Текст книги "Командор (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 14

Долгое время во всём мире считалось, что империя Дискрем во всём превосходит наш Юнитум…

Они процветали, развивались и богатели, а мы гибли в бесконечных войнах друг с другом, которые они и провоцировали. Они называли нас варварами, живущими на месторождениях игниума, и говорили, что давно бы нас захватили, если бы им не мешали Таргин и его Небожители, а затем боевые ригги…

Но кампания на архипелаге Меркато показала, что мы можем говорить с врагом на равных даже на его земле. Мы нанесли им такое поражение, которое они никогда не забудут…

Такой позор они постараются искупить и вернуть всё, как было. Так что никогда им не верьте.

Из последнего письма императора Константина Громова своим потомкам

Я был в штабе своей армии, но ощущал себя так, будто находился среди врагов. И дело даже не в шпионе, которого до сих пор не поймали. Здесь были и другие враги, но что хуже всего – не знаешь, кто именно враг, а кто союзник. Сейчас я сам себе командир на этом невидимом фронте.

Будто снова в тылу противника, когда нужно не стрелять, а выяснить обстановку, провести разведку и вернуться с нужными данными. Вот как совсем недавно мы выбирались на одну из вылазок.

Нужно узнать, в чём суть изначального заговора, ведь я сам связан с ним, и вернуться живым с этими знаниями.

Но главное сейчас – враг не должен обо мне знать больше необходимого.

Император Алексей Громов медленно поднялся, опираясь одной рукой на подлокотник кресла, а другой на колени своей невесты. Та хихикнула, но её взгляд оставался холодным.

Хотя это было сложно сказать наверняка – её глаза светились так же ярко, как глаза самого императора. Оба Небожители, и никто этого не знал, ведь они могли скрыть это от любого, кроме меня.

А вот дать им шанс понять, кто такой я, никак нельзя.

Я сконцентрировался на себе. В этот раз я не хотел что-то сдвинуть, повлиять на мир, а наоборот – закрыться от него, как щитом.

Когда раньше я использовал такие способности, внутри моей головы будто был стальной шар, я порой ясно представлял его себе, будто он вращается и пульсирует, расширяясь.

А сейчас я представлял себе, как этот шар сжимается, становится маленьким и больше не давит. И будто чувствовал это.

Я должен быть, как летающая крепость, на которой мы находились – чтобы противник не ощущал угрозы, чтобы не понимал, что именно он видит. Ведь противник – в самом сердце империи. И мне нужна подобная маскировка.

И получалось. Шар уходил…

Император Громов, или тот, кто называл себя им, выпрямился во весь немалый рост и пошёл ко мне. Все Громовы высокие. Впрочем, я же в десанте и сам был высок, поэтому мы с ним оказались примерно вровень.

Он подошёл ко мне, и мы стояли, глядя друг другу в глаза.

И его глаза… они больше не светились. А шар в голове перестал давить. Будто совсем исчез. Закрыт, заперт, подавлен.

Получилось, я подавил силу. А доказательство этого – начало саднить в боку, ведь ничто её больше не лечило. Гадина какая, а болит. Но она заживает хорошо, ведь ещё вчера мне было сильно хуже. Не окочурюсь прямо здесь.

А ведь теперь я не просто использовал силы Небожителя, которые были связаны с его душой. Я их подавил, а это – значит многое. Я смогу сопротивляться, если дух Таргина попытается взять контроль надо мной.

Император Алексей ничем не выдал, что что-то изменилось. Он ничего не заметил. А вот его невеста – молодая и стройная невысокая светловолосая женщина в военной форме, поднялась и огляделась, что-то придерживая под мундиром, будто там висел амулет.

– Капитан… – Громов сделал паузу и нахмурил лоб.

Его адъютант, высокий напыщенный парень с бакенбардами в таком же чёрном с золотом мундире, тут же подскочил к нему и подсказал на ухо:

– Капитан Климов, имперский десант, – расслышал я его шёпот.

– … Климов, имперский десант, – невозмутимо продолжил император. Голос немного пьяный. – Наслышан о вашем подвиге этой ночью, вот и захотел увидеть лично.

– Я прибыл, Ваше Императорское Величество, – сказал я, как положено.

Но марионетка ли это? Или это хитрый план, как погасить бдительность врага. Не думаю. Раньше в Дискреме не было Небожителей. А теперь всё изменилось. И они могут получить всё.

Да, эти двое могли не видеть свет из глаз, ведь у каждого Небожителя силы работают по-разному, и мои глаза могли не светиться для них. Но они наверняка почувствовали силу, что была рядом.

Она вот точно что-то почувствовала, когда я был близко, но не увидела источник. И судя по её взгляду, направленному вниз, она решила, что это идёт от реактора крепости. Там точно должно быть что-то такое, похожее на нас. А если бы я не подготовился, она бы почуяла.

Маскировка сработала. Но всё это – только начало.

Пока неизвестно, что происходит, но то, что рыба гниёт с головы, здесь видно особенно хорошо. И это не досада от того, что они празднуют, пока мы умираем. Нет. Те приезжие офицеры ведут себя здесь, как хозяева, занимают лучшие места.

Один вообще смотрит на всё вокруг со слишком покровительственным видом, даже на самого императора. Зато на меня он не обратил никакого внимания.

Громов шагнул ещё ближе и внимательно присмотрелся ко мне, будто что-то заметил. Я приготовился, но император спокойно продолжил:

– И за проявленную храбрость в бою, а также действия, которые привели к победе, награждаю капитана Климова…

Откуда-то сбоку к нему спешил человек с фотоаппаратом, чтобы сделать снимок для газеты.

Я вёл себя спокойно. Надо принять награду, или они заподозрят неладное. Тем более, я и правда её заслужил. Это награда для всего батальона и всех, кто был со мной, за выполненную боевую задачу.

Мы сражались за империю, не щадя своих жизней. Это и награждает империя, пусть и его руками. И мы все это заслужили. Я приму награду, а после выясню всё, пока меня не использовали вслепую.

Быть простой марионеткой я не собираюсь.

– … награждаю капитана Климова орденом «Орла»! – объявил Громов.

Фотограф поднял свой прибор. Император улыбнулся, глядя в объектив, а кто-то из свиты вложил ему в руку медаль в виде серебряного орла, с белой эмалью и синей лентой.

Это «Имперский орёл», офицерский орден. Не самая высшая награда империи, но очень серьёзная награда, особенно для потомка изгнанника. Просто так подобными орденами не награждают. Это престижный знак, и он даёт дорогу к повышению.

И пришла мысль, что к награждённому таким орденом в такой торжественной обстановке офицеру будут прислушиваться куда охотнее, особенно военные. И многие щепетильные жители поймут, что империя забыла о проступке прадеда, раз наградила. Хотя и не все.

Меня ждут другие бои, и мне понадобятся союзники. Ведь много кого не устраивает, что происходит в империи.

Император умело приколол орден мне на грудь как раз в тот момент, когда сверкнула вспышка фотоаппарата. Рассчитал удачно, момент идеальный.

– Поздравляю, капитан!

– Служу империи!

Но вообще, молодой Громов любит такую показуху, я давно заметил. Он часто снимается, где может, пытается быть везде и часто мелькает в газетах, журналах и телевидении, но при этом остаётся очень скрытным. Империя мало что о нём знает.

Сейчас же, пока идёт война, Громов пытается наладить отношения с армией. В прошлом году, когда он занял престол, они испортились хуже некуда.

Он тогда сместил несколько известных и уважаемых командиров, лишив их должностей, парочка из них погибла при загадочных обстоятельствах. Только Конрад Рэгвард остался главнокомандующим, потому что старик не лез в политику и действительно умел воевать. Надо же кому-то это делать.

Те, кто пришёл на освободившиеся места, любовью подчинённых не пользовались, да и в военном деле понимали слабо, что подтверждает ход этой кампании. Хотя у нас остались грамотные командиры, благодаря которым нас ещё не разбили.

– Отличная работа, – добавил император, когда фотограф ушёл, а мы отошли ближе к сцене. Музыка тут же стала играть тише. – Климов, значит? А мы же очень дальние родственники, как ты должен знать.

– Да, Ваше Императорское Величество, – сказал я, как полагается. – Громовы и Климовы давным-давно были в одном клане в Огрании.

– И всё же, ты уничтожил банк, хотя я это запретил, – он нахмурился. – Нарушение моих приказов может считаться изменой, – строго добавил он.

– В данных обстоятельствах, – спокойно начал я официальным тоном, не давая сбить себя с толка, – мы сделали всё, чтобы сохранить уникальный памятник архитектуры. Но враги не умели обращаться со взрывчаткой. Они хотели взорвать мост во время штурма… но перепутали кабели.

Громов нахмурился, и в кают-компании стало тихо. Все смотрели на нас.

А после император заржал, и вся его свита вслед за ним, и они смеялись, пока он не закончил. Но офицеры из Дискрема к веселью не присоединялись.

– Виновных привлечь к ответу не удалось, – закончил я.

– Слышала, Анна? – окликнул Громов свою невесту. – Я же тебе говорил, что эти пустынники точно всё сломают. Им только волю дай.

– Уверена, – равнодушным голосом сказала Анна, – что капитан сделал всё возможное, чтобы это предотвратить.

Она так и не расслабилась, но на меня не смотрела, а рассматривала гостей. Наверное, проверяла их реакцию, кто смеётся, а кто нет, кто лоялен, а кто не очень.

Анна из Дома Хардален, что было ясно по значку с гербовой головой быка. И у всех иностранных офицеров был такой же на груди. Все из дома нынешнего императора Дискрема. Анна – его дочь, а кто офицеры, пока неизвестно.

Думаю, у неё есть какая-то своя особая роль, но она её скрывает. Не Анна ли хочет править от имени Алексея?

Но вообще, она привлекательная женщина, и дело даже не в том, что в окопах женщин почти не видишь. Вот только её взгляд, который я разглядел, когда перестал видеть огни, был очень холоден и равнодушен. Почти ледяной и будто безжизненный.

Кстати, а для чего им вообще был нужен тот банк? Или храм, который там был раньше? Может, все эти жилы игниума под храмом тоже как-то влияют на Небожителей?

Надо проверить, такие храмы ещё есть в империи.

– И всё же я очень недоволен, что вы не успели захватить банк целым, – проговорил Громов, становясь серьёзнее. – Но в данных обстоятельствах, я полагаю, другого выхода не было.

– Именно так, Ваше Императорское Величество.

По правде, я бы разрушил его ещё раз, если бы это привело к победе снова. Слишком крепко они там окопались, много ребят бы полегло.

– Можете расслабиться, капитан, – продолжал он. – Разрешаю вам остаться и обращаться ко мне запросто, и не только ко мне, а к любому, кто здесь. В империи Дискрем так принято при дворе, и это хорошая традиция, позволяет не закостенеть правителю. Можете говорить, что хотите. В этот день можно, и многие пользуются этой привилегией. Хотя я бы сказал, что некоторые этим злоупотребляют. Да, Борис?

Снова раздался угодливый смех окружающих, а Алексей повернулся к свите.

– Кстати, адмирал, это же ваш родственник? Чего не подходите знакомиться? Или уже знаете друг друга?

– Ещё нет, Ваше Императорское Величество.

Из толпы сановников медленно вышел очень высокий рыжий мужчина в синем адмиральском мундире, увешанном наградами.

Этого я знал. Это командующий военно-морским флотом, адмирал Борис Климов. Тоже Климов, но я потомок того брата, которого тогда изгнали, а этот – потомки другого, оставшегося в империи.

У наших предков были разногласия, и те Климовы, что остались в империи, не горели желанием снова принимать меня. Но я к ним и не подходил, не было нужды.

И что здесь делает морской адмирал? Впрочем, он часть свиты, и явно интересуется политикой больше, чем боевыми действиями и своим флотом.

– В любом случае, рекомендую, – продолжил император, глядя на адмирала, который стоял рядом с явной неохотой. – Родственники должны находиться рядом друг с другом. Можете пообщаться запросто, будто здесь нет чинов. Разрешаю.

Это адмиралу не понравилось особенно. Но я понял, император специально его поддевал и изучал с хитрым видом. И я ещё захватил переправу, удачный повод не только наградить, но и посмотреть, как будет себя вести адмирал, когда. я буду здесь.

– Я бы познакомился, – пробасил адмирал, смерив меня взглядом, – но я не очень горю желанием общаться с людьми из Дискрема.

– Я не подданый императора Дискрема, – возразил я. – Пусть родился там, но мои предки жили здесь, и я вернулся домой, к своим, где принёс присягу.

– Спокойнее, господа, – император сказал строже и нахмурился. – А если прикажу пригласить капитана, адмирал? Для родственников это приемлемо, даже если они в разных званиях.

– Я выполню приказ, – упрямым голосом сказал Климов. – Но это не изменит моего отношения. Я был против возвращения потомков изгнанника. В тот год на нашей семье осталось пятно, и его не смыть одним боем. Уж простите, Ваше Императорское Величество, но вы сами разрешили говорить начистоту.

– И всё же, господин адмирал, – сказал я, – мне доверили служить на крепости, и я сражаюсь за империю, проливая кровь. Это ничего не стоит?

– Стоит, но… – неуверенно произнёс адмирал.

– Он же ранен, мне говорили, – вдруг вспомнил император. – И вот, доказательство, что он настоящий Климов, раз даже раны его не берут. Ваш дед Валентин вообще управлял риггой, даже когда остался без ног. Вы, Климовы, очень упрямые. Кстати, могу немедленно послать к вам своего личного врача, капитан.

– Я хорошо себя чувствую, Ваше Величество, – я помотал головой. – Только хотел сказать господину адмиралу, что я уже воюю за свой дом, раз я здесь. За Дискрем я не воевал, хоть меня и обучали, а за нашу империю стою насмерть. И это подтвердят многие.

– У меня нет к вам претензий, капитан, – адмирал присмотрелся ко мне иначе, будто только что увидел. – Вы хороший солдат, я уверен, и награда заслужена. Но мы, Климовы, родственники Громовых…

– Опять эту пластинку поставил, – хохотнул император, и его свита следом.

– И всё же, если позволите, – продолжил Климов. – Я не виню лично вас, капитан, но тот проступок вашего прадеда оставил пятно позора на всех. Мы должны учитывать дела предков в своих делах.

– И всё же, адмирал, – сказал я всё так же спокойно. – Эта победа – моя, а не моего прадеда. Под моей командой сражались и гибли мои люди, но боевую задачу мы выполнили, и действия моего прадеда не имеют к этому никакого отношения. И даже император полагает, что это достойно награды, раз вручил мне орден. Разве нет?

– Не имею смелости спорить с Его Величеством, – он отвёл взгляд, а император усмехнулся, заметив это. – И если он настаивает, то я приглашу вас.

Ещё чего не хватало. Мне уж точно не до гостей.

– Увы, адмирал, пока идёт война, я не смогу прибыть с визитом в гости.

– На этом и порешим, – влез император. – Я рад, когда мои офицеры так чётко излагают мысли. У нас вышел интересный спор, который издавна существует в Юнитуме. Что важнее: имя, данное при рождении, или дела, совершаемые человеком. В Дискреме тоже обсуждают это…

Его этот разговор развлёк, но больше он порадовался, что Климов пару раз потерялся.

А ведь это совсем другой мир. Адмирал говорил такое, что в нашей кают-компании не обсуждали почти никогда. Хотя у нас были люди более знатного происхождения, чем Климовы и даже Громовы.

Тот же Флетчер – потомок нарландских герцогов, что правили страной ещё до Таргина, и у его родителей был древний замок. Правда, в нём они не жили, так как холодно и сыро. А предки покойного Шлейна вообще были королями Мидлии.

А если офицеры и обсуждали такое, то не с таким пафосом, как адмирал. Ведь это дела давно минувших дней, а империя сильно изменилась. Сейчас старая знать не в таком высоком положении, как раньше.

Больший почёт сейчас военным, а офицер из небогатой семьи может подняться очень высоко. Даже сейчас, когда в армии начинается такой бардак.

Но некоторые, особенно те, кто живёт в столице, любят вспоминать историю семьи по каждому поводу. Сам император иногда заигрывает со старой знатью, но предпочитает поддерживать отношения с промышленниками и банкирами, более богатыми и влиятельными.

Так выгоднее, у них больше денег и меньше гонора.

Но всё это время Климов внимательно изучал меня, а я его. Адмирал строит какие-то свои планы. А Крыс называл его одним из заговорщиков, кто хочет сместить правителя.

И, судя по всему, дальний родственник очень не любит всех, кто прибыл из империи Дискрем. Но это не делает его моим союзником.

– Вот и славно, что поговорили, – сказал император и хлопнул в ладоши. – А что до Дискрема, то мы теперь союзники. И пора уже заканчивать всю эту бессмысленную бойню. Это всё в прошлом.

– Как угодно Вашему Императорскому Величеству, – пробурчал Климов.

А тот с увлечением продолжал, пока вся компания отходила к столу, заставленному блюдами. В желудке у меня заурчало.

– И совместно с нашими союзниками из Дома Хардален, мы, наконец, сможем отправить человека на орбиту планеты, – громко говорил он. – Технологии позволяют, особенно наши. Но у нас один человек погиб, у них тоже погиб, и нам надо объединять усилия. Быть может, сможем выйти в космос и увидеть, откуда прибыли эти Переселенцы.

Похоже, вот эта тема его зацепляла основательно. Или он решил, что Небожители и правда раньше жили на небе?

– Так и будет, Ваше Императорское Величество, – произнёс один из дискремских офицеров. – С этим мы и работаем с вашего высочайшего позволения.

– А теперь тост, – объявил Алексей, и ему тут же подали бокал. Он посмотрел на меня. – Вот вы его оцените, капитан. За тех, кого с нами больше нет, – проговорил он и выпил залпом, ни с кем не чокаясь.

После последовали несколько мгновений тишины, как положено, хотя сомневаюсь, что присутствующие поняли, что всё это значит. Но для нас, тех, кто воевал, это значило многое.

– Вы хорошо отличились, капитан, – сказал Громов, глядя на меня, и повторил: – Капитан… или может быть, пусть лучше будет майор, – добавил как бы невзначай. – Оформите ему назначение, – бросил он адъютанту. – Сразу бы назначил вас командором, но мои советники говорят, что через звание лучше не скакать, так что потерпите пару лет. Поздравляю, майор Климов!

– Служу империи! – отозвался я.

Это из-за спора с адмиром? Или он что-то придумал, пока мы говорили? Но я не ждал звания ещё несколько лет. Теперь… теперь командовать первым батальоном смогу я сам.

– И кстати, – Громов подошёл ближе, – меня всюду охраняет гвардия, но я давно заметил, что им не хватает реального боевого опыта. Сейчас они его постигают в Инфиналии, но это будет долго. А вот у десантников опыт уже есть. Думаю, батальон десанта не помешает при охране дворца. Да и будет, кому сопровождать меня на выездах. Я отдам распоряжения, чтобы это ускорить.

– Десант готов к любому приказу, – сказал я, как требовалось.

Пока непонятно, настоящий ли это Громов и почему он Небожитель. Среди его предков было много Небожителей, но это же не передаётся по наследству.

Зато одно могу сказать точно – он не дурак. Приблизил к себе офицера, дал ему серьёзную награду, причём этот офицер – потомок изгнанника, с которым никто из придворных и высших военных не хотел иметь никаких дел.

Делает всё, чтобы поднять офицера, но так, чтобы его благополучие зависело от самого Громова. Всё для того, чтобы такой офицер охранял его со своими верными людьми.

И на эту роль он хочет выбрать меня. Громов всерьёз опасается заговорщиков и понимает, что даже силы Небожителя его не спасут, если нападение будет внезапным или хорошо подготовленным.

Ну или провоцирует кого-то на необдуманное поведение. Блеф, атака с ложного направления. Он же, как говорят, тоже учился в офицерской академии, хотя мы с ним там не пересекались. И такому там учили.

А ещё молодой император и выступать на публике умеет, и даже то, что выпил, ему не сильно мешает. И жестикулирует в меру, и поведение у него, чтобы очаровать человека. Ему это ничего не стоит, как я вижу, есть природная харизма.

И всё же, на Громовых он не походил. Те тоже харизматичные, я смотрел архивные записи и много читал о них. У них была харизма воинов. А здесь – что-то иное. Будто актёр играет воина. И никто этого не видит?

Это место – настоящее осиное гнездо. Кеннет даже не предполагал, насколько именно мне здесь не понравится. Впрочем, здесь были те, с кем стоило поговорить, когда император уйдёт.

– Есть ещё какие-то пожелания, майор? – спросил Громов, и мы с ним отошли в сторонку, ещё ближе к столам. – Подумайте хорошо, другого шанса не будет.

– Да, Ваше Императорское Величество. Нам в нашей операции помогали несколько привлечённых офицеров РВС. Я бы хотел, чтобы их тоже наградили.

– Какая честность и ответственность за этих людей, но я это ценю, – он скосил глаз на своего адъютанта, и тот закивал.

Гвардеец, всё это время стоящий позади меня, легонько подтолкнул, и я отошёл, а император продолжил говорить о чём-то со своей свитой, и вскоре пошёл на выход.

И я снова почувствовал шар в голове. Сила не пропала, но я её подавил. И в нужный момент смогу воспользоваться. Это полезный навык.

Со мной остался адъютант. Напыщенный молодой мужчина с бакенбардами покачал головой.

– Это было немного дерзко, но Его Императорское Величество к вам очень расположен, господин майор. Дайте фамилии этих офицеров, и я займусь их награждением.

Я перечислил всех РВСников, кто был с нами, от Зорина до Фостера. Когда сказал про Зорина, адъютант засмеялся.

– А, я понял. Не хотите, чтобы его сожрал Загорский. А то я слышал, как генерал злился на Зорина, обвиняет лично его, что не смог взять дворец до полуночи. Прослежу. Ещё что-нибудь?

А он ответственно относится к работе.

– Вот список погибших, раненых и пропавших без вести из моего батальона, – я передал ему смятый лист. – Мне бы хотелось, чтобы вы ускорили необходимые выплаты семьям, а также поиски пропавших и помощь раненым. И выдали награды отличившимся.

– Это задача совсем не для нас, – возмутился адъютант, но вздохнул. – Ладно, давайте сюда. Сделаю запрос в вашу канцелярию…

По крайней мере, наших новых друзей отмазал от возможных проблем. Мало ли, мне понадобится помощь надёжных людей, кто себя уже показал.

И про своих бойцов не забыл. А то знаю я, как долго придётся выбивать всё у наших тыловиков. Но когда будет внимание со стороны императорского адъютанта, то бюрократы станут удивительно сговорчивыми.

Но, может, хоть кормят здесь хорошо. Надо бы перекусить и продолжить выяснять, что здесь творится. А среди всех, кого я здесь видел, появился тот, кто мог объяснить, как здесь всё работает, потому что вращался в таких кругах с самого детства.

И я мог ему доверять, потому что мы вместе участвовали в одном бою.