Текст книги "Командор (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

А затем…

Сначала раздался глухой хлопок. Затем бабахнуло громче. Из приоткрытых люков танка и дула вырвалось жаркое пламя. Оранжевое, жадное, с густым чёрным дымом и вонью тухлого яйца.

Пробило огнемётный бак за бронёй… И жижа вспыхнула!

Броня тут же раскалилась, загорелось бревно сбоку. Внутри танка начали рваться патроны от пулемётов. Остатки краски на корпусе сгорали. Жар стоял такой, что я вспотел.

– Не стрелять! Не стрелять! – кричал кто-то из наших злым срывающимся голосом. – Пусть горят, суки!

Кто-то из экипажа попытался вылезти, но я увидел только силуэт в ярком пламени, который завалился на край люка и затих. Выжить в таком невозможно.

А силуэт свечи духа в двигателе будто стал ярче – я видел его сквозь раскалённую броню.

Дух предка был в ярости. Но от такого он защитить не смог.

– Быстрее! – заорал старшина, когда отделение возвращалось. – Занять позиции! Прикрыть их!

Бах!

Это рванул игниум в топливных баках. Взрыв был такой, что сломанный памятник сбросило вниз, в сторону отлетела целая бронеплита и обломки запасных траков.

– Горите, сухари ***! – кричали со стороны наших.

Взрыв огнемётного танка и пехотинца с ранцевым огнемётом среди строя подорвали уверенность пустынников. Мы вернули себе позиции и снова открыли огонь.

Наступали они уже не так отчаянно, неохотно, их гнали в бой.

– Всех представлю к наградам, – сказал я, когда бойцы вернулись.

Парни тяжело дышали, глаза дикие. Но всё же не испугались и сделали что нужно. Чтобы отомстить за наших, кто сгорел в окопах первой линии.

Но без памятника бы не удалось, танк бы успел сжечь магазин и всех, кто там был. Сила духа-Небожителя себя показала. Такое чувство, что когда дело касалось мести, он будто становился намного сильнее.

– Кто в памятник попал? – спросил Ильин. – Удачно вышло.

– Кеша, вроде, – бойцы задумались.

– Нет, я прямо в танк попал, – отозвался удивлённый десантник. – А так-то капитан удачно его выманил, а то танк этот вёрткий был, зараза такая…

Так и не поняли, почему рухнул памятник. Но все решили, что это из-за гранатомёта. И пусть лучше так всё и остаётся.

Это простая предосторожность. Ведь когда-то Небожители правили этой землёй. А новым правителям не нужны слухи, что кто-то из Небожителей вернулся. Особенно из-за слухов, что нами правит самозванец…

* * *

Враги хоть и потеряли уверенность, но окончательно отступать пока не собирались. Их было больше, и они раздобыли ещё бронетехнику. У пустынников с ней всегда было плохо, и они в основном полагались на пехотные части, но всё же сколько-то бронемашин в их армии было. И они активно использовали старую списанную технику, которой место в музее.

Уже стемнело, когда мы подорвали две БП-52. Одна пехотная бронемашина сунулась к окопам, и её подбили из гранатомёта, и ещё одна подорвалась на мине.

Но шум двигателей не стихал. Вот только эти танки я уже не видел – свечи духов ставили только в совсем старинные модели, а более новые машины делали уже без них, когда научились строить мощные двигатели.

– Второй взвод, готовьтесь! – прокричал Ильин.

Показались два танка, лёгкие ЛТ-45 в пустынном камуфляже, следом пехота.

И один взорвался до того, как мы успели в него выстрелить. Взрыв был такой, что у него оторвало башню, и она рухнула рядом, придавив пустынника с ручным пулемётом. Второй танк попытался отойти, но после попадания снаряда качнулся и остановился с приподнятой пушкой.

Начали раздаваться взрывы, но не на наших позициях, а у врага.

Бах! Бах! Бах!

И следом злобно громыхали пулемёты. Очередной снаряд снёс уцелевший угол двухэтажки на соседней улице. Вдребезги разбило кирпичную трансформаторную будку, за которой кто-то укрывался.

Крупнокалиберный снаряд взорвал старый броневик, на котором пустынники нагло хотели прорваться, и он вспыхнул, как спичка.

Впереди видны многочисленные следы трассирующих пуль, но стреляли не в нас. Пустынники то и дело падали.

– Наши! – обрадованно орал кто-то из соседнего окопа.

– Не высовываться! – рявкнул Ильин и добавил тише: – А то ещё наши прихлопнут!

Угодившие с двух сторон в ловушку пустынники метались, но их косили с тыла, косили и мы. Кто-то наступал на них с востока, и бой шёл совсем рядом.

Наконец, с той стороны пустили несколько сигнальных ракет. Зелёные, как положено. Вот куда они все делись. Мы пустили в ответ свои красные, и вели бой дальше.

Враг, уже не ополчение, а регулярная пехота, отходил на север, к банку, умирая пачками.

А на площадь въехал первый союзный тяжёлый танк, выкрашенный в белый.

– Покажи, где мины стоят, – велел старшина ближайшему бойцу. – Чтобы не наехали.

Ещё один тяжёлый танк Т-36 «Молот» выполз из-за угла, разломав остатки кирпичной стены. На борту покатой башни виден знак пылающего копья и почти стёртая надпись «РВС Огрании».

Следом шла пехота в бело-сером камуфляже и касках, но без бронежилетов. Этим северянам выдали зимний камуфляж для своей местности, но отправили сюда, а бронежилеты РВСникам не полагались.

Наши приветствовали их радостными криками, кто-то подходил с ними здороваться, хотя старшина и сержанты на них за это орали. Одни были рады увидеть подмогу, а другие – дружеские лица, когда несколько дней видели только врагов.

Сейчас будто пока нет разделения на имперскую армию и региональников, на гвардию и армейцев, с обеих сторон только усталые пацаны со взрослыми взглядами, которые уже натерпелись этих городских боёв, и вид союзников радовал, будто встретили лучших друзей после долгой разлуки. Да и у всех форма настолько пропиталась грязью, что уже и не разберёшь, кто где.

Один танк, но уже не тяжёлый, а основной Т-12 «Волк», остановился перед первой линией. На броне сидело несколько человек, один из них, вооружённый ручным пулемётом, бодро спрыгнул на землю. Надо же, какие люди.

– Ну что, командир? – заорал Ермолин, широко улыбаясь. – Приказ выполнен, принимай подмогу! Потеряшек по дороге набрали, – он махнул рукой назад. – Шли, шли – и на тебе, целый танковый батальон нашёл, заблудились по пути. А за ними ещё толпа пацанов! Все свои, имперцы! Нормально доехали, ребята! Спасибо за дорогу.

Разведчик показал танкистам и солдатам большой палец, вернее, то, что от него осталось, и заржал.

– С возвращением. Где Джамал? – спросил я. – Он жив?

– Он пошёл на банк посмотреть, что там нового инфы придумали, – Ермолин высморкался в грязь. – А я этим хлюпикам дорогу показывал, чтобы снова не заблудились. Ладно, я пожрать, посрать, и дальше работать! Поспать бы ещё, да некогда, – посетовал он. – Джамал ждёт.

Он поправил ремень пулемёта и пошёл дальше, быстро и почти бесшумно.

А к нам стягивались ещё союзные войска. И их немало.

– «Утёс» пришёл, – сказал я, и старшина кивнул. – Принимайте их, Сергей. Доложите о потерях. И готовимся выступать.

– Есть! – отозвался Ильин.

Он пошёл выполнять приказ и собирать данные, а я направился к головному танку, чтобы поговорить с командиром прибывшей колонны.

Глава 8

Генерал Владимир Загорский – командующий РВС Огрании, фаворит нового императора и главный кандидат на должность нового командующего имперской армией.

Кроме того, он сын контр-адмирала Александра Загорского, а ещё внук того самого Романа Загорского – знаменитого Молота империи.

Но глядя на «успехи» Владимира в различных кампаниях, можно сделать вывод, что военный талант отца, деда и прочих боевитых предков его не коснулся. Или он вообще приёмный…

Дитрих Хардален – военный историк, генерал вооружённых сил империи Дискрем в отставке

Люк на башне танка распахнулся, и оттуда вылез командир. Разобрать его возраст было невозможно – настолько сильно его лицо было измазано чёрным маслом. Хорошо видны только серые глаза и белые зубы.

Комбинезон тоже чуть ли не пропитан маслом, шлемофон сдвинут на затылок. Командир отстегнул провод гарнитуры, слез с башни на корпус и спрыгнул в грязь.

– Раненых у меня полный вагон, – сказал он без приветствия и прочих формальностей, очень громко. – Укрыть их надо.

– Разместите в подвале, старшина покажет, куда, – произнёс я. – Когда захватим переправу, то эвакуируем всех. Медикаментов мало, но всю возможную помощь окажем.

– Да есть у меня медикаменты, – танкист говорил громче, чем требовалось. Голос молодой. – И санитары есть. Даже доктор есть, хотя он алкаш. Да вот заняться пацанами негде. В машинах как можем их штопаем, прямо по дороге, вот они и помирают, как мухи. Лишь бы место было, где ими заняться можно было бы. Нет же базы, кочуем с места на место, и везде жопа.

Он забыл об уставе и прочем, но в таких условиях я его не винил. Не на учениях и не на параде, у него все мысли о том, что делать с ранеными.

А командир достаточно компетентен, раз его батальон выжил три дня в этом аду и сохранил боеспособность. И как он говорит при этом – дело десятое.

Он вспомнил, что забыл представиться, и поднял руку в знак воинского приветствия:

– Капитан Зорин. Командир второго батальона Третьей Мардаградской бригады, РВС Огрании.

– Капитан Климов, имперский десант, – я протянул ему руку, и он крепко её стиснул. – Вы старший, капитан?

– Больше некому, – отозвался он. – Колонну в первый день раздолбали. Столкнулись с картавыми на улице…

Так иногда называли жителей Хитланда за характерный выговор.

– … ни проехать, ни уехать, а сухари как давай долбать по нам из окон из гранатомётов.

– Я видел эту колонну.

– Ну вот, брат, значит, представляешь себе, где мы оказались, – Зорин невесело хмыкнул и похлопал себя по карманам. – Блин, сигареты посеял. Короче, командир батальона помер, начштаба помер, я остался. Один, нахрен. А тут ещё прибились всякие, не бросать же.

Он говорил неформально, но сбавил голос, чтобы солдаты не слышали. А в его глазах видно огромное облегчение, что хоть что-то стало ясно и что рядом свои, что не надо больше прорываться в одиночку.

Зорин привалился к танку спиной, я встал рядом, оглядывая тех, кто прибыл.

– Какие силы привёл? – спокойно спросил я.

– Мой танковый батальон и с первого ещё несколько коробочек доехали, ещё всякая пехота прётся следом. Картавые ещё идут в хвосте, – он кивнул назад. – Они нас не любят, но деваться им некуда.

– Кто ещё?

– Нарландцы там были, островитяне, бинхайцы. Все, кто по пути прибился, всех забрали. А куда ещё-то? Тут такой бедлам творится. А штаб вообще в каком-то своём мире живёт! Какие-то приказы отдаёт, непонятно что и куда. Сейчас вроде только очухались.

– А где основная бригада? – спросил я, оглядев тех, кто приходил. Маловато их для бригады.

– Основные силы сейчас штурмуют Дворец Аристидов в центре, – Зорин скривился.

– И как там?

– Жопа, ещё хуже чем здесь, – ответил он. – Там командующий наших РВС хочет взять Дворец до полуночи, чтобы отчитаться императору, видать, пока праздник не закончился. И кидает туда всех, кто под рукой. Нас бы тоже отправил, да мы на этих улочках застряли, заблудились. Танки в городе, мать их. Мне ещё в академии вдалбливали, что так делать нельзя. А толку? Кто говорил, тот сам нас сюда и отправил!

– Наша задача важнее, – сказал я. – Если не возьмём переправу, всем конец. И тем, кто у дворца, тоже.

– Понял. Мы готовы. Куда деваться.

Зорин повернулся к своим и начал отдавать приказы:

– Давай, живо, живо, пока принимают! Быстрее! Раненых грузи! Пока принимают! Второй! Ты куда поехал? Да не туда! Блин, Коля, позови его по рации, сейчас снесёт же их, дебил!

На площадь один за другим выползали танки и боевые машины пехоты. Бойцы второго батальона Третьей Мардаградской бригады спрыгивали с брони и занимали позиции. Один танк чуть не ударился в магазин, на крыше которого залегли наши, но вовремя сбавил ход.

Бригада танковая, но пехоты в её составе много. Она считается элитной, гвардейской, ведь соединение очень старое и известное.

Но здесь, как и в императорской гвардии, элита была только на бумаге, ведь большинство бойцов – новобранцы.

– На всех парах к вам летели, брат, – Зорин выдохнул, когда раздал приказы. – Хоть на вашего разведчика наткнулись, а то бы заехали в засаду. В очередную. Хоть вас здесь нашли. А то утром в нашем штабе, мать их, говорят: иди на Храмовую площадь, там наши десантники обороняются. А там вместо вас этих сухарей долбаных полный вагон. Несколько коробок там оставил, – Зорин стиснул кулаки. – А уж ребят моих покрошили… кому бы в морду за это плюнуть?

– Но вы умудряетесь держаться, – заметил я. – Три дня в пекле, и всё равно готовы к бою.

– А как ещё? – не скрывая гордости произнёс капитан. – Мы же Третья Мардаградская! Про нас даже кино снимали в прошлом году! Видел? Наш батальон там в массовке был! Битва за Нерск там была! Не видел? Танки старые завели, мы там ездили под камерами.

– Нет. Да и кинотеатр снесли, – я показал на руины. – Так что не посмотрим.

Зорин хохотнул, огляделся и уставился на сломанный памятник и танк под ним.

– Ого, ни хрена себе! Экспонат целый! Эти инфы опять какой-то музей ограбили. Блин, огнемётный, гадина, – танкист сплюнул в грязь. – А мы, брат, знаешь, что видели?

– Что?

– Боевую риггу! – Зорин произнёс это довольным голосом.

Похоже, капитан ненамного старше бойцов, которыми командует. Радуется, как мальчишка. Ну да, он и правда молод.

– Настоящая боевая ригга, мать её!

– Они же давно сняты с вооружения, – заметил я.

– Ага. Сухари на всём гоняют, лишь бы стреляло, на любом старье. Вот и где-то бродит, нас ищет. Но ничего, у меня есть на неё управа, – он сжал кулак. – Если увидишь, зови нас, раскатаем.

В это время огранцы занимали позиции. Пехота растекалась по окопам, танкисты переговаривались с нашими. Шли новые люди. Это хорошо, сможем взять укрепление такой силой.

– Как прибудут все офицеры, то на совещание, – сказал я. – И готовимся к выступлению.

– Уже? – Зорин удивился.

– Времени мало. Иначе нас отрежут. Работаем.

– Понял, капитан. Пошёл гонять своих. Сделаем всё, как надо. А, вот ты где! – прокричал он кому-то.

Капитан махнул рукой в сторону только что прибывшего танка, который разворачивал корпус на маленьком пятачке между окопами, и побежал к нему:

– Ну-ка стой! – заорал он. – Я тебе чё сказал⁈ Я тебя урою, ты понял⁈ Ты нахрена его взял? Думал, я не увижу?

Крышка люка на корпусе со стороны механика-водителя откинулась, оттуда выбрался щуплый танкист, который держал в руках грязную меховую сумку.

– Это чё за хозяйство ты мне тут развёл в танке? – кричал Зорин.

– Виноват, господин капитан, – проговорил танкист. – Некуда было деть.

– Не в танк же его тащить. Выпусти!

– Так потеряется. Или сожрут.

Я разглядел, что именно танкист держал перед собой. Не сумку. В руках у него был перепуганный енот с грязной, измазанной маслом шерстью, который прижимался к бойцу.

– Мимо зоопарка проезжали, – пояснил мне Зорин, когда вернулся. – А он, блин, зверя там подобрал, прибился к нему сразу. Жалко их, – добавил он уже спокойнее. – Они-то откуда знают, что происходит.

Танки разворачивались, готовясь к наступлению, а мы продвинулись к ближайшим домам, благо, инфы оттуда отступили к банку.

Нужно провести совещание, но ещё не все офицеры прибыли.

А кроме мардаградцев здесь были и другие войска.

Я уже насчитал десять танков, как основных боевых Т-12, так и тяжёлых «Молотов».

За ними шли бойцы в серо-песочной форме, это уже РВС Бинхая, их около роты. Это инженерные войска, но все вооружены. Бинхайцы в основном низкорослые и коренастые, но очень выносливые и упорные.

Они единственные в империи, у кого сохранился свой внутренний язык ещё со времён древних Переселенцев, хотя большинство из них говорили на том языке, что принят в империи.

Их командир выслушал приказы и занял указанные позиции без лишних разговоров.

Следом проехало ещё три танка, это осадная модификация «Молота» из РВС Хитланда. Пушка короче, но калибр больше, может стрелять ракетами и тяжёлыми снарядами против бункеров. За ними следовали боевые машины пехоты, бронированные и гусеничные, ещё один тягач тянул зенитную двуствольную пушку ЗР-15.

С юга тоже подошли наши. Штаб и сам отдавал приказы, собирая людей для штурма, тем самым облегчая нам задачу. Не придётся бегать.

Что меня удивило, среди них были бойцы Сил Правопорядка Инфиналии, их полицейские спецвойска, ещё пара взводов армейцев и добровольцы. Это те, кто не перешёл на сторону сепаратистов и сражался за империю.

Смуглые бойцы-инфы с опаской смотрели на нас, а мы на них. Наши им не верят, думают, что эти в любой момент могут перейти на сторону врага.

И некоторые вполне смогут, но командование всё равно затыкало ими все дыры.

Прибыло около взвода морской пехоты – островитяне из Калиенты, которые недобро смотрели на нас. Это всё последствия старой гражданской войны, она хоть и закончилась давным-давно, но недомолвки между народами остались.

Но только пустынники готовы продолжать ту бойню, остальные уже давно смирились и жили дальше.

Ещё были парни из Внутренних Войск империи, но их совсем мало. А в хвосте колонны подтягивались солдаты штурмовых частей РВС Нарландии, специалисты по городским боям.

Все их бойцы были в тяжёлых бронежилетах и массивных шлемах, а вооружены не автоматическими винтовками, а короткими пистолетами-пулемётами, гранатомётами и штурмовыми дробовиками. Среди них очень много сапёров.

Вот кого нужно было запускать в этот город – опытных штурмовиков, а не танки. Вот это как раз профессионалы, у них есть реальный боевой опыт. Это не пацаны из учебки, а в массе своей взрослые мужики.

Но их мало, не больше роты. Однако все вместе мы сможем ударить. Главное – собрать эту солянку в одно войско.

– А я тут слышал, – Пашка Шутник, оказывается, крутился поблизости, – что нарландские штурмовики, когда строят дома, никогда не делают дверные проёмы. Они просто проламывают стену там, где хотят пройти, ха-а, – он засмеялся.

– Разговорчики, рядовой, – прервал я. – Там раненых выгружают, помоги.

– Есть!

– Потом вернёшься, будет одно поручение.

– Есть!

Шутник побежал к грузовику с деревянным кузовом, придерживая автомат за ремень, и взял кого-то за ноги. Он что-то рассказал, похоже, ту самую шутку про штурмовиков, и оттуда раздался смех. Надо же как-то снимать напряжение.

А я усмехнулся. Шутка-то неплохая. Тактику штурмовиков я знал, и они действительно пробивали стены взрывчаткой и врывались там, где враг и не ждал.

Раненых много, но подготовленных штурмовиков у нас в достатке. Правда, придётся их усиливать своими, потому что нам надо взять не только банк, но и прилегающую территорию, а там есть дома.

Я примерно прикидывал в голове, как поступить, не зря же учился в академии. Но просто тактики будет мало. Надо будет уже на месте придумать, пригодится ли что-то из тех сил, что я получил?

И куда делся дух? Иногда я будто чувствовал чужое присутствие в голове, как тяжёлый шар. Дух молчал, но был рядом. А что это значит, спросить не у кого.

Ко мне шёл Ильин, следом за ним перешагивал через окопы долговязый боец со снайперской винтовкой за плечом. Гвардейца узнать сложно – шарф он где-то потерял, а красивая форма с золотом окончательно измазана грязью.

– Вы просили выяснить, кто уничтожил огнемётчика, – доложил старшина и кивнул бойцу.

– Рядовой имп-ператорской г-гвардии Загорский, – представился снайпер и вытянулся.

– Загорский? – я посмотрел на него. – Из тех самых?

– Т-так точно, – высокий парень потупил взгляд.

Сын или внук генерала Владимира Загорского, значит. У них вся семья – военные, целая династия со старых времён, я даже фильм видел про его прапрадеда. А то, что служит рядовым, а не учится в офицерской академии – так служба в гвардии считается престижной.

Но этот вроде толковый парень.

– Свяжусь с командованием, рядовой, передам о ваших заслугах. Теперь в строй, работаем дальше.

– Есть.

Гвардеец торопливо ушёл, старшина Ильин докладывал мне о потерях. Боеспособность батальон не потерял, но раненых стало больше, включая совсем тяжёлых.

Если до утра не захватим переправу, потери увеличатся.

Я пошёл было к подвалу, но заметил, что возле памятника и сгоревшего танка собралось несколько человек из десанта. Ильин тоже заметил и уже пошёл разгонять.

– Чего там встали, мать вашу? – рявкнул он.

– Да ладно, старшина, всего один снимок, – раздался незнакомый мне голос с чуть картавым выговором жителей Хитланда. – И отпущу их.

Ильин посмотрел на меня и развёл руками. Я пошёл разбираться сам.

Среди наших десантников стоял очень высокий человек в чёрной шинели с погонами и портупеей и фуражке. Его я не знал. Это взрослый мужик, ему где-то за сорок. Лицо с резкими чертами, будто высеченное из камня, прямо как с киноафиши. В целом он на какого-то актёра и походил. Даже умудрился как-то побриться.

Где-то я его видел. Но зря он так стоит, в этой форме он хорошая мишень для снайпера.

Хотя в войсках давно ходит анекдот, что за убийство таких офицеров вражеских снайперов не награждают, а штрафуют.

– Давай, ребята, плотнее, – проговорил прибывший и подтянул кого-то к себе. – А то ваш командир уже ругается. Улыбку!

Другой человек в такой же чёрной форме, но без фуражки и офицерских звёзд на погонах, снял их на карманный фотоаппарат без вспышки.

– Всё, на позиции, – сказал офицер, выпрямляясь. – Адреса потом моему помощнику, он отправит вам снимки, когда проявит.

– Да, господин инспектор!

И чего это все решили сняться с офицером-инспектором? Хотя лицо у него точно знакомое, я его где-то видел.

Довольные бойцы стремительно отправились на позиции, обсуждая произошедшее, а их подгонял старшина.

Я пошёл к тому офицеру, а тот уже шагал мне навстречу, протянув руку.

– Бойцы просили, не смог отказать, – уверенным твёрдым голосом сказал он и представился: – Офицер-инспектор Кеннет. Приписан к 12-й танковой дивизии Хитланда, но в данных обстоятельствах занимаюсь всеми нашими войсками в районе, раз других моих коллег здесь нет.

– Капитан Климов, имперский десант. Добро пожаловать.

Офицеры-инспекторы – особая каста в имперской армии. Их ещё называют офицерами по работе с личным составом или политическими офицерами, хотя этим их задачи не ограничиваются.

Они приписаны к каждому подразделению крупнее батальона. У нас был такой же, но он погиб. Они не включены в общую вертикаль командования отряда и подчиняются напрямую имперским штабам.

В основном инспекторы следили за выучкой солдат и боевым духом, а также наблюдали за политической лояльностью, проверяли, насколько все верны империи и императору, и не появится ли здесь один из модных политических кружков.

На гражданке этих политических обществ было крайне много, появлялись они как грибы после дождя, но в армии к этому относятся серьёзно. По крайней мере, относились в мирное время. Сейчас всем не до этого.

А ещё инспекторы наблюдают за тем, как работает командир, и могут написать рапорт в штаб, если офицер не справляется. Поэтому их обычно не любят, как рядовые, так и командный состав.

Но этот явно был какой-то особый. Хотя бы морду не воротил, как некоторые из них, что впервые оказались на передовой после тёплых кабинетов в военных частях.

– Если нет возражений, капитан, я хотел бы осмотреть ваши войска, – проговорил Кеннет и огляделся. – Проверю их боевой дух, и как они держатся. Хотя у вас нормальные ребята, можете ими гордиться, – он показал рукой вокруг себя. – Десант себя показал как положено. Не зря вы элита.

Моё разрешение ему в принципе не требовалось – у него собственное подчинение. Но он был вежлив и уважителен, умел себя подать.

– Бойцы у меня серьёзные, – сказал я. – У нас раненые в подвале, можете начать проверку с них. Раз вас все знают, инспектор, то будут рады видеть.

Думал, он будет упрямиться, но, наоборот, Кеннет оживился.

– Отличная идея. К ним я и отправлюсь.

Он пошёл в сторону здания. По пути расписался у кого-то в военной книжке, стрельнул сигаретку у бойца, а его помощник держал фотоаппарат наготове. И что самое странное, его не только узнавали – солдаты будто были рады его видеть. Это странно.

– Это кто-то известный? – спросил я у Ильина, когда он вернулся. – Его все узнают. И я его сам где-то видел. Но где именно – не помню.

– Да, известный, – он кивнул, – это же офицер-инспектор Кеннет. Он снимался во всех этих обучающих фильмах, которые показывают в учебках и академии, и на плакатах ещё раньше был. Известная личность, его даже по телевизору показывали, – старшина покосился на меня. – Ну да, вы вряд ли видели. Вы же недавно переехали.

– Буду знать.

– И не задаётся, – Ильин пожал плечами. – Но у него хорошая репутация, я слышал. Значит, оправданная, раз на передовой, а не в тылу сидит.

Я кивнул, и старшина снова пошёл кого-то гонять, чтобы не расслаблялись.

* * *

– Всё готово, Шутник?

– В лучшем виде, – отозвался он. – Почти как на моих проводах в армии. Только водки нет.

– И не положено.

Это лучшее, что мы могли себе позволить в таких условиях.

В подвальном помещении мы поставили стол с картой и фонарь, направленный на неё. И там же поставили еду, какую нашли. Есть будем прямо во время совещания. На столе стояли вскрытые банки тушёнки – жир застывший, но Шутник разогреет, когда все соберутся.

Тушёнка хорошая, её поставляют в крепость, и за качеством следят, у армейцев она была намного хуже. Я даже видел, как наши десантники тайком меняли банки на сигареты.

Хлеб подсох, но мы уже привыкли к такому, съедим на раз-два. А вот канистру со спиртом из грузовика Джамала, которую он, по его словам, стащил у вороватого снабженца, я велел унести в госпиталь. Нам нужно собраться и быстро обсудить, а не напиться.

Ещё были сухари, паштет, отварная картошка, правда, уже остывшая. Ну и как главное угощение – кто-то нашёл банку с маринованными огурцами и помидорами, срок годности ещё не вышел. Ещё были банки с рыбными консервами, но мы их пока не вскрывали. Одну выкинули, она опасно вздулась.

Пока никто не собрался, кроме двух разведчиков, которые смотрели на стол голодными глазами.

– Осмотрели подходы к банку, – сказал Джамал, гоняя во рту спичку. – Они там серьёзно укрепились.

– Сколько их?

– Не меньше роты. Пулемёты на втором этаже, снайперы на крыше. И сапёры уже возятся у моста. Под ним полно бочек, скорее всего, там игниум. И туда отступили те, кого вы потрепали здесь. Они заняли несколько домов на ближайшей улице, придётся их оттуда выкуривать.

– Срань, – Ермолин покачал головой. – Там ещё стоит боевая ригга. Там темно уже, но она же, гадина такая, огромная, увидел. Вот такие дела, командир.

– Вот же дрянь. Какая модель?

– Не видно. Древняя, ржавая. Как памятник, видать, где-то стояла раньше. Но завели.

– Принято. Огранцы тоже его видели, но у них должно быть средство против такого. Так. Собираю совещание через десять минут, – сказал я. – Вы тоже присутствуете.

– Будем, – Ермолин кивнул.

– Господин капитан, – в комнату забежал Шутник. – Старшина к вам отправил. Там на блокпосте передали, что какой-то штабной сюда едет. Вредный, парни говорят.

– К нам? – я уже пошёл на выход.

– Нет, он из штаба РВС. К танкистам. Пропустить его?

– Да.

И чего ему надо? Здесь командует имперская армия. Я пошёл проверять, пока было время.

И там, где танки развернулись в боевой порядок для атаки, я увидел нового гостя, который даже не собирался говорить со мной.

Он только что приехал на штабном бронеавтомобиле серого цвета с большой антенной. Все пароли у него были заготовлены, да и связь сейчас была, чтобы предупредить о приезде.

Из машины вылез аж целый полковник. Седой мужик был похож на бульдога – вид грозный, щёки обвисли, тяжело дышал. Форма – с иголочки, а ботинки так блестели, что это видно на расстоянии.

Он вылез, наступил в грязь и поморщился. А после сразу накинулся на Зорина, который как раз стоял у своего танка. Меня он ещё не заметил.

– Немедленно возвращаетесь в расположение штаба! – громко говорил он, чуть вздёрнув нос. – Хватит прохлаждаться, капитан.

– Мне уже отдан приказ, – возразил Зорин.

– Какой приказ? – возмутился штабной полковник. – Генерал Загорский лично приказал вам вернуть батальон и участвовать в штурме дворца!

Вот в чём суть. Командующий РВС Огрании всё ещё пытается захватить тот дворец, чтобы объявить о победе в такой день, а людей не хватает. Представляю, какие там потери. Вот и решил забрать у нас.

– Дворец? – Зорин не выдержал и закричал: – Вы чего там? Штурмовать дворец? Там любой танк выносят сразу, едва покажется. У них ракеты управляемые! Да проще ссать против ветра, чем штурмовать ту халупу!

Полковник побагровел, услышав это. Не привык, что уставшие офицеры на передовой могут спорить и ругаться. Большинство всё равно выполнит приказ, но свою точку зрения отстаивать научились многие.

– Да ты… да как ты смеешь? Это приказ командующего, – проговорил полковник сквозь зубы. – Так что собирай свои танки и срочно езжай на позиции. Или тебя обвинят в дезертирстве!

– Письменный приказ-то хоть? – съязвил капитан.

– Ты чё, самый умный? – полковник злобно прищурился. – Тебе сказано…

– Что происходит? – я уже подошёл ближе. – На каком основании вы вмешиваетесь в операцию имперской армии, полковник?

Тот злобно оглядел меня с ног до головы. Но как имперский капитан я ему не подчинялся. А вот Зорин – да.

Такие уж особенности в имперской армии.

– Я забираю своих людей, – сказал полковник, смерив меня взглядом. – Всех огранцев.

– Нарушаете приказ верховного командования? – строго спросил я.

– Я не нарушаю, капитан, – торопливо сказал он. – Но приказ генерала Загорского…

– Все войска в секторе перешли под прямое командование имперской армии, – отчеканил я. – В том числе этот батальон и остальные.

– Вы всего лишь капитан и не можете…

– Могу. Я выполняю функции командора и представляю крепость. А на это я имею личный приказ главнокомандующего, генерала Рэгварда. А генерал Рэгвард, если вы забыли, находится в крепости, и рядом с ним присутствует император. Генерал Загорский хочет сам обсудить с ними этот приказ?

– Мы не нарушаем приказы крепости, – неуверенно пробурчал полковник. – Но в данных обстоятельствах, приказ отдан генералом Загорским, – с намёком сказал он, – и нужно посодействовать… сами понимаете обстоятельства. Это не забудут.

– Исключено. Мы выполняем свой приказ, полковник. И ваш второй батальон в этом задействован.

Эта штабная крыса знает, что не права. Просто полковник хотел действовать наглостью и увести батальон, не думая, что кто-то будет с ним спорить.

Но с командором Шлейном это бы не прошло. Не пройдёт и со мной. А кто-нибудь другой такой напор и не сдержал бы. Ведь Загорский – фаворит императора и его дальний родственник, а скоро может стать очень влиятельным, если его назначат генералом имперской армии, как его деда. Но до деда ему далеко.