Текст книги "Командор (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 2

Мы там, где враг не ждёт

Девиз императорского разведкорпуса

– Что там у вас? – раздался крик сверху. – Чё ты там орёшь?

Окровавленный кинжал командира пустынников лежал на полу, а сам он стонал от боли, зажмурив глаза. Но пусть они сначала заметят его, а не меня, поэтому пусть кряхтит.

Последний оставшийся в живых пустынник, что беспомощно таращил глаза, пришёл в себя. Но ничего сделать он не смог. Я взмахнул рукой, будто понимал, как это работает.

Лежащий на полу кинжал дрогнул, будто рядом был магнит, а после резко полетел вперёд. С отчётливым шлепком клинок вонзился прямо в глотку пустынника. Тот захрипел, не успев достать оружие из кобуры.

Ещё не знаю, как действует эта сила, но всё получалось. Даже рана перестала беспокоить, её только немного тянуло. Но вряд ли я выдержу новые.

Я лёг у стены, в которой был проход наверх. Буду слева для врага, ведь человек сначала замечает то, что справа. Притворился мёртвым, получится, ведь форма была испачкана моей собственной кровью.

Протянул левую руку, и автомат одного из пустынников – АВР-49, такой же, как у нас, только с деревянным прикладом, а не складным металлическим, потянулся ко мне, будто притянутый магнитом.

Оружие привычно легло в мои руки, и я опустил переключатель огня вниз – на стрельбу очередями.

В подвал вбежали трое противников с автоматами наготове и начали водить стволами по сторонам. Меня приняли за труп, как Штыка и остальных.

– Саади! – крикнул один. – Что здесь случилось? Кто это…

Командир попытался что-то произнести в ответ…

А я начал палить.

Автомат оглушительно загрохотал в тесном помещении, моментально оглушая. Ствол подбрасывало вверх от отдачи, приклад сильно бил в плечо.

Очередь срезала одного пустынника, пробив его бронежилет в упор. Второго, без броника, прошило насквозь, во все стороны полетели клочки его куртки. Запахло палёной ватой и горелым порохом.

Третьего только ранило, он выронил оружие… и его с силой отбросило в стену, туда, где был тайник. Мне стоило только поднять руку и толкнуть, даже не прикасаясь к нему.

Он врезался так сильно, что из стены выпала ещё пара камней, и на ней остался кровавый след.

Моя голова налилась свинцовой тяжестью, но я продолжал. Прижался к стене у прохода, чтобы не зацепили шальной очередью.

А врезавшийся в стену пустынник застонал – его тело, как притянутое магнитом, поползло ко мне, будто кто-то его тащил против его воли. Когда он был близко, я вцепился в него пальцами и прикрылся его тушей.

Он пытался вырваться, но не мог. Зато он одет в бронежилет, как и я – есть шанс уцелеть.

Успел вовремя.

Те, кто оставался наверху, начали стрелять в подвал, не глядя, длинными очередями. А я держал тело изо всех сил.

Не меньше трёх автоматов палили в тесный подвал: двое стреляли из прохода, один – в маленькое окошко, даже не разбираясь, куда попадёт.

Пули летали по помещению, впиваясь в рыхлые стены или рикошетя с жутким свистом. В воздухе начала клубиться пыль и дым сгоревшего пороха.

Та-та-та!

В ушах звенело от грохота. Пустынник, которого я держал, несколько раз вздрогнул и обмяк. Одна пуля чуть не лишила меня уха, ещё одна, кажется, прошла близко к голове, задев волосы.

Старая рана снова заныла, а тяжесть в голове становилась сильнее. Но я жив.

– Не стрелять! – тем временем кричал поломанный командир с золотым зубом.

Не услышали. Он лежал напротив прохода, и его прошило сразу несколько пуль – в руки, в ноги, в живот. Он оскалил зубы и затих, сдохнув недалеко от убитого им Штыка.

Стало тихо. Но я знал, что будет дальше.

В ушах хоть и звенело после пальбы, но я услышал глухой стук. Что-то маленькое ударилось о пол у нижней ступеньки лестницы и покатилось среди свежих гильз.

Кинули гранату, а следом бросят ещё несколько, для надёжности.

Я протянул к ней руку, и сила духа сработала.

Я почувствовал её ребристый корпус не касаясь её – и она с силой полетела назад.

Бах!

Взрыв был громкий. Дом затрясся, сверху посыпалась пыль так, будто кто-то кидал её лопатой.

Чья-то тень перекрыла маленькое окошко под потолком, но вторая граната упрямо не хотела туда лезть, ведь я не пускал. Пустынник снаружи вскричал и побежал, оставив её прямо там, но вряд ли успел уйти.

Бах!

Это было не так громко.

Я перезарядил автомат, взяв магазин из подсумка на теле мёртвого пустынника, и отправился наверх, пока они не опомнились. Раз уж жив, надо вытаскивать своих и выбираться, или меня тут рано или поздно застрелят.

Рана начала пульсировать, голова закружилась, но это не мешало бежать.

Вскочил по ступенькам, перепрыгнул через чьи-то окровавленные ошмётки, засыпанные белой пылью, через второго пустынника, застрелил третьего одиночным. Тот пережил взрыв, но не понимал, что происходит, а из его ушей бежала кровь.

Здесь повсюду тела, их ещё не успели убрать. Пустынников полегло намного больше, чем нас было.

Скрипнул зубами и направил автомат вперёд. Начал стрелять, ведь кто-то из пустынников засел за углом, я увидел его руку. Пули прошли по стене, врага задело в плечо.

Он отшатнулся, и я швырнул его в стену мысленным толчком и движением руки.

Тело ударилось в ещё чудом висящий кухонный шкаф, и тот, наконец, оторвался. Во все стороны разлетелась битая посуда. А человек упал на пол и больше не шевелился.

– Да стреляйте уже по ним! – кричали снаружи.

Открыли огонь на улице. Я лёг, ожидая, когда в комнату влетят новые гранаты. На полу, на грязном красном ковре, засыпанном пылью, блестело битое стекло из окон и валялись стреляные гильзы. Их так много, будто кто-то рассыпал здесь несколько мешков.

Меня попытались окружить, пройдя через разбитую стену. Но этого пустынника подстрелил кто-то с улицы, прямо из окна. Его товарища – из другого. Это свои по ним стреляют? Или кто-то из наших отступил, но вернулся?

Огонь вели плотно, пустынникам пришлось залечь.

Мне тоже, ведь я услышал протяжный свист издалека. И он приближался.

– Всем отойти! – закричал кто-то снаружи срывающимся голосом. – Всем…

Бах!

Будто внутри что-то перевернулось и сжалось, едва не разорвавшись. Это было совсем рядом.

Землю тряхнуло, стены затряслись, по одной прошла трещина. Кусок потолка отвалился и грохнулся рядом со мной. Трещина на стене шла дальше, добралась до оконного проёма – и его сместило. Деревянная рама лопнула. Штукатурка осыпалась, за ней показались кирпичи.

Это била артиллерия. Наша собственная летающая крепость стреляла по этому району откуда-то издалека. Ведь на ней не знают, что мы здесь.

Следующий взрыв был чуть подальше.

Надо уходить, пока следующий снаряд не угодит в здание и пока пустынники не очухались. Тем более, бой снаружи продолжался, кто-то быстро стрелял одиночными. Звук приглушён, но всё равно громкий и отчётливый.

Больше всего врагов лежало в коридорчике у кухни, там же я нашёл одного нашего бойца, вернее, его останки – он взорвал гранату, когда пустынники подошли слишком близко. Это Лёха Кузнечик, он в плен попадать не собирался.

Хороший был парень. Отомщу.

– Ах ты сука! – закричал кто-то впереди.

Дальше увидел наших, и от сердца, которое будто сжимала в кулак чья-то ледяная рука, чуть отлегло.

Есть живые!

Пулемётчик Краб и рыжий радист Гвоздь были связаны и сидели у стены. Краб ранен серьёзно, Гвоздь легко. А Пашка Шутник навалился на пустынника, которого повалил с ног в тот момент, когда я зашёл.

– На, сука! Сука…

Его руки были связаны, но он бил врага собственной головой в лицо, сильно запрокидывал её назад и остервенело колотил пустынника. Вкладывал в удары всю свою злость, а когда запрокидывал голову, аж хрустела шея.

Я подошёл ближе и спихнул его.

– Отставить, Шутник! – приказал я.

Услышав мой голос, Пашка замер, а я выстрелил в пустынника с разбитой рожей, пока он не взял оружие.

– Ну ты зверь, Пашка, – прошептал Гвоздь, глядя на товарища. – Он только отвлёкся, а ты…

– Рожа мне его не понравилась. Вот и поправил.

Шутник нервно засмеялся, упав на пол. Но не потому, что смешно, а потому что сильное напряжение. Так бывает.

И стало тихо, насколько могло быть в районе, который обстреливала крепость своими мощными орудиями, и в городе, который пытались взять штурмом. Но рядом пока тихо.

Пустынники вполне могли отойти в другой дом, когда крепость начала стрелять именно сюда, у них же везде прорыты подземные ходы. Переждут там обстрел и снова пойдут в очередную атаку.

Но их накрыло серьёзно, они такого не ожидали. Во дворе видно, сколько попало под удар.

Наконец, на меня навалилась усталость. И от раны, и эта тяжесть в голове, и что-то ещё. Но отдыхать рано.

Трое наших здесь, и в одной комнате я увидел Музыканта, которого тоже хотели пытать, но не успели: помешала крепость и моё появление. Он тоже ранен.

Осталось четверо живых бойцов. Штыка убил командир пустынников, Филин умер от ран, Кузнечик подорвал гранату, чтобы не попасть в плен, Крыса я не видел.

Но наша задача продолжается. И я спас этих бойцов, иначе их всех прикончили бы здесь. Или утащили бы в штаб на допрос, а нет ничего хуже попасть на допрос в штаб инфов.

Я достал нож с пояса – с наборной кожаной рукояткой, латунной гардой и острым клинком в форме щучьего хвоста. Разрезал верёвки у Шутника на руках, потом перешёл к остальным.

– Так вы живы, господин капитан? – спросил Гвоздь, наш радист, будто не верил. Из левого уха бежала кровь. – А я думал, что всё. Конец нам. А вы как пришли…

– Что произошло, пока я был в отключке?

Посмотрев на Краба, который слабо реагировал на происходящее, я кивнул на него, и Шутник тут же бросился ему помогать, даже не вытерев кровь с лица.

– Мы унесли вас в подвал со Штыком, чтобы не зацепило, а сухари как напали, – торопливо говорил он, отчаянно картавя. – Толпой целой, взвода два, не меньше. Живьём пытались брать. Со всех сторон как рванули, как дымовых накидали! Лёха им живым не дался, а нас они…

Понятно, почему хотели взять живьём как можно больше наших. Пустынники, хотя солдаты часто называли между собой «сухари» или «инфы» (от названия региона) хотели узнать, не выяснили ли мы что-нибудь о планах на завтра. Ведь они разработали слишком серьёзную и сложную операцию.

Секретность должна была быть на высоте, а тут вдруг погиб штабист, и они переполошились. Вот и хотели проверить, причастны ли мы к этому и что выяснили, если причастны.

А что до потерь – так пустынники всегда пускали вперёд не обученных солдат, а собранное в городе ополчение. Вот и смогли закидать наших мясом и взять живыми.

Но этим самым они помогли мне. Ведь отряд цел, миссия продолжается. Разве что рация, которую тащил Гвоздь, была уничтожена, в неё попало не меньше трёх пуль.

– Крыс сбежал! – проговорил Гвоздь, оглядываясь вокруг. – Возле нас тёрся, а потом раз – и скрылся.

– Господин капитан, а ваша рана? – Шутник подошёл ко мне.

Я отмахнулся. Надо выбираться, следующую атаку не выдержим. А она начнётся.

Сейчас стало тише, артиллерия молчит, а пустынники пока не лезут. Сейчас крепость или развернётся другой стороной и продолжит стрелять в это же место, или улетит, ведь долго на одном месте она не находится.

Нам опасны оба варианта. И пустынники всё это знают, вот и ждут.

– Надо прорываться, – сказал я. – Шутник, посмотри на улицу, нам кто-то помогал. Если это свои – позови. Только осторожно. Встретимся в той булочной, мимо которой шли. И каску надень!

– Есть!

– Работаем, парни, – я оглядел остальных. – Нам нужно выбраться отсюда. Потащили Краба.

Надо уходить, раз я могу двигаться и стрелять. Рана хоть и заболела снова, но терпеть боль можно и без укола. Я чувствовал, что дыра в боку осталась, но кровь больше не бежала.

Да и эта странная тяжесть в голове, будто кто-то вставил туда металлический шар, мешала не сильно.

Это должно быть связано с тем, что хотел сделать дух в свече, но не смог. Но что с ним случилось? Этого я пока не знал, но надеялся, что ответит Крыс. Вот только он сбежал.

Дух должен был получить тело, но чего-то испугался, а я… а я могу делать то же самое, что и он.

Надо бы освоить как-нибудь, что я получил. Этот дух… Он один из Небожителей прошлого? Пустынники кричали именно так. Но последние трое Небожителей умерли задолго до моего рождения. А этот говорил, что это его империя…

* * *

Мы перешли в другое место, пока пустынники не поняли, что мы освободились. И там, в руинах булочной, я увидел тех, кто помогал нам вести огонь, когда их позвал Шутник. Они неохотно покинули позицию и подошли, но продолжали следить за обстановкой внимательными взглядами.

Всего два человека, но стреляли они метко и положили многих. Они в таком же камуфляже, что и пустынники, но под ним угадывались тяжёлые бронежилеты.

Да и не пустынники это, смуглый среди них был только один: худой бородач с большим носом, вооружённый укороченным СВР-52 – автомат для спецопераций, с оптическим прицелом и глушителем. Хотя он всё равно стрелял громко.

У второго, высокого небритого здоровяка, у которого щетина серебрилась от седины, был старый, но надёжный ручной пулемёт РП-36. Чуть помятая коробка для пулемётной ленты не жёлтого цвета, как у пустынников, а светло-зелёная.

Должно быть разведчики.

– А вы чего-то далеко от своих, десантники, – с насмешкой сказал здоровяк. – Заблудились никак?

– Идём к своим. Благодарю за помощь.

– Да вот, постреляли их немного, – здоровяк хмыкнул. – Да вы и сами их тут накрошили. Где теперь и хоронить такую ораву?

В иных условиях я бы мог запросить штаб, чтобы узнать, свои это или нет. Но связи нет, как и времени, а они уже показали, в кого стреляют. Так что играть в шпионов нам некогда.

– Капитан Климов, – представился я.

Здоровяк стиснул мою руку своими пальцами, крепкими, как тиски, но пережать не смог. Левая рука у него перебинтована, там красное пятно. У второго, бородатого, хватка такая же сильная.

– Капитан Ермолин, императорский разведкорпус, – произнёс здоровяк. – А это – капитан Джамал, мой товарищ, который сейчас будет нудеть, что мы тратим время впустую.

– Тише, – с сильным выговором сказал смуглый, жуя спичку. – Эта летающая штуковина сейчас развернётся к нам другим боком и продолжит хреначить из своих батарей.

Выговор у него своеобразный, он чётко и тщательно проговаривал все звуки, даже глухие, не проглатывая окончания.

– Во-во, – Ермолин закивал. – Вам надо валить, парни.

А вот Ермолин явно из наших краёв, понятно по фамилии и внешности.

Значит, разведчики. Императорский разведкорпус – это спецвойска имперской армии, элита. Разведчики и диверсанты, действующие в тылу врага небольшими группами.

Наш десант по традиции в основном состоит из северян, а в разведкорпусе были выходцы со всей империи.

Я не удивлён их встретить, конечно, у них здесь много задач. Ведь если к северу отсюда в небе болтается крепость, то в самом городе нужно уничтожить любые намёки на ПВО и истребительную авиацию.

Ведь пока в городе ПВО, то крепость не может подойти ближе или использовать свои самолёты. Именно они считаются основным оружием крепости, а не огромные пушки.

Разведчики редко взаимодействуют с армейцами, у них свои задачи. И всё же пришли на помощь. Или захотели выручить, когда оказались рядом, или по какой-то другой причине.

Но всё равно нужно запросить у них ещё помощи, ведь нас осталось пятеро, почти все ранены, а один не может идти. А мы обязательно должны вернуться.

– Вы услышали бой и пришли? – спросил я.

– Да возвращались на базу, и тут прибежал к нам один ваш солдатик, – усмехнулся Ермолин. – Вычислил нас как-то, увидел, сразу понял, кто такие. Хитрый такой, на крысёнка ещё похож, зубки торчат, – он оскалил свои кривые зубы.

– Крыся это, – картаво произнёс Шутник, занимаясь раной Музыканта.

– Говорит, что его командир в окружении, сухари, гады, обложили. Помогите, говорит, ведь там какие-то важные сведения есть из штаба пустынных гадов. Очень важные. А мы же разведка, это наш профиль.

– И где он? – поинтересовался я.

– Я думал, уже здесь, к вам вернулся, – Ермолин огляделся. – Он так-то тоже постреливал, и неплохо. А куда делся?

Крыса не было, он ушёл, но вызвал для нас помощь, причём серьёзную. Это было частью плана или он импровизировал?

Кто он такой на самом деле – надо разбираться, но я не сомневался, что рано или поздно Крыс выйдет на связь. Надо же ему убедиться, что со свечой всё прошло как надо.

– Время, – напомнил Джамал. – Давайте сведения, мы их увезём и доставим в штаб. Мы захватили транспорт местных, сможем проехать быстро.

– Возьмите моих бойцов, – сказал я.

– Извиняй, командир, – Ермолин развёл руками. – Мы отходим. Но если сведения важные – передадим обязательно. Мы же на одной стороне.

Пока говорил, Шутник собирал оружие, а Гвоздь – личные жетоны с павших. Я остался наедине с разведчиками.

– Нужно как можно быстрее связаться со штабом, а наш батальон ближе всего, и там есть радиостанция, а у вас, похоже, её нет, – твёрдо произнёс я. – И без нас вас могут расстрелять на подходе – вы не знаете наши пароли. Да и надо убедиться, что всё дойдёт.

– Мы к своим поедем, дольше, но надёжнее, – они оба переглянулись, и Ермолин продолжил: – Нет, командир. Понимаю, что ребят хочешь вытащить, но не можем.

– Уходите отсюда, пока они снова не полезли, – сказал Джамал. – А что надо – передадим.

Они не подчиняются десанту, да и звания равны. Но мы на одной стороне, и у меня было то, что поможет их убедить. Пока ещё есть несколько минут.

– Почему крепость стреляет по этому району, как думаешь? – спросил я.

– Потому что связи нет, само собой.

– Потому что штаб поменял коды, пароли и позывные, – сказал я. – Ещё вчера. И мы не можем с ними связаться.

– Ха, как обычно, – Ермолин хмыкнул, а его товарищ начал нервничать. – А ни вам, ни нам этого не сказали.

– Не только поэтому. В штабе вражеский шпион, и он сделал всё, чтобы мы эти коды не получили. Зато они есть у пустынников, самые свежие. И те передают в наш штаб свои отчёты, как им выгодно. А штаб им верит, ведь коды действующие.

Ермолин замер, а Джамал выронил спичку изо рта.

– Вот же срань, – проговорил Ермолин. – Бардак, сука, и не проверили.

– Там целую операцию провели. И в штабе думают, что мы побеждаем, – продолжал я. – А пустынники закрывают ловушку для всей группировки в центре. И завтра нанесут удар, когда начнут подрывать мосты в одно время. А сейчас – наводят крепость на этот район, да сами под неё попали. У них тоже бардак.

– Надо срочно ехать, – проговорил Джамал. – Прямо сейчас. Или будет поздно. Но как ты это подтвердишь?

– У меня есть новые коды, карты и планы, – сказал я. – Вот это мы и узнали. И сейчас мы сможем связаться со штабом на крепости. А ближайшая радиостанция в нашем батальоне. Сейчас каждый час на счету.

– Назови место, капитан. И условный сигнал.

– Могу сказать, но если наши бойцы решат, что вы враги – положат на месте. А они могут так подумать – там молодые парни только после обучения, стреляют в каждую тень. Зато нас в лицо знают. Больше шансов на успех. Да и часть данных только у меня в голове, что я сам слышал. Пересказать не успею.

Они переглянулись между собой. Парочка сработалась, понимают друг друга и без слов.

– Возьмём только тебя, – Ермолин подошёл ближе, нахмурив брови. – Поможешь пройти.

– Нет, бойцы поедут со мной, раз у вас есть транспорт, – настаивал я.

– Сам же говоришь – информация важна, а споришь, – проговорил Джамал, глядя на меня.

– Важна. Но людей не оставлю, десант своих не бросает. А если что-то случится – поддержим в бою. И вы сами сказали, что возвращаетесь. Если бы вы были на задании и без транспорта – я бы о таком вас не просил, передал бы всё, а сами бы выбирались ночью.

Они снова посмотрели друг на друга. Раздумывать совсем некогда, вариантов мало. А время шло.

– Можем делать как принято у нас и у вас, – продолжил я. – Вот только враги прекрасно знают, как мы работаем, ведь раньше они были в империи. А можем объединить силы и нарушить их планы. Выбирайте.

И вот, тяжёлое решение принято, понятно по их взглядам.

– Вот вы упрямые, десантники, – Ермолин шумно выдохнул и посмотрел на товарища. – Ну чё, подбросим командира с пацанами? Только штабелями придётся всех укладывать, а то не влезем.

– Поехали, только быстрее! – Джамал закивал и махнул рукой. – Машина недалеко! Ермолин, помоги им дойти!

Нас уговаривать не надо, да и новость, что нас подвезут, придала всем сил. Самостоятельно не мог идти только Краб, остальные могли передвигаться.

Грузовик был спрятан на соседней улице во дворе разрушенного трёхэтажного дома. Машина гражданская, старой модели, переделанный под военные нужды.

Двери прикрыли бронежилетами и железными плитами, к бортам открытого изначально кузова приделали доски и обтянули сверху брезентом. И поставили колёса от военной модели, они более живучие в таких условиях. Наверняка спёрли со складов имперской армии.

Таких грузовиков у пустынников было полно, и они часто ими пользовались для перевозки войск или грузов. Никого такой транспорт не удивит. Особенно если знать пароли местных и их условные знаки.

За руль сел капитан Джамал, ведь он похож на пустынника больше всех, и сразу завёл двигатель.

Из выхлопной трубы пошёл дым, обдав нас запахом тухлого яйца. Так всегда пахнет топливо, которое используется повсюду: от минерального камня, который называется игниум, до особо мощной и горючей игниумной пасты, на которой работает реактор крепости.

Запах резкий, но к нему привыкаешь быстро.

Кузов заставлен ящиками и бочками, но у кабины было свободное место. Тесно, но поместимся. Там уже лежал один человек. Невысокий круглолицый мужчина в светло-зелёной форме лежал прямо на досках. Обе ноги перевязаны.

Это житель Бинхая, что лежит на востоке империи, понятно по характерному лицу и разрезу глаз. Он уставился на нас с недоумением, но пистолет не достал, заметив Ермолина.

– Попутчиков тебе нашёл, майор, – тот засмеялся. – Вот им будешь рассказывать, как на рисовой ферме в детстве жил. Потому что меня твои россказни уже давно достали.

– Да ну тебя, Ермолин, – отозвался бинхаец. – Шуточки свои шутишь… но что это значит?

– У десантников важные сведения, – произнёс из кабины Джамал. – Если не довезём – нам кранты. Всем.

– Значит, увезём. Раз уж меня тащите до сих пор, какая теперь разница?

Майор устало положил голову на свёрнутую куртку. Рядом с ним лежал массивный шлем, а в угол скиданы тяжёлые бронежилеты и элементы нового противоосколочного защитного комплекта, закрывающего руки и ноги.

Это экипировка разведкорпуса, но они её сняли, чтобы не выдать себя.

Мы расположили раненых в кузов вплотную, как дрова, сверху набросали на них тряпки. Сами сидели, прижимаясь друг к другу, в упор, даже вздохнуть было сложно.

Но зато есть шанс вырваться.

– Терпи, Краб, – уговаривал Шутник товарища. – Будешь потом рассказывать, что в десанте тебя так ценили, что аж на руках носили. Ах, мать её! – он стукнулся головой, когда залезал, и потёр её.

– Голову береги, – посоветовал Ермолин. – Сотрясение будет.

– А у меня там кость, господин капитан, – отшутился Пашка. – Сплошная кость, ребята видели.

– Ты рядовой ещё! – по-свойски произнёс разведчик. – Это у офицеров – кость, а ты вот сотрясение заработать можешь.

Бой могли вести только Шутник и Гвоздь. Ну и я, конечно. Остальные слишком тяжёлые.

Но бросать никого не будем, десанту не положено. А разведчики всё равно тащили своего офицера с простреленными ногами, поэтому и транспорт нашли, чтобы его не бросать. Вот и нас взяли. Старая школа.

А они – слаженный отряд, судя по тому, как общаются между собой.

– Десант, значит, – бинхаец посмотрел на меня и представился. – Майор Чан.

– Капитан Климов.

Он пожал мне руку. Ладонь у него ледяная, на лице пот, зубы стиснуты. Терпит боль, но не ставит укол, чтобы оставаться в сознании.

– А теперь сидеть тихо и не высовываться, – сказал Ермолин, перестав улыбаться. – Джамал – из этих краёв родом, вырос здесь, всё знает, да и вид, как у местных. Но если они увидят наши бледные рожи или вот эту скуластую бинхайскую морду, – он кивнул на майора, – то всех перестреляют. Кроме Джамала, его-то будут заманивать к себе. Генералом сделают, не меньше.

– Хорош так шутить, – отозвался Джамал из кабины, слыша разговор через окошко между кабиной и кузовом. Стекла там не было.

Землю тряхнуло, разрушенная булочная начала осыпаться. А на соседней улице вырос столб оранжевого огня там, где мы отбивались.

Крепость развернулась и продолжила огонь. Вовремя мы ушли.

– Не высовываемся, – приказал я своим. – Шутник, займись ранеными. Гвоздь, помоги ему, потом проверь оружие, – я положил автомат рядом с собой. – И не стрелять, пока я не прикажу.

– Ты же сам пулю схватил, командир, – заметил Ермолин, внимательно присмотревшись ко мне, и скользнул взглядом вниз, на кровь и бинты. – Как вообще на ногах стоишь? Тебе бы отдохнуть.

– А некогда отдыхать. И умирать мне нельзя. Запрещено, – я сел, прислонившись спиной к задней части кабины. – Зато предки присматривают.

– Вот и за нами пусть присмотрят, – разведчик коснулся лба и посмотрел на бледного Краба. – Да не ссы, парень. Домчим с ветерком. Поездка будет – во!

Он поднял левую руку так, будто собирался продемонстрировать нам большой палец. Но большого пальца на ней не было, только обрубок был перемотан бинтом, на котором уже проступило кровавое пятно.

– Срань, постоянно забываю!

Он весело захохотал. Похоже, это его любимая шутка. Шутник выдавил пару нервных смешков, остальным же было не до этого.

Тем временем Джамал нажал на педаль газа. Грузовик тронулся с места и поехал по разбитой дороге в центре осаждённого города. В ту сторону, где занял позиции наш батальон.

И всё зависит от того, успеем ли мы добраться туда до того, как враг начнёт выполнять свой план. Но раз я не умер и силы того духа со мной, то сделаю всё, чтобы у нас получилось.