Текст книги "Командор (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Целая армия отступала, ведь Моктар применил свою способность…

* * *

И вокруг меня снова темнота, очень плотная и густая, но вдали мерцали огни, тусклые, как звёзды в небе.

Что я только что видел?

Но если подумать, то сопоставить всё не составит труда, ведь я же изучал историю Юнитума.

Восстание Небожителя Моктара, которого называли Чёрный Волк из Сидара, было первым восстанием Небожителя против власти Таргина. И самым кровавым.

Оно длилось долго, и погибли десятки тысяч человек. Сам Моктар взорвал месторождения игниума в горном хребте, вызвав такую сильную реакцию, что игниум растопил ледяные шапки в горах и затопил долину.

Но в конце концов его убили.

А через двадцать лет восстал Небожитель Тэрта, тот самый, который был вооружён мечом-хлыстом. Затем на столицу пошёл Павел Громов, начав Войну Небожителей, в который победил и стал императором. И, как говорят, его матерью была одна из Небожителей рода Дерайга. Та женщина с копьём…

Так что Чёрный Волк мог быть прав.

Темнота загустела, а огоньки вдали стали мерцать сильнее. Но это не звёзды. Это пустые свечи духов, которые манили к себе.

Дух Небожителя Моктара решил со мной поговорить.

– Каждый человек после смерти оказывается в этом месте, – раздался голос поблизости. – И если бы он видел то, что видишь ты, он бы легко нашёл свечу, в которой мог бы поселиться. Но духи слепы, и находят свечи только по чистой удаче, а кому не повезло, уходят в игниум. Зато каждый Небожитель видит, где поселиться.

– Кто ты? – спросил я. – Ты тот самый Моктар? Чёрный Волк?

– Да. Кто ты, я не знаю. Зато вижу, что отец с тобой. Тот, кто называл себя нашим отцом. И постой. Я вижу три души. Откуда третья?

Я не видел его самого, но тьма передо мной будто становилась гуще, заслоняя собой свечи. И это голос того человека, который был в воспоминании. Но сейчас он был пропитан горечью и язвительностью.

– Ты заманил его в ловушку. Хитро. Он теперь привязан к тебе и так легко не вырвется. Значит, к тебе подселили пожирателя. Вот она, эта третья душа. Чувствуешь голод, когда здесь? Я тоже. Так же сделали со мной.

– Что это значит?

– Таргин сделал меня Небожителем, а затем добавил осколок пожирателя. Но твой пожиратель хитрее. Он таился много лет, чтобы Таргин не почувствовал подвоха. Поэтому ты и сам не знал о нём. И он, – голос стал задумчивым, – он не один из нас. Его не было среди изначальных Восьми.

– Откуда ты знаешь?

– Когда умрёшь, поймёшь сам, что знают духи мёртвых. Это не понять живым. Но мне нравится это видеть. Таргин хотел, чтобы я уничтожил всех и вернул ему силу. Но я отказался. И вот я здесь.

Он хочет поговорить, ему надоело одиночество. Но пока мы здесь, снаружи идёт бой, а его дух в свече стоит на бомбе, готовя реакцию для взрыва. И если воспоминание мелькнуло быстро, то сейчас время затягивалось.

– Твою душу используют, чтобы взорвать бомбу, – сказал я.

– И что? Это же хорошо. Я сражался против империи, и теперь она умрёт. А когда умрёшь ты, то личность Таргина исчезнет навсегда, останется только твоя. И меня это устраивает. Я всё равно не понимаю мир снаружи. Он изменился. Не расстроюсь, если он исчезнет.

Упрямый он, да и что ему терять? Даже, наоборот, он своим бездействием добьёт давнего врага. Ему нет смысла помогать мне.

Но мне всё равно нужно его убедить встать на нашу сторону. Или конец.

– Так безопаснее, – продолжал Моктар. – Если спасти тебя от взрыва, то Таргин останется. И однажды он сможет вырваться. Вы его не удержите.

Кажется, я понимал, что нужно сделать. Уже пообщался с духами. Они не видят далеко, для них там мрак, но знают о некоторых вещах больше, чем мы.

И всё же… Он сам сказал, что не понимает мир вокруг. И это – ключ.

– И когда он победит, ты станешь императором. Твоё тело, если быть точным, – он усмехнулся. – А ты сам будешь безвольно смотреть на мир его глазами, пока не исчезнешь, когда эта оболочка умрёт. И он сделает всё, чтобы ты…

– А теперь давай поговорим о деле, – прервал я. – Слишком много болтовни. Я видел это твоё воспоминание. Ты собрал большую армию. Даже были танки.

– Люди мне верили. Я сражался за них. И панцирники мне нравились. Хотя дорого стоили.

– И тогда ты всё же проиграл, – оборвал я. – И сегодня проиграешь. Ведь я могу и не погибнуть сегодня.

– Откуда такая уверенность?

– Ты слишком долго живёшь и не знаешь современные технологии, – уверенно сказал я. – Мы можем обезвредить бомбу. Можем забрать её и сбросить в другом месте. Взрыв будет, но не здесь. А ещё я могу улететь на вертолёте, хотя ты не знаешь, что это такое. И взрыв меня не достанет.

Моктар задумался, он такое и не предполагал. Я не собирался бросать своих людей, и бомбу вытащить из подвала будет не так-то просто, но откуда ему это знать? Он не понимал современность. А эти варианты наверняка прямо сейчас обсуждали в штабе.

– Возможно, – бросил он. – И что это меняет?

– Всё. Ты так и останешься в свече, так и будешь взрывать одну бомбу за другой во имя Таргина, когда он станет править, если победит. А потом тебя спрячут в глухом месте, где ты будешь один. Вечность. Таргин найдёт способ тебе отомстить. Он очень злопамятный.

– Я не боюсь вечности, – это прозвучало неуверенно.

Ему явно не нравились такие прогнозы.

– Ты сражался против Таргина, – настаивал я. – И сейчас его душа со мной. Если он перехватит контроль, то получит тело. Но если у меня будет душа Небожителя, не связанная с ним, та, что у тебя… то у него будет меньше возможностей победить. Я сам стану сильнее, чтобы держать его дальше.

– Ты предлагаешь мне окончательно умереть ради этой призрачной возможности?

– Предлагаю получить покой, зная при этом, что твой враг проиграл в этом бою. И силы не пропадут впустую. Ты не видишь далеко, но посмотри вокруг, на то, что рядом. За тобой шли люди, и за мной идут. Ты видишь их?

– Вижу, – отозвался Чёрный Волк через несколько мгновений. – Они напуганы тем, что ты делал. Но они горды, что ты ведёшь их. Они сопляки… но пойдут за тобой даже в Вечное Пламя. Потому что верят.

– Как и тебе верили твои люди. Мы похожи. Оба сражаемся. Вот и встань рядом. Твоя сила поможет, ведь мне ещё нужно одержать победу.

Темнота стала гуще, будто Моктар присматривался ко мне.

– Ещё один пожиратель, как и я, – сказал он. – Но мне надо знать, что тобой движет…

– Тебе надо знать не это, а то, что Таргин мне не союзник. Он оружие, опасное, которое может повернуться и против меня. Он попытается вырваться, я с ним борюсь.

– Вижу.

– Я не знаю, кто придумал этот замысел, но ясно, что кто-то хотел вернуть Таргина к власти. А кто-то пытался этого не допустить. И вот что вышло, сам видишь. А сейчас его силу использую я, чтобы победить. Ведь к нам пришла война. Как и в твой дом тогда.

Сгусток темноты был прямо передо мной.

– Хорошо, – он замолчал на мгновение. – Тогда я пойду в ещё один бой. Против старика. Он давно списал меня со счетов. А я вернулся, и в этот раз он проиграл. Пусть скрипит зубами от злости. Не думал же, что проиграет мне

Высокий мужчина с глефой появился передо мной на мгновение, а после вспыхнул ярким светом. Но он смеялся. А потом…

* * *

Я снова оказался в подвале, резко, будто внезапно проснулся посреди ночи, и сразу стало жарко. Инженер, что возился с бомбой, куда-то убежал. Скорее всего, решил, что всё бесполезно и надо спасаться самому. Хотя и знал, что далеко не уйдёт.

Таргин молчал, ловушка, в которую он угодил, стала глубже, и он ещё не придумал, как вырваться из неё. А сам я стал сильнее. Ведь пожиратель брал силу, но не забирал её себе, а отдавал мне. Не знаю, кто это, и надо выяснять. Но я понимал, кого надо спросить.

Таргин будет пытаться вырваться, но теперь у меня есть изначальная душа Небожителя Моктара, без воли и личности, только оружие и способности. Но именно это мне пригодится.

Бомба гудела, она вот-вот взорвётся, но я понимал, что нужно сделать, ведь часть памяти Моктара перешла ко мне. Не вся, в ней нужно копаться и разбираться, чтобы была польза, но прямо сейчас я понимал, как исправить взрыв. Чуял это, понимал, как работает.

Я подошёл к бомбе и положил руки на её металлические бока. Их обожгло, но сильной боли не было, я мог терпеть. Будто просто прикасался к батарее в перчатках, грея руки. Лицо горело, тело покрылось потом, рана, которая не беспокоила вечером, начала надрывно ныть.

Но получалось. Обратная реакция шла, я впитывал её назад.

Корпус бомбы остывал. Сила, реакция активного игниума – всё это резонировало с силой Небожителя и начиналось по его воле. И когда воля изменилась, реакция затухала, а излишки энергии возвращались мне.

Когда надо – я мог отдать её назад, чтобы взорвалась бомба. Конечно, заранее, чтобы запустить реакцию в нужный момент и сбросить с самолёта, когда потребуется. Наверняка учёные уже всё рассчитали, когда и где начинать.

Ну или чтобы крепость взмыла в небо. Это похожий принцип.

Это как искра в двигателе, что приводит к зажиганию топлива. Но сейчас совсем другой масштаб.

Бах! Взрывы раздавались снаружи, дикий вой миномётов становился всё громче. Бой продолжался. В подвале никого, но сверху слышалась стрельба. Где-то стреляли танки, рядом палил пулемёт. Одна угроза минула, но это ещё не всё, а мои люди отбивались от превосходящих сил инфов.

Надо мной с громким гулом пролетели самолёты, затем раздались ещё взрывы. Но враг не отступал. И что я могу сделать прямо сейчас?

Я вытянул руку, и её тут же оттянуло вниз. Тяжёлое, очень длинное оружие. Глефа с прозрачным красным лезвием, как стекло, и резным древком, очень тёплым, будто живым. Я взмахнул, чтобы перебить висящий на стене провод, и он упал, а на бетонной стене позади него остался глубокий порез, будто я порезал бумагу.

Глефа очень острая, тяжёлая, но этого мало, чтобы сдержать пехотную дивизию.

Это – не основное оружие. Когда-то Небожитель Моктар взорвал гору. Что из его способностей поможет мне сейчас?

* * *

Тем временем. Крепость…

Рация хрипела. В эфире, среди позывных, докладов, координат и ругательств, на фоне которых слышалась стрельба, раздались условные слова, которые ждал генерал.

– Дедушка приехал! – кричал кто-то звонким голосом. – Дедушка приехал!

В штабе тут же началось оживление, штабисты начали суетиться, а майор Варга отошёл к радиостанции, чтобы организовать эвакуацию пленника.

– Что это значит? – строго спросил император Громов, глядя на генерала.

– Мы захватили генерала Салаха, Ваше Императорское Величество, – проговорил Рэгвард. – Живьём.

А следом раздалось другое кодовое донесение, которое он ждал ещё больше:

– Говорит Рябина-1, – голос сбивался, потому что вокруг слышались взрывы и выстрелы. – Вернули посылку! Вернули посылку!

Император вопросительно посмотрел на Рэгварда.

– Это значит, что бомба обезврежена, – пояснил генерал. – Десант и разведкорпус справились. Но они всё ещё под угрозой окружения.

– Это Снегирь-2, ещё две посылки найдены, – доложили по рации грубым голосом. – Отправим домой, когда приедет шофёр.

– Это можете не расшифровывать, я понял, – сказал император. – Значит, победа? – спросил Громов.

– Ещё нет, – генерал покачал головой. – Здесь целая дивизия мятежников. И они до сих пор продолжают бой, а у нас в этом районе мало сил.

Громов очень внимательно посмотрел на него, затем на свою свиту, включая начальника службы безопасности и адъютанта. Безопасник шагнул было вперёд, но император покачал головой.

– Доделайте работу, генерал, – сказал Громов и развернулся. – Когда закончите, жду вас у себя.

Майор Варга с беспокойством посмотрел на генерала, ведь эти слова могли означать как награду, так и наказание.

Но Рэгвард отмахнулся. Дело ещё не закончено. Он продолжил отдавать приказы.

Глава 20

Лацератор – личное призываемое оружие Небожителей из рода Моктар. По неизвестной причине исчезло после подавления восстания Чёрного Волка и гибели его самого в 507 году. У его наследников личного оружия не было вовсе, как нет и данных об основной способности…

Я полагаю, что Таргин создавал следующих Моктаров из какой-то другой Эссенции, ведь, как мы оба знаем, изначальных Небожителей было больше Восьми…

Могу предположить, что эту душу спрятал, как некоторые другие, обрекая на вечное заточение…

Из письма профессора Дэйра Лорду-Наблюдателю Огрании Яну Варга, 794 год.

Холод на улице не чувствовался, мне даже было жарко. Ещё бы, учитывая, что творилось вокруг.

Бах! Бах! Бах!

Три мощных взрыва прогремели совсем недалеко от нас. Земля содрогнулась так, что кто-то из наших чуть не упал. Стены недавно захваченного двухэтажного недостроенного дома начали трястись.

Если бы здесь были окна, их бы вышибло, поранив нас осколками, но их уже давно нет.

– Вот так надо было воевать, – очень тихо проговорил Ильин, думая, что я не слышу. – С первого дня.

И вряд ли бы кто-то с этим поспорил. Столько бы наших выжило.

– Давайте, родные, ещё немного поднажать, – прошептал старшина себе под нос, а потом снова принялся орать и командовать.

Один из бойцов инстинктивно пригнулся, когда над головой с огромной скоростью и очень громким шумом пролетело звено реактивных самолётов, вылетевших с крепости.

Они сбросили бомбы, и над тем местом поднялось сплошное зарево огня.

Но враг не сдавался и грозил затопить нас сплошной массой пехоты. Они прятались от обстрела по дворам и катакомбам, по подвалам и в окопах, и всё равно шли в бой, даже оставшись без бронетехники.

Не для того, чтобы уничтожить нас, а чтобы вырваться из окружения. Но мы стояли на их пути.

– Лейтенант, – позвал я Воронцова, засевшего на втором этаже. – Что с группой разведки? Задание выполнено?

– Они посылали сигнал, что выходят наружу, – прокричал он.

Та-та-та! Заработал тяжёлый ротный пулемёт рядом с нами. Большие гильзы посыпались на грязный пол, пулемётчик открыл рот и оскалил зубы. Сильно запахло порохом.

– И штаб тоже передавал, что их надо встретить, – продолжил лейтенант.

– Шутник! – подозвал я.

Пашка подбежал ко мне, на ходу дожёвывая что-то. Кажется, он грыз кусок сыровяленой колбасы, но увидев меня, спрятал кусок в карман.

– Сержант, нужно встретить разведчиков со своим отделением и проводить к точке эвакуации, – я показал ему место на карте, которую достал из сумки.

– Есть.

Взорвался снаряд из миномёта, и на карту насыпалась земля. Я смахнул её ладонью с шершавой поверхности.

– Ну и долбят сухари! – Шутник вытер вспотевшее лицо. – Пошли-пошли, пацаны! Давай, Конь, скачи быстрее, – добавил он с ехидным смешком. – Побежали. Там наши с ними! Быстрее!

Его отделение ушло следом, почти все они в строю.

– И где Ильин? – спросил я. – Только что был здесь.

– Ильин уже на передовой, – наконец ответил Воронцов, спросив кого-то из своих. Он тоже вдруг вспотел. – Они там чуть не пробились. Если не прибудет подкрепление – нам крышка.

– Держитесь, – сказал я. – Помощь будет.

Имперская армия пыталась сдержать натиск огромной массы людей, и это получалось, но этого было недостаточно, чтобы их разгромить.

Пора вступать в бой мне. То, что я сделал с бомбой, всё-таки как-то повлияло на меня. Я забрал ту силу, что вызвала реакцию, но не мог её хранить. Она будто выплёскивалась наружу, поэтому мне было так жарко.

И окружающим тоже.

Может, я и смог бы это удержать, но не знал как, а Таргин явно не горел желанием помогать. Да я бы его и не просил. А вот личность Моктара обрела покой, осталась только чистая сила Небожителя.

Надо ударить, но именно в нужное место. И я думал, куда.

А вопрос, как это сделать, уже не стоял. Это я понимал интуитивно.

Но у меня оставались офицерские задачи, ведь нас атаковали.

* * *

Ильин был неподалёку, проверял, как разворачивают ещё один пулемёт на позициях. А разбитую взрывами площадь перед зданием и не узнать: десантники и прибывшие нам на помощь пехотинцы из разных ближайших к нам частей уже окопались: повсюду были вырыты ячейки, где можно было стрелять лёжа. Их постепенно расширяли и углубляли.

Ильин, как и водится, орал на бойцов одного из отделений.

– Куда ты смотрел? – хрипел он, ругая лопоухого сержанта.

– Да не видели мы! – оправдывался тот. – Темно, дым, сухари лезут в рукопашку! Лезут и лезут, пальба идёт, взрывается что-то. Чувствую, стреляет кто-то рядом, в меня, сука, гильзы летят. А глядь – это он! А пока думал, чё к чему, вы отходить велели.

Расскажи кому – не поверят. Но я быстро вник в суть.

Это отделение с первой линии, они оборонялись на краю площади и выдержали натиск передовых частей Третьей дивизии пустынников.

Те, завидев нас, сразу пустили в бой боевые машины пехоты, но наши уже давно этого не пугались и встретили бронетехнику дружным огнём из гранатомётов.

Пехота, прикрывавшая их, рассеялась, но бросилась в ближний бой. Они пустили дымы, началась свалка в окопах. И вот этот пустынник тоже добрался до укрытия.

Но дальше всё пошло не так.

В тот момент я был внутри здания и занимался бомбой, на тот рубеж прибыл Ильин, который сразу начал отдавать приказы. И вот этот пустынник, перепуганный, ошалевший и не понимающий, что происходит, начал их выполнять.

И стрелять туда, откуда прибыл. Буквально по своим.

Наверное, уверенный командирский голос старшины оказался громче, чем голос его собственных командиров.

– Мы же против Салаха пошли, – оправдывался молодой пленный. – Сказали, Салах в городе, нас против него отправили. А тут как давай по нам стрелять, потом вперёд сказали. Я куда-то прибежал, ничё не пойму, свои вроде, вот я сюда и прыгнул, в окоп. Ну и вот… всё.

Командующий восставшей Третьей дивизии пустынников даже не потрудился объяснить многим бойцам, против кого идёт. А может, опасался их мятежа против своего мятежа, вот и бросил их в бой.

Это на бумаге получилось бы легко распознать, что к чему, и как решить проблему. Но вот ночью, во время городского боя, ты ещё разберись, в кого стреляешь.

Городской бой – это свалка, когда никто не знает полной картины. Генералы сидят в штабе и слушают доклады по радиосвязи, но на местах видно ненамного больше. Знаешь только, что кто-то сидит в другом здании, но кто – не всегда известно. Могут и свои, а могут и враги, и это никогда не знаешь заранее. И ещё надо учитывать, что там тоже о тебе не знают, и вполне могут атаковать.

Только в нашем батальоне немалая часть потерь – от дружественного огня, особенно в первые дни, когда нас обстреляла крепость и свои же соседи.

Бардак, да, и он усиливался из-за кучи почти независимых друг от друга штабов, которые никак не координировались между собой.

Но одна мысль у меня появилась. Сейчас бесполезно говорить об этом врагу, ведь идёт бой, и их радиостанции наверняка сейчас на своей волне. Да и среди них хватает убеждённых сухарей, кто считает, что нас нужно уничтожать.

Зато если кое-что сделать…

– И как с ним поступить? – спросил Ильин у меня.

– На допрос ко мне, – приказал я сержанту отделения и отвёл старшину в сторону, хотя и так со всех сторон гремела стрельба. – У меня для вас задание – нужно помочь разведке эвакуировать важную цель. Но аккуратнее сами, вы мне нужны, Сергей.

– Так точно. Но за бойцами присмотреть надо, – добавил он с печалью в голосе. – Сначала дрожали, как девки, а сейчас себя храбрыми почувствовали и лезут, куда не просят. А дохнут-то и те, и те одинаково. Вот и как их бросать?

– Понимаю. Работаем.

Ильин всё присматривает за ними, и никак не успокоится, пока не шагнёт на крепость снова. А бойцы злятся на него, не понимают, что он для них всё делает.

– Я приказал раненых отвести к точке, где будет вертолёт, – произнёс Ильин, о чём-то задумавшись. – Тяжёлые, здесь не поможем, умрут. А так шанс будет.

Я кивнул и дал ему приказ, а сам думал, где может быть штаб врага.

Какой бы мощной ни была сила Небожителя, если её направить в нужное место, эффект будет намного серьёзнее.

Если обезглавить дивизию, отдельные отряды не смогут вести организованное сопротивление. Особенно когда у них свой бардак. Ведь они слишком долго были в имперской армии.

– Теперь кое-что мне скажи, – я наклонился к пленному.

* * *

Тем временем, выход из катакомб…

Та-та-та! Пули прошлись по бетонной стене, посыпалась пыль и крошка.

– Вы куда стреляете? – заорал Ермолин, пригибая голову. – Я вам все ноги из жопы повырываю, уроды! Вы там совсем уже охренели?

– Господин капитан, мы не разглядели, – раздался картавый голос из-за развалин. – Зато услышали, хе-е! Вам надо было сразу материться начать, я бы понял, что это вы. Тут просто сухари перед вами лезли, мы их перещёлкали, вон лежат. Думали, новые ползут.

Голова бойца, на которой была каска, медленно приподнялась. Больше никто не стрелял.

– А, это ты, Пашка Шутник, – Ермолин откашлялся и полез через полузаваленный проход. – Вот же срань, вот это они херачат там сверху, у меня аж мозги в кисель превратились. Растрясло их внизу, мать её. Помоги вылезти.

Он вытянул руку. Проход почти завалило от обстрела, но разведчик смог выбраться с помощью Шутника через узкий лаз. Десантная форма Ермолина, которую он надел для задания, была покрыта белой пылью.

– А где господин капитан Джамал? – спросил Шутник.

– Мы его потеряли, – проговорил Ермолин трагическим голосом.

В проходе раздался кашель.

– А вот и нашёлся, – Ермолин усмехнулся. – А то отстал где-то.

– Чего ты там опять придумал? – раздался недовольный голос Джамала.

– Не надо так пугать, господин капитан, – Шутник засмеялся.

– Помогите ему, пацаны, – бросил Ермолин. – У него там ценный груз.

Джамал кого-то тащил следом за собой. Бойцы из отделения Шутника бросились помогать, решив, что это раненый, но тут же отпрянули, когда увидели, кто это.

– Это же ихний генерал! – Шутник показал на генерала Салаха стволом автомата. – Надо же его прикончить!

– Неверно думаешь, боец, – отозвался Ермолин. – А тебе вообще думать вредно, а то ещё офицером станешь. Приказ был – взять генерала Салаха под ручки и увезти на крепость, чтобы он предстал перед светлым ликом нашего императора и покаялся. И надо побыстрее, пока его кто-нибудь здесь не перехватил. У него тут много друзей.

– Вертушка будет? – спросил Джамал.

Он сел в стороне и отпил воды из фляги, после сплюнул и вытер грязное от белой пыли лицо. А из прохода тем временем выходили десантники, которые шли следом за разведчиками.

– Да лучше бы пристрелили меня, – сказал генерал Салах и брезгливо отряхнул рукав мундира, будто не замечая окровавленной повязки на правой руке. – Всё равно я не собираюсь стоять перед этим сопливым…

Джамал молча и демонстративно отклеил кусок клейкой ленты, что была повязана вокруг приклада его автомата. Генерал Салах намёк о кляпе понял с первого раза и промолчал.

– Ну и родственнички у тебя, – Ермолин посмотрел на Джамала и повернулся к остальным. – Ладно, пацаны, ходу, пока сухари не пришли.

* * *

Некоторое время спустя…

За генералом прибыл отдельный вертолёт МВ-12. Это было опасно, но риск того, что Салаха отобьют инфы, был слишком велик, поэтому крепость решилась на манёвр.

И, конечно, этому предшествовал долгий артиллерийский обстрел и атаки авиацией, чтобы прижать противника.

Наконец, вертолёт сел рядом с означенным местом, где зажгли сигнальные шашки. Место вдали от атаки, но в городе всё ещё было достаточно врагов.

Разведчики потащили генерала внутрь и забросили в десантное отделение, где уже сидело несколько гвардейцев из конвоя.

Но машина не взлетала, ведь кто-то полез внутрь.

– Вы куда? – командир вертолёта заглянул в десантный отсек. – Ну-ка нахрен тащи их отсюда! На это приказа не было!

– Да успокойся, – сказал второй пилот спокойным голосом и начал переключать тумблеры. – Это же десант, у них всё рассчитано, всё понимают. Не подставят.

Командир был молодым, он закончил академию Сильва Коллис и был выше по званию. Второй пилот был старше его, и боевых вылетов побольше, но у него были проблемы с командованием, поэтому его не повышали.

– Не положено! – возмутился первый пилот. – Приказ был!

В десантный отсек начали ставить носилки с ранеными.

– Вытаскивай! – приказал первый, крикнув это очень громко, и начал подниматься. – Или я вас сейчас…

Второй поморщился, но ничего не сказал. Первый прошёл в десантное помещение.

– У нас всего несколько человек, кому не можем оказать помощь на месте, – спокойно сказал старшина Ильин, забираясь внутрь. – Умрут, а так хоть шанс будет. Заберите их на крепость, пусть доктора там помогут. Это же десант.

– Вытаскивай их! – снова приказал первый. – Или я…

По вертолёту прошла автоматная очередь, следом вторая. Один из десантников, только что вылезших наружу, вскрикнул и упал на землю, держась за бедро, остальные открыли ответный огонь, и разведчики добавили.

Одна из пуль попала в иллюминатор в десантном отделении и пробила его, вторая ударилась в обшивку. Первый пилот вздрогнул, пригнулся и выругался дрогнувшим голосом, но Ильин не шелохнулся.

Вскоре врага подавили.

– Уже почти всё, – сказал старшина всё тем же голосом. – Перевеса не будет, мы заканчиваем. Чем раньше закончим, тем быстрее улетите.

– Если не вытащишь… – с угрозой сказал первый пилот.

Он положил руку на кобуру, а потом посмотрел на Ильина. Тот прямо стоял перед ним, даже не прикоснувшись к оружию, но его взгляд говорил о многом. Форма в крови, головной убор потерян, но старшина стоял прямо и не похоже, что он был готов уступать.

– Взлетать надо, – напомнил второй пилот. – Или уже никуда не полетим.

– Мы уже все, – сказал старшина и взревел своим могучим голосом: – Всех занесли? Быстрее! Отходим!

– Да куда столько орать? – тихо выругался один из десантников, но Ильин этого не услышал.

На полу, прямо рядом с пленным генералом, уже лежало несколько носилок. У одного бойца не было ноги, у другого рана в животе, у третьего была перебинтована грудь…

Ермолин, залезший было внутрь, посмотрел на это, переглянулся с Джамалом и выпрыгнул, придерживая пулемёт.

– Освободил одно место, – проговорил он. – Давайте ещё кого-нибудь.

– Больше тяжёлых здесь нет.

Ермолин без лишних слов подхватил парня, только что раненого в ногу, и забросил его внутрь.

– Перевяжи, – велел он растерявшемуся гвардейцу и бросил ему пакет с бинтом.

Вертолёт взмыл в небо. Вслед ему выпустили несколько пуль, но они цели не достигли.

– Я на него рапорт напишу, – пожаловался первый пилот в кабине. – Наглый какой! Я офицер, а он…

– Да пиши чё хочешь, – второй пилот брезгливо посмотрел на него и вернулся к работе.

– Так стреляли же по нам из-за него! А так бы…

– Не слетаемся мы с тобой, – глухо сказал второй.

– Ты о чём? – возмутился первый.

Но второй промолчал.

А на земле Ермолин достал сигареты и протянул одну старшине. Тот не заметил, темно было, а сигнальные шашки прогорели.

– Не перевариваю я его папашу, если честно, – сказал разведчик, разговаривая больше сам с собой. – Лучше здесь останусь, а то будут меня в свои семейные разборки посвящать.

– Куда они опять? – пробормотал Ильин, глядя вперёд.

– Да тут дело в том, что Джамал… ты чего, это, командир? – Ермолин с беспокойством посмотрел на старшину. – Ты чего это мне тут удумал?

– Вы куда… – ослабевшим голосом сказал тот и медленно пошёл в сторону отделения десантников, собравшихся вместе. – Я же вам говорил, что нельзя кучей стоять. Вдруг снайпер…

Он сделал несколько мелких шагов, сначала стараясь держать спину ровно, а потом даже начал выгибать её назад, чтобы сохранить равновесие. Но всё равно упал лицом вниз.

– Старшина! – закричал кто-то и бросился к нему.

Ермолин подскочил первым и сразу заметил, как из-под бронежилета текла тёмная кровь. Ранили в вертолёте, пуля прошла между плит, а он скрыл.

– Даже не дёрнулся, когда попали, – проговорил он. – Ну и выдержка у тебя, старшина. Лишь бы своих погрузить успеть, а про себя… Санитара! – громким голосом рявкнул он. – Санитара сюда, мать вашу!

* * *

В это же время…

Радист протянул мне гарнитуру и начал крутить рукоятки настройки на рации.

– Герань-2, Герань-2, – говорил я. – Это Рябина-1. Приём.

– На связи, Рябина, – отозвался искажённый голос капитана Зорина. – Рад слышать, брат. Некогда. Сухари перестроились, на нас лезут. Вообще никакого спасения от этих гадов. Приём.

– Мне нужно знать, где их штаб, – сказал я. – Ты ближе к ним, что думаешь? Они где-то в твоём районе. Где самое жёсткое сопротивление было? Мы допросили одного сухаря, он ткнул по карте, но где точно штаб, он не знает. Есть мысли? Приём.

Пленный пустынник особо не выделывался и сразу указал место, где видел кучу штабных офицеров. Терять-то уже ему нечего, возвращаться назад он точно не собирался.

И это место было неподалёку оттуда, где гремели танки Зорина. Да и больше было негде. Ведь ещё вчера дивизия сражалась на стороне имперской армии, и инфы-сепаратисты не пускали её на свои позиции. И сейчас не пускают.

Бывший штаб Третьей уже разбомбила крепость к этому часу, но напор не стихал, и даже арест Салаха не сильно помог. Значит, их командующий где-то в другом месте. И это вряд ли катакомбы, где только что действовала разведка, значит, штаб должен был переехать в один из имперских бункеров. А их не так много.

Зорин задумался или связь у него отключилась, но я оставался в эфире, слушая приказы, доклады и ругань:

– Снегирь-3, уходи, они сейчас бомбу туда сбрасывать будут. Уходи, *** твою мать!

– Я тут совсем с вами охреневаю. Скажите мне, какой позывной у вертолётов!

– Они тебя слышат! – голос скрипел. – Говори!

– Заберите раненых у меня. Чё вы мимо пролетаете!

– Они десант возят. Не до тебя им. В городе жопа!

– У вас жопа, а у меня вообще ***!

– Они прорвались, – голос прерывался звуками выстрелов. – Запрашиваю разрешение на отход. Это Звезда-4. Слышите меня, Заря-1? Приём!

– Это Заря-1, разрешаю отойти, – отозвался штаб. – Займите позиции в следующем квадрате, – он назвал закодированные координаты.

– Слушай, Рябина-1, это Герань-2, – в эфир вернулся Зорин. – Мы тут с пацанами из нашей бригады говорили. Там их прям видимо-невидимо на 5−5-1–2.

Карта уже лежала рядом, я посмотрел в неё. Там старый амфитеатр, он действовал до самого начала войны. И да, под ним бункер для защиты императора, на случай, если тот оказался бы там.

И там мог засесть генерал из Третьей дивизии. Слишком много совпадений.

Будем бить туда. Ведь Салаха взяли, но напор только усиливается.

Крепость в ближайшие пять минут не выстрелит, она перезаряжается или поворачивается другой батареей. Могут пустить самолёты, у которых есть бомбы нужного типа, но на это надо времени.

Да и зачем мне это? У меня хватало сил, а люди на пределе.

Я снова поднялся на второй этаж здания, в штурме которого недавно участвовал, ведь оттуда видно часть крыши амфитеатра. Далеко, небольшую часть. Крыша разрушена, но само здание ещё держалось, ведь его строили основательно.