Текст книги "П.С.И.Х.0 (СИ)"

Автор книги: Никита Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Что она вполне могла бы стать матерью детей этак пяти-восьми. Вскормила бы она их точно без всяких проблем. А с родами и прочим помогла бы современная медицина.

– Посмотрим. – секретарь вернулась за стол и положила на него довольно тощего вида папку. Из которой, словно фокусник, принялась доставать один документ за другим. – Договор о найме. Прочитайте, подпишите. Или можете не читать – он стандартный для всех учителей. Дальше. Бланк ответственности за жизнь и здоровье учащихся во время учебного процесса, правила внутреннего трудового распорядка, должностная инструкция, техника безопасности, материальная ответственность, коллективный договор – он же профсоюз, положение об оплате труда и, наконец, положение о защите персональных данных.

Я и до середины договора не дошел, когда передо мной уже высилась целая груда бумаги, дожидавшаяся моих автографов. А ведь я еще хотел обсудить действительно важные дела, влияющие непосредственно на учебный процесс, в отличие от этой бездушной бюрократии. И короткие десять минут первой перемены явно не располагали к рассусоливанию.

Ладно, в конце концов я здесь не по своей воле, а всего лишь как часть эксперимента НИИНС. Они бы не допустили, чтобы меня взяли в рабство и заставили работать за еду. Все-таки не в древней Греции живем – двадцать первый век на дворе. И уже даже четверть его минула.

Я принялся подписывать один документ за другим, практически не глядя, а Анжела Владленовна сразу подсунула мне новый.

– Приказ о приеме на работу. – объяснила она. – Печатается на основании трудового договора. Штамп я поставлю, а Людмила Анатольевна позже подпишет. Она сегодня весь день в РОНО.

– А где бумаги о классном руководстве? – поинтересовался я, визируя очередной бланк.

– Какое классное руководство?

– Над десятым классом.

– Откуда оно взялось?

– Мне вчера о нем Галина Сергеевна сообщила. Вернее, Алена Евгеньевна передала ее слова, а я рассказал ученикам. И уже подписал им талоны на питание.

– И вас все устраивает? – приподняла одну бровь секретарь.

– А не должно?

Что-то в выражении лица, а также позе женщины изменилось, и Психо сообщил, что среди ее эмоций появилось уважение. Показатели же заинтересованности и симпатии несколько подросли, в то время как сомнение существенно упало.

Сложный коктейль чувств, распознать которые самостоятельно я бы в жизни не сумел.

Но мне почему-то показалось, что Анжела Владленовна начала… как бы это сказать… испускать электричество. Будто сидишь возле незаземленного холодильника и тебя по чуть-чуть время от времени бьет током. Или это просто статика?

– Люблю уверенных в себе мужчин. Которые, знаете, не боятся взять на себя ответственность. – медленно произнесла женщина, глядя на меня из-под слегка опущенных век. – В вашем возрасте такие нечасто встречаются.

– Так что на счет соответствующих бумаг? – уточнил я.

– Видимо Галина Сергеевна с Людмилой Анатольевной это лично решили, и забыли поставить меня в известность. В сентябре в школе вечно такой бардак! Да еще и увольнение Геннадия Петровича… Сейчас все распечатаю.

Оторвав от меня взгляд, секретарь нырнула в компьютер и принялась клацать по клавишам, бормоча себе под нос: «Письменное согласие», «Дополнительное соглашение к трудовому договору», «Лист ознакомления с локальными актами», «Приказ директора».

Сколько же нужно срубить деревьев, чтобы принять на работу одного сотрудника? Неудивительно, что леса постепенно исчезают. Такими темпами скоро на глиняные таблички переходить придется.

Тихо шелестел лазерный принтер, выплевывая один испещренный символами лист, за другим. Из-за двери коридора доносились пронзительные визги. Похоже там кому-то оторвали ногу и теперь играли ею в сифу. Кто испачкался в крови – тот водит, кто умер – проиграл. Но зато можно не делать домашку, и мама не наругает за двойку. Во всем свои плюсы.

Не поведя и бровью, и не обращая внимания на акт детской расчлененки, Анжела Владленовна продолжала делать свою работу и выложила передо мной белую пластиковую карточку без каких-либо опознавательных знаков.

– Пропуск в школу. – объяснила она. – Не потеряйте. – рядом лег конверт, из которого выглядывала еще одна карточка, но уже с зелеными узорами и с оттиском в виде моей фамилии. – Это зарплатная на основании поданных вами ранее документов. Если захотите получать зарплату в другой банк, нужно написать заявление. Распишитесь вот здесь и вот здесь. Ну и за классное руководство тоже. Поздравляю с вступлением в наш дружный коллектив. Надеюсь на плотное сотрудничество.

Не отводя от меня глаз, секретарь протянула руку, которую я совершенно спокойно пожал и напомнил:

– На счет моих идей по улучшению.

Психо сообщил о коротком всплеске легкого замешательства, которое мое собеседница быстро подавила. После чего она скрестила руки под грудью, заставив ту слегка подпрыгнуть, и, уперевшись локтям в стол, произнесла с улыбкой:

– Внимательно слушаю, Роман Дмитриевич.

– Во-первых, в раздевалках в спортзале нужны урны. – начал я, не меняя позы. – Иначе там образуется филиал помойки. Не думаю, что это сложно устроить.

– Да, уборщицы тоже пару раз о чем-то подобном уже упоминали. Урны поставим. Это действительно довольно просто.

– Эй, Психо, где моя награда?

[ Исключительно по факту выполнения.]

– Ладно, подождем.

– Во-вторых, душевые кабины. На физкультуре дети потеют и потом идут на другие уроки. Это как минимум не гигиенично, а как максимум может способствовать росту заболеваемости. Смена одежды в таком вопросе помогает лишь отчасти. Думаю, вы сами это прекрасно понимаете.

– Ничего себе у вас запросы, Роман Дмитриевич! – хохотнула Анжела Владленовна. – По мелочам не размениваетесь, да? Вы поэтому вчера голышом по школе дефилировали? А если бы вас увидела менее опытная девушка? Вроде той же Алены Евгеньевны?

– Не голышом, а только с голым торсом. Который у нас не является объектом сексуализации.

– Смотря какой торс. – ухмыльнулась женщина, слегка прищурив глаза.

– Мужской. – уточнил я. – А я как раз мужчина.

– Это я заметила.

Возникла пауза, заполнять которую никто не торопился. Я отнес ее к категории социального взаимодействия, мне пока что недоступного. Скорей всего сложилась одна из ситуаций, требующих неких слов или действий, определяемых культурными особенностями и жизненным опытом. Что-то вроде «Прекрасная сегодня погода, не правда ли?» или «Видели, как вчера Сашка Соболев забил?».

Я не знал какой из вариантов выбрать, а потому продолжил молчать, тем более что тишина в разговоре меня нисколько не тяготила. Как, впрочем, и все остальное. Да и вдруг Соболев вчера не забивал?

Собеседница моя отреагировала несколько иначе. Она откинулась на спинку стула, поправила платье, пару раз вздохнула и выразительно хлопнула глазами. Кажется, я даже услышал шелест ее ресниц. Хотя возможно это кого-то размазывали по стене коридора. Так сходу и не разберешь. Но в итоге секретарь так и не дождалась от меня вопроса о погоде, а потому вернулась непосредственно к теме разговора. За что ей, конечно, огромное спасибо.

– Душевые в школе – это вам не урну в уголке поставить, Роман Дмитриевич. Где вы планируете их сделать?

– Прямо в раздевалке.

– А переодеваться где?

– Там же.

– В этой живопырке? – хмыкнула Анжела Владленовна. – Тогда мокрой будет вообще вся одежда. И детям придется тереться друг об друга… спинами. Сомневаюсь, что это соответствует стандартам гигиены. Да и другим нормам тоже.

– И что вы предлагаете?

– Чтоя́предлагаю? Предлагаете здесь вы, Роман Дмитриевич. А я вас слушаю. Причем очень внимательно. – она снова подалась вперед, обдав меня ароматом востока. – Но хочу еще напомнить, что для подачи воды нужно подключиться к стояку. Горячему и холодному. Которых там нет. И это не говоря уже о сливе в канализацию. Об этом вы не подумали?

– Нет. – честно признался я. Сложно думать о том, чего не знаешь.

– Заметно. Но ваше рвение мне нравится. Амбиции порой способны свернуть горы. Будут новые идеи – приходите, обсудим. – она подарила мне замечательную улыбку, значения которой ни я, ни Психо не поняли. – Что-то еще?

Я глянул на часы. До звонка оставалось еще три минуты. Как раз хватит на пару небольших вопросов.

– Скажите, школа может представить жилье? – спросил я. – Общежитие или что-нибудь в этом роде?

– Вам негде жить? – вскинула брови секретарь.

– Есть. Но хотелось бы, скажем так, сменить обстановку.

– Понимаю. У самой такое иногда накатывает. Я обычно тогда лечу к морю. Теплому, а не нашему. Увы, общежития у нас нет. Но я подумаю над вашим вопросом.

– И последнее. – бросил я, поднимаясь из-за стола. – Было бы неплохо заиметь компьютер прямо в спортзале. Чтобы я мог сразу вносить данные в электронный журнал, а не ждать для этого конца дня. Поставить его можно в тренерской. Там есть стол, стул, розетка и небольшая потертость на столе специально для мышки. Для компьютера стояк, я надеюсь, не нужен?

– Для компьютера – не нужен. – кивнула Анжела Владленовна с усмешкой. – А места там хватит?

– Можете прийти и убедиться сами.

– Приглашаете?

– Приглашаю.

– До скольких вы сегодня?

– Шестой урок – последний.

– Тогда загляну после него. Будем считать это нашим маленьким рандеву.

– Как вам заблагорассудится.

Я сложил свои копии документов в файлик, именуемый в простонародье мультифорой, затолкал туда же конверт, пихнул пропуск в карман и, вежливо кивнув напоследок даме, удалился. Будущее сулило очередной урок в роли учителя. На этот раз в выпускном одиннадцатом классе. То есть у ребят, зачастую совершеннолетних, чей возраст отставал от моего всего на каких-то шесть-семь годиков.

Или все же не «каких-то», а «целых»?

Мне предстояло это выяснить уже довольно скоро.

Быстро меряя шагами коридор, я вкратце подвел итог знакомства с администрацией. Оно не состоялось. Все-таки секретарь, насколько важным человеком он бы не являлся, до директорского уровня не дотягивает. И, если после школы Владислав снова спросит меня, не видел ли я чего-нибудь странного, Анжела Владленовна определенно возглавит список. Как минимум потому, что раньше мне не доводилось встречать людей, испытывающих такой эмоциональный коктейль при виде моей скромной персоны.

Может она тоже какая-нибудь сущность? Скажем… ламия? Согласно античной мифологии ламии являлись полудевой-полузмеей, которые принимали облик прекрасной женщины, чтобы заманить юношу в ловушку и погубить его. Правда для этого они притворялись жертвой, нуждающейся в помощи, а вовсе не насмехались над ним.

Почему я об этом подумал? Потому что в своем закутке чем-то гремел леший Бор, напоминая, что этот мир отнюдь не так прост, как кажется. Но мой путь лежал в другую сторону, и настало время познакомиться с еще одним классом сей замечательной школы. Судя по доносившемуся из зала шуму, они уже все переоделись и жаждали начать урок. Так не будем же их разочаровывать.

Глава 23

Зайдя в зал, я сперва даже не понял, где оказался. Толпа рослых юношей и девушек увлеченно галдела, разбившись на кучки. Кто-то со смехом показывал друзьям забавную видяшку, кто-то пытался изобразить из себя мем, двое парней не то в шутку боролись, не то всерьез танцевали. У некоторых оказались перекрашены волосы, а у одной из фройляйн из-под воротника выглядывала татуировка в виде хвоста рыбы.

Но чего я точно не заметил, так это учеников, готовых к уроку физкультуры.

А нет. Если приглядеться, некоторые все-таки переоделись. Человека три? Четыре? Так мало, что вчерашние десятиклассники по сравнению с ними выглядели образцом ответственности. Шорты и треники растворялись среди калейдоскопа джинс, словно заблудившийся полезный витамин, непонятно как оказавшийся в привокзальной шаверме.

Спокойно прошествовав сквозь пеструю ватагу, я подошел к столу, убрал документы в ящик и открыл журнал на нужной странице. Некоторые школьники обратили на меня внимание. Они принялись пихать локтями остальных и кивать в мою сторону. Так что в итоге мне даже к помощи свистка прибегать не пришлось.

Любопытство – вот какую эмоцию с разной степенью вероятности прочитал по их лицам Психо, и в этом плане столпившиеся напротив меня великовозрастные лбы ничем не отличались от едва перешедших в среднюю школу пятиклашек. Все те же дети. Только с усами, пирсингом, мелированием и стойким мнением, что этот мир вращается вокруг них и ничем уже не способен удивить.

– Доброе утро, одиннадцатый класс. Меня зовут Подберезный Роман Дмитриевич. – представился я, после чего прочел еще одну коротенькую лекцию о чистоте, не забыв упомянуть, что скоро в раздевалках появится урны. А пока, ничего у них не отвалится, если сами донесут свой фантик до мусорки в туалете. – Теперь проведем перекличку.

– А вас тоже за бухашку уволят скоро? – крикнул тощий патлатый парень с кольцом в ухе, в черной футболке с надписью «Beer recicle unit» и с таким количеством прыщей, что на его лице можно было бы тереть сыр. – Это у физруков вид спорта такой? Могли бы и не представляться тогда.

Послышались смешки одобрения и фразочки по типу того, что теперь трудовик грустить перестанет.

– Не пью. – коротко отрезал я.

– А не мешало бы. – продолжал резвиться патлатый. – Глядишь, и повеселее станет!

– Ну а тебе явно пора завязывать. Не то скоро за шваброй прятаться начнешь. Или вороны со своим перепутают и в гнездо утащат – будешь уже там лекции о пользе алкоголя читать.

Парень опять открыл рот, но его перебила новая волна смеха, направленная теперь в его сторону. Кто-то даже хлопнул болтуна по спине, и ему ничего не осталось, кроме как признать свое поражение и умолкнуть.

Я же мысленно поблагодарил интернет-воина, который сравнивал коллектив старшеклассников с обезьяньей или волчьей стаей. Мол, в ней есть четкая иерархия, а любой новенький воспринимается, как чужак, которому еще нужно заслужить свое место в структуре коллектива. В том числе и учителю.

Вот только если ученика в принципе устроит любая позиция, то учитель может быть либо лидером, либо посмешищем. И позиция лидера будет постоянно подвергаться различного рода нападкам. Не ослаб ли Акела? Не справится ли лучше с его ролью Шерхан? И шакалы станут кружить и кружить в ожидании рокового промаха.

В той же статье рекомендовалось как можно скорее пресекать любые нападки в свою сторону. Но без агрессии, грубости и перехода на личности. Желательно в жесткой, но шуточной форме. Чтобы не настраивать стаю против себя, но и одновременно дать понять, что связываться с тобой себе дороже – ведь в случае чего можно потерять и собственное место в иерархии.

Имелись у этой теории и противники, развернувшие в комментариях целый дискусс на десятки страниц с примерами из личной жизни, отсылками к учебникам по психологии и даже к теории Дарвина. Вот там уже во всю применяли агрессию, сыпали грубостями и предлагали проводить чужих мам до дома. Правда в итоге каждый остался при своем мнении, а мне лишь только предстояло выработать собственную стратегию.

Но пока что, вроде, сработало.

Что и подтвердил Психо, наградив меня одним очком Социального взаимодействия. Не зря столько времени к работе готовился. При отсутствии эмоций, образования и личного опыта, придется брать опытом заимствованным.

– А ты не хочешь выдать мне задание на повышение посещаемости? – спросил я у своего «мозгового червя». – Смотри, тут вообще всего четверо в форме. Меньше, чем в десятом.

[ Не хочу. Но ты можешь сам давать себе задания и сам их выполнять.]

– И награды тоже сам себе начислять?

[ Именно.]

– А на повышение уровня они пойдут?

[ Нет.]

– Тогда нафиг надо.

[ Между прочим, именно так и живут обычные люди. У которых нет в голове чипа с нейросетью.]

– Справедливо. Тогда я подумаю. Может возьмусь и за этих тоже. Но уже другим способом.

[ Хвалю.]

– А баллы?

[ Обойдешься.]

Общение с Психо как всегда не заняло и секунды, а я уже во всю вел перекличку, выводя в столбике сегодняшнего дня плюсы и минусы. И заодно подумал, что эту систему определенно нужно менять. Что толку с присутствия ученика в зале, если он тупо сидит на скамейке и весь урок пялится в телефон. Вряд ли у каждого первого есть освобождение. Класс инвалидов, что ли?

Так что нужно разбираться с условными обозначениями Геннадия Петровича – он явно знал толк дифференциации учащихся. Вот только подсказки оставить забыл. Например, что могут обозначать «к», «кк» и «б/з»? Конфета, килограмм конфет и большая зефирина? Не исключено. Но лишь если предыдущий физрук кроме пристрастия к алкоголю брал взятки сладостями, а учет вел прямо в журнале.

Ну и, конечно, ничто не мешало мне придумать свои собственные метки. Как раз впереди выходные, и после визита в НИИНС вполне можно заняться. Как там мелькало в договоре… Внеучебная деятельность? Видимо это она и есть.

Из тридцати двух учеников по списку до урока не дошли пятеро, так что бесформенным не хватило места на скамейке. Но они не расстроились и плюхнулись задницами прямо на пол, прислонившись спинами к стене или к ногам товарищей. И даже почти не шумели, переговариваясь между собой и обсуждая какие-то безусловно очень важные дела. Лишь изредка раздавались взрывы хохота, за которыми следовало требование пересказать шутку всем остальным.

Ладно. С этими разберемся в следующий раз. Сейчас же нужно сосредоточиться на тех, кто реально пришел на урок для получения зна… для поддержания тела в хорошей физической форме.

Таких действительно было всего четверо. Пара юношей и столько же девушек. Вполне обычного вида. По крайней мере оттенок их волос не претендовал стать причиной эпилептического припадка, а с ушей не свисали гроздья металла, как у некоторых. Наиболее ответственные члены коллектива. Цвет нации!

– Начнем с разминки. – объявил я, в уме прикидывая сколько времени уже ушло впустую и как уложиться в план. – В колонну по одному и за мной бегом марш!

– Вы побежите с нами? – уточнила одна из молодых особ, слегка округлив глаза.

– Есть возражения?

– Нет, но… – она так и не подобрала слов. – Нет.

– Прекрасно. Тогда вперед.

Я потопал вокруг зала, задавая темп, но и за эмоциональным фоном подопечных следить не забывал. Там, согласно показаниям Психо, преобладало удивление. Однако его показатель неуклонно падал, демонстрируя, что необычное поведение учителя постепенно формирует новую картину мира. Тем более, что все остальное оставалось, как прежде, а значит и волноваться особо не о чем.

Адаптация. То, благодаря чему, человечество выжило на планете, населенной всякими штуками с когтями, клыками и мерзко шевелящимися усиками. Ну и благодаря дихлофосу, конечно. Но последний в моей ситуации точно не помощник, так что буду брать пример с детей и пытаться вызвать у себя аналогичную реакцию в схожих случаях. А там, глядишь, и до полноценных эмоций доберусь!

Закончив с пробежкой, мы приступили к проработке остальных групп мышц. Все те же наклоны, вращения конечностями, приседания. Вообще, как человек за ночь переделавший КТП для двенадцати классов, я мог с уверенностью сказать, что отличались они преимущественно нормативами, зависящими от возраста.

Перешел из седьмого в восьмой? Будь добр пробеги стометровку на две десятых секунды быстрее. Из восьмого в девятый? Снова ускорься. Был мальчиком, стал девочкой? Окей, тебе небольшая поблажка. А потом родителей на разговор в серьезное учреждение. Ибо нефиг! Нам тут только четвероногих, крылатых и прочих трансформеров не хватало.

Хм, а как тогда поступать с кентаврами, если они и правда существуют? Спрошу потом у Бора.

За разминкой последовал низкий старт под натянутой между двух крюков веревкой, с которым ученики справились без каких-либо проблем. Они даже выполняли упражнение лучше меня, что не преминул отметить все тот же патлатый, места на скамейке которому не нашлось. Кто-то другой, возможно, сгорел бы от стыда, но на моем лице не дрогнул ни один мускул, и тема завяла так же быстро, как появилась. Иногда и от отсутствия эмоций бывает польза.

Сорок пять минут пролетели незаметно, выпускники покинули зал, а я хотел уже прочесть все-таки подписанные у Анжелы Владленовны документы, как в дверь ворвался взмыленный Гасан Болен.

Язык на плече, рубашка сбита, рюкзак болтается за спиной, как буек в шторм. Весь красный и потный, будто физкультура только что была у шестого, а не у одиннадцатого. И какой смысл таким во что-то там переодеваться?

– Роман Демидович! – выпалил парень.

– Дмитриевич. – поправил я.

Он кивнул и шумно проглотил воздух.

– Вас там в методическом кабинете ждут!

– Кто жд… – начал было я, но Гасан уже умчался прочь, определенно побив пару рекордов в своей возрастной группе. Без всякого низкого старта, но зато с легкой пробуксовкой.

Вообще удобно использовать детей в качестве посыльных. Отловил пролетающего мимо пятиклашку и ласково шепчешь на ушко: «Приведи-ка мне…».

А зачем фантазировать – вот сейчас и попробуем. Все равно наружу выползать.

Задвинув ящик стола, я вышел в коридор, и уже скоро в моих руках оказался трепещущий мальчонка с бегающим взглядом. Он еще немного поперебирал ногами в воздухе, но все-таки сообразил, что не двигается с места и сосредоточил свой взгляд на мне.

– Я не рисовал на стене! – выпалил он. – Честно! Леха врет!

Сам себя сдал с потрохами. Такого в разведчики не возьмут.

– Сбегай к Алене Евгеньевне и передай, что Аляска вошла в состав России. – с серьезным видом поручил ему я. – Пусть срочно перерисовывает все карты. Понял?

Глаза пацана быстро полезли на лоб, он закивал и исчез из вида, стоило мне его отпустить. И правда рабочая схема. В случае чего можно пользоваться.

На второй этаж я решил подняться по ближней к спортзалу лестнице, вот только она оказалась не просто так перекрыта большими деревянными дверьми. Ну, наверное, не просто так. Потому что для столь серьезного нарушения техники пожарной безопасности определенно должна иметься очень веская причина. Например, там свил себе гнездо дракон, и в период кладки его лучше не беспокоить. А чтобы не барагозил, его подкармливают двоечниками.

Других версий мне в голову не пришло.

Пришлось топать до дальней лестницы, на которой я еще и столкнулся с Галиной Сергеевной. Завуч дуплетом выстрелила в меня из глаз, поджала губы, вздернула подбородок и отвернулась. Как будто даже стало немножко холоднее. По крайней мере проходившая мимо девочка в легком платье зябко поежилась.

Презрение – вероятность 70%.

«Ооооу, но это не любовь». – пронеслась у меня в голове строчка из песни, и я выкинул взъевшуюся за что-то на меня женщину из мыслей.

На втором этаже я из принципа прошел до конца коридора и перед самой рекреацией обнаружил… лестницу. Вот только вела она исключительно на третий, в то время как путь вниз преграждала железная решетка, навесной замок и деревянный настил на месте ступенек. Там же хранились несколько сломанных стульев и одна расколотая меловая доска.

И правда дракон, что ли? Может его специально завели? С мышами бороться, скажем. На месте мыши я бы точно не стал лезть в школу со своим цепным драконом, так что метод определенно действенный.

Вернувшись назад, я зашел в кабинет методиста, и застал в нем уставшего вида женщину в сиреневом сарафане с цветочками. Она сидела за столом, обложившись бумагами, и даже не заметила моего появления.

Я покопался в памяти и вспомнил, что в таком случае нужно тактично привлечь к себе внимание.

Я тактично дунул в свисток.

-2 к Социальному взаимодействию.

– С ума сошли, что ли⁈ – воскликнула женщина, подскочив на месте и схватившись за сердце. – Псих ненормальный!

Ого! Вот это наблюдательность! Прям чекистка, а не методистка.

– Прошу прощения. – произнес я, припомнив другой совет о тактичном поведении. – Мне показалось, что вам не помешает немного взбодриться.

– В следующий раз для таких целей принесите лучше кофе. Только не нужно на меня его выливать! Боже…

– Хорошо, я учту.

– Что вы хотели?

– Что вы хотели? – переспросил я.

– Чтоя́хотела? Я хотела отоспаться сегодня как следует, а не готовить впопыхах, чтобы потом тащиться сюда и разгребать завал макулатуры. Людмиле Анатольевне как всегда неймется. Переставьте вот эту стопку на подоконник, пожалуйста.

Я выполнил просьбу, попутно подумав, что сама позвала, а теперь спрашивает, что мне нужно. Будто это не меня оторвали от законного отдыха в законную перемену. Совсем, видать, заработалась.

Заодно, проходя мимо, я чуть внимательнее изучил женщину. Они с Анжелой Владленовной были примерно одного возраста, но задача сравнить их казалась такой же невозможной, как заставить пятиклашек устроить на перемене тихий час. Если в присутствии секретаря у меня волоски на руках вставали дыбом, а окружающая температура заметно повышалась, то методистка… создавала впечатление обычной домохозяйки.

Легкая сутулость, аккуратный маникюр с простым прозрачным лаком, губы если и накрашены, то исключительно гигиенической помадой. Кожа не совсем в тонусе. Ну а еще от нее пахло не экзотикой востока, а котлетами, чистящим средством и немножко пылью. Последний запах, впрочем, она приобрела уже здесь.

– Роман Дмитриевич, полагаю? – устало вздохнула женщина, сделав несложные выводы, исходя из моего внешнего вида. – Физкультура?

– Он самый. – подтвердил я.

– Спасибо, что сразу взялись за КТП. Из-за увольнения Геннадия Петровича отставания копились, как снежный ком. Даже несмотря на то, что некоторые отмечали в журнале темы по плану, а не по факту.

– Надеюсь, я все сделал верно?

– Да. В общем. Почти… – она закрыла глаза и потерла переносицу. – Нет, для первого раза неплохо, но в следующий, пожалуйста, сперва посоветуйтесь со мной. Чтобы нам с вами не делать двойную работу. Смотрите. – она выхватила из кипы бумаг мою собственную распечатку. – Вот здесь вы полностью исключили тему. Так делать нельзя категорически.

– Но иначе не удастся сохранить логику программы.

– Используйте резервные часы. Они для этого и нужны.

– А если случится еще что-то, и придется снова вносить правки?

– Это уже проблемы будущих нас. С нас настоящих хватит и того, что есть сейчас. Лист корректировки вы, я так понимаю, не оформляли?

– Нет, только то, что оставил утром на столе. И… тогда тут было поменьше всего.

Женщина скривилась и постаралась встать так, чтобы стопки бумаг не попадали в поле ее зрения. Будто те от подобного обращения обидятся и уйдут в другую школу.

– В следующий раз не забудьте. Его удобнее делать параллельно с вносимыми изменениями.

– Могу сделать сейчас. – я глянул на часы. – Или после уроков.

– Идите, Роман Дмитриевич. – методист качнула головой влево-вправо, разминая шею. – Ведите уроки. С бумажками я как-нибудь справлюсь. Вообще не представляю, как вы там один… У меня своих трое – зашиваюсь порой – а у вас толпа целая! Я бы не смогла.

– Ну я же все-таки учитель!

Глава 24

Визит к методистке много времени не отнял, но и на полноценное изучение документов его уже не осталось. Так что я поправил веревку для контроля низкого старта, чтобы об нее никто не запнулся во время разминки, приготовил секундомер для «Минутки», если урок не слишком растянется, и выглянул в окно.

Над столовой пролетала ступа с… скажем так, с пожилой женщиной. Она держала в одной руке помело, а в другой – папку с бумагами, и надела поверх одежды светоотражающий жилет. Техника безопасности на высоте. В прямом и переносном смысле.

Ведьма? Баба Яга? Карибская Лугару? Японская Ямауба? Просто типичная сотрудница ЖКХ? Так сходу и не распознаешь. Но ДРС по ней точно плачет. Вот заявятся ко мне посреди урока очередные асур с дэвом, и куда мне их девать? Ладно, в случае чего на подхвате постоят – не переломятся.

Постепенно, кто по одному, а кто небольшими группами, в зал проскальзывали семиклассники. Именно им выпала сегодня физкультура третьим уроком. Увидев меня, большинство ненадолго замирало, изучая незнакомый образ, а затем, не отрывая взгляда, поднимались в раздевалки.

Любопытство.

Его я узнавал уже и без Психо.

Самая частая эмоция, пока что испытываемая учениками при знакомстве с моей скромной персоной. Оно разливалось по лицам, словно опрокинутая краска, и затолкать его обратно в банку удавалось далеко не каждому. А большинство и не пыталось.

Мне предстояли очередные сорок пять минут не самой интеллектуальной работы, затем перемена, и куча свободного времени аж до шестого урока у девятого класса. После которого я, по сути, познакомился бы уже со всеми воспитанниками школы. За исключением болеющих, и не явившихся на занятия по другим причинам.

И это всего за два дня.

Таким образом получалось, что даже если у каждого класса будет по две физкультуры в неделю, то для меня это всего четырнадцать уроков. При желании можно запихнуть в понедельник и вторник. А остальное время что делать?

Не то чтобы я считал себя главным трудоголиком Санкт-Петербурга и Ленинградской области, но согласно проекту П. С. И. Х.-0 мне требовалось как можно больше взаимодействия с детьми. Для наблюдения за их эмоциями и для развития собственных. Чего я там за два дня наразвиваю? Подработку, что ли, взять? А какую, если у меня из профессиональных навыков только взгляд дохлой рыбы и умение выводить из себя одного конкретного завуча?

От размышлений меня отвлек школьный звонок, едва пробившийся сквозь царивший в спортзале гвалт. Четыре с небольшим десятка семиклассников издавали столько шума, будто кто-то приволок коробку с самим раздражающими игрушками мира, раздал каждому по одной и сказал ни в коем случае не нажимать на кнопку.

Нужно ли говорить, что кнопки уже дымились от количества нажатий?

Я дунул в свисток и сам его не услышал. Я даже проверил той ли стороной приложил его ко рту, но ошибиться там довольно сложно. Надпись «Дуть сюда» оставляла довольно мало пространства для маневров.

Пришлось снова прибегнуть к совету из интернета.

Я слегка расставил ноги, выпятил грудь, скрестил на ней руки, немного опустил голову, свел брови и принялся молча сверлить школьников взглядом. Утверждалось, что такой метод должен создать эффект давящей тишины, которая постепенно поглотит любой шум и породит неловкую паузу. И уже ее учитель сможет использовать по своему усмотрению – для продолжения урока или для чтения нотации.

Какого-то результата я действительно добился. Вот только отнюдь не такого впечатляющего, как обещал автор той статьи. На меня обратили внимания два мальчика и три девочки. Они перестали болтать, встали по стойке смирно ко мне лицом и свесили головы. Время от времени они поднимали глаза, но, встретившись со мной взглядом, мгновенно опускали их обратно.

Смущение – вероятность 78%. Чувство вины – вероятность 60%.