Текст книги "Командор (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 6

Таргин Великий (дата рождения неизвестна, примерно 41 г. до в. т. в. – дата смерти 537 г. в. т. в.) – легендарный завоеватель и правитель Юнитума, первый Небожитель. За свою сверхъестественно долгую жизнь превратил захваченные им разрозненные феодальные земли в могущественную империю, занимающую весь континент.

От Вторжения Таргина Великого в Юнитум ведётся современное летоисчисление в империи…

Имперская энциклопедия, новое издание 870 года

Пустынники шли в бой. Они использовали те же самые тактики, что и имперская армия, в такой же манере отдавали приказы.

И совсем недавно они были частью империи. Такой же, как и северяне из Огрании и остальные. Пустынники упрямо атаковали, а мы упрямо держались.

Первая волна противника наступала, забросав всё перед собой дымовыми гранатами. Сквозь белую пелену дыма показались силуэты бегущих людей.

Я занял позицию вместе с остальными. Отдельного наблюдательного пункта для меня не было, а стоять посреди открытого пространства, как свеча на ветру – верная смерть.

В нормальной ситуации сидел бы с картой у рации, но она уже давно не нормальная.

Поэтому я засел в недавно вырытом холодном окопе в третьей линии вместе с радистом и старшиной, и стрелял лично, наблюдая за обстановкой из-за мешков с песком.

Всего два офицера на весь батальон, а Флетчер не мог говорить. Приходится крутиться.

А ещё нужно поддержать людей в нужный момент своими силами, ведь это может изменить ход боя.

Над головой летели пули, трассирующие и обычные, некоторые рикошетили и визжали, а непривычные к этому молодые солдаты вздрагивали.

– Не ссы! – со смехом прокричал ближайший ко мне десантник товарищу. – Если слышишь пулю – она точно не твоя!

Второй парень по прозвищу Шмель, с оспинами на лице, нервно засмеялся, но вдруг замолк, когда его каска дёрнулась. На ней появилась дыра аккурат напротив лба, а по лицу побежала кровь. Солдат упал без звука.

Бой продолжался. Все вели себя по-разному. Кто-то прижимал голову к земле, будто пытаясь спрятаться, кто-то пытался раскопать укрытие поглубже, накидывая перед собой камни и комья холодной земли. Но большинство стреляли, обороняя позиции.

Силуэты в дыму приближались.

– Подъём! – заорал старшина Ильин на слишком увлёкшегося копать солдата и сильно ткнул его в бок. – Стреляй уже!

Солдат-бинхаец стиснул зубы и начал палить в сторону врага автоматическим огнём, особо не целясь. Горячие дымящиеся гильзы сыпались на землю. Сильно воняло сгоревшим порохом.

Где-то впереди, за зданиями в дыму, грохнул взрыв. Силуэты вдали залегли, но снова начали подниматься.

Я положил автомат на камни и комья земли и прицелился. Навёл оружие на врага и нажал на спусковой крючок, достаточно тугой. Выстрелил одиночным.

Приклад толкнул в плечо, но куда попала пуля, я не увидел. Следом пустил короткую двойку.

Та-та! Гильзы полетели вправо. Я увидел полёт трассирующей пули по пологой траектории. До самой цели.

Один силуэт упал. Кто-то вцепился ему за шиворот и потащил назад.

Огонь становился всё сильнее и сильнее. Зарокотал пулемёт позади нас.

Ту-ту-ту!

Было видно, как крупнокалиберные пули прошлись по стене, выламывая от неё куски штукатурки и поднимая облачка пыли.

Следующая очередь срубила целую цепь нападавших, остальные залегли. Гранатомётчик нацелил трубу в сторону памятника, где стоял пулемёт, но я его снял.

Вспышки взрывов и выстрелов то и дело появлялись в дыму. Они пытались укрыться за давно сгоревшими машинами, но мы там почти всё заминировали.

– Третий взвод, работайте по дому! – во весь голос кричал старшина. – Вы чё там, мать вашу, сиськи мнёте⁈ Стреляйте!

В бою он кричал ещё громче, гоняя солдат.

Снова хлопнул взрыв посреди атакующих. Над головой пролетел снаряд, оставляя дымный след, который разъедал глаза – это выстрелили из гранатомёта. Затем впереди раздался ещё один взрыв.

– Крыша! – я показал туда, заметив там силуэт.

– Понял! – отчаянно закричал Павел, направляя в ту сторону автомат.

Длинные очереди трассирующих прошлись по самому краю кровли, высекая искры. Силуэт, который я заметил, скрылся. Но блеск оптического прицела его выдал.

Туда направили пулемёт. Ту-ту-ту-ту-ту. Мощные звуки выстрелов прорывались через любой шум.

С этим снайпером было проще, чем с предыдущим. Его задело, он слетел вниз и больше не дёргался.

– На два часа! – раздался крик старшины.

Со стороны проулка, где стоял сгоревший танк, выбежала целая толпа с дикими криками.

Легковооружённая пехота из ополчения, даже не все были в военной форме. Бежали как придётся, бесформенной кучей. Но если они подойдут ближе и закидают гранатами, мало не покажется.

Я направил оружие туда. Бил короткими двойками, укладывая пули точно в цель. Ко мне присоединились остальные.

Нападающие быстро потеряли кураж: кто-то залёг, кто-то побежал назад, но многие двигались дальше.

– Не подпускать! – орал Ильин. – Трофимов, ты чего там спишь⁈ Гранату кидай!

Бах! Граната попала точно в цель.

Правда, это я направил её в полёте куда надо.

С каждым разом пользоваться силами получалось всё лучше. Я даже обвалил одну колонну, за которой укрылся пустынник. Просто толкнул, мыслью, и она поддалась, засыпав врага. Но она была не очень большой.

И всё же, я не мог пользоваться этой силой долго и несколько раз подряд, а перемещаться пока было некуда. Да и не у всех же на виду.

А ведь может быть что-то ещё. Дух явно был сильный.

Ну а пока я перехватил автомат, положив руку на подствольник. Кто-то засел в том здании – кажется, пулемётчик, и он вот-вот должен был открыть огонь из окна.

Взял чуть выше, как на стрельбище в академии, вспомнив, как тогда на меня орал инструктор.

Раздался хлопок, и граната полетела ровно в цель. Бах! Из выбитых окон повалил дым. Больше там не осталось никого.

Автоматические винтовки десантников палили дальше, к ним то и дело добавлялся рокот пулемёта. Во все стороны летели трассиры, как злые осы.

И враг отступил.

Поднялся ветер, принося с собой запах горелой ваты и тухлого яйца. Пошёл снег – совсем слабый, но грязи от него будет ещё больше. Хотя, казалось бы, куда ещё? Серая пятнистая форма у всех уже превратилась в однотонную коричневую.

– Будут ещё, – сказал я.

Старшина Ильин кивнул и начал отдавать приказы:

– Второй пулемёт где⁈ Вы чего там, мать вашу, молчите⁈

– Заело!

– Живо исправить!

Он гонял солдат, кричал громче, чем раньше, но его слушались.

А первая победа дала людям мысль, что ещё не всё потеряно.

Все спешно снаряжали магазины винтовок патронами, готовили гранаты и рыли, рыли, рыли. Ковыряли землю изо всех сил. Потому что это могло спасти жизнь, и десантники это уже поняли на своей шкуре.

Хорошо, что мы не на севере, и земля ещё не замёрзла. Там бы рыть не удалось. Лопатки звенели, попадая в камни, но не гнулись и не ломались, они достаточно толстые.

Повсюду валялись гильзы, втоптанные в грязь, трубы использованных гранатомётов, обрывки упаковок бинтов и выдавленные шприцы-тюбики с обезболивающим. Кровь смешалась с грязью.

Один солдат брезгливо отбросил от себя чью-то руку. Санитары и приданная им помощь оттаскивали раненых. Какое-то время было тихо.

Я слушал доклады с других направлений, а старшина проверял первую линию. Доносился его крик:

– Это что за яма? Это окоп или кролик норку вырыл?

– Так Мелкий же копал, господин старшина! – отозвался чей-то голос. – Ему-то в самый раз.

Из первой линии грохнул смех. Там засело отделение из первой роты, которой я должен был командовать, пока меня не поставили помощником командора.

– Каска где? – распекал старшина.

– Да у него там кость сплошная, зачем она ему? Любая пуля отрикошетит.

Снова смех. Шутник, засевший неподалёку, хмыкнул.

– Отставить цирк! – рявкнул Ильин. – Найди себе каску!

– Есть!

Старшина вскоре вернулся.

– Пацаны ещё, – посетовал он, усаживаясь рядом. – Но привыкают. Уже не так боятся.

– У наших выучка есть, – сказал я. – У РВСников всё намного хуже.

– Так и есть.

– А что на той крыше? – спросил я, показывая на руины двухэтажного магазина. – Там хорошая точка.

– Хотели занести туда станковый пулемёт, но его повредило осколком, пытаемся починить, – Ильин сплюнул кровью из-за разбитой губы.

У меня тоже был железный привкус во рту – мелкий камешек порезал губу. Но это беспокоило не больше, чем рана в боку, от которой я чуть не умер совсем недавно.

Оказывается, если не умереть сразу, то Небожители очень живучие. На это и намекал дух, когда хотел взять тело. И что же с ним случилось?

– У нас есть снайперы? – спросил я, отвлекаясь от мыслей. Бой важнее.

– К нам полчаса назад прибились гвардейцы, их броневик разнесли неподалёку. «Шарфы», ещё сопливые, – старшина снова сплюнул. – У памятника сидят. Не успел ими заняться.

– Давайте их ко мне.

К нам пришло несколько бойцов императорской гвардии из тех частей, что ввели в город на помощь армейцам.

Сама по себе гвардия небольшая, но в ней были разные части: пехота, танки, даже собственная авиация. Те, кто прибился к нам, были снайперами – нерские стрелки, живущие на севере Огрании.

Там вообще много снайперов и охотников, а лучших из них по старой традиции брали в гвардию для охраны императора и особых задач.

Вот только разведчики, возможно, были правы, и гвардейцев действительно в последнее время учили только маршировать на парадах. Поэтому эти высоченные парни титульной внешности в своей уже грязной чёрной с золотом форме явно чувствовали себя не в своей тарелке.

Ещё они носили гладкие чёрные с жёлтым шарфы, за которые их и прозвали в войсках «шарфами». Они все носили такие, как офицеры в былые времена.

Но у каждого при себе был полуавтоматический карабин или винтовка с оптическим прицелом. Надеюсь, хотя бы на стрельбище были, у них же должны быть высокие требования к меткости, хотя бы для турниров.

Они не подчинялись армейцам и десанту, но в нашей ситуации я мог командовать и ими.

– Значит так, – я посмотрел на гвардейцев, сгрудившихся передо мной в тесном окопе. – Вы под моим командованием. Слушайте приказ. Сядете там, где скажет старшина, и будете следить за ситуацией с высоты. А если покажется хоть одна подозрительная рожа на любой возвышенности – открыть огонь. Офицеры, пулемётчики и гранатомётчики – цель номер один. А любой огнемётчик – самый высший приоритет. Понятно?

– П-понятно, господин к-капитан, – ответил один из них, самый высокий. – Т-так точно.

– Занимайтесь. Старшина, расставьте их. Работаем.

Вскоре Ильин кричал уже охрипшим голосом:

– Живо на крышу! И не сидите там на жопе на одном месте! Позиции меняйте!

Гвардейцы-снайперы не спорили, подчинялись. А у Ильина новые подчинённые. Ох и орёт он. Значит, не хочет, чтобы и они умерли.

А мне сейчас нужно собрать всю эту массу в боеспособный отряд, сдержать натиск и контратаковать. И ещё захватить укреплённый пункт близ моста, пока его не взорвали. Задач много.

Приказы раздавались повсюду. Старшине вторили сержанты, гоняя свои отделения.

– Павел, – позвал я своего помощника. – Ты где?

– Здесь, господин капитан! – раздался голос из соседнего окопа.

– Заканчивай и подойди.

Шутник перевязывал раненого, что-то рассказывая ему на ухо. Тот лежал, стиснув зубы, но в какой-то момент не выдержал и издал смешок.

– Унесите, – сказал он товарищам и подбежал ко мне. – Что нужно, господин капитан?

– Мне нужны ещё такие гранаты, – я показал на подствольник. – И обычные, пару штук.

– Найду.

Он выругался и пригнул голову, когда снова начали стрелять. Новые выстрелы, следующая волна не заставила себя ждать. Но там не только пехота, мы слышали и лязг гусениц. А вода на дне окопа покрылась рябью от вибрации по земле.

Вражеский танк, который мы засекли давно, полз в нашу сторону.

И странное дело.

Что-то будто светилось за теми зданиями. Я вижу тот танк? Это сила духа так работает?

– Гранатомётчики, готовьтесь, – сказал я.

– Есть! – отозвался старшина. – Второе отделение! Вы куда⁈ Готовсь!

Танк пока не появлялся, но я будто его видел. Слабый огонёк за зданиями, синий, как фонарь в тумане или за плотной бумагой. Почему я его вижу?

А пока из-за дыма повалила очередная волна пехоты. Эти уже серьёзнее, более подготовленные бойцы. Я прицелился и начал стрелять. Та-та! Та-та! Та-та!

Но их командующий не торопился. Пока он просто проверял, сколько нас здесь. Он нападал то с одной стороны, то с другой, выбирая место, куда лучше ударить.

– Старшина, – сказал я, когда он подполз ко мне во время небольшой передышки, – что на юге у аллеи?

– Тихо, – отозвался он.

– Не нравится это мне.

– Мне тоже.

– Там лейтенант Флетчер, но у него мало людей.

– Отправлю туда ещё отделение, – пообещал Ильин.

Загремел ручной пулемёт. С моей позиции было видно пулемётчика и солдата, который ему помогал, то прикрывая огнём, то набивая ленту, когда выдавалась свободная минутка.

Вот-вот должна была пойти третья волна нападающих, но иногда нападали небольшие отдельные группки пустынников.

Бой продолжался. А я наблюдал за бойцами.

Кто-то из солдат хотел отомстить за павших товарищей, чтобы не погибли впустую, а кто-то – просто оказаться отсюда подальше. А кто-то просто ел, пока было время. Один боец, кажется, его прозвище Седой, жевал хлеб, а когда начали стрельбу – проглотил кусок целиком, будто боялся не успеть его съесть.

Мимо пронесли раненого в плащ-палатке, он держался за живот и кричал. Некоторые привыкли к такому и уже не дёргались. Некоторые даже перестали вздрагивать, когда рядом что-то взрывалось.

У другого раненого на ноге вместо жгута был гвардейский шарф, хотя сам он – пехотинец из РВС. Кто-то из гвардейцев отдал тряпку, чтобы помочь соседу.

– Ложись!

Послышался высокий и отвратный визг летящих снарядов из миномётов. Но они накрыли не нас, а ударились куда-то со стороны врага. То ли это наши их обстреливали, то ли свои попали под дружественный огонь из-за чьей-то ошибки.

У врагов тоже бардак.

Но мне хотелось понять, откуда выползет этот танк. Я будто чуял его и вскоре понял причину этого.

Танк, должно быть, очень старый, оставшийся с тех времён, когда их называли гусеничными панцирниками. И я мог уже различить его силуэт за стеной.

Мне стало понятно, почему я его видел – у него в двигателе была свеча предка.

Почти такая же, в которой находился тот дух в подвале. Я и мог её видеть.

В горящей каменной свече живёт дух давно умершего человека. А в старые времена такие свечи ставили в технику. Тогда ещё не умели делать мощные двигатели и правильно перерабатывать топливо – игниум.

А дух в свече, стоящей над двигателем, усиливал реакцию, минерал горел сильнее, и тяжёлые машины могли двигаться быстрее.

Ну давай, покажись, проверю, смогу ли я тебя сдвинуть.

Но всё пошло не так.

Я понял, что дух, с которым я говорил, никуда не делся. Он так и был рядом, но не смог получить тело.

И он показал, что с танком ничего не выйдет. Не говорил, только показал свою память.

Всего на мгновение…

* * *

Я стоял на вершине холма и видел совсем другую битву в другом месте и времени.

Будто само небо сражалось в этом бою. Сверху лился огонь, молнии и град, способный пробивать доспехи. Земля вздымалась, выпуская из недр огонь, лёд и магму. А ветер был такой силы, что разламывал каменные дома на куски.

Это совсем старые времена, ведь враги носили латы и держали в руках копья и мечи. Они скакали в бой на лошадях, а среди бронированных всадников было видно жрецов. Они были без оружия, только чёрные каменные свечи горели в их руках.

Души предков, живущие в свечах, хранили тех, кто в них верил.

Магический огонь гас, не долетая до цели, град распадался, а ветер стихал. Вся мощь Небожителей была бесполезной против этого.

Ведь все эти силы брались из одного источника – игниума.

Тяжёлая кавалерия приближалась. Крики из множества глоток закладывали уши, а от топота копыт будто что-то переворачивалось в груди. Я мог разглядеть гербы на их доспехах и щитах.

А я… вернее тот, через чьи глаза я смотрел на бой, стоял на месте.

– Что нам делать? – Небожители неуверенно смотрели на меня. – Они не сдаются! Надо уходить.

– Стоять, – ответил тот, чьими глазами я смотрел. Тот самый голос, что я слышал из свечи. – Генерал. Твой черёд.

Усатый мужчина в доспехах кивнул, посмотрел на приближающуюся волну тяжёлой кавалерии и хмыкнул. На его руках вместо наручей были плотно намотаны цепи, светящиеся изнутри красным.

Он поднял руку, и звенья звякнули.

– Готовсь! – закричали отовсюду.

Помимо Небожителей здесь были и другие войска. Наёмные пехотинцы наклонили вперёд длинные пики, а стрелки с мушкетами нацелились на волну всадников.

Генерал резким движением опустил руку.

И стрелки дали залп по кавалерии почти в упор.

От такого оружия предки спасти не могли…

* * *

В нос ударил запах пороха. Я снова в окопе, будто ничего и не случилось. Эти воспоминания заняли всего несколько мгновений реального времени.

Но как же давно было. И этот дух видел, как оружие менялось от пик и мушкетов до танков, боевых ригг и летающих крепостей. Он существует слишком долго.

И понятно, почему ничего не выйдет с танком. Предок в свече спасёт машину от любого Небожителя. Нужно другое оружие.

– Танк! – раздался крик. – Танк едет!

Зашипели снаряды, выпускаемые из гранатомётов. В воздухе остались едкие дымовые следы от пролетевших зарядов.

– Куда, мать вашу? – заорал старшина Ильин. – Рано! Ждать!

Взрывы раздавались где-то в густом маскировочном дыму.

На какое-то время стало тихо, а после оттуда полился пулемётный огонь.

Одного десантника с гранатомётом срубило очередью, ранило второго. А танк подался вперёд, стреляя из двух пулемётов – на башне и в корпусе, не давая нам поднять голову.

Огромный старинный танк модели М-5 «Палач» с высокой башней выполз из-за руин и дымовой завесы, стреляя из пулемётов. Корпус широкий, с покатой бронёй и заклёпками по швам.

Краска на броне давно слезла, и танк казался рыжим. Болталось бревно, приделанное сбоку, оно всё норовило вылететь из креплений, а запасные траки на борту сидели прочно. На башне виднелась выцветшая эмблема – шипастый щит с молнией. Это герб одного из прежних Небожителей.

Гусеницы громко лязгали, перемалывая битый кирпич и обломки камня. Из выхлопных труб валил чёрный дым. Двигатель зарычал, когда машина раздавила сгоревший военный внедорожник, стоявший на пути.

– Почему он не стреляет из пушки? – спросил я. – Что это за модификация?

– Не могу знать, очень старинный, – отозвался старшина.

– Отсекайте пехоту от танка. Будем его обходить с флангов с гранатомётами.

Ильин проорал приказы. Но танк не пытался подобраться ближе, а прикрывался руинами и остовами уничтоженной техники, продолжая вести огонь из пулемётов.

Ещё один десантник упал лицом вниз, задетый пулей, и больше не шевелился. Но его товарищи стреляли в ответ, не давая наглеть пехоте, что скрывалась за танком.

Бронемашина заехала за подбитую БД-49 и нацелила пушку.

Вот только вместо взрыва раздались гул и шипение.

А из ствола вырвалась ярко-оранжевая струя пламени длиной в несколько десятков метров, что накрыла несколько окопов в первой линии.

Огнемёт!

Обжигающий жар ударил мне в лицо, из-за чего земля в окопе показалась ещё холоднее, чем была. С той стороны донеслась вонь тухлого яйца, горелой ваты, оплавленной проводки и сгоревшего мяса.

А крики, что донеслись оттуда, были громче всего. Пламя из игниумного танкового огнемёта накрыло целое отделение. То самое, которое шутило про яму и каску.

– Родненькие, вы чего? – старшина замер, уставившись на горящих. Голос дрогнул. – Ребята… Зачем туда-то палишь… сука! – вдруг заорал Ильин так, что в голосе послышались срывающиеся нотки. – Сжечь эту гадину! Огонь!

Стреляли все. Я тоже стрелял. А танк отходил, пряча свой корпус от гранатомётов за остовами уничтоженных машин. Но скоро появится снова.

Я не могу навредить ему напрямую из-за свечи духа предка, ведь предок будет защищать машину.

Но я могу повлиять на то, что происходит вокруг танка.

– Слушай мою команду! – приказал я.

Эта гадина ответит за всё.

Глава 7

Павел Громов (517 – 601 гг.) – первый император Юнитума, основатель династии Громовых. Небожитель. Низложил Таргина Великого. Заложил основы современного государства. Один из самых почитаемых героев прошлого…

Алексей Громов (род. в 849 г.) – действующий император Юнитума, взошёл на престол в 869 г. после трагической гибели своих старших братьев…

Имперская энциклопедия, новое издание 870 года

Дальность танкового огнемёта не такая большая, а танкист хоть и управлял древним хламом, всё же понимал в позиционировании. Значит, чтобы жечь дальше, ему нужно продолжать скрываться за укрытиями. А для выстрела потребуется ненадолго подъехать ближе и пустить новую струю.

В старое место он уже не полезет, его там ждут. Но было другое подходящее место – за памятником и полуразрушенным магазином, там мы его не достанем. И туда вёл удобный для него путь за развалинами и подбитой техникой.

Вот только он туда пока не идёт, не хочет подставить свой борт под гранатомёты третьего взвода. Поэтому выбирает удачный момент, чтобы сжечь бойцов из третьего, а затем продолжить путь к удачному месту.

Но туда его нужно выманить прямо сейчас.

Мы всё же развернули на втором этаже магазина пулемёт, и тот стрелял, отсекая пустынников, не давая им наступать после атаки танка. Поэтому расчёт пулемёта будет приоритетной целью сразу после третьего взвода.

Я быстро прикинул расстояние и понял, что нужно делать.

Заманить его в нужное место, обездвижить – и пусть гранатомётчики добьют. А если понадобится помочь им силой Небожителя, то я вмешаюсь. И со стороны это будет выглядеть как удачное попадание.

Я взглянул на конный памятник с отбитой головой. Должно получиться.

– Слушай мою команду! – начал я. – Третий взвод, отходим!

Старшина Ильин уставился на меня, не понимая смысла.

– Но ведь тогда танк сможет подъехать к зданию… – очень тихо сказал он, чтобы бойцы не слышали.

Я чуть кивнул и посмотрел в его усталые от недосыпа и напряжения глаза. Ильин понял всё или решил, что я знаю, что делаю. Он заорал, срывая голос:

– Третий взвод! Отходим быстро! Живо, живо! Хватит сиськи мять!

Бойцы с правого фланга начали отходить, пригибаясь и перебегая от укрытия к укрытию. Ноги у некоторых разъезжались в грязи.

– Прикрыть их огнём! – приказал я.

Снова заголосил пулемёт. Защёлкали автоматы. Гулко ухали винтовки гвардейцев-«шарфов» с крыши.

– Нужно пять добровольцев на правый фланг с гранатомётами, – продолжил я. – Пока инфы думают, что мы оттуда ушли, мы будем караулить танк. Он поедет, и мы подобьём его по пути.

Хотя план был не только в этом. Мы заманим его в ловушку, где ударю я.

– Ты, – тут же назначил «добровольца» Ильин, ткнув пальцем в ближайшего бойца. – И ты. И вы трое.

Отделение с тремя ручными гранатомётами заняло позицию, где я указал.

Танк, эта гадина, не собирается показывать просто так – он будет выезжать всего на несколько мгновений, чтобы пустить струю огня, и снова спрячется. Но ему надо подобраться поближе и сжечь магазин, иначе пулемёт и стрелки не пустят пустынников дальше, а пушки, чтобы расстрелять здание, у него нет.

Мораль наших бойцов упала, но они держались. Кто мог, помогал пострадавшей первой линии. Туда ползли санитары, прямо под выстрелами, пытаясь спасти тех, кого ещё было можно спасти. Раненых оттаскивали, тушили кого могли, а пустынники вели огонь по всему, что двигалось. Но они стреляли в кого угодно, только не в горящих.

Так сильно ненавидят нас, что готовы дать сгореть людям заживо, не добивая. И я слышал, как солдаты скрипели зубами от злости, наблюдая за этим.

Враг же продолжал давить. Маскировочный дым развеялся, и там показались силуэты наступающих пехотинцев. Но танк пока не показывался, он объезжал препятствия как раз с той стороны, где отходили парни из третьего.

Там удобное место, ровное, а массивный постамент прикроет борт танка от наших гранатомётов. Если туда встать, жечь он может долго и эффективно, пока не кончится топливо.

И они должны занять это место быстрее, чтобы оказать поддержку наступающей пехоте, которая дохнет под нашими выстрелами.

Командир танка рассуждал так же, вот танк и поехал на эту точку. Я слышал, как рокочет двигатель, как гусеницы перемалывают битый кирпич.

Бойцы ждали. Кто-то тяжело дышал, кто-то ругался сквозь зубы, а кто-то молчал, будто находился где-то ещё.

Пашка Шутник тряс одного из десантников с первой линии. На веснушчатом лице солдата, запачканном копотью, не осталось ресниц – их опалило жаром. Он был в шоке, глаза смотрели куда-то сквозь Пашку, будто его не было перед ним. Обожжённые руки кое-как перебинтованы.

– Я на него воду из фляжки лью, – бормотал десантник, дико глядя перед собой. – А он не тухнет. Я на него воду лью, а он кричит и кричит. Воду лью, а он не тухнет…

– В себя приди! – Пашка со шлепком залепил ему по морде.

Солдат не отреагировал. Пришлось добавить ещё пару раз, прежде чем взгляд стал осмысленным.

– Ещё огнемёт! – раздался чей-то крик.

Обожжённый десантник заорал, пытаясь выскочить из окопа и убежать, но его удержали.

– Не пускать его! – приказал я.

Но гвардейцы всё же умеют стрелять. Не зря я поставил их на крышу.

Кто-то вскрикнул от страха, когда впереди что-то рвануло, а затем появилось целое облако ярко-оранжевого пламени.

Жар ударил мне в лицо, как и вонь тухлого яйца. Целая волна огня расплескалась впереди, накрыв наступающих. Но сейчас горели пустынники. Кто-то среди них был вооружён ранцевым огнемётом, и один из наших стрелков-«шарфов» попал ему в бак.

И наши уставшие бойцы, совсем недавно с ужасом наблюдавшие за гибелью товарищей в огне, встретили этот взрыв злыми одобрительными криками.

– Горите, сухари поганые! – кричали из окопов. – Суки! Как вам самим-то такое, а?

– Старшина, потом узнайте, кто стрелял, – сказал я. – Замолвлю словечко перед его командиром, пусть наградят.

Ильин важно кивнул.

Тот «шарф», можно сказать, спас много наших своим выстрелом. Ведь у пустынников на вооружении были ИГХО-54 – игниумный химический огнемёт, куда заливалась игниумная паста, смешанная с маслом.

Хуже оружия нет, даже танковый огнемёт не приносил такие мучения. Ведь такая паста намертво прилипала к любой поверхности и не гасла. Даже небольшое попадание пасты на кожу приносило тяжёлые увечья. В империи этот огнемёт запретили, но пустынникам на это плевать.

Но в этот раз оружие сыграло против них самих. Липкая горящая паста расплескалась вокруг, затормозив наступление. Вопли горящих смешались с криками тех, кого забрызгало пастой.

А танк проезжал дальше, скрываясь за дымом. На живые факелы он не обращал внимания.

– Он уже там, – я показал направление.

Пожалуй, только я один его и видел – по слабому синему свечению свечи духа в двигателе. Он за домами, объезжал препятствие и сгоревшие бронемашины, чтобы потом побыстрее добраться до укрытия и начать жечь. Он же не знает, что я вижу его положение.

– Откуда знаете? – спросил старшина, вглядываясь в дым и пыль. – Он может быть…

– Знаю, Ильин. Работаем.

Я посмотрел на памятник. Это Павел Громов, император, живший много лет назад. Пустынники рушили имперские памятники по всему городу, но этому просто отбили голову, потому что он слишком большой, и так просто его не сломать.

Бронзовому коню отбили голову за компанию.

Рёв танка стал громче, он поехал, покидая укрытие, а огонь со стороны врага стал интенсивнее. Под гусеницами рвались противопехотные мины, но он давил их без вреда для себя, перемалывая камень и тела собственных убитых ополченцев и солдат, лежащих на пути.

Он хотел побыстрее занять место за массивным постаментом, ведь там было спасение. А когда он сожжёт пулемётчиков и стрелков на крыше здания, то враг пойдёт всеми силами.

Кто-то из гвардейцев на крыше не выдержал, испугался и побежал, но его срубило очередью. Наш пулемёт продолжал стрелять в сторону угрозы. Было видно, как пули высекали искры из брони в клубах маскировочного дыма.

С крыши пальнули из гранатомёта, но мимо.

Пора! Силуэт начал продвигаться быстрее.

– Готовьтесь! – я махнул рукой.

– Пошли! – закричал сержант отделения, увидев мой знак. – Головы пригибайте! Пошли!

Отделение гранатомётчиков заняло новую позицию, где их не ждали, а танк, наконец, показался, на полной скорости пролетая мимо оставленного правого фланга. Башня на ходу разворачивалась в сторону пулемётной точки.

В него ударила одна граната, но только сорвала запасной трак с башни.

А я смотрел на памятник. Говорят, этот император был Небожителем. Но такого он точно не умел.

Я сконцентрировался на памятнике и начал давить.

В голове будто проворачивался раскалённый шар. Причём он казался мне не гладким, а ржавым, покрытым колючей проволокой. Боль нарастала, но я продолжал давить.

Не руками, только мыслью. Это никто не видел, для всех я будто наблюдал за боем. Никто не заметил, что я толкал землю в окопе перед собой. Но ладони чувствовали не грязь, а холодный металл.

– Не успели, мляха! – расстроенно проорал кто-то рядом со мной. – Спрятался. Сейчас пожгёт…

Танк скрылся за постаментом, поймав ещё одну гранату, но без вреда для себя. Пушка чуть поднялась. На дуле видны следы пасты, что горела до сих пор.

Бронзовый конь весил тонны три, не меньше. Всадник – примерно тонну. Я давил на задние ноги, туда, где крепления к постаменту уже ослабли от времени и обстрелов.

Чувствовал холодный металл, будто сжимал его пальцами. Чувствовал, как поддаётся старая бронза, как трещит камень постамента, как лопаются крепления…

Надавил… и две задние ноги коня подломились с протяжным скрежетом. Памятник качнулся назад, замер на мгновение, будто раздумывая, куда падать.

И начал заваливаться на танк. Медленно и неотвратимо.

Памятник императору, которого иногда называли «Палач» за его жажду мести, рухнул на танк, названный в его честь.

Удар был такой, что я даже почувствовал его через землю.

Тонны бронзы обрушились на башню и моторный отсек. Звон оглушил. Танк просел на катках, гусеницы вдавило в грязь. Башню, направленную было на здание, сбило в сторону и заклинило под весом памятника. Двигатель захлебнулся и заглох. Пушка опустилась вниз.

А шар у меня в голове будто пропал, когда я перестал прикладывать силу. Рану в боку защипало, но и только.

– Огонь! – услышал я команду сержанта.

Несколько новых гранат полетели вперёд, выпущенные из одноразовых гранатомётов с других позиций. Ветер развевал едкие дымные следы.

В этот раз стреляли лучше, ведь танк стоял на месте и не палил в ответ. А я смотрел на одного круглощёкого бойца с царапиной на подбородке. Это Батон, и на стрельбище он стрелял из гранатомёта лучше всех.

Снаряд ударился сбоку башни почти в основание, и я увидел искры.