной.]

– То есть просто назвать его Лапочкой, и дело с концом?

[ Подозреваю, что подобная кличка усугубит проблему.]

– С чего бы? Хотя ладно, верю.

[ Дать еще подсказку?]

– Обойдусь.

Дети продолжали нарезать круги по залу, а я вернулся к учительскому столу в поисках идей. На скамейке запасных остались сидеть лишь двое, которые не встали, даже когда я разрешил всем пойти поиграть. Видать им и правда нельзя заниматься физической активностью. Остальные бесформенные бежали вместе с одноклассниками.

Неужели это я их так напугал?

Сильно, сильно…

Впредь нужно как-то дозировать свои… свои… свое поведение, в общем. Все-таки это не психушка с ее психами и санитарами.

На мгновение мне показалось, что на меня кто-то смотрит, но, покрутившись, никого кроме детей в зале не обнаружил.

Пробежавшись глазами по спискам в обоих журналах, я нашел в каждом по Илье. Илья Величко в пятом А и Илья Губин в пятом Б. Какой из них мой? Чтобы это выяснить, я, встретившись взглядом с мальчишкой-запасным, поманил его к себе пальцем. Тот подошел медленно и как-то даже бочком. Психо сообщил, что он меня опасается.

– В каком классе ваш Илья? – спросил я. – Бунтарь который.

– Губошлеп? – уточнил он.

М-да. Быстро же кличка пошла в народ.

Я кивнул.

– В пятом Б. Как и я. – ответил мальчик. – А вы навсегда теперь? Навечно?

– Вечного ничего не бывает. Запомни. И садись обратно.

Ну конечно в Б. Разве могло быть по-другому? Еще и фамилия Губин. Неудивительно, что прозвище мгновенно нашло отклик. Оно, можно сказать, легло на удобренную почву. Или на удобренные губы.

Так-с. И что тут у нас пишут?

Немного поизучал досье.

Дети все так же безропотно бегали – не плановый кросс, конечно, но вполне сойдет за подготовку к нему.

Глянул на время. Ну и снова поднес свисток к губам. Удобная штука. Никому не отдам.

– Набегались? – спросил я у всех разом.

– Да-а… – ответил мне нестройный хор.

– Еще хотите?

– Не-ет…

– А до конца урока примерно сорок три круга.

Раздался дружный стон, который могли бы издать римские рабы на галерах, когда узнали, что в порту Нумидии чума, и флот поворачивает обратно в Италию.

– Так и быть, скощу вам немного. – «сжалился» я. – Или даже все. Вот только Илья должен мне кое с чем помочь. Подойди-ка.

Я поманил Губина, и тот понуро, как преступник на Галгофу, заковылял ко мне. Я же вручил ему баскетбольный мяч и сказал:

– Видишь, там на кольце застрял мяч. Сбей его, и все свободны.

Недоверие – вероятность 90%. – оценил его взгляд и позу Психо.

– Честное слово. – добавил я.

Илья замахнулся, но я уточнил:

– Не отсюда. Подальше.

Он послушно сделал несколько шагов в сторону, а когда вновь замахнулся, я опять его остановил: