Текст книги "Идеальная совместимость (СИ)"

Автор книги: Ника Юлианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Виктор

Постепенно аплодисменты стихают, но воздух всё ещё гудит от возбужденных голосов. Люди подходят один за другим, чтобы пожать мне руку. Они улыбаются, поздравляют. Так и не скажешь, что еще недавно у многих из них моя кандидатура вызывала лишь настороженность. Я отвечаю всем одинаково ровно – и тем, кто искренне за меня рад, и тем, кто делает вид, что радуется. Короткий кивок, вежливое слово, холодная благодарность.

Я привык к этому. Власть всегда пахнет одинаково – дорогими духами, напряжением и плохо скрытой завистью.

Гораздо больше в этой неразберихе меня волнует притихшая Тея. Она стоит чуть в стороне, рядом со мной, как и должна. Спокойная, почти безмолвная. И такая напряженная, что это ее напряжение передается и мне…

Что-то ответив одной из знаменитейших театральных актрис, которая только что не облизывает меня взглядом, ловлю взгляд жены и на миг зажмуриваюсь. Потому что в нем пустота. Не покорность. Не страх. А просто какой-то вселенский вакуум.

Это абсолютно невыносимо.

Я отворачиваюсь и вдруг замечаю в толпе спешащего ко мне Марка. Он пробирается в этом людском потоке, так радостно скалясь, будто это он занял кресло министра, а не я. Высокий, спокойный, привычно уверенный в себе. Идеальный кандидат на следующий уровень власти. Если бы не одно «но». Ирма.

Мы встречаемся взглядами. Он слегка приподнимает бровь, ничуть не удивленный тем, что я заметил его так быстро.

И в этот момент я принимаю решение. Что толку оттягивать этот разговор, если подходящее для него время никогда не настанет? Марк должен знать, с чем имеет дело, чтобы получить возможность взойти на следующую ступень. Он обязан освободиться от своей зависимости от этой женщины. Он должен.

Кажется, Теона понимает, что я задумал. На долю секунды её глаза вспыхивают. Совсем слабо – будто крошечная искра в углях, которым давно полагалось остыть. Наши взгляды схлестываются. И я как в открытой книге читаю:

Не делай этого.

Не сейчас.

Не выдавай её.

Дрогнув, переступаю с ноги на ногу.

Губы Теи приоткрываются. Она явно собирается что-то сказать, делая едва заметный шажок ко мне. Но… Тут искра в ее взгляде гаснет. И лицо становится до зубовного скрежета равнодушным. Она опускает голову и отворачивается, давая понять, что наш разговор с Марком совершенно её не касается.

Покладисто. Кто ж спорит.

Правильно. Так и должна хорошая жена вести себя по отношению к мужу.

Но почему-то как раз эта мысль мне особенно ненавистна. Просто я… Наверное, привык к ней совсем другой.

К той, что смотрит на меня с вызовом.

К той, что спорит, царапается и кусается...

Её ершистость раздражает. Провоцирует. Заставляет держать себя в тонусе. Она мне даже… нравится.

Эта новая Тея – тихая, сломленная, покорная – вызывает совершенно иное чувство.

Мне будто вонзают под ребра нож и медленно проворачивают. Какого черта? Растерев грудь, поворачиваюсь к Стейтмэну, который как раз с нами равняется.

– Поздравляю, – говорит он спокойно и протягивает руку. – Министр.

Я пожимаю её.

– Благодарю.

Несколько секунд мы молча глядим друг на друга. Люди вокруг продолжают говорить, смеяться, поздравлять. В этой неразберихе Марк замечает Тею. Кивает ей.

– Теона. Рад, что вы оправились после… инцидента.

А сам на меня смотрит – дескать, мол, рассказывай, что произошло. Все правильно. Самое время рассказать, да. Только речь пойдет не о моей женщине.

Перед тем, как увлечь Марка с собой в местечко потише, ловлю странную эмоцию… Тея будто опять оживает. Но стоит мне на нее взглянуть, как её глаза гаснут.

Скриплю зубами.

– Пойдем, есть разговор.

Марк без лишних вопросов подстраивается под мой шаг. Мы проходим вдоль стеклянной стены, где шум немного стихает. Здесь лишь редкие группы людей, занятые своими разговорами.

Сложив руки за спиной, Марк спрашивает:

– Так о чем ты хотел поговорить?

Я некоторое время молчу, будто подбирая слова. На самом деле – наблюдаю. Марк – один из немногих людей, чьи реакции меня по-настоящему интересуют. Он не дергается по пустякам, не теряет самообладания и почти никогда не показывает эмоции первым. Но я знаю, куда смотреть.

– В процессе моей работы, – произношу, наконец, глядя повыше его плеча, – всплыли кое-какие моменты, о которых тебе неплохо бы знать.

Он чуть наклоняет голову.

– Какие именно?

– Сам понимаешь, подробностей я даже тебе раскрыть не могу. Мы ведем одного барыгу…

Пауза.

– И?

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Ирма регулярно покупает у него противозачаточные препараты.

Секунда. Внешне Марк почти не меняется. Следом в его глазах мелькает сначала недоверие. Едва заметное напряжение в уголках глаз. Потом – злость, расчет… Он прокручивает услышанное в голове, даже мне не веря в этой ситуации на слово.

– Ты уверен? – спрашивает он спокойно.

– Я бы не стал тебя беспокоить, если бы не был уверен, брат.

Это правда. Стейтмэн в курсе, что мои каналы доступа куда шире его собственных. И самое главное – у него нет причин сомневаться, ведь его расчеты только подтверждают мои слова. Марк медленно выдыхает. Его лицо остаётся спокойным, но я замечаю, как напрягается линия его челюсти. Он смотрит сквозь меня, словно ему нужно собраться с силами, чтобы продолжить этот разговор.

– Давно? – спрашивает он.

– Не один год.

Молчание становится тяжелее. Я вижу, как внутри него сталкиваются чувства и холодный расчет. Марк не дурак. Он понимает, что это означает. Его репродуктивная пара сознательно саботирует их союз. Он проводит ладонью по подбородку и, наконец, берет под контроль эмоции.

– Спасибо, – говорит тихо. – Я решу этот вопрос.

– Только глупостей не наделай. Если хочешь, я могу все провернуть так, что суд будет закрытым и тихим…

– Да брось. Ты же не для этого мне все рассказал!

– Я рассказал это, потому что нет сил видеть, как ты спускаешь свою жизнь псу под хвост ради этой…

Марк выбрасывает вперед руку, останавливая готовое сорваться с губ ругательство. Холодно улыбается и, перед тем как уйти, бросает:

– Увидимся на балу, министр.

– Обязательно.

Когда я возвращаюсь, Тея всё ещё стоит там, где я ее оставил в окружении охраны. За время, что меня не было, пустота в её глазах стала глубже и беспросветней. Она даже не пытается больше делать вид, что следит за происходящим. Просто стоит рядом, как часть декора.

Машинально беру её под руку.

– Можем уходить, – говорю тихо. Она кивает. Но уйти не так-то просто. Нас берут в плотное кольцо люди. Кажется, мне еще долго не захочется никого видеть. А ведь уже завтра пройдет чертов бал по случаю моего вступления в должность.

Когда мы, наконец, выходим из здания Совета, воздух кажется холоднее. У входа нас снова встречают люди. Но тут мы уже не задерживаемся, прячемся в машине. Тея прислоняется к окну, за всю дорогу не промолвив ни слова. У дома нас тоже ждут… Сотрудники башни, охрана, персонал. Все улыбаются, поздравляют, желают успехов. Я отвечаю. Тея скользит рядом, как тень.

Когда за нами закрывается дверь спальни, я несколько минут наслаждаюсь обрушившейся на нас тишиной. Хоть эти сборища и добавляют рейтинг, я кошмарно от них отвык. После снимаю пиджак и, бросив его на кресло, велю:

– Иди сюда.

Тея без сопротивления подходит. Я провожу пальцами по её щеке, по линии шеи и сильному плечу. Наслаждаюсь мягкостью кожи под моими пальцами. А Теона… Она хоть и не отстраняется, но и не отвечает, словно её здесь нет. Притягиваю её ближе, целую в шею. Медленно и лениво. Вдыхаю запах её кожи. Никакой реакции. Абсолютно. Черт его дери. Никакой.

Я будто марионетку пытаюсь трахнуть!

И это так кардинально отличается от того, что между нами происходило в первый раз… Упрямство Теоны злит.

– Ты не с тем воюешь.

– Я ни с кем не воюю, Тор.

– Значит, воюю я?

– Нет. Ты… мародеришь, как дорвавшийся до власти…

– Тея! – рявкаю я.

– А что, я не права? Ты обещал никогда больше не лезть мне в голову! Я тебе верила!

– Ты чуть было не свалила от меня перед самым голосованием! Я уж молчу о том, что на свадьбе…

– А что на ней?!

Качаю головой. Нет, уж о чем сейчас лучше не вспоминать, так именно об этом. Иначе весь настрой пропадет. А мне нужен наследник, будь он неладен!

Прикрываю глаза. Так… Я знаю её тело. Я успел его изучить. Знаю, от касания в каком месте ее дыхание сбиваться. Где она теряет контроль… Это не вопрос эмоций. Это биология. Химия. И как бы яростно она ни пыталась отрицать этот факт, наши тела – просто биологические машины, им плевать на наши чувства.

Я провожу ладонью по её плечу, медленно, вдумчиво. На кончиках пальцев искры… Люди любят думать, что выбирают друг друга сами. Но на деле решение принимают куда более древние механизмы.

Запах.

Я вдыхаю воздух у её шеи. Тонкий, почти неуловимый аромат кожи. Не духи – их я чувствую отдельно. Гораздо более тонкие субстанции.

Феромоны, которые распознают самые древние структуры мозга – те самые, что управляют инстинктами. Гипоталамус, миндалевидное тело… У генетически совместимых пар этот сигнал усиливается. Иммунная система – комплекс генов HLA – у нас с Теей различается настолько, насколько это вообще возможно. Именно такие комбинации организм распознаёт как наиболее перспективные для потомства. Ребенок получает более широкий иммунный диапазон. Тело это чувствует. И реагирует.

Вот почему, когда я притягиваю её ближе, несмотря на холод в глазах, её дыхание всё равно едва заметно сбивается.

Она может ненавидеть меня.

Но её организм – нет.

Я провожу пальцами по её спине, ощущая, как под ладонью напрягаются мышцы. Это тоже чистая биология. При контакте кожи выделяется окситоцин – гормон привязанности.

Мозг начинает путать сигнал.

Опасность и притяжение активируют одни и те же зоны.

Я чувствую, как её тело постепенно сдаёт позиции. Совсем немного. Почти незаметно. Но я ни с чем не спутаю эти реакции, потому что меня и самого от них штырит.

На самом деле в первый раз она сопротивлялась куда яростнее. Сейчас же мне противостоит исключительно ее разум.

Наклоняюсь ближе, позволяя ей почувствовать мой запах.

– Видишь, – произношу тихо у её уха, а сам проникаю под юбку, – ты можешь сколько угодно спорить со мной, Тея. Но с этим ты поспорить не сможешь.

Её пальцы на мгновение сжимаются на ткани моего рукава. Глаза зачарованно пялятся на поблескивающие от ее соков пальцы, которые я демонстративно поднимаю вверх.

– Это просто физиология, – тихо отвечает она.

Киваю.

– Именно.

Физиология. Биохимия. Электрические сигналы, бегущие по нейронным цепям. И миллионы лет эволюции, которые решают за нас куда больше, чем мы готовы признать.

Я снова провожу ладонью по её талии, чувствуя, как её дыхание становится глубже. Вот и всё. Системе нужно лишь подтолкнуть людей друг к другу. Остальную работу делает матушка-природа.

Прижимаю Тею к себе, целую сильнее, ниже, медленнее. Ладони скользят по её телу, возвращаются снова и снова, пока её дыхание окончательно не сбивается. И мое. Я забыл уточнить, что это оружие обоюдоострое.

Пальцы Теоны впиваются в мои плечи. Я чувствую ее дрожь. Сначала едва заметную, а потом крупную-крупную и неподконтрольную ей абсолютно.

– Я все равно ненавижу тебя за то, что ты сделал, – сипит она. – И за это тоже… Тоже тебя ненавижу.

Выдав эту тираду, Теона окончательно сдаётся, обмякает у меня в руках, позволяя делать с ней все, что хочется. Я удерживаю её, не давая упасть. Дыхание Теи вырывается наружу с хрипом. Ох, детка. Я так тебя понимаю. Это не просто желание. Это в сто раз… В тысячу раз хуже. Это натуральное сумасшествие.

Её запах, тепло кожи, сбившееся дыхание – вызывают привязанность. Чем больше я получаю, тем более ненасытным становлюсь. Логика отступает куда-то на второй план, уступая место древнему, почти животному инстинкту.

Пальцы Теи всё ещё цепляются за мои плечи, когда я подхватываю её на руки и переношу к кровати. Она не сопротивляется. Только смотрит на меня потемневшими, абсолютно невменяемыми глазами.

Я наклоняюсь и целую её, отбросив в сторону церемонии. Она отвечает с не меньшим пылом. И это окончательно меня сносит. В какой-то момент мир вокруг вообще перестает быть. Остаются только обрывки ощущений. Её дыхание у моего уха. Горячая кожа под ладонями. Единый ритм наших тел, слившихся в экстазе. Это уже выходит за рамки простой совместимости. Я провожу пальцами по её волосам, и в этот момент получаю короткое сообщение из клиники:

«Нам удалось выявить вещество, которое нейтрализовало токсин. Сможете подъехать?»

Глава 18

Тея

Я не знаю, сколько проходит времени. Можно, конечно, свериться с контуром. Но после того как Виктор побывал в моей голове, я не уверена, что часы не соврут. Мне вообще трудно быть уверенной хоть в чём-то. Свет меняется, но слишком плавно, чтобы по нему можно было понять, утро сейчас или вечер. Иногда кажется, что прошло несколько часов. Иногда – что позади вечность.

Стены комнаты давят, несмотря на то, что моя комната довольно большая. Первое время я пыталась считать шаги. От стены до стены – двадцать четыре. От кровати до двери – девять. До окна – пятнадцать. Я ходила по этим линиям, пока не начинала кружиться голова. Потом перестала.

Теперь я в основном лежу. Иногда засыпаю. Иногда просыпаюсь и долго смотрю в потолок, пытаясь вспомнить, что произошло вчера. Или сегодня. И вообще происходило ли в моей жизни хоть что-то.

В башне никогда не бывает полной тишины. Даже ночью слышно, как работают системы вентиляции, как где-то далеко проходят лифты, как меняются режимы освещения. Но здесь всё глуше. Как будто я и мир снаружи существуем по-отдельности.

Взгляд приковывает ведущая на террасу стеклянная дверь.

Она прозрачная. За ней бескрайнее небо. Я подхожу ближе. Кладу ладонь на прохладное стекло. Дёргаю ручку. Она, конечно, не поддаётся. Я пробую ещё раз. Еще и еще. Бесполезно. Глупо было надеяться. Система напоминает, что у меня ограничение на перемещение. В бессилии прислоняюсь лбом к стеклу и закрываю глаза.

Тошнота поднимается к горлу. Всё тело будто чужое. После того, что он сделал с моей головой, мысли расползаются, как букашки.

Я возвращаюсь к кровати и ложусь, незаметно для себя проваливаясь в сон. А когда открываю глаза в следующий раз, комната по-прежнему пуста. И всё равно в ней что-то меняется.

Я чувствую это раньше, чем слышу его торопливые размашистые шаги.

Дверь с грохотом распахивается, заставляя меня подскочить на кровати.

Так бесцеремонно ко мне ворваться мог исключительно Тор.

Он входит стремительно, будто за ним пожар гонится. Лицо напряжённое, глаза темнее обычного. Он даже не закрывает за собой дверь – она ударяется о стену и остаётся приоткрытой.

Не успеваю и пикнуть, как он оказывается рядом.

– Кто?

Я моргаю, пытаясь понять, о чем он спрашивает, сверля меня темным колючим взглядом.

– О чем ты? – сиплю, откашлявшись.

– Кто надоумил тебя украсить зал маками?

Смотрю на него несколько долгих секунд, не понимая, о чём он вообще талдычит. Какими еще маками? Он про что? Свадебные, что ли? Ах да. Наша свадьба…

– Никто. Считай, это был каприз.

Виктор хватает меня за плечи и резко встряхивает.

– Тея!

Комната качается. Зубы клацают.

– Я тебе ответила! Никто меня не надоумливал.

Он смотрит на меня так, будто пытается просверлить дыру в моей голове и влезть в нее без всякого чипа.

– Подумай ещё раз, – повторяет с нажимом.

Равнодушно пожимаю плечами:

– Я могу думать хоть до завтра, ответ от этого не изменится.

Пальцы на моих плечах сжимаются все сильнее.

– Это важно.

– Для тебя всё важно, Тор.

Он резко выдыхает.

– Это важно для тебя в первую очередь!

Ничего не понимаю. Да и не хочу понимать. Единственное мое желание сейчас – чтобы он оставил меня в покое.

– Ты спросил, какие я хочу цветы. Я выбрала те, которых не было в каталоге.

– Почему? – давит Виктор, и мне кажется, да… Наверное, просто кажется, что на дне его глаз мелькает искренняя растерянность, никак не вяжущаяся с этим мужчиной.

– В качестве протеста, конечно же. И чтобы усложнить тебе жизнь. Хоть как-то… ее усложнить.

Бегая глазами туда-сюда по моему лицу, он принимается что-то быстро просчитывать. Шестерёнки в его голове крутятся. Алгоритмы выстраиваются в цепочки. Вычисляются вероятности и выводятся погрешности… Пальцы на моих предплечьях сжимаются все сильнее. Хотя Тор вряд ли отдает отчет своим действиям.

Наконец, он отпускает меня и даже немного сдвигается, позволяя сделать первый полноценный вдох с начала этого странного разговора. Чувствую, как кожа на плечах ноет там, где были его пальцы. Растираю руки.

– То есть ты реально выбрала их просто так?

Равнодушно пожимаю плечами:

– Да.

Он смотрит на меня ещё несколько секунд.

– Просто так, – повторяет попугаем.

– Да, – невесело усмехаюсь я. Тор молчит. Кажется, он впервые в жизни не знает, что мне ответить. Это так странно. Я привыкла видеть его другим. Холодным. Собранным. Уверенным в каждом своем шаге, в каждом слове. Расчетливым настолько, что иногда кажется – он просчитывает даже то, в какой момент ему лучше моргать.

А сейчас… Виктор будто спотыкается обо что-то.

– Что ж. Если это правда, ты – везунчик. Невероятный везунчик, Тея.

– Смеешься? Тогда бы меня не было здесь.

Мой ответ Тора злит. Он встряхивает головой, сбрасывая эту эмоцию. И в упор на меня глядя, чеканит:

– Токсин, который использовали на свадьбе, должен был убить тебя.

Это я уже много раз слышала. И все равно по позвоночнику проходится холодок.

– Но в твоей крови нашли вещество, которое частично его нейтрализовало.

Я смотрю на него, не моргая.

– И?

Он делает паузу.

– Оно содержится в маках.

«И что?» – мелькает в моем сильно буксующем в последнее время мозгу. Рядом с Тором я боюсь подключаться к глобальному интерфейсу, хотя и понимаю, что если он в очередной раз решит забраться ко мне в голову, вряд ли это его остановит.

– Подожди… – шепчу я. – То есть… Если бы на алтаре стояли любые другие цветы из каталога…

Он заканчивает:

– Мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

– Получается… – слова застревают в горле. – Я выжила из-за каких-то дурацких цветов?

Тор подбирается, становясь похожим на себя прежнего.

– Получается так, – наконец, говорит он.

– Разве бывают такие случайности? – сиплю я.

– Ты утверждаешь, что да.

– Можешь мне не верить, но это правда.

– И ты не покушалась ни на кого из присутствующих?

Я сначала даже не понимаю, к чему он клонит – настолько буднично звучат эти слова. Так, будто он спрашивает, не убирала ли я его запонки в сейф. Таким тоном не обвиняют людей в преступлениях против государственного строя! Хотя откуда мне знать, каким тоном их обвиняют…

А потом до меня все же доходит смысл. И в груди что-то резко с противным звуком обрывается.

– Что?.. – шепчу я.

Тор не отводит взгляда.

– Я спросил, – повторяет он ровно, – не участвовала ли ты в попытке диверсии на собственной свадьбе?

Он шутит? Растерянно хлопаю глазами. Мир немного смещается, но один черт картинка перед глазами в полном расфокусе.

– Ты… – голос предательски дрожит. – Все это время думал, что это могла быть я?

То есть… Спал со мной и… вот так обо мне думал? Он вообще человек? Есть ли у него сердце?

– Значит, вот как, – тихо произношу я. Картинка в голове складывается окончательно. – Поэтому ты решил проверить меня напрямую?

Тор слегка сдвигает брови.

– Мне нужно было знать.

Я коротко смеюсь. Звук выходит сухим и жутким.

– Узнал?

Он не отвечает. Я смотрю в пол, пытаясь собрать мысли в кучу, но те разбегаются, будто блохи. Офигеть. Просто офигеть, да…

Тор проводит ладонью по подбородку, собираясь с мыслями.

– Тея… Ты активистка Подполья. Подполье вышло на тебя почти сразу после свадьбы. Их человек появился прямо внутри защищенного объекта. – Он делает паузу. – Слишком много совпадений. Что я мог подумать?

Слова не складываются. Горло сжимается и пульсирует.

– Нет, это даже льстит. То, что ты, аж целый Министр внутренней безопасности, считаешь, что мне было по плечу снести всю верхушку…

Тор чуть морщится.

– Моя работа – рассматривать любые варианты. Просто поставь себя на мое место.

Зачем? Чтобы оправдать тот факт, что он вломился в мою голову, нарушив закон, которым так любит прикрываться?

Опускаю растерянный взгляд на свои руки. Они слегка дрожат.

– А ведь я реально могла умереть…

До этого момента я знала это. Но поняла лишь сейчас. Меня пробирает дрожь. Я обнимаю себя за плечи, словно это может удержать внутри разрастающуюся пустоту. Смешно. Я ведь знала это с самого начала. С той самой секунды, как пришла в себя в медкапсуле. Мне сказали прямо: токсин был смертельным. Если бы не вмешательство врачей – всё.

Я приняла эту новость спокойно. Как факт. Как еще один неизбежный аспект своей новой жизни. А страшно почему-то становится лишь теперь. Наверное, потому что именно сейчас я до конца понимаю, что моя жизнь держалась на волоске.

Цветы… Какие-то дурацкие цветы.

Поднимаю глаза на Тора. Он делает шаг в сторону, собираясь пройтись по комнате, но останавливается.

– Тея… Покушение готовил кто-то из Подполья.

Я резко вскидываю голову.

– Ну, конечно. Что бы ты еще сказал!

– Я сказал то, во что верю.

– Как удобно всё складывается… – язвлю я и поднимаюсь с кровати, чувствуя лёгкое головокружение.

– Подполье. Я. Свадьба. Громкий теракт. Красивый политический скандал.

Он смотрит на меня внимательно.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что это мог сделать кто угодно. Например, твои конкуренты. Твоя карьера только что ракетой взлетела вверх. Ты получил кресло, на которое метили многие. Кому такое понравится? Но нет. Об этом ты не думаешь! И перекладываешь с больной головы на здоровую.

Удивляет то, что он не отметает мое предположение сходу. Видно, все же не так сильна его вера в то, что это было Подполье. Я же думаю, что его обвинения – полный абсурд. Потому что это означает признание, что мои идеалы неправильны. Что я ошиблась. Жестоко ошиблась… Но разве я могу ошибаться… так?!

– Где твои родители? – врывается в мои размышления Тор с вопросом, который я совершенно не ожидаю услышать.

– Что?

– Где твои биологические родители? Я не видел их в твоей голове.

– Не знаю.

Он слегка прищуривается.

– Совсем?

– Совсем.

Я отворачиваюсь.

– Меня подбросили Теодору, когда я была младенцем.

– Теодор – это до недавнего времени негласный лидер Подполья?

Послать бы его куда подальше с таким вопросами, другое дело, что ничего эдакого Тор не спрашивает. Имя Тео известно всем, кто хоть более-менее в теме.

– Да.

– Неудивительно, что в твоей голове столько тараканов. Он настоящий фанатик.

И вот тут меня натурально взрывает. Я вскакиваю. Выставляю перед собой указательный палец и что есть мочи воплю:

– Не смей! Не смей говорить о нем так. Тео прекрасный человек! Ты ни черта о нем не знаешь. Меня оскорбляй как угодно, а Тео… Тео не смей! Ты меня понял?!

Кажется, моя вспышка впечатляет Тора. Понятно, что он ни капельки меня не боится, смотрит на меня скорее как на неведомую зверушку, которая вдруг заговорила, и которой он зачем-то дал выплеснуть скопившееся внутри напряжение.

– Разве я когда-нибудь тебя оскорблял? – поражает меня ходом мысли. Хочется завопить: «Эй! Это все, что тебя волнует?! А дальше?!».

– А разве твои нелепые предположения обо мне не оскорбительны?!

– Хм-м-м… – Виктор растирает затылок, задумчиво на меня глядя. – Наверное, с твоей стороны это может выглядеть так. Но мои предположения – необходимость. Должность у меня такая, Тея. Проявляй я чуть больше эмпатии, в мире бы воцарился хаос. Так что давай, бери себя в руки, нужно, чтобы ты ответила на пару вопросов.

– Я ответила. Мне ничего не известно о моих биологических родителях. Точка.

– Любому младенцу полагается чип…

– И он у меня был! – стучу по виску.

– То есть, – медленно говорит он, – ты даже не знаешь, кто ты на самом деле.

Я пожимаю плечами.

– Какая разница?

– Может, ее и нет. Но если есть – я докопаюсь до сути.

– Попробуй. Вдруг хоть у тебя что-то получится.

– Значит, ты все же пыталась их найти? – сощуривается Виктор. Я сдуваюсь. Падаю на кровать.

– Много раз.

Тор чуть наклоняет голову.

– И?

Я невесело усмехаюсь.

– Ничего.

Он ждет продолжения. А я, исчерпав последние силы на этот ни к чему не ведущий всплеск эмоций, продолжаю:

– Чип у меня был. Обычный гражданский. С номером регистрации. Тео помогал мне делать по своим каналам запросы, когда я стала старше. Мы проверяли архивы. Базы. Медицинские реестры.

Я пожимаю плечами.

– Ноль. Ни одной заявки о пропаже ребенка. Ни одного совпадения по ДНК. Ни одного заявления о похищении.

Виктор не перебивает. Я продолжаю, чувствуя странное раздражение, будто оправдываюсь.

– Мы проверяли разные версии. Детские дома. Роддома. Транспортные аварии. Потерянные регистрации. Ничего. Я появилась будто бы из ниоткуда.