Текст книги "П.С.И.Х.0 (СИ)"

Автор книги: Никита Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Я тоже так думаю.

– Да-да, я на связи. Завтра буду. Всего хорошего.

Елена шумно выдохнула. Владислав убавил радио.

– Представляете. – обратилась она уже к нам. – Из-за суматохи в том крыле сбежало еще трое.

– Нам же лучше. – отозвался Воронов. – Меньше подозрений.

– Это да, но один из них буйный…

– Лен, только, пожалуйста, не вини себя. У нас не было другого выбора. Ты же знаешь. А что до сбежавших пациентов, так…

– Поворот! – перебила его медсестра.

– Согласен, поворот неожиданный. Мы так не плани…

– Да нет же! Ты поворот пропустил! Опять!

– Черт! Прости! Сейчас развернусь где-нибудь…

– Вот так и живем. – улыбнулась мне девушка, а в ее глазах заплясали какие-то особенные искорки. – Но ничего, привыкнешь. Главное, что теперь ты не один. И больше никогда не будешь один. Обещаю!

Я почему-то ей поверил.

Глава 3

Конечной точкой нашего маршрута стал небольшой населенный пункт Рыжково, вольготно раскинувшийся на берегу реки Сясь. По старой, растрескавшейся, но все-таки заасфальтированной дороге мы подъехали к одному из частных домов и остановились возле простого деревянного заборчика. Чисто номинального, не доходившего мне даже до пояса. Калитки же или ворот не наблюдалось вовсе.

Впрочем, у многих соседей забор отсутствовал в принципе. Как будто конкретно здесь, локально, победил коммунизм.

– Поезд прибыл на конечную станцию «Шашлычная». – гнусавым голосом провозгласил Владислав, заглушив двигатель. – Не забывайте свои вещи в… – он запнулся. – В общем, нигде не забывайте. Выходите. Я пока припаркуюсь.

– Пойдем, Толя. – поманила меня Елена, открыв дверь. – Это дача наших друзей. Они уже почти полгода в туре по юве.

– Юва? – не понял я.

– Не Юва, а ЮВА. Юго-восточная Азия. Сейчас в Тайланде, кажется, отмокают. А мы пока за домом присматриваем. И до Нарцеса отсюда добираться удобно – прямой рейс ходит. Утром и вечером.

Какая странная манера у нейро-типичных людей сокращать то, что сокращения не требует, и при этом рассусоливать многое другое, в уточнении не нуждающееся. Кучу раз замечал. Мне тоже так надо?

Дача представляла собой утопающий в зелени двухэтажный деревянный домик с мансардой, верандой и печной трубой. В паре мест пестрели алыми лепестками розовые кусты; груши и яблони предлагали отведать сочных плодов; вольготно раскинулись кабачки, за которыми, похоже, особо никто не ухаживал – чисто местный сорняк.

Огороды стояли заросшие травой, но в теплице, кажется что-то позревало.

Имелись на территории и другие постройки. Сарай, баня, мангальная зона. Из-за угла здания выглядывал кусочек небольшой детской горки. А охранял все это великолепие упитанный черный кот, с хозяйским видом обозревавший свои владения.

– Миленько. – выдал я емкий вердикт новому месту дислокации и, наклонившись, решил погладить кота. В психушке животные строго воспрещались.

Выгнув спину, кот грозно зашипел.

– Осторожно! Он не любит… – начала было Елена, но тут зверь сменил гнев на милость и сам подрез под мою руку. – … чужих. – закончила она.

– Баюн, ты чего? – укорил пушистика подошедший к нам Владислав. – А еще охранник!

– Наверное от меня каким-нибудь лекарством вкусно пахнет. – предположил я, водя пальцами по гладкой шерстке.

Краем глаза я уловил, что Лена бросила вопросительный взгляд на мужа, но тот решительно покачал головой из стороны в сторону. Девушка вздохнула и опустила плечи.

– Проходите в дом. – распорядился Воронов. – А я пока угли в мангал закину. Устроим приветственный пир из трех видов шашлыка! Толь, ты что предпочитаешь – свинину, баранину или курицу?

– Мясо на завтрак? – уточнил я.

– У кого завтрак, а у кого уже очень даже и обед.

– Давай я тебе пока кашу сварю. – предложила Елена. – Или хочешь бутерброды с чаем?

– Тосты. – попросил я.

– Можно и тосты.

– Нет, не можно! – решительно отрезал Владислав. – Ничего страшного, потерпит. Шашлык нужно есть натощак. Так вкуснее. Лен, нарви пока огурцов с помидорами. И укропа. Ну ты сама знаешь.

– Прости. – непонятно за что извинилась девушка, одарив меня одной из своих загадочных улыбок. Она чем-то отличалось от предыдущих, но чем именно я понять не смог. Как же сложно с чужими эмоциями!

Елена проводила меня в дом, выдала поношенные дырявые тапочки и, попросив подождать, удалилась, предварительно слегка прикоснувшись к моему локтю. Снаружи донесся короткий, но яростный спор супружеской четы, к которому я не прислушивался. Последнее слово осталось за Владом. Я же решил обследовать пространство. Посмотреть, так сказать, как живут люди, не ограниченные палатой спецучреждения.

Деревянный пол, покрытый местами ковриками, поскрипывал, но разваливаться пока не собирался. Я посетил уборную, помыл руки в крохотной ванной комнате с душевой кабиной, заглянул в просторную кухню с обеденным столом, способным вместить человек эдак восемь, и обосновался в гостиной.

Здесь приятно пахло березовыми дровами от небольшой поленницы, сложенной возле камина, а еще имелся большой мягкий диван с подлокотниками-подставками. На одном из них лежала книга по нейропрогаммированию, а на другом – бульварный роман с грудастой дамой на обложке. На лице женщины застыла гримаса ужаса, хотя ничего страшного как будто в кадре больше не наблюдалось. Разве что мужчина в черном пальто. Но чего его бояться?

В углу стоял компьютер, воспользоваться которым мне не позволил пароль; на стене висели часы, телевизор, полка с покрытыми пылью статуэтками, репродукция картины «Утро в сосновом бору» и календарь с обведенным на нем сегодняшним числом. Седьмое августа две тысячи двадцать шестого года.

Повинуясь каком-то внутреннему импульсу, я подошел к камину, взял пару поленьев, чиркнул спичкой и… вдруг понял, что понятия не имею, что делать дальше. Я задумчиво смотрел на ползущий по крохотной деревяшке огонек, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль, но не преуспел.

Как будто раньше я делал что-то подобное многократно и не задумываясь. На автомате.

Когда?

Наверное в прошлой жизни, скрытой от меня пеленой амнезии.

Не зря, ой не зря я согласился поехать с Еленой! Жаль только, что она не устроилась работать в НРЦЛНКС раньше. Укради она меня девять лет назад и, возможно, сейчас бы уже был нормальным человеком.

Или нет.

Кто знает?

Пламя обожгло, и я, выронив спичку, сунул пальцы в рот. А затем, решив не подниматься на второй этаж, растекся жижей по дивану. По привычке, привитой Львом Игоревичем, анализировал собственные мысли и ощущения. Но не долго. Ведь в комнату походкой хозяина зашел Баюн и принялся тереться об мою ногу. А оптом и вовсе запрыгнул мне на колени, выпустив острые, как иглы, когти.

– Чего тебе? – спросил я, не совсем понимая, как реагировать.

– Мяу. – ответил кот, глянув на меня желтыми глазами с узким вертикальным зрачком.

– Ну да. А чего я, собственно, ожидал?

Положив руку зверю на загривок, я принялся его гладить, а он мурчал и мелко вибрировал. Расслабляющее медитативное занятие. Психушка вроде моей вполне могла бы взять нечто подобное на вооружение. Или боялись, что психи животных передушат? А что, буйные могли. Наверное. Все-таки псих психу рознь.

Я так и сидел, пока через окно не потянулось благоухание жаренного на углях мяса, напомнившее, что завтрак я все-таки пропустил. Желудок издал возмущенную трель, спугнувшую Баюна. Об него чуть не споткнулась заглянувшая в комнату Елена.

– Мой руки и за стол. – бросила она с улыбкой. – Первая порция уже готова.

Долго уговаривать меня не пришлось.

Обедо-завтрак Вороновы накрыли на веранде. На застеленном клеенкой столе возлежали упругие, покрытые капельками блестящей влаги помидоры, хрусткие даже на вид огурцы, перья лука, две небольшие горки укропа с петрушкой, ароматный лаваш, соль и глубокая пиала густой красной аджики.

Но главным блюдом стал, конечно, шашлык. Целый поднос истекающего соком мяса, нанизанного на длинные шампуры с деревянной ручкой. Запах стоял такой, что у меня перехватило дыхание, а выделившейся слюной можно было бы напоить небольшое африканское племя. Ничего подобного в привычной мне столовой даже близко не готовили! Какие там тосты с сыром? Вот где настоящий деликатес!

– Чуть-чуть подгорело, но ничего страшного. – с ложной скромностью заявил Владислав. – Так даже вкуснее. Смотри, Толя, как нужно делать.

Он схватил шампур, ложкой зачерпнул аджики, щедро оросил ею мясо и стянул зубами один кусок. Пару раз двинул челюстями. Затем макнул прямо в солонку перо лука, откусил; откусил также кусок огурца, помидора, оторвал и закинул в рот шматок лаваша, и даже умудрился отправить туда же веточку укропа. После чего принялся все это пережевывать, урча от удовольствия не хуже Баюна.

– Или так. – привлекла мое внимание Елена.

Она аккуратно вилкой стянула мясо с шампура себе на тарелку, положила туда же овощей и зелени, порезала ножом на дольки, посолила, макнула мясо в аджику и начала прием пищи с утонченностью британской леди.

– Поверь мне, так вкуснее.

Я поверил. Но выбрал все равно способ Влада. А когда у меня во рту взорвалась феерия вкусов, я едва заставил себя хотя бы пару раз сомкнуть челюсти, перед тем как все это великолепие одним большим комком отправилось в путешествие по пищеводу.

Спиноза с его наслаждением познанием может тихонько удавиться в сортире. Шашлык – вот истинный кайф бытия!

– Наш человек! – глядя на меня, резюмировал Воронов. – Ну, теперь можно и за встречу. А еще лучше за удачное завершение операции!

В его руке откуда ни возьмись появилась пузатая бутылка с янтарной жидкостью. «Vieux Millenair. 25 ans» – гласила этикетка. «15.490 ₽» – гласил ценник. А ведь, насколько я знал, на содержание пациента в моей психушке выделялось около трех тысяч рублей в день. Так что по моим скромным подсчетам напиток получался весьма недешевый.

– Где ты это взял? – нахмурилась Елена.

– В баре у Пименовых.

– Они же не пьют.

– Тем более им не нужно. Подарил кто-то, наверное. А вот нам в самый раз. Всего пятьдесят грамм этого чудесного напитка способны укрепить иммунитет и улучшить пищеварение. Это же почти лекарство! Чтоб ты понимала, Леночка, в девятнадцатом веке коньяк прописывали как тонизирующее средство, а в госпиталях его использовали для стимуляции сердечно-сосудистой системы. – он назидательно ткнул пальцем в стол, будто поставил эдакую воображаемую точку. – Ну а согласно современным исследованиям Гарвардской медицинской школы, малые дозы этанола стимулируют выработку дофамина и снижают уровень кортизола. Причем процентов так на пятнадцать-двадцать. Научно доказанный антистрессовый эффект!

– Ага. А еще он в любых дозах убивает нейроны! – Елена отобрала у мужа бутылку. – И что это ты лекции читать вздумал? Сам же отказался, когда тебе предлагали должность в ИТМО.

– Решил немного вас просветить. Теперь вы стали чуть-чуть умнее.

Девушка вздохнула.

– Скажи честно, Воронов, ты дурак? Ну какой Толе алкоголь? Ты бы еще предложил клей понюхать или жабу лизнуть!

– Упс, прости, не подумал. – лицо Владислава покрыл легкий румянец, словно среди его предков затесался недавно укушенный помидор. – И ты прости, Толь. Просто ты выглядишь… ну…

– Нормально он выглядит! – гавкнула Лена.

– Я это и имел в виду. – нашелся Влад. – Все, давайте есть уже! Налетайте. И тут вот компот из сухофруктов. В холодильнике еще сок есть яблочный, но это уже на любителя. Он иногда после мяса дает слабительный эффект. Будем друг за другом очередь в сортир занимать.

– По талонам? – уточнил я.

– Хах, да! По талонам! – хохотнул Владислав. – Отличная шутка!

Не то чтобы я старался прям пошутить, но в текущей ситуации ему подошло бы что угодно, способное сменить тему и послужить громоотводом для разозлившейся женщины, почему-то взявшейся меня опекать. Впрочем, уже скоро складки на лице Елены разгладились, и она снова улыбалась, поглядывая то на меня, то на мужа. Яркое же летнее солнце заставляло ее лицо буквально светиться.

Или то был ее собственный свет? Внутренний?

Первая порция шашлыков улетела в один миг, оставив после себя приятную тяжесть и легкую отдышку. Но Владислав на этом не успокоился и быстро приготовил добавку, заявив, что использовал в маринаде экспериментальную смесь из кайенского и сычуаньского перцев.

Получилось действительно остро. Но не горько, а с той приятной остринкой, которая заставляет запихивать в рот кусок за куском в попытке унять пожар, который от этого становится лишь сильнее. Так что вторую порцию мы съели чуть ли не быстрее, чем первую, и отвалились от стола, словно насосавшиеся крови пиявки.

– Спасибо, Влад. Твой шашлык, как всегда, выше всяких похвал. – выдохнула Елена, расстегнув пуговицу на джинсах. Она думала, что никто этого не заметил.

– Да, спасибо. – поблагодарил я. – Очень вкусно.

– Вот бы ты все так же здорово делал, как мясо жаришь.

– Я все так и делаю! – вздернул подбородок Владислав.

– Ой ли? – прищурилась Лена.

– Ну… Почти.

Наступила тишина, нарушаемая лишь птичьими трелями и возней кота под крыльцом. Баюн поймал себе мышь и теперь устроил с ней игрища перед тем, как пригласить ее на обед. В качестве главного блюда, естественно.

А могло ли получиться, что я – как та мышь, и со мной тоже играют, собираясь позже сделать что-то ужасное? Ставить эксперименты, пытаться клонировать, обучать воевать чтобы отправить служить наемником в иностранный легион? Лишенный эмоций солдат – лучшее оружие в руках опытного полководца. Если только этот солдат не псих, сбежавший из психушки.

А ведь сейчас по плану во всю должны была идти «личная беседа» со Львом Андреевичем. Собирался тот просто поболтать или, может, придумал какую-нибудь новую методику, способную пробиться к моим чувствам и воспоминаниям? Или все же лоботомия?

Впрочем, какая теперь разница? Здесь, на даче, в обществе четы Вороновых, это не имело никакого значения. Но и плыть по течению, как кусок пенопласта, с воткнутой в него палкой тоже не хотелось.

– Ну и зачем вы меня выкрали? – поинтересовался я тоном, каким обычно спрашивают будет сегодня на десерт: арбуз или дыня.

– Не выкрали, а освободили. – поправила меня Елена. – И вообще мы…

– Подожди. – перебил ее Владислав, придав лицу максимально серьезное выражение. – Расскажем правду.

– Но ведь ты сам говорил, что нельзя сразу! – возмутилась девушка, поджав губы, и бросив на меня извиняющийся взгляд. – Что нужна адаптация к новой обстановке, к новым людям, к…

– Говорил. – вновь оборвал ее муж. – Но это потому, что ты составила не совсем верный психокогнитивный портрет. Здесь без всяких тестов видно, что Толе не нужна адаптация. А еще, что его интеллект существенно выше, чем он показывает. Обрати внимание на движение его глаз, мимику, жесты. Если бы я сам не видел его карту, где указывались девять лет, проведенных в Нарцесе, я бы решил, что перед нами хладнокровный наемный убийца с десятками трупов за спиной. Я угадал?

Владислав уставился мне прямо в лицо, будто пытался дистанционно просканировать мозг и найти в нем ответы. Ну или хотел смутить и заставить выдать себя каким-нибудь словом или жестом.

– Может быть. – невозмутимо пожал плечами я и как бы невзначай потянулся к ножу. Елена вздрогнула, а Влад плотно сжал губы, не отводя от меня взгляд. – Может и убийца. Я ведь не помню своего прошлого. Кто знает, какие тайны скрыты в его темных водах?

Моя рука разминулась с ножом, и взяла салфетку, которой я промокнул губы и, скомкав, бросил обратно на стол. Оба моих собеседника заметно расслабились. Все-таки они не доверяли мне полностью. Да я и сам себе не доверял.

– Что ты такое говоришь? – Лена, будто очнувшись, вскочила на ноги и заключила меня в объятия. – Никакой ты не убийца, слышишь? Я точно знаю! Ты отличный парень! Был им. И будешь снова. Я обещаю! А Владик, нам поможет. Правда?

– Только если Толя согласится. – откинулся на спинку стула Воронов.

– Так зачем я вам? – снова спросил я, когда Елена вернулась на место.

Они переглянулись и практически синхронно кивнули, молча придя к какому-то соглашению.

– Видишь ли, мой муж – нейрофизик. – принялась объяснять Лена.

– По одному из дипломов. – поправил ее Владислав.

– Да. Так вот, в его организации…

– Научно‑Исследовательский Институт Нейроадаптивных Систем. НИИНС.

– Ты будешь меня перебивать или дашь рассказать?

– Прости, дорогая, рассказывай, конечно.

– Спасибо. – Елена прокашлялась. – Так вот. Их НИИНС уже несколько лет пытается создать интерфейс мозг-компьютер. Большой грант, куча денег, успешные испытания на крысах. Есть рабочий прототип. Вот только оказалось, что к людям он не применим. Избыток эмоций мешает управляющему контуру – или как его там – обрабатывать сигнал.

– Ага. – кивнул я. – И тут на сцену выходит псих с подходящим диагнозом. Да еще и без прошлого, родственников, документов и с порядковым номером вместо имени. Идеальный расходный материал.

– Толя! – воскликнула Лена, заломив руки.

Она хотела было снова вскочить, но муж придержал ее за локоть и покачал головой. Похоже, он куда лучше супруги умел контролировать собственные эмоции и понимал, что сейчас время спокойного серьезного разговора, а не слез, смеха и других непонятных мне штук.

Да, Влад определенно довольно близко подобрался к черте, за которой его, как и меня, заклеймили бы психом. Возможно в следствии профдеформации. Или по другим причинам. И пусть контролировать эмоции и совсем их не иметь – вещи отнюдь не одинаковые, но благодаря этому мостику сейчас нам с ним было куда проще найти общий язык.

– Ты прав. – подтвердил мою догадку Воронов. – Человек вроде тебя действительно имеет все шансы существенно продвинуть мое исследование. Людей с ДДАКФ на всей планете не больше десятка. Но и пользу для тебя я тоже предвижу. Возможен вариант вплоть до полного восстановления когнитивных функций. Что скажешь? Поможешь нам?

Глава 4

Вопрос прозвучал и повис в воздухе, будто капля росы на лепестке розы. Словно сорвавшаяся с неба, но не успевшая упасть звезда. Или как заклинание, произнесенное шепотом и ждущее своего воплощения. Весь мир застыл в ожидании моего судьбоносного решения.

Ну или как там правильно писать в духе именитых «мастеров слова», творчеством которых меня пичкали в попытке вызвать какие-то эмоции. Я тогда даже значение понятия «скука» не до конца понял, не говоря уж о чем-то большем.

В общем, примерно как-то так могли ощущать себя Вороновы, которые и в самом деле замерли, боясь пошевельнуться и склонить чашу весов не в ту сторону.

Я же оставался совершенно спокоен и невозмутим. Как внешне, так и внутренне. Моя жизнь, по сути, не имела ни смысла, ни цели, а потому и каких-то кардинальных различий между вариантами своего будущего я особо не видел.

Но вот если бы я действительно вспомнил свое прошлое и научился чувствовать, то все могло бы серьезно поменяться. Правда не факт, что в лучшую сторону.

Коротко мявкнув, ко мне на колени запрыгнул Баюн. Мышь свою он не то уже слопал, не то отпустил и теперь пришел к людям демонстрировать свое усатое великолепие. Пожрал, посрал, поспал – вот и вся его жизнь. Не так уж и плохо. И мало чем отличается от моей. Но я-то все-таки человек, а не кот. По крайней мере об этом явно говорило отсутствие шикарного мохнатого хвоста, без которого в общество мурлык, я слышал, не принимают.

На самом деле с ответом я определился уже давно, но вот так оголтело выпаливать его точно не стоило. Сперва следовало немного потянуть время и выведать побольше информации. Полезно выяснить, знаете ли, что тебе собираются отрезать и куда пришить. Ну и ценность мою, как лабораторной крысы, это тоже поднимет.

– Хотелось бы подробностей. – произнес я, водя рукой по гладкой черной шерстке. – Что предстоит? Перспективы, ожидания, риски? Какой шанс, что мой мозг превратится в пепел, а какой, что в желе? Желе предпочтительнее. Особенно вишневое.

Вороновы синхронно хохотнули, а я сделал в памяти отметку об удачно использованной шутке. «Несоответствие обстановке» – кажется так назывался этот прием. Ну и в целом они оба расслабили мышцы спины и откинулись на спинки стульев. Все-таки любой ответ кроме отказа давал пространство для маневров и компромиссов.

– К сожалению, желе обещать не могу. – скрестив пальцы в замок, и положив руки на стол, сообщил Владислав. – Вероятность пепла чуть выше. Около одной десятитысячной процента. Да и то исключительно в случае, если во время операции в здание ударит молния, а громоотвод не сработает.

– Значит все-таки операция? – уточнил я. – Трепанация?

– Нет, череп вскрывать не придется. Процедура проходит трансназально. Небольшой чип водится через носовую полость, решетчатую кость, клиновидную пазуху и твердую мозговую оболочку. Крепится непосредственно к серому веществу и подсоединяется к системе нейронов. От них же и питается. Все в состоянии пробужденной краниотомии – при частичном сохранении сознания для контроля мозговой активности. Предыдущие добровольцы успешно пережили как установку, так и удаление чипа. С нами сотрудничают лучшие нейрохирурги страны!

Похоже, не врал. Это обнадеживало. А вот горящие глаза и ускорившаяся речь выдавали во Владиславе фанатичного энтузиаста научной деятельности. Такие часто ставят результат выше моральных норм.

Но здесь вступала в игру заслонка в виде Елены, которая почему-то играла на моей стороне.

– А что насчет перспектив? – продолжил допрос я. – В чем суть проекта?

– Видишь ли, я считаю, что эмоции – это всего лишь сложные биохимические реакции. Алгоритм, который можно не только расшифровать, но и успешно воспроизвести. Вот только наша нейросеть не выдерживает всего того шквала чувств, которые обрушивает на нее обычный пользователь. Ты же со своим отсутствием эмпатии – совсем другое дело. Ты словно чистый лист. Только не для рисования, а для построения новой модели эмоционального интеллекта.

– Но ты же говорил про интерфейс «мозг-компьютер».

– Да. – Влад слегка поморщился. – Это проект НИИ. Прорыв, который принесет институту много денег. Но я хочу пойти еще дальше! Только представь – твоя нейросеть будет учиться эмоциям вместе с тобой. Симбиоз человека и машины. По сути, мы не исправляем тебя, а даем новый инструмент для понимания мира. И если проект увенчается успехом, то в дальнейшем с помощью этой технологии мы сможем лечить десятки и сотни всевозможных расстройств. Центры вроде Нарцеса просто перестанут существовать! Отпадут за ненадобностью! Может быть такой метод даже назовут твоим именем!

Ага. Прям вижу эти лозунги в рекламе: «Чип Т-079. Лучше, чем Терминатор». Или «Нейросеть Толя – собутыльник прямо у вас в мозге». А если добавить, что метод испытан на психах, и успешно лечит паранойю, ОРЗ и простатит в восьмидесяти процентах случаев, то продажи так и попрут.

Впрочем, мне-то как раз выбирать особо не из чего. Или так, или возвращаться назад к Льву Игоревичу с его «личными беседами» и нерабочей терапией изо дня в день.

Шашлык против тостов. Выбор очевиден.

Я хотел уже дать свой положительный ответ, как тут к забору со стороны соседнего участка подошла женщина с граблями. Крупная, но не толстая. Пожилая, но не старая. Одетая в пушистый халат с цветочками, она граблями сгребала в кучи всякий сор и скошенную недавно траву, а на голове у нее возвышалась конструкция из грозди бигудей, с накрученными на них фиолетовыми прядями.

Вполне обычная мадама. Разве что лицо ее показалось мне каким-то пластмассовым.

– Эй, Вороновы! – крикнула женщина.

При звуке ее голоса Баюн зашипел и выпустил когти, больно впившиеся мне в кожу. Я машинально спихнул кота и потер ногу. И правда чужих не любит.

– Добрый день, Эльвира Наумовна. – отозвалась Елена, сев к ней вполоборота. – Как ваши ноги? Мазь помогла?

– Да не особо, Леночка. Но спасибо за попытку. Я что хотела-то: Пименовы когда вернутся, не знаете?

– К концу месяца обещали. Если их еще в какой-нибудь Бангладеш не занесет. А что, мы вам мешаем сильно?

– Нет, что ты! – махнула рукой женщина. – Огород запустили только. Обидно, что земля простаивает.

– Ну уж простите, Эльвира Наумовна, нам не до грядок.

– Да я понимаю. Занятые. Ладно, не буду мешать. Хорошего дня, молодые люди.

– Вам тоже.

Женщина продолжила заниматься своим делом, а мы вернулись к своему. Вот только… В отражении оконного стекла я заметил, что соседка случайно уронила грабли. И вместо того, чтобы наклониться и поднять их, она махнула рукой, а инвентарь сам прыгнул ей в ладонь. И при этом бигуди у нее на голове превратились в небольшие, завитые в спираль рога.

Я резко обернулся, однако ничего странного не заметил. Женщина как женщина. Чистит участок. На нас не смотрит. Лицо разве что немного пластмассовое…

Ну вот. Мне только галлюцинаций в анамнезе для полного счастья не хватало. Это определенно что-то новенькое, тянущее еще на пару строчек в диагнозе. Или Владислав приправы перепутал и сыпанул в шашлык не из того мешочка?

Я глянул на Вороновых, но те определенно не заметили ничего сверхъестественного и смотрели на меня в ожидании решения.

Ладно. Наверное показалось.

Или нет?..

– Ах да, забыл уточнить. – Владислав вскинулся, будто его ударили током. – После процедуры, если ты, конечно, на нее согласишься, мы устроим тебя работать в школу. Учителем.

– Учителем? Меня? – я не поверил своим ушам. – Кто в здравом уме пустит в школу психа?

– Ты не псих. – с угрюмой решительностью прущего на бруствер БТР заявила Елена. – Подумай сам. Ты понимаешь речь, запоминаешь новое, анализируешь ситуации, решаешь задачи. Психи так не могут. Ты просто пока не до конца восстановился после травмы.

– Совершенно верно. – подхватил Влад. – Ну и про учителя это я все-таки хватанул. Скорее помощник учителя. Стажер.

– И по какому предмету? – осведомился я.

– Физкультура. Прыжки там всякие, челночный бег, приседания. Никогда не любил. – его аж передернуло. – Никаких особых навыков не нужно. Да и спрос с тебя будет почти никакой.

– Но почему школа? – никак не мог понять я. – Почему не…

Я задумался. А кем бы мог работать кто-то вроде меня. Человек, проведший всю сознательную жизнь в четырех стенах, не знающий собственного имени, с отсутствующей социализацией и без каких-либо профессиональных навыков? Вариантов на вскидку приходило только два: грузчик или продавец успешного успеха. Хотя первый все-таки отпадал – без эмпатии и строгих моральных рамок взаимодействовать с социумом затруднительно.

– Тут все просто. – прервал мои размышления Воронов. – В школе – дети. А дети – это маленькие электростанции, непрерывно генерирующие сотни всевозможных видов эмоций. Причем неприкрытых. Я считаю, что в их обществе тебе будет проще проявить свои собственные. И руководство НИИ со мной полностью согласно.

– А если я причиню им вред? – я снова сделал вид, что тянусь к ножу.

– Ты их убьешь? – прищурив глаза, словно две амбразуры, спросил Владислав. Елена поморщилась и отвернулась.

– Это противоречит уголовному кодексу.

– Ну вот и славно. – улыбнулся Влад. – Остальное поправимо.

Лена молча покачала головой. Похоже в данной части плана их взгляд на ситуацию несколько расходился. Но они наверняка не раз все обсудили, и последнее слово осталось за Вороновым. В конце концов, что может обычная медсестра против целого НИИ?

– Все будет хорошо. – девушка наклонилась ко мне и положила ладонь на мою руку. – Верь мне.

Мне и правда хотелось ей верить.

– Хорошо. – кивнул я, глядя на Владислава. – Я согласен. Когда операция?

– Отлично! – воскликнул Влад. Он вскочил и протянул мне руку для скрепления договора. Я поднялся на ноги и ответил тем же. Его ладонь оказалась влажной и слегка подрагивала, но тем не менее рукопожатие получилось четким и крепким. Это говорило о многом. – Через неделю Лена уволится из Нарцеса, переберемся в Питер и все сделаем. А я как раз отпуск догуляю.

Значит осталась всего неделя, и… неужели я стану нормальным человеком?

– Не будет ли слишком подозрительно, что Елена уволится так скоро после побега? – спросил я, но оказалось, что этот момент у них тоже продуман.

– Я не совсем увольняюсь. – уточнила девушка. – У меня просто истекает годовой контракт найма, и я его не буду продлевать. В этом нет ничего удивительного. У меня трудовая книжка уже в трех томах. Кем и где я только не работала, пока ис… – она прокашлялась. – Пока не вышла замуж.

– Да, дорогая, не пора ли тебе уже осесть где-нибудь на одном месте? – предложил Воронов. – Уверен, в НИИНС найдется парочка вакансий для специалиста столь широкого профиля вроде тебя.

– Я подумаю. – улыбнулась ему она.

Разговор постепенно свернул на бытовые темы, участие в которых я мог принимать разве что в роли живой декорации. Меня пытались как-то вовлечь в беседу, но из-за этого часто возникали длинные паузы. Они ничуть меня не беспокоили, но мне надоело сидеть на одном месте, и я встал пройтись по участку, пообещав никуда не уходить.

Да и куда мне идти?

Вечерело.

Солнце лениво клонилось к горизонту, соседствуя на небосклоне с уже вышедшей на ночной променад луной. Их нисколько не смущало общество друг друга, а меня в свою очередь не смущало вообще ничего. Разве что немного жала в груди олимпийка. Но это мелочь.

Учитель. Ну и чему я могу научить? Нет, благодаря обязательным и регулярным физическим нагрузкам в НРЦЛНКС мое тело находилось в довольно неплохой форме, однако вряд ли тренировочная программа психушки подойдет обычному учебному заведению.

Или необычному?

Не спросил.

Да и какая разница. Мне же выделили роль стажера. Принеси, подай, отойди, не мешай. Так что учиться скорее предстоит мне самому. Учиться эмоциям. Учиться жить среди людей. Учиться быть нормальным.

Коротая непривычно большой запас свободного времени, я посетил сарай с кучей строительного и садового инвентаря, заглянул в баню, слопал сочный перчик в теплице, посмотрел за короткой стычкой Баюна и уличного кота. На этом обход достопримечательностей закончился. Тогда я вернулся в дом и обосновался в каминной с книжечкой под названием «За чертой осознания: нейропрограммирование как искусство».

В книге оказалось на удивление мало научных терминов и больше того, что я счел вымыслом, а то и вовсе откровенным бредом. И ведь ее не только кто-то написал, так еще и находились люди, готовые платить за подобное «творчество» деньги. Похоже сумасшедших в мире значительно больше, чем пациентов в Нарцесе. И Владислав среди них. Хотя он мог просто пытаться черпать вдохновение в альтернативных источниках.

Для сна мне выделили отдельную комнату на втором этаже. Небольшую. Двуспальная кровать, две тумбочки у изголовий, мягкие коврики для ног, комод с облупившемся лаком, люстра, янтарная картинка, паутина в углу – вот и весь интерьер. Скромная гостевая в имении Пименовых.