Текст книги "Командор (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Теперь пора действовать мне.

Надо пустить эту силу туда.

Я смотрел в то место, держа в руке карту, и сила, что бурлила внутри, начала уходить.

И это не походило на то, когда я взрывал банк.

Это было тяжелее, сложнее. Не было шара в голове, ничего, над чем можно было сконцентрироваться. Мышцы свело, я почувствовал, как из раны хлынула кровь, и я едва удержался на ногах.

Но я выпустил силу туда, куда хотел.

И сработало совсем не так, как я думал.

Сработало ещё лучше.

* * *

Некоторое время спустя. Штаб Третьей дивизии сил самообороны независимой республики Инфиналия…

В глухом подземном помещении с толстыми и армированными бетонными стенами собрался штаб поднявшей мятеж дивизии.

Генерал Касим сидел за столом с картой и отдавал приказы. У него была достаточно свежая информация о происходящем, но смена всех кодов и позывных в эфире сильно ломала его планы.

Но он всё равно знал, что имперские силы стягивали в район всё новые и новые подразделения, понимая, что именно здесь сосредоточена основа сопротивления города.

Ведь войска Салаха отходили, будто генерал и не собирался держать город дальше. Он обманул, и поэтому дивизия Касима попала в окружение.

Но всё же это была почти целая пехотная дивизия, и это в то время, когда основные имперские силы находились на юге города, и их ещё не успели перебросить. Шанс на прорыв был.

– Господин генерал, – один из радистов отвлёкся от аппаратуры. – Северяне взяли генерала Салаха.

– Не страшно, – сказал Касим. – Держимся дальше.

Он это знал, ведь сам передал имперцам его расположение. Не для того, чтобы выслужиться перед императором, а наоборот, вынудить Громова говорить именно с ним, а не с кем-то ещё. Ведь сепаратисты слишком разрознены, а тут боевой генерал, самый сильный из оставшихся.

Но он корил себя за то, что поторопился, ведь не знал об операции рядом с дамбой, и понятия не имел, почему вдруг рядовая зачистка десантом перешла в полномасштабную общевойсковую операцию, сравнимую с первыми днями штурма Фледскарта.

И теперь Касим думал. Может, стоит пойти на контакт с имперской армией, чтобы выторговать условия за сдачу? Или лучше продолжать сопротивление?

Ведь теперь шансы занять положение повыше среди лидеров новой независимой республики были намного больше, когда Салах попал в плен.

Он почесал лоб под кепкой и решил, что лучше держаться. С Рэгвардом говорить бесполезно, старик будет требовать полной капитуляции. Да и для генерала, только что поднявшего мятеж, никаких поблажек не будет, особенно когда сам мятеж длится всего несколько часов.

Генерал Касим подумал и решил драться. Надо пробиться на восток города, где сохранились жилые массивы, и император не рискнёт бомбить те кварталы с мирными жителями под прицелом камер зарубежных журналистов. Да и его хозяева из Дискрема будут недовольны. Они всегда недовольны.

Поэтому Касим и решил драться. Тут или император пойдёт на попятную, чтобы закончить непопулярную войну, в которой он бесславно терял свою армию. Ну или самого императора скинут, как говорил Салах, и тогда новым хозяевам империи придётся договариваться лично с ним, с Касимом.

Ведь Салаха наверняка к этому времени повесят.

Надо только объединить силы Инфиналии под своим командованием, но тут генерал не сомневался, что всё получится.

И едва он похвалил себя в мыслях о том, как хорошо всё придумал в казалось бы безвыходной ситуации, как в штабе вдруг погас свет.

Штабисты начали включать фонари, зажигали лампы и свечи, чтобы в штабе снова стало светло. Но тут стены начали трястись. Несильно, но это нервировало.

Хотя это было странно, ведь бункер находился глубоко. Его строили для императора, причём так, чтобы даже восставшая крепость не могла уничтожить его.

– Они обстреливают это место? – спросил генерал.

– Есть такая возможность, саади, – отозвался командир разведки дивизии и поправил аккуратную бородку. – Мы перехватывали радиопереговоры, так они обсуждали, где может быть наш штаб. Стоит покинуть место, саади. Но крепость говорила, что пока не может стрелять. У них перезарядка.

– Это же хитрость, – проговорил генерал. – Чтобы мы поверили, будто…

В этот момент тряхнуло ещё сильнее. Массивный стол с картой сдвинулся, на бетонный пол упал термос и пролился. В помещении разошёлся сильный запах чая.

– Господин генерал, надо уходить, – всполошился разведчик. – Прошу, саади!

Генерал Касим решил не спорить и поднялся, но дальше всё пошло совсем не по его планам.

Мощные толстые бетонные стены затряслись ещё сильнее. С потолка начала сыпаться пыль, по нему прошла трещина, которая начала расходиться. Оттуда повалились камни, пыль, а затем куски потолка.

Несколько бойцов схватили генерала, чтобы вывести к лестнице, но тут под их ногами начал трещать пол.

– Быстрее! – крикнул кто-то. – Уходим!

Штабной капитан заорал от боли, ведь из трещины ударил мощный поток пара. Обваренный офицер упал и скатился в трещину, которая расширялась, следом туда полетел другой. Пол начал проваливаться от центра к краям.

Генерал успел допрыгнуть до дверного проёма и вцепиться за проём двумя руками. Его охрана уже улетела вниз, а сам Касим висел на краю, а кто-то держал его за обе ноги.

Снизу била удушливая вонь, от которой мутило. Но там было кое-что похуже.

– Саади, пожалуйста! – кричал начальник разведки, держась за его ноги. – Помоги!

Касим заорал от напряжения, высвободил одну ногу и начал пинаться. Начальник разведки тонко закричал, когда его самого ошпарило паром, и полетел вниз, держа в руке слетевший сапог Касима.

Генерал закряхтел, смог подняться на руках из последних сил. Едва вышло, как он сразу вскочил и побежал по трясущейся тёмной винтовой лестнице, хромая, потому что у него остался всего один сапог.

Но на такую мелочь он внимания не обращал.

– Господин генерал, сюда! – крикнул попавшийся ему на пути шифровальщик, который пытался спасти секретные документы и шифровальную машинку.

Тот хотел помочь, но перепуганный Касим схватил его и швырнул назад, вниз по лестнице, в безумной панике думая, что это задержит то, что было позади. Хотя это никак не могло задержать такое.

Шифровальщик с диким криком покатился по ступенькам вниз вместе со всеми документами и машинкой, а жар становился сильнее.

Генерал бежал, уже не думая о своих политических амбициях, о больных коленях и что правая нога была босиком. Он просто бежал вверх, чувствуя жар позади. Все его мысли выключились. Он громко дышал, чувствуя боль в лёгких от этого едкого воздуха.

Он добежал до раненого штабиста с тростью, ковылявшего вверх, и тоже швырнул вниз, и попытался схватить армейца-лейтенанта, но тот оказался более прытким и добежал до самого верха быстрее.

– Не закрывай дверь! – заорал генерал изо всех сил.

Смуглый пустынник в форме лейтенанта посмотрел на него с ужасом, а затем на то, что было позади, и захлопнул тяжёлую дверь прямо перед носом у Касима.

Генерал услышал, как с той стороны лязгнул засов.

И он даже не успел закричать.

Лейтенант тоже не успел уйти, буквально пару шагов, когда земля под ним лопнула, и он полетел вниз.

– Это что? – закричал кто-то.

А раскалённая магма хлынула из глубин, ведь бункер уже был залит.

Загорелись шины грузовика с боеприпасами, а вскоре взорвался и сам груз, и патроны начали хлопать. Густая магма плавно растекалась дальше, заливая окопы. Инфы бежали. Бросали оружие, снаряжение, раненых. Кто-то пытался завести технику, но не все успевали уйти.

Офицеры орали, пытаясь восстановить порядок, но их никто не слушал. Солдаты лезли друг через друга, спотыкались о трупы, падали в воронки, откуда бил пар или натекала магма. Тяжёлый воздух пробивался отовсюду, он становился гуще, кто-то начинал задыхаться.

Некоторые пустынники бежали прямо на позиции имперских сил, не разбирая дороги, и там их встречали плотным огнём.

Имперцы тоже принялись отходить, но организованно. Впрочем, им это и не требовалось. Магма, заполнившая бункер, остановилась, но над этим местом ещё долго стояло красно-оранжевое зарево.

Дым поднимался высоко в небо, и его было видно на огромном расстоянии вокруг.

* * *

Крепость, Генеральный штаб…

– Господин генерал, – майор Варга подошёл к Рэгварду. – Там что-то странное. Говорят, магма пошла.

– Это что за кодовое слово? – генерал нахмурился. – Сделайте скидку на мой возраст, майор Варга. Я не помню все фразы.

– Нет таких кодовых слов, – невозмутимо сказал штабист. – По всем каналам так и докладывают: магма пошла. Я сам не понимаю.

Это уже было слышно по рации.

– Отходи, отходи!

– Там хренов вулкан проснулся!

– Откуда там вулкан, мать вашу?

– Держать позиции! Он затих!

– А если рванёт? Ты видел, что там творилось?

– Соберите доклады, – велел генерал. – А вы двое, за мной.

Два гвардейца переглянулись, а Рэгвард подошёл к стоящему у двери шкафу и спокойно надел шубу с генеральскими погонами. Он направился к подъёмнику, что вёл к одному из смотровых постов крепости, и взял с собой охрану, помня, что где-то здесь до сих пор бродит шпион.

Вахтовый офицер немало удивился, увидев генерала на своём посту, но у командующего было право здесь находиться.

Генерал пришёл сюда, чтобы посмотреть на город через оптику.

Электричества здесь давно нет, город обычно освещался только пожарами, вспышками, взрывами.

Но сегодня появился ещё один источник света. Там, где раньше был амфитеатр, в небе било зарево огня, а на земле было очень яркое пятно пылающей магмы.

Небольшое, но генерала Рэгварда посетило чувство, что именно там был штаб врага. Это место подходило идеально, он даже подумывал начать его бомбить.

И тут генерал улыбнулся. Не тому, что по какой-то причине был уничтожен штаб, что может облегчить ход операции. А совсем другому.

Генерал понял, что в своей жизни успел увидеть настоящее чудо, про которое думали, что такого больше не будет. Он с самого детства помнил рассказы дедушки о крупнейшем сражении Второй Гражданской войны, и что тогда было на поле боя.

Почти сотня тысяч солдат, десятки шагоходов и сотни танков сошлись в многодневной битве, в которой и решился исход той войны.

Битва шла долго, но войска Совета и союзного с ним экспедиционного корпуса империи Дискрем бежали, ведь в самый ответственный момент с неба хлынул красный огонь и молнии, выжигая всё, кроме позиций сил лоялистов.

Дедушка Келвин видел силу Небожителей вживую, а Конрад даже не думал, что и ему довелось.

Генерал ушёл, не зная, что на соседнем смотровом посту за боем наблюдали император и его невеста.

Глава 21

Катерина Громова (725 – 809) – императрица Юнитума. Небожитель. Взошла на престол после недолгой, но кровопролитной Второй гражданской войны. Объединила и восстановила ослабленную войной империю…

Громов Константин Романович (746 – 844) – император Юнитума, прозванный Великим. Реформировал и укрепил центральную власть, лишив влияния Великие и Малые Дома. Лично командовал имперской армией во время победоносной войны против империи Дискрем за архипелаг Меркато…

Имперская энциклопедия, новое издание 870 года.

– Ты даже не предупредил о высадке, – с укором произнёс Кеннет, подходя ко мне.

Офицер-инспектор прилетел со вторым батальоном уже под утро и теперь выглядел расстроенным, будто пропустил что-то важное.

– Ты вечером выпил, – твёрдо сказал я. – Пьяному делать на борту вертолёта нечего, офицер-инспектор. Это подвергает опасности всех.

– Ну да, тут ты прав, майор, – Кеннет снял фуражку и почесал голову, оглядывая позиции. – Но я бы помог, разумеется, окажись я здесь. Жарко у вас было?

– Не то слово.

Я вращал в руке погнутый жетон с личным номером старого образца. После боя я велел собрать все жетоны погибших из нашего батальона. И их было намного меньше, чем можно было ожидать во время такого яростного боя. Люди научились сражаться быстро.

– Нужно составить бумаги по всем погибшим, – я протянул ему собранные жетоны. – Раз уж ты здесь.

– Да, это же моя работа, – Кеннет бережно принял их. – Хорошо, что нашлись. А то без них не докажешь, что боец погиб, семья потом не дождётся выплат. А этот что? – он показал на жетон, который я по-прежнему держал в руках.

– Этот я хотел отдать отдельно, – я протянул его. – Здесь номер неправильный. Это жетон старшины Ильина. Но он мне как-то рассказывал, что ещё в молодости обменялся на удачу с другом перед первым боем.

– Понимаю.

– Друг погиб, Ильина тогда объявили мёртвым, была путаница. Но он так и носил чужой жетон всю жизнь. Надо посмотреть в реестре, под каким номером он числился на самом деле.

– Разумеется. Хороший был человек, – Кеннет покачал головой.

– Да. За бойцов болел.

Старшина Ильин держался до конца. Выполнил поставленную задачу, и только после этого рухнул замертво. Ещё и тяжелораненых успел отправить в безопасное место.

Кремень, а не человек. Так что от меня зависело, чтобы вся его работа не прошла впустую, и батальон выжил. Мы всё же продержались до утра и прибытия подкреплений. Но кого ставить на месте опытного старшины, никто не знал.

И всё же, после ночного боя батальон оставался боеспособным. Пусть ослабленный, уставший, но это всё ещё серьёзная сила. Даже более серьёзная, чем была в начале высадки.

Мы ждали, когда прилетит крепость. Император хотел показать её в городе, чтобы остатки сепаратистов поняли – сопротивляться нет смысла.

Время не объявляли, само собой, нам велели ждать на позициях. Но зато хорошенько покормили.

Меня уже осмотрел врач, посланный самим Громовым, это был его личный доктор. Врач снял повязку, которую мне наложил Шутник, сделал новую и велел лежать.

Он удивился, что рана, которая ночью открылась, снова затянулась, будто прошло несколько дней, и хотел отправить меня в столичный госпиталь, наверняка хотел исследовать это всё сам. Но я с ним договорился, что отправлюсь на крепость, ведь там есть свой госпиталь. Мне важно оставаться с людьми.

Да и думаю, что на крепости мне предстоит объяснять, что творилось ночью. Ведь груду застывшей магмы на месте бункера уже видели все. Это я вызвал силу Небожителя Моктара, и знаменитый Чёрный Волк оправдал все легенды о себе.

Многие бойцы даже фотографировались на фоне застывшей лавы. Кто-то даже хотел разогреть в ней тушёнку, пока магма окончательно не остыла, но в итоге еда настолько пропиталась ядовитым запахом, что пришлось её выкинуть. Да и потом солдат оттуда отогнали, чтобы не надышались.

Ну а то, что делал я сам во время ночного боя, именно наши бойцы заметили. Вряд ли кто-то со стороны связал появление магмы со мной, но штурм, когда я внезапно оказался на втором этаже, видели многие десантники и разведчики.

Слухи пойдут неминуемо, поэтому надо к этому готовиться.

Я даже слышал разговорчики и видел, как они смотрели на меня.

– Тебе надо поближе к командиру держаться, – говорил кто-то. – Он же заговорённый. Его пули не берут.

– И они все тебе достанутся, – ответил другой.

Крепость должна была отойти для планового ремонта, а батальон отправляли на пополнение, и это всё происходило в одном месте на севере. На замену шла новая крепость со своим десантом. И мы ждали, когда можно будет грузиться.

– Нужно осмотреть позиции, – сказал я Кеннету. – Можешь со мной, познакомишься с бойцами получше.

– В таком состоянии решил? – спросил он, показывая на повязки.

– Я же стою на ногах, – возразил я. – Надо работать. Ночью было тяжелее. А раз не умер сразу, то и продержусь.

Раньше всеми этими осмотрами занимался старшина, но раз Ильина с нами больше нет, работа пока на мне. Ну и на Кеннете – ведь за боевым духом должен следить именно офицер-инспектор. Такой не просто наблюдает, они завалены работой. Это прежний отлынивал, вот и делали всё сами.

Одна группа бойцов собралась рядом с полуразрушенным музеем, сбившись в кучку. Угрозы снайперов уже не было – самые высокие здания вокруг или снесены, или под нашим контролем. Остальные позиции заняли внутренние войска.

Они ставили блокпосты, разворачивали бронетехнику и охраняли пленных из третьей дивизии пустынников и прочих инфов.

Большинство противников сдалось без проблем – погибший генерал Касим не поставил в известность свои войска, а просто кинул в бой. Но среди них были и упёртые, принципиальные сухари, которых приходилось дожимать огнём. Так что то и дело издалека доносились пулемётные очереди, щелчки автоматов и громыхающие выстрелы из танковых пушек.

Войска же захваченного в плен генерала Салаха бежали в пустыню, часть перехватывали и связывали боем. Говорят, что без самого генерала сопротивление будет слабее, потому что опытных командиров у сепаратистов больше нет. Но как будет на самом деле – ещё увидим.

Я подошёл к одной из групп, увидев, как они разворачивают фольгу, что блестела на солнце золотым блеском. Характерный шум был слышен издалека.

– У тебя откуда столько? – спросил один из бойцов, поедая шоколад. Он откусывал прямо от плитки.

– Да из дома прислали, – раздался голос Пашки Шутника, сам он сидел спиной ко мне. – Целую коробку! А эти снабженцы, гады, хотели стащить. Хорошо, что офицеры наши вмешались, наваляли им! А сегодня достал, раз уж повод есть. Отметим.

– С днём рождения, сержант, – произнёс другой боец.

– Спасибо, – тот оживился. – Хоть кто-то догадался.

– Так у тебя сегодня день рождения? – услышал я другой знакомый голос. – Ну-ка где там твои уши?

– Господин капитан, не надо!

Рядом с бойцами сидел разведчик Ермолин, один, без Джамала, который всё ещё находился на крепости. Ермолин всегда вёл себя по-свойски со всеми, а здесь кормили, вот он и присел.

Все расположились у костра, рядом с которым стояли металлические солдатские котелки, где грели еду. Сегодня с обедом было хорошо – крепость прислала несколько баков готовой пищи со своей кухни ещё утром, и все были этому только рады. Не придётся есть сухпайки, да и кормили сегодня особенно хорошо.

Приятно пахло мясом, свежим хлебом, а кроме этого бойцы ели шоколад в золотистой фольге. Шутник потирал покрасневшие уши под общий смех. Ермолин довольно усмехался, его руки были в кожаных перчатках без пальцев, только остаток большого пальца левой руки всё ещё был перевязан.

– Шуточки у вас, господин капитан, – протянул Пашка.

– Не обижайся, командир. Вот тебе подарок на днюшку, раз уж меня ночью прикрыл, – Ермолин вытащил из ножен здоровенный широкий нож со стальной гардой и красной деревянной рукояткой, на которой были выемки под пальцы. – Пользуйся. Такой в магазине не купишь.

– О, спасибо! – Шутник потрогал пальцем лезвие. – Острый!

– А то! Ножи надо каждому уметь точить! Знаешь, сколько я сегодня ночью этим ножом сухарей прирезал? Человек десять, наверное.

– Хороший ножик, – отозвался Кеннет.

– Господин офицер-инспектор в этом понимает, – Пашка засмеялся, а Кеннет нахмурился.

– А не этим ли ножом вы тушёнку открывали, господин капитан? – с подозрением спросил другой боец.

Ещё один, услышав это, побледнел и прикрыл рот, после чего поднялся и торопливо побежал за угол.

– Я же его протёр! – прокричал Ермолин ему вслед. – Да шучу, вот же у меня есть, чё хорошее лезвие портить? Вот же, блин, слабые желудки.

Он показал армейский консервный нож, но боец уже убежал.

– Вольно, – сказал я, когда десантники меня заметили и начали подниматься. – Вы тут не водку прячете? – я показал ногой на груду фляжек, лежащих на земле.

– Нет, господин майор, это сок, – Шутник протянул мне флягу. – Прислали банки, мы по фляжкам разлили. А то старшина Ильин бы не одобрил.

Взгляд у всех на мгновение потупился. Теперь вспоминать его будут долго, ещё многие годы, но уже сейчас понимают, какая это была потеря.

– Хотите? – предложил Пашка. – Свежий!

Я взял фляжку, потряс, отвернул тугую пробку и отхлебнул. Яблочный сок с крепости, тёплый и густой, немного кисловатый. Но немного взбодрил, хотя я бы предпочёл что-нибудь покрепче и горячее. А то внутри ещё был небольшой озноб, последствия моих ночных похождений.

Бойцы смотрели на меня, кто-то с любопытством, кто-то с удивлением, кто-то с восторгом, а кто-то с опаской. Тут были десантники – те, кто видел штурм, и что я там делал, даже частично. Видели и разведчики, так слухи уже наверняка пошли, они точно обсуждали всё между собой.

Но я оставался на месте, готовясь встречать возможные проблемы. Штурмовать город было сложнее всего, а с остальным справлюсь.

Я уже понимал, что легко не будет, с того момента, когда очнулся в подвале после сделки с духом. И раз так вышло, что его силы пришли мне, я буду это использовать. Не крича об этом во всеуслышание, но при необходимости воспользуюсь всем арсеналом.

А мои люди должны понимать, ради кого я всё делал. А ведь многих спас из тех, кого хотели убить. Вытащил наших людей, и это заметили все…

– Смотрите, господин майор, тут чего нашли. Поговорили, вам решили отдать.

Боец по прозвищу Конь из отделения Шутника протянул мне что-то, заляпанное землёй. Я потёр пальцем. Земля с трудом отходила, но я увидел блеск. Золото? Оно не теряет блеск долго, а эта вещь старая.

А они крепко меня зауважали. Такая монета может стоить уйму денег, они могли бы пропивать её долго. Но отдали мне.

– Это монета? – я повертел находку в руках. – Старая. Благодарю, буду хранить. А для чего это отверстие?

– Это не совсем монета, – немного приглушённым голосом произнёс другой боец из нашего батальона.

У него был заложен нос, поэтому он так говорил. Кажется, у него было прозвище Умник, и теперь я не удивлялся почему. Манера говорить у него своеобразная: нудная, как у скучающего школьного учителя.

– Это раньше выдавали как знак отличия. Пять фламменов в золоте, как обычная монета, но вручали на ленточке. Просто лента сгнила уже. Это сейчас как «мужика» получить… орден Мужества, то есть.

– А где взяли? – спросил я.

Они все показали мне на воронку недалеко от музея.

– Там, похоже, могила была, её разбило, кости вытряхнуло. Там ещё нашли портсигар, – с увлечением начал рассказывать умник, – узнали, что это был боец из отряда разведки того самого Юрия Климова по прозвищу Варг! Они тут воевали с сухарями триста лет назад!

– Твой предок, командир! – Ермолин усмехнулся.

– Не-е-ет, господин капитан! – протянул Умник с возмущением. – Юрий Климов основал свою династию, тот самый Дом Варга, и его дети носили уже другую фамилию. Взяли название на манер имён старых Небожителей. А остальные Климовы так и остались в своей семье. Просто родственник, как и все Варга.

– Разбираешься в истории, Умник? – спросил я.

– Ещё как, – вставил Шутник и кивнул на стену музея. – Лекцию хотел нам прочитать, да тут жрачку принесли, не до этого стало.

– Ну, блесни, – попросил я.

Музей разрушило, когда в него ударил снаряд из миномёта, но часть стены со старой мозаикой уцелела. Пустынники зарисовали её всякими ругательствами и непотребствами, но разобрать детали можно.

Я историю знал и слушал вполуха. А Умник в ней разбирался, вот и шёл вдоль стены, показывая разные события, которые были на ней изображены:

– Здесь вся история мира, – сказал он, и, как учитель, спросил у бойцов. – Кто помнит, как наш мир называется?

– Мундус Игниум, – сказал Конь. – Ты уже спрашивал. Господин майор, – он посмотрел на меня, – а вы знаете, что Умник школьным учителем был, но его выгнали за пьянку и забрали в армию?

– Не так всё было, – промычал Умник. – Совсем не так.

– Буду знать, – произнёс я. – Рассказывай. Не о школе.

Он оживился. Всё же людям нужно переключиться после того, что происходило ночью. Если жить в вечном напряжении, то крыша быстро поедет. Вот Ильин пил после каждой высадки, кроме этой ночи, будто чуял, что будет.

– Всё начинается с Переселенцев, – Умник указал на левую часть мозаики.

На стене было изображено тёмное небо со звёздами наверху, а вода и земля внизу. А между ними были серебристые цилиндры, что летели вниз.

– Переселенцы пришли с неба. Про них почти ничего не известно. Высаживались на своих кораблях по разным уголкам мира, создавали колонии. Их потомки так и живут теми же обществами, что и тогда, даже имена и фамилии остались до сих пор идут от них. У нас одни, в Бинхае – другие… До сих пор кучкуемся, как сами Переселенцы.

– А дальше что? – спросил Кеннет, показывая на сплошное чёрное пятно гари. – Неужто знаешь?

– Дальше темнота, – Умник провёл рукой по чёрному пятну. – Эпоха раздора. О ней неизвестно совсем ничего, кроме легенд и сказок.

– Почему? – спросил Шутник.

– Потому что у нас все записи начали вести только при Таргине. В Дискреме записывали всё раньше, но там тоже о такой древней истории особо много не знают. Эпоха почти неизвестна.

Умник откашлялся перешёл к следующей секции стены.

– Потом началась эпоха феодальных войн. Вся империя была разделена на территории, которыми правили герцоги. Они скакали в бой на лошадях… во, как раз одна!

Мы все вдруг обернулись – по разбитой площади ехала телега, в которую запрягли серую пятнистую лошадь.

Ну да, ведь армия Салаха реквизировала у гражданских весь автомобильный транспорт, поэтому некоторые начали использовать лошадей.

Люди где-то взяли дрова, наверняка купили за бешеные деньги или везли на продажу. На нас они смотрели, не скрывая ненависти, а бойцы рассматривали их, как возможную угрозу. Но оружие не доставали.

Среди них было несколько женщин неопределённого возраста, детей, что играли, не обращая внимания на руины, гарь, а ещё хромой смуглый парень лет двадцати пяти, опирающийся на палку.

Судя по тому, как характерно парень держал правое плечо, это дезертир из армии сепаратистов или ополченец. Так выглядят многие, кто долго носит автомат. Уверен, на плече у него много синяков от отдачи.

Но отловом таких личностей занимаются внутренние войска, но не очень пристально, ведь император, по слухам, был готов объявить амнистию для рядовых участников восстания и младших офицеров.

– А потом прибыл Таргин, – объявил Умник, возвращаясь к рассказу, и перешёл к следующей мозаике, – во главе своих Небожителей.

– А почему, кстати, Небожители? – спросил кто-то из солдат. – Они же никогда на небе не жили.

На меня при этом никто не посмотрел, хотя было видно, что некоторые хотели и косили глаза. Но они не знают, что именно было.

– Потому что Таргин говорил, – объяснял Умник, – что они якобы пришли с неба, и что они потомки тех самых Переселенцев. Хотя откуда они взялись на самом деле, никто не знает. Но они захватили наш Юнитум и стали им править.

Изображение на мозаике закоптилось, но я разобрал стоящих на холме людей, и как на них скакали всадники. Небожители кидали в них огонь, лёд, молнии и магму.

Такое показывал мне сам Таргин, когда поделился воспоминанием.

– Таргин правил пятьсот лет, и правил неплохо, – продолжал Умник. – Сначала всё развивалось быстро: пороховое оружие, потом, когда изобрели, пошли паровые двигатели, электричество, телеграф, первые танки. Но потом всё же начался застой, и Дискрем нас обгонял. А после началась война Небожителей.

Он указал на мозаику, которую слишком сильно уже закрасили всякими непотребствами, и что-то разобрать было нельзя.

– Тогда победил Павел Громов, который стал императором. Начался золотой век империи. Развивались, строили боевые ригги, планов было громадье.

Умник шёл дальше вдоль стены.

– Вот тут уже Освободительная война. Дома Накамура и Ямадзаки из Дискрема высадились в Огрании и чуть не захватили весь север, а потом пошли на юг. Их разгромил генерал Загорский, первый Молот Империи. Он выдавил их в море на своих шагоходах.

На мозаике были изображены шагающие боевые машины, очень много. Затем был горящий город и белый императорский дворец.

– Но затем генерал Загорский поднял восстание, захватил столицу и казнил императора. Говорят за то, что тот убил его брата. Но после мятеж раздавили, Загорского самого казнили, а после началась Первая гражданская война.

– Длилась долго, – заметил Кеннет.

Часть бойцов отвлеклась, им уже наскучил урок истории. Судя по характерным движениям рук, они обсуждали местных женщин. Я в курсе, что некоторые из них уже оказывают военным разные услуги за деньги или припасы. Все в курсе. Так бывает в городах после боёв.

– Длилась она очень долго, – произнёс Умник, не обращая на отвлёкшихся внимания. – А когда закончилась, то вскоре началась Вторая гражданская, всего лишь через двадцать лет, когда Великие Дома начали объявлять друг другу кровную месть.

Он указал на новую мозаику – поле, заставленное шагоходами с обеих сторон. На фоне обычных выделялись гигантские Исполины, очень большие машины, ещё больше боевых ригг.

– А здесь отличился другой Загорский, его правнук, он же второй Молот Империи. Генерал Загорский из РВС – его внук. Хотя тогда ходили слухи, что оба Молота – один и тот же человек, ведь он же был Небожителем. Вот и мог переродиться в другом теле.

– А я могилу его видел, – вставил Шутник. – У нас на севере. Написано: «Здесь лежит Загорский». Надо было приписать: «Разбудите, если что-то пойдёт не так».

Он засмеялся.

– Потом гражданская закончилась, – Умник проигнорировал его и перешёл к последней секции стены. – Правила императрица Катерина. Она и её муж, тот самый Загорский, объединяли страну, гасили последние очаги восстания.

Умник вытер лицо рукавом и прошёл дальше. Стена уже заканчивалась.

– Затем новый золотой век, когда правил их первый сын, император Константин Великий, а второй сын стал адмиралом, первым командиром первой крепости, вот они все, – он показал рукой на портреты. – Он продолжил род отца, а Константин – матери. А после правил император Михаил, уже не такой великий…

Кто-то сдавленно засмеялся, но покосился на инспектора Кеннета.

– А дальше вы знаете… – Умник развёл руками.

А в стене была дыра от снаряда.

– Спасибо за лекцию, – проговорил Кеннет. – Это было интересно, хотя и не совсем точно. Ну да ладно. Боец, оформите это всё в виде доклада. В следующий раз, когда министерство устроит новый патриотический конкурс, я пошлю туда вас с этой работой.

– Э-э-э? – протянул Умник.

Но было поздно, он сам предложил. Шутник что-то сказал шёпотом, наверняка ту армейскую грубую шутку, что инициатива делает с инициатором.

* * *

Мы продолжали осмотр. Всё ещё не было новых приказов, ну а я чувствовал себя лучше.

Встретил ещё пару знакомых, но никто не спрашивал о том, что случилось со штабом. Все обсуждали, чуть ли не каждый видел, как проснулся огромный вулкан и потопил всё. Хотя извержения не было, просто поднялась раскалённая магма и уничтожила штаб.

Но кое-кому было не до этого всего.

Этот человек нам помог, и я не хотел бросать его в беде, вот и выдвинулся на помощь.

– У меня был приказ крепости! – доказывал капитан Зорин, стоя у своего танка. – Я выдвигался туда, куда мне приказал командующий лично!