Текст книги "Командор (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5

Кинофильм «Братья» рассказывает историю братьев-близнецов Валентина и Павла Климовых – двух известных участников Второй гражданской войны, которые оказались по разные стороны конфликта и сражались друг против друга…

Зрителям понравились масштабные батальные сцены, но многие критиковали сюжет фильма за художественный вымысел и расхождения с реальной историей.

В финале фильма Павел погиб, спасая брата из плена. Но на самом деле он был отправлен в изгнание, когда мятежники проиграли. Однако, его потомкам было дозволено вернуться и служить в имперской армии…

Столичная газета «Хроники Урбуса»

Я сделал знак радисту, и он протянул мне гарнитуру.

– Коды скомпрометированы, Гнездо, – произнёс я. – Запрашиваю смену всех кодов и позывных. Они в руках врага.

– Подтвердите личность, Беркут, – упрямились в штабе.

А если не подтвердить личность, то они хоть и сменят коды, но продолжат огонь по квадрату, ещё сильнее, чем раньше. Надо их убедить.

И у меня был один подходящий вариант.

– Передайте Гнезду привет его деду от моего прадеда, – произнёс я.

Это вообще не пароль. Но я знал, кто командует, знаю, что он всегда слушает эфир, и мы с ним говорили до высадки. Он поймёт, что у десантников новый командир, и что это я.

Так и вышло. Ответили быстро.

– Говорит Гнездо-1.

Голос был другой – уверенный, немного картавый, усталый, но с небольшой искоркой, будто он вечно усмехался и шутил. Связь была хорошая, и слышно чётко.

Я узнал его сразу. Радист, услышав этот голос, чуть ли не вытянулся по стойке смирно прямо у аппарата. Даже командор открыл глаза.

На несколько мгновений в эфире установилась тишина, а затем тот же голос объявил:

– Смена всех кодов. Приказываю перейти на резервный канал, второй номер. Повторяю: переход на резервный канал, второй номер. Конец связи.

Радист уже доставал красные конверты из планшета погибшего офицера-связиста и срывал печать с конверта с цифрой 2. Надеюсь, учитывая весь творящийся вокруг бардак, резервные планы не успели обновить за последние дни, и наши старые подойдут. И шпиону это усложнит работу.

Переход на новый канал будет постепенным. Хаос не стихнет – далеко не все подразделения это услышат, особенно те, кто вообще не получил новые данные. Наши соседи точно этого не узнают. Нужно связаться с ними напрямую и передать всё, что нам известно.

А листки со старыми кодами и непригодившиеся резервные конверты медленно сгорали на полу. Один из раненых следил за этим, потом посмотрел на меня.

Многие смотрели на меня, думая, что что-то изменится. Ведь люди хотели видеть уверенность, её мне и нужно им давать. Теперь я отвечаю не за одно отделение, а за весь батальон.

И он должен выйти из окружения.

Радист закончил настройку и посмотрел на меня.

– Гранит-2, – тут же раздался наш новый позывной. – Это Замок-1. Приём.

– Слышу вас, Замок. Приём.

Говорил всё тот же голос командующего. Он всегда слушал, что происходит в эфире, будто умел вычленять из хаоса общего канала важное.

– Что стряслось, Гранит?

– Враг заполучил наши коды.

– Откуда эти данные?

– Допросил языка из их штаба во время вылазки, – отчитался я. – Есть доказательства, что в нашем штабе шпион. Он помешал нам получить новые коды, а противник говорил от нашего имени. Они слышали всё в эфире.

– Я пошлю за доказательствами.

– А на завтра, на восемь утра, запланировано уничтожение переправ в квадратах… – я посмотрел на карту, но называть конкретные места смысла нет, их слишком много. – Все мосты на севере и северо-востоке. Приём.

– Принято, Гранит. Благодарю за службу.

– Служу империи.

– Конец связи.

Предупредили. Армия не пойдёт в ловушку, планы врага нарушены. Но они всё ещё могут взорвать переправы, особенно те, которые защищают сами, и мы не сможем выйти.

И уже понятно, какой приказ будет дальше. Ведь времени мало.

– Гранит-2, это Замок-1, – раздался голос в эфире, но уже другого офицера. – Вам приказано до полуночи выйти в квадрат 2−3-2–4, захватить его и не допустить подрыва. Задействуйте любые подразделения РВС в районе для этой задачи.

– Принято, Замок-1.

Это ближайшая к нам переправа, мост Таргина Великого, старинный и очень прочный. Даже если взорвут остальные, можно снабжать по этому вс. группировку имперских сил. Но его до сих пор контролирует враг, как и многие другие мосты.

Переправы пока нужны и им самим, ведь их войска действуют и на том берегу, да и не везде они заложили взрывчатку, ведь сами пустынники скрывали план до последнего, опасаясь имперской разведки. В нужный момент они бы отошли, впуская в свою часть города имперские силы, чтобы подорвать переправы.

А теперь им придётся выдумывать новый план. Или всеми силами ускорить взрыв, чтобы добить хотя бы те силы, что уже на этом берегу.

Начался хаос, когда на новый общий канал начали переключаться другие подразделения. Это временно, до завтра, пока не пришлют новые коды. Возможно, шпион получит и их, но так легко помешать нам он уже не успеет.

Конечно, меня будут допрашивать, откуда я всё это взял, но это уже после боя.

Я огляделся. Подвал не особо надёжный, да и здесь много раненых. Мне нужно быть наверху, чтобы видеть обстановку. Не буду отсиживаться, каждый стрелок на счету.

А ещё я могу в нужный момент применить новые силы. Это должно помочь. Но Шлейн…

Я обернулся. Командор лежал неподвижно, взгляд застыл. Санитар, хлопотавший рядом с ним, закрыл ему глаза ладонью.

– Батя-Батя… – тихо проговорил он и выдохнул. – Да найдёт твой дух путь домой.

Старое поверье, в Огрании до сих пор почти в каждом доме стоит свеча духа, но пустая, которая не горит. И раньше считалось, что дух предка найдёт дорогу домой и вернётся к своим потомкам в такую свечу. Дорога слишком долгая, ведь духи слепы. Но некоторые из них находят свечу. Как тот, с которым говорил я…

Но Шлейн умер. Вот и всё. До высадки я был помощником командора, и мне не доверяли командовать ротой. Косились из-за предка. Поэтому так легко отпустили на операцию, думая, что я вряд ли вернусь.

А сейчас – я самый старший офицер батальона, остальные или погибли, или ранены, или так и не нашлись после высадки. Да, многое изменилось. И у меня теперь не одно отделение, а десятки бойцов и много раненых.

И не только. Командор – звание новое, ответственность большая, и пока не прислали нового, то я вместо него. И у меня появляются разные задачи.

– А что это значило, командир? – рядом со мной сел разведчик Ермолин. – Тот разговор про деда?

Он уже сменил пустынный камуфляж и надел элементы бронезащиты – бронежилет, пластины для защиты рук и ног. А на голову нацепил толстый шлем, из-под которого торчал провод гарнитуры, ведущий к радиопередатчику на поясе. Разведчики так общаются между собой в бою.

И, несмотря на габариты и экипировку, двигался Ермолин почти бесшумно. В руке он держал вскрытую банку тушёнки, из которой ножом доставал куски мяса. Заметив мой взгляд, он протянул мне её. Оставалась ещё половина.

– Взял у твоих ребят, угостили. Кто это говорил с тобой?

– Не узнал по голосу? – спросил я и взял тушёнку.

Банка ещё горячая, но мясо уже едва тёплое. Я вытащил кусок своим ножом, а Ермолин отломил мне ломоть подсохшего хлеба.

– Вроде догадался, да я не с самого начала разговор слышал, – сказал он. – Хотел было свои позывные назвать, чтобы поверили, да ты и сам справился.

Пришёл Джамал, сел рядом с нами.

У них какой-то разговор ко мне, а мне некогда долго чесать с ними языками. Но эти двое – профи, с которыми надо работать и дальше. Ведь нужно многое сделать, чтобы вывести как можно больше людей из окружения.

Придётся и правда брать переправу. Удержать, чтобы получить возможность вывезти раненых и получать снабжение. А для этого нужна разведка.

– Это был имперский генерал Конрад Рэгвард, – пояснил я, возвращаясь к разговору. – Его дед и мой прадед во время Второй Гражданской войны воевали на одной стороне. Даже были друзьями, как он сказал. Мы с ним разговаривали до высадки, он приходил к нам.

– А, вот оно что, – Ермолин закивал. – Слава империи, значит, раз уж империя даёт шанс даже потомкам мятежных генералов. Это нам помогло.

Да, тот, кто говорил со мной по радиостанции, – не кто иной, как сам главнокомандующий имперской армией.

Он всегда держал ситуацию в своих руках, несмотря на преклонный возраст. Высшие военные его не любили, как и при дворе, и поговаривали, что Рэгварда собираются менять.

Но солдаты уважали старого генерала. Он не бравировал, появляясь в окопах, не читал пафосные речи, но отлично понимал, что творится на земле.

В отличие от многих.

Радист окликнул меня и протянул гарнитуру. В эфире хаос, все путали новые позывные, на заднем плане гремели взрывы. Бардак никуда не делся. Но того, кто выдал себя за нас, здесь не было.

– … едва держимся! Нужно…

– … противник предлагает сдаться…

– Да пошли его на… – и нервный смех.

– Отставить. Общий эфир!

– Гранит-2, Гранит-2, – услышал я чей-то голос, очень чётко. – Это Утёс-2, приём.

– Слышу вас, Утёс-2. Приём.

– Вот ты устроил заварушку в штабе, Гранит! – голос в динамиках рассмеялся. – Давно такой не видел!

– Мы в эфире, – напомнил я.

– Точно. Двигаюсь к вам, Гранит, потому что мы здесь не удержимся. Столько карандашей и коробок потерял. Приём.

– Принято, Утёс. Встречаем. Конец связи.

Я посмотрел на разведчиков. Джамал и Ермолин смотрели на меня.

– Короче, мы возвращаемся к своим, – сказал Ермолин, доедая хлеб. – Майор Чан приказал. Но его мы оставим у вас – не можем нести, там надо через реку, на своих двоих. Он так приказал, – добавил разведчик, будто оправдывался.

– И вам нужно прорываться отсюда, – добавил Джамал. – Или обложат со всех сторон. Особенно теперь, когда им стало известно, что подкрепления сюда не пойдут. А если взорвут мосты – это смерть для тех, кто остался.

– Не выпустят. Поэтому нам нужно захватить переправу вот здесь, – я показал на карте. – И проследить, чтобы её не взорвали.

– Там Первый банк Инфиналии, – тут же узнал Ермолин. – Срань же, это крепкий орешек. Они там капитально засели, не выкуришь.

– Банк хотели взорвать с крепости, – добавил Джамал, проведя пальцем по карте. Под ногтями видны синяки от ушибов. – Но император запретил.

– Памятник архитектуры времён Таргина Великого, – засмеялся Ермолин. – Но будь я на месте Таргина – я бы эту хрень сам взорвал своими небожительскими фокусами. Вы вообще видели это каменное уродство? Такое вообще нельзя строить.

– У тебя людей не хватит для штурма, – серьёзно произнёс Джамал, глядя на меня. – Там и раньше сидела не меньше роты, сейчас может быть ещё больше, а у тебя неполный батальон. И ты ещё под атаками. Ты не успеешь.

– Поэтому нужно связаться с другими отрядами. К нам идёт Утёс, – я сверился с позывными, – это огранцы, из Третьей Мардаградской бригады. А в окрестностях ещё много тех, у кого нет новых кодов. Без связи не обойтись.

– Это да, – Ермолин кивнул.

– Я сейчас выполняю обязанности командора, – добавил я. – А командор на земле представляет саму крепость и командует всеми имперскими силами в районе при необходимости.

– Это так, – разведчик снова кивнул. – Но к чему ты это?

– Мне нужны вы, чтобы связаться с остальными. А кроме вас этим заняться некому. Вы сможете пробраться, куда нужно.

– У нас приказ, командир. Мы возвращаемся, а потом снова придём сюда с новыми приказами. Так уж положено, это наша работа.

Я посмотрел на тело командора Шлейна. Мы уже оттащили его в сторонку, но не в общую кучу, где лежало достаточно много покойных. Положили отдельно. Последняя честь умершему командиру.

– Я принял на себя командование, – твёрдо напомнил я. – Поэтому я отменяю приказ майора Чана. Вы поступаете под моё командование.

– Мы не подчиняемся десанту! – заспорил Ермолин.

– Вы подчиняетесь крепости. А сейчас я представляю её, пока крепость не пришлёт нового командора. Но послушайте, оба, что я скажу, – спокойно добавил я. – Сейчас мы не можем эвакуировать раненых. Сможем, только когда возьмём эту переправу, – я показал на карту. – Тогда у нас будет связь с большой землёй и сможем вывезти всех, включая вашего майора. А вы же не хотите его бросать. Поэтому и везли с таким риском через весь город.

– Ну, командир, – Ермолин хмыкнул, переглянувшись с товарищем. – Ну, придумал… Слушай, ну раз такое дело… Что скажешь, морда ты пустынная? – он повернулся к товарищу.

– Обстоятельства позволяют такое, – Джамал кивнул.

И у обоих стал такой вид, будто они почувствовали облегчение. И я их понимал. Сложно уйти в безопасное место, оставляя других здесь на верную смерть.

Даже раненые порой не хотят бросать остальных, я уже видел такое. Умирать не хочет никто, но и оставлять своих, с кем пережил всякое, тоже не дело. У многих потом сосёт под ложечкой от беспокойства за тех, кто остался.

Так уж мы устроены.

– Какие приказы, командир? – Ермолин смотрел на меня.

– Приказываю наладить связь с другими подразделениями в районе, – я посмотрел на каждого по очереди. – После этого мы должны перегруппироваться и атаковать банк до полуночи.

– Мало времени. Но куда деваться?

– Когда вернётесь – поможете во время штурма. Надо определить их командиров, пулемёты, снайперов, места для засад. И сапёры, нужно помешать им взорвать мост. Любую помощь я вам выделю. И не рискуйте собой, вы нам нужны.

– Само собой, кто же рисковать-то любит, – Ермолин засмеялся, вытер руки о штаны и кряхтя поднялся. – Пошли, смуглая рожа. А если найдём того снайпера, который пацанов твоих стреляет – отрежем ему кое-чего, – он похлопал по рукоятке ножа.

– Работаем, – сказал я.

Разговор был не зря, опытные спецы помогут. А «Утёс» двигается к нам, он захватит кого-нибудь на пути. И они помогут нам не только отбиться от атак, но и захватить этот хренов банк, чтобы мы не остались в окружении.

Оба разведчика ушли – профессиональные бойцы на фоне остальных. Но ничего плохого про десантников не скажу: они отбиваются до сих пор, несмотря на нехватку опыта и возраст. Держатся, как положено десанту.

Я выбрался из подвала и вдохнул полной грудью воздух. Пропахший гарью, он всё равно был лучше того, чем несло внизу.

А взгляды бойцов так и задерживались на мне. Не буду ходить, подбадривать, успокаивать, произносить пафосные речи. Единственное, что даст им уверенности – если буду вести себя, как положено командиру. Чтобы видели, что несмотря на всё происходящее, ничего не меняется, и мы выстоим.

А ко мне шёл ещё один островок уверенности в этом хаосе.

Очень высокий мужик, ему уже за пятый десяток, недавно вернулся в армию добровольцем. Он лысый, на лице щетина, которую некогда было сбрить, широкоплечий.

Старшина Ильин понимал, что делать, чтобы бойцы не умирали пачками. Даже если для этого надо их гонять. Ещё и умудрялся следить, чтобы они не теряли человеческий облик и совсем не зарастали грязью.

– Господин капитан Климов! – он вытянулся, но беспокойно взглянул вокруг. Всегда начеку.

– Вольно, старшина. Как обстановка, Сергей? – неформально спросил я.

– Пока держимся, – он полез за сигаретами. – Инфы так и лезут. И там не просто сухари – где-то маячат бойцы из их пятой дивизии.

Мы стояли у здания на площади, прикрываясь повреждёнными колоннами. Вся декоративная лепнина давно слетела, отовсюду торчала арматура.

– Слышал о них, – кивнул я. – Из РВС Инфиналии, в полном составе перешли на сторону сепаратистов.

– Их командир – генерал Салах, человек грамотный, был имперским офицером, знает нашу тактику не хуже нас самих, – морщась проговорил старшина и снова посмотрел за мою спину. – Вы позволите? Гонять их надо, сопливые же ещё. Дети, без присмотра оставить нельзя. Только не коленки разбивают, а умирают.

– Да.

Он прервался и заорал на кого-то за моей спиной:

– Вы чё, мать вашу, сиськи мнёте⁈ Снайпер там сидит, забыли⁈ Живо по местам!

Орал так громко, что это слышалось отчётливо, несмотря на шум боя вокруг. Но замешкавшиеся бойцы побежали дальше, пригибая головы, а не стали засиживаться.

Потом Ильин снова повернулся ко мне:

– Так вы же тоже ранены, господин капитан, – он посмотрел на мой окровавленный мундир.

– Некогда отлёживаться. Что по бойцам?

– Раненых вы видели, покойники лежат в том подвале, – Ильин показал взглядом. – У нас остатки нашего первого батальона, примерно две сотни боеспособных бойцов, и те, кто прибился из второго. Есть ещё бойцы-региональники, но их мало.

Говорил он спокойно, твёрдо, только голос хрипел, потому что ему приходилось много орать. Но он знал своё дело, и то, сто отряд продержался так долго, даже когда выбило всех офицеров, не в малой степени его заслуга.

А дальше ответственность моя.

Я передал приказы ему и Флетчеру, хотя от Флетчера было не так много толку, раз он не мог говорить. Зато мог стрелять и жестикулировать, и в целом он не боялся боя.

Приставил к нему самого опытного сержанта, чтобы помогал, и отправил с отрядом на юг, к аллее, чтобы держались там.

Наша задача понятна: перегруппироваться, дождаться союзников, контратаковать и выступать к банку.

Сказать проще, чем сделать.

– Что со снайпером? – спросил я.

– Караулим гада, – отозвался старшина. – Но он хитрый. Никогда два раза из одного места не стреляет. Но мест осталось не так много, я посадил бойцов с биноклями, чтобы караулили каждое.

– Что-то ещё, старшина?

– Бойцы из второй роты нашли заколоченный продуктовый магазин в подвале и обожрались просроченного творога, – спокойно сказал он и буднично добавил: – Теперь дрищут.

Такое в фильмах не покажут, но в подобных условиях такое встречается слишком часто. И с этим тоже надо что-то делать.

– Сколько человек? Ходить могут?

– Семеро. Только до ямы и только бегом.

Кто-то сдавленно захихикал за моей спиной.

– Будешь смеяться, рядовой, – проговорил я, не оборачиваясь, – поставлю главным над этим химбатальоном.

– Виноват, господин капитан, – сдавленно отозвался Пашка Шутник.

– Пусть сидят в тылу в стороне от остальных, – сказал я. – И смотрят, чтобы никто не полез из подвалов. И ещё пусть набивают патроны в магазины, пока не придут в себя. А в тот подвал никого не пускать.

– Есть, – отозвался старшина. – Разрешите идти?

– Занимайтесь, Сергей. Шутник, ты со мной.

Обращаться к солдатам по прозвищам в имперской армии не одобрялось, но я и позволял себе такое далеко не с каждым. В основном только с теми десятью бойцами, кто шёл со мной на вылазку, их я знал лучше. Но и прозвища остальных слышал, солдаты любят их давать друг другу.

А помощник мне нужен, чтобы рядом был надёжный и неглупый человек, чтобы передавал приказы.

– А вы сами в порядке, господин капитан? – с тревогой спросил он.

– В полном. Некогда отдыхать. Пошли.

И это правда – рану уже почти не чувствовал. Только немного тянуло, и это совсем не походило на то, что было утром.

День заканчивался. Нужно отбиваться и атаковать.

Вот только была ещё одна проблема, которой нужно заняться.

И она дала о себе знать.

* * *

Когда осматривал позиции, мой взгляд коснулся бойца из первого батальона, раненого светловолосого парня. Кажется, его прозвище Енот. Отзывчивый парнишка, помогал раненых носить и ухаживал за ними, но сам поймал пулю.

Его несли на куске палатки четверо десантников. Каска потерялась, ветер трепал волосы, по лицу бежал пот, левая голень перемотана бинтом с красным пятном.

Его положили на землю, а один из бойцов забежал вниз позвать санитара. Енот поморщился от боли и достал из кармана что-то белое. Снимок. Он смотрел на него, стиснув зубы.

Наверное, это его успокаивало.

– Передай им, чтобы занесли внутрь, – велел я Шутнику. – А то…

Бах! Выстрел прозвучал неожиданно.

Енот беззвучно открыл рот, очень широко, перевалился на бок и скрутился калачиком. Снимок отнесло ветром. Серый камуфляж на животе пропитался кровью.

Снайпер, гадина!

– Дым! – раздались крики. Бойцы учились реагировать быстро.

Захлопали дымовые, сильный ветер относил его к нам. Как и снимок. Он шлёпнулся в грязь неподалёку от меня. Можно разглядеть несколько человек разного возраста в домашней одежде и улыбающегося Енота в военной форме.

Снимок пробит пулей.

Фото перед армией из дома, он смотрел на него, чтобы успокоиться. Сам парень больше не двигался.

Где же эта сука? Я смотрел на крыши. Выстрел громкий, значит, он не так далеко. Если бы его увидеть… где-то на тех крышах на соседней улице. Пробрались туда мимо часовых и стреляют.

А в голове будто снова начал набухать шар, металлический, тяжёлый, давивший на мозги.

Как там, в подвале, когда я раскидал пустынников. Но там я сразу понял, как это сделать. Будто всегда помнил. Будто умел.

И сейчас понимаю. Будто дух как-то учил меня этим пользоваться…

– Шутник, к ним! – приказал я, показав на солдат у входа в подвал с ранеными. – Проверь, что там.

– Есть, – неуверенно отозвался он.

А мне в глаз будто попала песчинка. Но нет. Только когда я смотрел на тот дом с попаданием от снаряда в районе пятого этажа. Его закрывает другой дом, совсем разрушенный, но есть места, откуда можно стрелять.

Будто что-то цепляло мой взгляд.

И я будто помнил, что нужно сделать.

Будто знал и умел это с самого рождения. Будто снова зашёл в воду после много лет перерыва и сразу поплыл. Или сел на велосипед, хотя в последний раз ездил на нём в детстве.

Это дух. Его сила или он сам что-то подсказывали мне. Вот и научили этому.

– Дым! – приказал я. – На меня! Он стреляет!

В грязь рядом со мной шлёпнулся один цилиндр дымовой гранаты, второй, третий. Они сработали почти одновременно. А ветер будто стих. Или это тоже неспроста.

Но мне нужен дым, чтобы никто не понял, что я делаю и куда делся. И пока все ищут укрытие от снайпера, я закончу это дело.

Я покинул укрытие, посмотрел на крышу, куда так настойчиво прилипал мой взгляд. Я её видел, несмотря на дым. Её сложно разглядеть, мешали другие дома. Но на ней был участок, с которого снайпер мог видеть и стрелять.

Будто видел тёплый силуэт на холодном фоне. Как во время вахты на крепости. Будто стою и смотрю на окрестности через тепловизор.

Я посмотрел на ту крышу и понимал, что человек, который должен умереть, лежит на ней.

А первые Небожители умели справляться и не с таким.

Я шагнул вперёд, где дым был гуще. Нога наступила в вязкую грязь. Ещё шаг и снова грязь.

Ещё шаг и…

Всё вокруг смазалось.

Будто я очень быстро летел навстречу урагану, а он, хоть и дул на меня своим ледяным дыханием, не мог сопротивляться. Или прыгал с парашютом, но не вниз, а в сторону.

И третий шаг пришёлся на скользкий железный лист.

Я едва не потерял равновесие и чуть не упал. Сильный ледяной ветер продувал меня насквозь.

Здесь было очень холодно. Ведь я стоял на чуть наклонённой крыше пятиэтажного дома, прямо на железных листах, хотя их было совсем мало – большинство сметено взрывами.

А вдали видно наши позиции. Совсем слабо, здания мешали, но снайперская винтовка с оптическим прицелом легко устраняла этот недостаток. Сейчас площадь объята дымом, чтобы мешать ему стрелять. Но он выждет и начнёт снова…

Не знаю, что это, но сила сработала. Сила древних Небожителей, или что там за душа была в той свече. Но чтобы так далеко? Больше сотни шагов!..

Лучше разберусь с этим потом. Я увидел снайпера на этой крыше.

Пожилой мужик с толстыми красными щеками только что сменил позицию. Одет он был не в форму, а в тёплый жилет и меховую шапку.

Будто дедушка пришёл на рыбалку, но вместо удочки у него была дорогая снайперская винтовка М-47 с оптическим прицелом и продольно-скользящим затвором. Наверняка заказал в одном из заводов Лихтари из Дискрема.

А вместо наживки у него была записная книжка в кожаной обложке и с жёлтыми страницами. В ней он рисовал чёрточки карандашом. И прямо сейчас нарисовал новую.

Это наёмник, которому платят за каждый труп. И он меняет позицию быстро, чуть ли не после каждого выстрела, чтобы не засекли. Профи.

Вот же ты тварь какая. Сколько уже забрал моих пацанов?

– Двести за каждого, – снайпер хмыкнул. Но он говорил это не мне. – А по этим лежачим попадать проще, никуда не убегут. Выгодная работа, да? Ладно, уходить пора. Выбрал место?

– Та крыша. Видно окопы у памятника. И вход в госпиталь тоже.

– Полчаса подождём, и начнём.

В паре с ним был ещё один, молчаливый помощник, который лежал у самого края, глядя на наши позиции. Облако дыма, в которое я вошёл, уже развеялось.

Оба говорили на дискренте, основном языке империи Дискрем.

Наёмники из-за моря. Твари.

На поясе у помощника висел нож, штык-нож с грязной рукояткой. Я вытянул руку, и пальцы обхватили гладкую деревянную рукоять. Но сам я был в десятке шагов от него.

Нож вышел из ножен, показалось лезвие с зубьями на обухе.

– Эй! – помощник снайпера схватился за ножны, а потом посмотрел на меня.

Он замычал, ведь нож быстро вернулся к нему. Но не в ножны, а в брюхо. Он резко выдохнул, а потом заорал благим матом.

Снайпер меня заметил и попытался нацелиться из винтовки без лишних слов.

Я поднял руку и махнул ей в сторону.

– Это что такое, мать твою? – выругался снайпер.

Оружие только что с силой вырвало из его рук, будто винтовка была привязана за верёвку к машине, что пронеслась мимо.

Пока снайпер таращил глаза, винтовка улетела с крыши, а я усилием мысли толкнул его в грудь.

Его откинуло, будто сбило грузовиком. Снайпер прокатился по крыше до самого края и повис на нём, держась пальцами. Они тут же побелели от натуги. А его помощник уже хрипел, умирая.

– Нет, пожалуйста, – взмолился снайпер.

Хорошо видно его лицо, плохо сбритую щетину на красных от ветра полных щеках, и небольшой шрамик на правой брови в том месте, где он прижимался к прицелу.

А выпавшая книжка с чёрточками лежала рядом, ветер трепал страницы. Несколько первых страниц уже заполнены чёрточками.

Я подошёл к краю и с силой опустил тяжёлый ботинок на пальцы.

Раздался хруст. Снайпер закричал и полетел вниз.

Вскоре раздался шлепок, когда он упал на лежащие внизу камни укреплений, бетонные блоки с кусками арматуры и мотки колючей проволоки.

Сразу не умер, но сдохнет скоро. И судя по крику – он чувствует, как умирает. Как и наши, в кого он стрелял.

Орал громко.

Я вытянул руку, и его винтовка, как примагниченная, полетела ко мне. Из неё я выстрелил вниз. А то медики у них хорошие, ещё и откачают.

А там, где был госпиталь, взорвалась ещё одна дымовая, когда они услышали очередной выстрел. Решили, что снайпер продолжает огонь.

Пора возвращаться. В тот переулок, окажусь там, там никого из наших. Пусть думают, что я укрывался там.

Но напоследок я не удержался и окинул взглядом поле, запоминая то, что мог. Здание банка и узкая река будто были совсем рядом с нами, но дойти туда будет непросто.

А на горизонте в небе видны воздушные шары со шлейфом едкого дыма от каждого, чтобы сбить с толку игниумные радары и не дать понять, где на самом деле сейчас летающая крепость.

Но пора возвращаться, пока никто не понял, где я.

Я набрал воздуха в грудь, посмотрел туда, где взорвалась граната, шагнул один раз, второй, третий… и почти в то же мгновение оказался там.

Этот перенос прошёл тяжелее. Сделал ещё пару шагов, выходя из дыма, и чуть не упал, но удержался за стену.

И что хуже… Рана в боку начала пульсировать от боли, так сильно, будто я только что её получил. Я скрипнул зубами, удержался от соблазна попросить укол и выдохнул.

Но вскоре отпустило, стало намного легче.

Похоже, потратил слишком много сил, а шар в голове, который я будто чувствовал, раскалился.

Значит, я не умирал и не чувствовал боль из-за сил Небожителя. Но едва их потратил, как сразу пришла расплата.

Но… это того стоило. Снял снайпера, который попил нам крови.

– Вы как здесь оказались, господин капитан? – удивлённый Шутник подбежал ко мне. – Вы же там были, у той стены! А потом хрясь – и вас нет! А вы здесь! Как так?

Он таращил глаза от удивления.

– Здесь и был, – проговорил я. – Смени мне повязку. И работаем дальше.

– Ладно, – он недоверчиво покачал головой. – Наверное, у меня уже крыша едет от недосыпа.

От того, что я сделал, открылась рана и снова побежала кровь. А истечь кровью может даже Небожитель.

Но Шутник уже научился, как такое перевязывать. И когда он закончил, я почувствовал себя бодрее.

Впрочем, отдохнуть не дали: ко мне спешил старшина.

– Инфы идут! – сразу произнёс Ильин. – С севера! Есть бронетехника, судя по звукам.

– Приготовьтесь, – приказал я и подхватил автомат.

– Занять позиции! – проорал старшина, подгоняя бойцов.

Начинается очередная атака. Надо встретить врагов, но не показывать свои силы… пока не настанет необходимость.